Глава II. Новое и необычное знакомство

Довольно раннее утро пятницы, пол девятого. Столовая. Отовсюду слышится громкий гул голосов по всему большому залу, скрежет отодвигаемых металлических стульев по плитке, звуки бьющейся посуды, громкой ругани с кухни и с самого помещения, ясный звон тарелок, чашек и столовых приборов. Где-то раздаются веселые смешки в дружных компашках за столами, весело проводящих время со своими друзьями. По краям столовой, возле дверей и за окнами, на улице стояли довольно крепкие и мускулистые мужчины, перешептывающиеся между собой и явно охраняющие беззаботную столовую с пациентами, чтобы те случайно не сбежали. Теплое майское солнце заливается лучами сквозь распахнутые настежь окна на первом этаже, в оконный проем врывается как бы затерявшаяся ветка сирени, намекая на свое неясное присутствие своим густым, аппетитным запахом. Где-то недалеко жужжит шмель. Солнечные лучи мягко гладят тебя по лицу, но все же бьют в глаза, заставляя слегка прищуриваться. Совсем не жарко, как днем, солнце едва успело встать, но чувствуется, что этот денек будет жарким. Как и прошедшие три мая три долгих года. Наш герой в полном одиночестве тихо сидел за столом с краю зала, положив голову на руку и лениво оглядывая его ледяными проницательными глазами своих далеких знакомых. Он немного прищуривался от света ясного солнца, и скучающе водил по тарелке с нетронутой яичницей железной вилкой, которая издавала противный скрежет. Два стула напротив и один рядом с ним пустовали, а недружелюбный вид парня явно не приглашал присесть незваных гостей. Разомлевшим от теплых лучей солнца и даже можно сказать счастливым таким он бывал редко: только глубокой ночью. Так часто он был настороже, не доверяя никому, да и утром с ночью было время, когда его мало кто трогал со своими способами лечения и сесть поболтать. Аппетита не было в последнее время, да и совершенно в ничьей компании он особо не нуждался. Он не хотел контактировать с людьми от слова совсем. Вдруг он услышал тихие, негромкие, неуверенные, но ясно выделяющиеся шаги на фоне этого дружного шума и какофонии, которые явно направлялись к его пустующему столу. Тот повернул голову слегка вправо и увидел молодого паренька необычной внешности, скромно стоявшего возле его стола, спрашивая глазами разрешения сесть. Он держал в руках синий поднос с яичницей и чаем, а также с небольшой булочкой. Он хотел рявкнуть на незнакомца, чтобы тот свалил из-за его стола и свалил куда подальше, но что-то остановило его… Некое… зашуганное выражение в зеленых глазах? пустующий взгляд без смысла? заставили его нехотя кивнуть, окинуть холодным взглядом с ног до головы и указать вытянутой рукой на стул напротив него. Незнакомец кротко кивнул, и немного отодвинув стул, уселся на него, а затем поставил поднос на стол и натянуто улыбнулся. Хоть и это странное, пустующее выражение с глаз не пропало. Он не ответил такой же улыбкой в ответ незнакомцу, не скрывая сверлил взглядом парня напротив, и тот грустно потупил взгляд в поднос, принявшись с небольшим аппетитом есть. Внешность, как и у нашего главного героя была странной. Такие синие-синие волосы напоминали Урану его любимого – примерно такой же оттенок был и у них. Только у него гораздо ярче и объемнее, а у нового знакомого более тусклый, приглушенный цвет. За такой красотой должен быть соответствующий уход, покраска, и что удивляло, что в их больницу разрешили заехать с такой цветной шевелюрой. Хотя, здесь была скорее уютная тюрьма, нежели больница из фильмов ужасов, да и у него самого были волосы явно не натурального голубого цвета. Но глаза… Они такие… Они напоминали ему давно забытого им человека. Левый был скрыт налезшей на глаза неуложенной челкой, но все же проглядывались зеленые оттенки радужки, яркого цвета. В них проглядывалось опустошение. Возможно, это случилось из-за этого места и потери чего-то дорогого. Уран даже не удивился, узнав, что этого незнакомца зовут также, как и родную планету, на которой проживают все люди – Земля. Он был самим воплощением этой планеты, словно ее «хуманизацией». В любом случае, он был красивым и привлекательным внешне. Он безучастно опустил глаза в полную еды тарелку и убрал голову с руки, положив ее на стол. Есть совсем не хотелось и до этого, а после нового знакомства и вовсе пропало. Он не любил людей. Парень не желал показывать заинтересованность своим новым необычным соседом. Но тот очевидно заметил интересующие взгляды в свою сторону, и после столь затянувшегося неловкого молчания, тот тихо спросил: — Э… привет? — голос был приятным и слегка мелодичным несмотря на то, что он говорил тихо. — Хм. Ну привет. — впервые заговорил за несколько дней заговорил он. На самом деле он сильно волновался и путался в словах, но не подавал виду. Он не любил особо разговаривать. Оба неловко промолчали, а новый знакомый взял еще оставшийся кусочек яичницы со своей тарелки и сунул в рот. — Я Земля, приятно познакомится. Я тут только первый день и надеюсь, что меня скоро выпустят отсюда. Хотя похоже тут очень уютно, не как я себе представлял. — с улыбкой проговорил парень, представившийся Землей. Впрочем, неудивительно. Его явный энтузиазм и рвение выбраться поражали его собеседника: отсюда практически никого рано не выпускали, все тут надолго. Хотя новеньким такое ли не знать. — Ммм… Очень редкое имя, да и внешности соответствует. Я Уран. — безразлично ответил он, все также смотря в тарелку. — Ого, тоже довольно редко встречаемое имя и такое красивое. Назвали в честь планеты Уран, небось? — Земля явно заинтересовался в своем новом друге, и решил узнать о нем побольше. — Ага. Они промолчали немного. Им стало неловко. Уран даже съел небольшой кусочек своего завтрака, но и на этом остановился. Глянул в окно, на пушистую сирень, свисающую аппетитными ветками и прикрывающую манящее майское солнце, затем он проговорил, дожёвывая небольшую порцию: — Твой энтузиазм меня поражает, однако. Быстро отсюда никто не выходит. Тут нас "лечат" и выпускать никуда не планируют, так что забей и хорони себя и свою жизнь. Да и уютно тут только тем кто тихий. — Уран удивился, поняв, что он выдал такую длинную и многословную для него реплику. Пожав плечами и вспомнив свое ночное и приятное времяпрепровождение, тот улыбнулся кончиками губ. Уран ждал ночь для продолжения писания романов. — Подожди, что? — воскликнул его собеседник, ожидая услышать, что эта шутка, но в ответ он получил утвердительный кивок головой. — То есть… когда меня сдавали, я не думал, что… так надолго… получится. — Забей. Надеюсь, тебе повезло как и мне и тебя в слабую категорию определили... — резко сменил тему Уран. Он отломил кусочек от своей душистой булочки хлеба и в рот полетел еще один аппетитный кусочек. — А? В чем повезло? Не, меня чуть в среднюю не отправили, благо в эту все же уговорили каким-то боком. — пожал плечами новый знакомый, и сделал глоток из стакана, допив его содержимое полностью. Затем он поставил пустые тарелки и стакан на поднос, встал из-за стола и проговорил с улыбкой. — Ну, было приятно познакомиться. Надеюсь, мы с тобой еще встретимся, ты довольно интересный. Поможешь мне освоиться, расскажешь мне тут все? — Земля улыбнулся, повернулся и отошел к месту, где принимали грязную посуду, а затем к выходу, где уже собрались несколько человек. Только тогда Уран поднял ледяные глаза и глянул вслед уходящему Земле. Хотелось зарыдать. Он был социофобом и интровертом всю свою сознательную жизнь, боялся и абсолютно не любил людей, с ними было очень тяжело разговаривать и находить что-то общее. Как можно было так ошибиться и спросить такую элементарную, очевиднейшую вещь у человека, с которым я только познакомился? Вдруг он посчитал меня странным, глупым и… ненормальным, как и остальные люди… Ясное же дело, что в одну столовую запускают людей только одной категории, что и в средней и высшей категории условия намного хуже, что Земля явно тоже из слабой. Как и я… Боже, какое же я позорище, как можно было так нелепо опозориться перед новым знакомым и показать себя с такой стороны… В горле встал горький ком, мешающий нормально вдыхать воздух, пропитанный вкусными запахами столовой и мая. Солнце словно померкло и почернело на фоне голубого неба, в глазах сильно потемнело. Дыхание участилось, биение сердца в груди, казалось было слышно на всю столовую. Словно все взгляды всех двадцати трех человек устремились на него, злобно горя огнем ненависти. В груди и животе все сжалось и скрутилось, стало сильно тошнить, захотелось выблевать едва проглоченную еду. Снова, снова школа, как его травили его же одноклассники и параллели из-за необычной внешности и слов про предназначение, как в него кидали всякий хлам и мусор, как только он подходил, чтобы попросить что-то, как его высмеивали за малейшую запинку в речи даже учителя… Как он пытался дружить с одноклассниками, но те лишь кидали в лицо ему громкий смех и оскорбления. Все это он не забыл. А они забыли, словно воспоминание о тихом и застенчивом однокласснике канули в воду. Он вырос полностью замкнутой в себе личностью, не умеющей разговаривать с людьми, и практически ничего не добился в жизни, разве что попал в эту странную больницу для "гомиков". По крайней мере, у него было хоть какое-то достижение в жизни. Необычайно быстрая паническая атака прошла, и чтобы она опять не накатила снова при всех, Уран накинул на себя маску холодного и равнодушного ко всему миру человека, встал и взял поднос в руки с недоеденной едой, затем уверенным шагом прошелся к месту сдачи грязной посуды. Он спокойно поставил практически нетронутую булочку с яичницей и полностью выпитым компотом, а затем уверенно, стараясь не замечать никого, направился к выходу, где уже стояли другие люди, специально не видя удивленные взгляды недалеко стоявшего Земли. Через пять минут всех поведут на лекции об их грехах, а затем каждый разойдется сам лечиться. Мда. Очередной неприятный день. Парень просто прислонился к стенке и вжался в нее, пытаюсь стать незаметным и бесшумным, стараясь слиться с толпой. Отголоски недавней панической атаки все еще чувствовались в его неспокойном сердце и дыхании, но было уже не так страшно. Белое колечко над головой тихонько звякнуло, заставив немного улыбнуться. Делать было особо нечего, телефона то и никакой связи почти не было, а родственник его не навещали. Интересно, что твориться в другом, свободном мире? Примерно через пять минут прозвенел громкий звонок, из-за которого Уран чуть не оглох. Он впился в уши пальцами и сильно вжался в стену. Когда этот громкий призыв на процедуры закончил звенеть, парня кто-то грубо отодрал от стены за плечи и толкнул в спину, заставив сильно пошатнуться, и тот покорно поплелся по темному коридору в нужное помещение для лекций вместе с другими людьми. Теплое майское утро сменилось на отчаянье. На лекциях о том, что жизнь — самая важная вещь в твоем жалком существовании и это подарок Бога, что ее нужно беречь как зеницу ока, и о том, что гомосексуальность — это самый настоящий грех, Уран сидя на полу, чуть не завалился на пол и не заснул от скуки, пожиравшей его. Но он специально боролся со своей усталостью, как назло словам «специалистов», думая о дне его попытки суицида и о том, как в его жизни появился любимый человек — парень, которого все звали Нептун, даже если и не было его настоящим именем. Да, имена у них были очень похожи, что и делало их еще более близкими, как и две ледяные планеты Солнечной системы. Пожалуй, имя и синие-синие глаза были практически единственными, что он не забыл о нем. Все-таки пропаганда давала свои плоды, да заточение тут без возможности побега постепенно стирало воспоминание о прошлой, беззаботной жизни. «Почему же за мной до сих пор не пришел он? Или… он забыл обо мне?» — пронеслась короткая, но неприятная для сердца с разумом мысль, и Уран поспешно отогнал ее, тряхнув головой. Благо Земли тут не было, не лезет с расспросами об его жизни. Он был во второй группе, им читали немного другую лекцию... Наконец, закончив нудную лекцию размером с час, охранники поспешили к пациентам и отделили каждого друг от друга, выбрав одного человека для себя, Урану болезненно заломали руки за спину и провели по темному коридору в светлый кабинет, который прекрасно запомнился за проведенное тут немалое количество времени. Комната была с одним стулом, одним доктором и парочкой медсестер, да и охранником, стоявшем возле двери. Комната освещалась ярким белым светом светодиодной лампы. Стены были мягкие, бархатные, "практически не пропускающие звуки". Конечно, конечно. Тихий, приевшийся за годы разговор. Какие-то новые методы убеждения, гипноза, которые явно проверяли на людях классом выше явно не таким мягким способом. Еженедельная сдача анализов. Насильное общение с противоположным полом. Таблетки, от которых обильно тошнило, громкие звуки, все так приелось... Пройдя все неприятные ежедневные процедуры, прогулку, короткий отдых, рвоту, дневной сон с двух до пяти, во время которого Уран писал роман, и повторение бесконечных проповедей, это все наконец закончилось. Он сидел на вечернем ужине, после которого пациенты могли заниматься своими делами, но не контактировать с другими людьми своего пола, только противоположного. За нарушение виновного строго карали, и после нескольких инцедентов переводили на класс выше. Он замечал, что во время прогулки Земля опять бросал на него интересующие взгляды, но не смел подходить близко к первой группе. Глаза были более осунувшимися и испуганными, чем в момент их первого знакомства в столовой. Видимо, нам нем пытались использовать эти же методы. Только Уран привык к этому, а Земля нет. Уран просто ждал своего нового товарища, и даже успел съесть половину порции гречки с мясом, что было для него непосильной задачей. Но он наелся и разомлевший, сидел за своим столом, за которым он сидел долгое время ранее, с закрытыми глазами, чуть ли не засыпая. Уже чувствовалась долгожданная прохлада в горячем воздухе, легкая, чем недавняя дневная жара. Зудящий зной еще не спал с улицы и сжигал всех людей, находящихся в помещении и снаружи. Солнышко было еще довольно высоко в небе, но уже начинало клонить к горизонту, окрашивая небо, как полотно бледными красками ярких цветов. Запахи, так сводившие с ума густотой, усилились в предвестии ночи, в особенности запахи цветов и душистых полевых трав. Та же самая ветка сирени, которая встречала посетителей утром из окна, все также висела и радовала людей своим присутствием. И вот, он услышал уже знакомые шаги и почувствовал присутствие знакомого. Уран, приоткрыв глаза, кивнул Земле, стоявшего рядом, мол, садись, и тот покорно сел на свое старое место напротив, поставив еду на стол. Оба промолчали. Затем Земля начал есть, а Уран молчать. Он, решив первым начать диалог и разорвать молчание, сказал: — Привет Земля. Мне интересно послушать твою историю. — Уран легонько улыбнулся парню напротив, пока тот с аппетитом поедал свою небольшую порцию гречки. Тот кивнул, и не переставая есть, проговорил: — Привет. Могу ли конфиденциально рассказать? — Нас прослушивают практически везде. Это будет тяжело устроить. — пожал плечами он. — Но ты постараешься?.. — Постараюсь. — Правда? Пожалуйста, я не хочу тут оставаться, они такие все противные и мерзкие, эти лекции... Меня еще пичкали таблетками... Говорили мне такие ужасы... — в руке Земли задрожала ложка. Но тот сделал над собой усилие и уверенно сунул в рот эту порцию. Глаза намокли, но он отвернулся, лишь бы не показывать слабость. — Ну, выбора у тебя все равно нет. Терпи. — Земля слишком грустно молчал, и Уран решил срочно что-то предпринять. — Сегодня ты сможешь у меня переночевать. Но только один раз. Сегодня обходов быть не должно. — Правда?… — проговорил его знакомый крайне тихо. — Правда. Доедай и иди к себе, тебя в девять вечера заберу. Номер твоей палаты, этаж? — Двадцать восемь, вроде бы второй... — Недалеко, у меня тридцать пятая. — Уран замолчал и прикрыл глаза, обратно погрузившись в свои невеселые и беспокойные мысли. Почему он так беспокоится о случайном парне, которого он знает всего меньше одного дня? Но он такой зашуганный и испуганный, мне его так жалко, он такой… одинокий… Ему явно нужен тот, кто его поддержит и спасет если что случится страшное. Но он же совсем не умеет этого, он сам в себе неуверен и замкнут, как он сможет кому-то помочь, если он полная лошня? Почему он до сих пор не сбежал, имея такую возможность? Имея ключи практически от всех дверей? Чем ему понравился Земля? Почему у него впервые за долгое время появился аппетит, несмотря на таблетки и почему его стало клонить в сон? Неужели это… конец? Сотни вопросов вертелись во встревоженной голове Урана, но ни на один из них он не мог дать четкий ответ.