2.1 Нравы амбарной совы*

бывают лампы в сотни ватт но свет их резок и увечен а кто слегка мудаковат порой на редкость человечен (с) И. Губерман

Часть 1.

Рэндалл закрепил саморезами кронштейны и несколько раз примерил полку к стене, подбирая подходящее положение. Конструкция была массивной и, как он рассчитывал, непрошибаемо надёжной, способной выдержать на себе всё, что могло оказаться в кладовой по воле случая. Рэндалл уже давно собирался этим заняться, и ещё полчаса назад это казалось ему стоящей идеей, но сейчас он и сам не мог понять, отвлекает ли его физический труд от драм и саднящей задницы или только обостряет неприятные ощущения. Оторвавшись от работы, он подкрутил у радио громкость, оглашая гараж звучными мотивами американского кантри, перемежающегося с шипением помех, и сделал пару шагов в сторону, прикидывая, сколько вообще полок способно вместиться в закуток гаража, который они с женой решили отвести под кладовую. Помнится, Шэрон хотела обставить полками две стены сразу, чтобы увеличить площадь хранения, и Рэндалл даже вымерил стыковку уровнем, дабы всё смотрелось прилично, но работа у него не то, чтобы спорилась. Справляться одному после недавних приключений было несподручно, а звать кого-то в помощь прямо сейчас Рэндаллу не хотелось. Может, разве что, когда он увидит Гонщика на работе, попросит заглянуть его к ним на следующих выходных... Угольные росчерки, указывающие, куда ввинтить шурупы, оставили отпечатки на светло-серой стене, но Рэндалл понимал, что, по-хорошему, её бы тоже привести в порядок: почистить, отштукатурить, покрасить, а то и шикануть и обшить вагонкой. Он стащил в сторону часть полк, полностью готовых для закрепления к стене, и всерьёз прикинул, насколько ему хочется с ними возиться и насколько он готов погрузиться в это дело в принципе. Оглянувшись на дверь – он был уверен, что Шэрон сейчас не станет к нему соваться, но мало ли? – Рэндалл достал косяк, запрятанный в карманах куртки так тщательно, что пришлось как следует пошарить, чтобы его отыскать, раскурил и медленно затянулся. Ничего такого, ни в коем случае, всего один глубокий и полновесный вдох. Не для кайфа, а только чтобы на душе стало не так паршиво. Вторая порка будто бы самая сложная, решил Рэндалл: уже известно, что тебя ждёт, но ты ещё не привык и не примирился. Обижался ли он на Шэрон? Определённо. Определённо, она могла бы быть к нему добрее. В прошлый раз и он сам понимал, что облажался и задел жену за живое. За какие-то мрачные ниточки прошлого, которые оба они негласно договорились обходить стороной ещё до того, как съехались вместе. Шэрон сама по себе была не любительница болтать о прошлом и либо отделывалась общими фразами, либо меняла тему. Так что по-своему всё было хотя бы честно: боль за боль, и Рэндалл отчасти был даже согласен, что заслужил. Но сейчас... Так же медленно выдохнув, он затушил самокрутку и снова спрятал в карман – ещё пригодится. За запах в помещении он мог не беспокоиться: ветер, влетающий в настежь раскрытую дверь, сотрёт все улики, но, вот, чем-нибудь самому освежиться лишним бы не было. Рэндалл снова потянулся пальцами к постаравшему месту и в очередной раз растёр через штаны напоротую ремнём кожу, которая всё продолжала зудеть, гореть и напоминать о случившемся. Пошарил по карманам в поисках жевательной резинки или чего-то, способного перекрыть запах травки, и с тоской взглянул на развёрнутую им же деятельность. Теперь идея с обустройством кладовой казалась ему обременительной, а не вдохновляющей. Да и работать под резкие трески помех было будто продолжением наказания, а не отдыхом после него. В надежде поймать волну, способную полноценно пробиться сквозь гаражные стены, он с видом матёрого взломщика принялся по миллиметру подкручивать переключатель. Все три волны со спортивными новостями, на которые он так рассчитывал, его подвели и либо не вещали вовсе, либо с такими сбоями, что слушать их всё равно не представлялось возможным. Зато чётко и ясно прорезалась кулинарная передача, где нарочито писклявый голосок то ли женщины, то ли ребёнка с неестественной жизнерадостностью вещал, как готовить воскресные блинчики. «Да не дай Боже», – подумал Рэндалл и подкрутил переключатель ещё немного. Следующим успешным уловом оказались сводки из криминальной хроники Луизианы, где Рэндаллу без предисловий сообщили о найденных восьми искромсанных трупах мужчин средних лет, сваленных в кучу посреди кукурузного поля с окровавленной бензопилой, валявшейся рядом.** Что местные детективы Мартин Харт и Растин Коул уже взялись за расследование и на сегодняшний день успели выяснить, что все убитые состояли в секте, связанной с сантерией и магией вуду и, возможно, сами были замешаны в некоторых убийствах. Рэндалл покачал головой и порадовался, что живут они в Орегоне среди выдающихся природных красот и отсутствия нескончаемой бесовщины. На всякий случай он записал номер волны в блокнот, рядом с расчётами полок, решив, что такие истории сгодятся для баек, что можно ввернуть в обеденный перерыв на работе или в барах по вечерам, и продолжил поиски. Волна с классической музыкой и передача про посадку азалий в открытый грунт интересовали его примерно так же, как и готовка блинчиков. Равно как и советы по составлению резюме на должность секретаря, хотя та мимолётная часть эфира, в которой одна из слушательниц дозвонилась посетовать на длину юбок у молоденьких секретарш, показалась занятной. Рэндалл уже, было, подумывал вернуться к заполненному радиопомехами кантри или хотя бы кровавым историям Луизианы, как вдруг ему подвернулось весёленькое шок-джок шоу на частной радиостанции «Похотливый койот»,*** как объявил ведущий в начале нового часа. Помехи были ужасными, но, кажется, темой выпуска шло продолжение излияний, как настоящему мужчине показать себя хозяином в доме, и зрителям предлагалось звонить и делиться опытом. Рэндалл приободрился, записал номер волны, подчеркнул и обвёл пожирнее. Снова попытался настроить радио, чтобы стало почётче... – Привет, Рэндалл, – окликнул его сзади знакомый голос. Мужчина дёрнулся и сдвинул переключатель. «Одна кружка была навечно прикована...» – прозвучало из радио с резким русским акцентом. Данни и Рэндалл кивнули друг другу и, не сговариваясь, приблизились к радиоприёмнику. «Ладно скроен, ловко слеплен, – продолжало доноситься из динамика. – Ну, просто вылитый я в молодости!» – Что это? – шёпотом спросила Данни. – Не знаю, – шёпотом ответил Рэндалл. – Я только как нашёл эту передачу. Данни подтянула стул и села напротив радио, жестом кивнув Рэндаллу в сторону оставшихся табуреток, но тот лишь помотал головой и дважды записал в блокнот номер станции: для себя и для Данни. Они ещё немного послушали историю о шепелявом мужичке из русской глубинки, который отправился в лес за ёлкой к новому году, а потом Данни смогла рассмотреть Рэндалла достаточно внимательно, чтобы начать за него волноваться. – Ты в порядке? – спросила она. – Что-то случилось? Рэндалл неопределённо махнул рукой. – Ты такая внимательная, Данни, – отозвался он, одаривая её взглядом, который, если не знать Рэндалла достаточно хорошо, можно было бы принять за заигрывание, и добавил уже без особой охоты. – Мы с Шэрон немного повздорили. Не бери в голову. – Так немного, что аж до слёз? – Данни обеспокоено заглянула Рэндаллу в покрасневшие, припухшие глаза. – Да, ерунда, – он слегка отвернулся и опустил голову, сдерживая смешок, который не показался Данни весёлым. – Она слишком серьёзно на всё реагирует. Данни вымученно улыбнулась, будто бы соглашаясь. – Сколько вы с ней уже знакомы, а? – вдруг спросил Рэндалл. – Такие подруги, что не разлить водой? – Мы с ней когда-то жили по соседству, – сказала Данни, застигнутая врасплох таким вопросом. – Ещё в Небраске. Помню, как провожала её в начальную школу, а потом отводила обратно домой или приглашала к себе обедать и делать уроки. Так что знакомы мы, можно сказать, всю жизнь. – И она всегда была такой злючкой? – в голосе Рэндалла засквозили ирония вперемежку с обидой. – Всегда, – кивнула Данни. – Но лучше бы тебе поговорить об этом с ней, Рэндалл. Скажу только, что когда-то она вытащила меня из ужасной истории, из которой у меня не было ни сил, ни характера выпутаться самой, и что она ради меня крупно тогда рисковала. Мы и перебрались-то сюда из-за того случая... Потому, что из-за меня нам обеим стало опасно оставаться в Небраске. – И, конечно, вы с Шэрон решили молчать о таком пустяке, ещё бы, – выдохнул Рэндалл. – Подумаешь! Наверно, мне надо у вас ещё о чём-то спросить? Про шпионаж на Россию? Или про магию вуду? – Рэндалл, ну, какая, к чёрту, магия вуду, – Данни примирительно потрепала его по руке. – Пожалуйста, не сердись! Это же больше моя история, чем Шэрон, поэтому она тебе и не рассказывала, – Данни отошла к закутку, предназначенному для кладовки, и оглядела разномастные кронштейны, отличавшиеся по форме и цвету. – Она ведь в курсе, что ты здесь задумал, правда? – спросила Данни с некоторым сомнением. – Выглядит... немного на любителя. – Вообще-то это я в доме хозяин, – взвинтился Рэндалл, – так что мне и решать! – но под молчаливым и будто всё понимающим взглядом Данни он уступил и добавил. – Если выкрасить их все одной краской, то будет нормально, – он указал рукой на банку, подписанную как «грифель». – Лишь бы для каждой отдельной полки нашёлся комплект одинаковых... Расскажи лучше, что у вас там случилось в этой вашей Небраске? Данни уселась обратно на стул и посмотрела на Рэндалла снизу вверх. – Правда, хочешь знать? Это паршивая история. – А у меня сегодня как раз паршивый день ну прямо с утра, – поддержал её Рэндалл. – Как по заказу для таких историй. Он невесело улыбнулся и чуть было снова не потянулся к напоротой заднице, но вовремя осёкся, убрал руки и спросил, не найдётся ли у Данни жвачки или каких-нибудь карамелек. Женщина в очередной раз окинула Рэндалла пристальным взглядом. – С вишнёвым вкусом пойдёт? – спросила она, протягивая жевательные конфеты. – А есть с мятным? – Я тебе автомат со снеками, что ли? Эти-то случайно завалялись! Рэндалл пожал плечами и, забрав угощение, закинул в рот сразу несколько штучек. – Так что на счёт вашего бегства из Небраски? – напомнил он, чавкая конфетами с химозным запахом вишни. Данни сложила руки в замок и попросила Рэндалла либо сесть рядом, либо хотя бы сдвинуться в сторону, чтобы не нависать над ней, будто детектив на допросе в полицейском участке. –К слову, у тебя вышел хороший стул, – похвалила она, вспоминая, что деревянная мебель здесь в гараже ручная работа Рэндалла. – Удобный и красивый. Ты мог бы этим хорошо зарабатывать, если бы захотел, – она повернулась так, чтобы получше рассмотреть резную спинку. – Почему твоя мебель до сих пор стоит здесь? – Я ещё не закончил с ней, – пояснил Рэндалл. – Думаю, сделать стулу мягкую сидушку и спинку, – он снова невесело усмехнулся. – Осталось только прикинуть, где разжиться материалом задёшево. А то и бесплатно. Хочешь составить компанию и поездить со мной по злачным местам? – Ты невыносим, – Данни демонстративно закатила глаза. – Слушай, ты ведь делаешь их... – она задумалась. – С момента, как вы сюда переехали? Ты так никогда не закончишь. – Закончу, если расскажешь мне про Небраску, – предложил Рэндалл. Данни махнула рукой. – Как будто мне больше всех надо, чтобы ты закрывал свои же проекты! – Может быть, так и есть, – согласился с ней Рэндалл. – Даже Шэрон смирилась, что это ради процесса, а не результата. – Ну, и дурак, – отмахнулась Данни и насупилась совершенно по-детски. Рэндалл заулыбался, довольный тем, что, наконец, сумел хоть немного вывести её из себя. – Так что на счёт Небраски, Данни? – снова спросил он. – Если не хочешь рассказывать, то так и скажи и не ходи вокруг да около. Данни помолчала, рассматривая листочек с номером странной радиостанции, которую Рэндалл подписал для неё как «Маловато». – Всё очень банально, Рэндалл, – наконец, сказала она. – Отец моих сыновей оказался не таким человеком, как я думала. Поначалу всё шло хорошо, благополучно даже на свой манер. Вообще, он был неплохим, пока не пристрастился к бутылке. Он работал водителем в такси, я – официанткой в ресторане. Бывало, у меня там за день случалась выручка, какую мы здесь не получаем и за неделю, – она взглянула на Рэндалла, и тот присвистнул. – Примерно через три года после нашей с ним свадьбы у нас родился Чарли, – продолжала Данни. – А затем и Джон. А потом мой бывший муж связался с компанией, в которой подсел на азартные игры и алкоголь. Целые реки алкоголя. Дешёвого, вонючего, сжирающего его изнутри, потому что Грей начал пить его столько, что состоял из него почти что полностью. Он бросил работу и только и делал, что напивался как свинья и тратил оставшиеся деньги на ставки. А после, когда у него закончились уже и эти гроши, повадился тащить из дома всё, что мог унести физически. Он заложил даже моё обручальное кольцо, представляешь? Сорвал его силой, когда я в очередной раз пыталась его урезонить, и ушёл в ночь. – Данни непроизвольно потрогала свой безымённый палец. – А я в тот момент, не поверишь, была ему за это признательна, потому что, пока его не было дома, мальчики могли поспать, а я отдохнуть. Или хотя бы выдохнуть и хоть пару часов ничего не бояться. Грей постоянно злился и срывался на нас за всё подряд. За неудачные ставки, за то, что у нас больше нечего было закладывать или продавать на распродажах. А вскоре после этого случая меня попросили уволиться из ресторана, потому что стало невозможным скрывать синяки, сколько ни пудрись. Да и пудру покупать стало к тому времени уже не на что. – Чёрт подери, Данни – с искренним сожалением протянул Рэндалл, – ты не заслуживала ничего, о чём рассказала. Я ничего не знал, кроме того, что когда-то ты была замужем. Данни кивнула. – Шэрон говорила мне то же самое, – сказала она. – Что я не заслуживаю такого ада. И она была единственной, кто поддержал меня по-настоящему. Я переехала к ней вместе с мальчиками, буквально сбежала. Они у меня тогда были совсем крохи и очень дёрганные, постоянно плакали, капризничали и вздрагивали едва не от каждого шороха. А Шэрон в то время снимала жильё для малоимущих, в районе, куда полицейские рисковали сунуться через раз, и ей и так было сложно, – Данни остановилась перевести дух. – Это было тяжёлое время для нас обеих. А потом Грей узнал, где мы обосновались, и начал околачиваться вокруг, требовал вернуть ему мальчиков. Не знаю, скучал ли он по ним или просто собирался насолить мне, но в любом случае он знал, что я этого не допущу и не выдержу. Что мне придётся пойти на любые уступки, если ему удастся провернуть это. Дошло до того, что однажды он подговорил кого-то из своих новых приятелей забрать у меня детей силой, буквально похитить. Шэрон спустила этого типа с лестницы, представляешь? Миниатюрная, тогда ещё совсем тоненькая, едва не полупрозрачная, она справилась со здоровенным мужиком, ты можешь в это поверить? «Да, легко» – подумал про себя Рэндалл, но вслух не сказал ничего, чтобы не спугнуть атмосферу и не перебивать. – Шэрон толкнула его с разбега изо всех сил, – пояснила Данни, – и он скатился кубарем и не подавал признаков жизни. Я была в панике и не понимала, что теперь делать. Боялась, что она его убила, и теперь её за это посадят, а у меня отберут детей и передадут их Грею, а он будет плохо о них заботиться, – Данни подняла на Рэндалла мокрые от слёз глаза. – Но знаешь, Шэрон взяла меня за плечи, встряхнула и приказала успокоиться. Сказала забирать деньги и документы, бросать в сумку вещи, какие получится напихать за пару минут, поднимать малышей и садиться в машину. И всё это таким чётким, уверенным тоном, будто она отдавала приказы в армии. Вот так мы и уехали из Небраски – в один миг. Бросать ни ей, ни мне было нечего, но мы рисковали будущим, а это же кое-что значит, правда? – женщина махнула рукой и попросила у Рэндалла салфетки. Салфеток не оказалась, и Рэндалл предложил ей носовой платок, отыскавшийся всё в тех же карманах. Данни высморкалась и сконфуженно улыбнулась. – Я не буду тебе его возвращать, ладно? – сказала она. – Само собой, – кивнул Рэндалл, надеясь, что хотя бы изначально платок, в самом деле, был чистым и что прямо сейчас на нём находятся сопли только одного человека. – Я никак не смогла бы тогда без Шэрон, – продолжила Данни, немного подуспокоившись. – Она была такой собранной, предельно расчётливой и чёткой. Рядом с ней я чувствовала себя защищённой, как, наверное, никогда в жизни. Будто она была моей старшей сестрой, которая обо всём позаботится. А ведь это я её старше. Но тогда именно она говорила мне, как мы должны поступать. Сказала, что важно опередить Грея и заявить в полицию первыми. Объяснила, что хоть мы и не должны врать о том, что произошло, придётся кое-что выставить в свою пользу. Откуда в ней это всё? Рэндалл не знал, что ответить. Он был огорошен и абсолютно сбит толку. Несколько раз он порывался что-то сказать, но кроме междометий так ничего и не выговорил. Всплеснул руками и, наконец, выругался матом, ни к кому его конкретно не адресовывая. – Она ничего мне не говорила, – снова повторил он. – Как давно это было? Забывшись, он чуть было не плюхнулся на табуретку, но вовремя совладал с собой, замер на месте и притворился, что хочет ещё раз осмотреть залакированную поверхность. – Это... второй год, как мы в Орегоне, – подсчитала Данни. – Практически, я познакомилась с тобой сразу, как мы перебрались, так что дальше ты, вроде как, всё уже знаешь. – Сомневаюсь, что всё, ну, хоть что-то, – кивнул в ответ Рэндалл. – А тот мужик, который хотел... – Рэндалл с усилием заставил себя договорить фразу, – хотел похитить твоих сыновей, он, в самом деле, умер? – Нет, – выдохнула Данни. – Он ударился головой, сломал ребёра и, кажется, ногу, – припоминала она, загибая пальцы на каждой перечисленной травме. – В итоге, когда докатился до конца лестницы, потерял сознание от болевого шока или чего-то ещё. Так что более-менее обошлось. Будем считать, нам всем тогда повезло, включая его самого. Но зато Грей с того случая меня больше не беспокоил, подписал документы о разводе и отказался от борьбы за опеку. Но я всё равно рада, что мы переехали. И рада, что в Орегон. Здесь красиво. – Да уж получше, чем в Луизиане, – заметил Рэндалл. – А ты был в Луизиане? – удивилась Данни. – Слышал по радио, – отмахнулся он, сам толком не понимая, к чему вообще вспомнил об этом штате. – До того, как наткнулся на «Маловато». Данни улыбнулась и подняла листок с номером радиоволны, кивая в знак благодарности. – Спасибо, что рассказала, – с несвойственной серьёзностью поблагодарил Рэндалл и осторожно добавил. – Скажи мне ещё только одно, ладно? Это всё как-то связано с тем... – он сглотнул и растёр лицо руками. – Ну, ты понимаешь... – Нет, –Данни поднялась со стула. – Не понимаю. Лучше ты пойми, что я не могу обсуждать Шэрон у неё за спиной. И не хочу. – Даже со мной? – Рэндалл постарался вернуться к своей обычной манере. – Тем более, с тобой, Рэндалл, – кивнула Данни, подыгрывая ему, насколько возможно. – Но что бы она тебе не сказала сегодня утром, то, из-за чего ты так сильно расстроился, пожалуйста, прости её. Я знаю, какой она может быть резкой и какой у неё тяжёлый нрав, но мы обе до сих пор живы как раз благодаря ему. И это даже не фигура речи. «А уж какая у неё может быть тяжёлая рука», – подумал Рэндалл и, спохватившись, наспех придумал очередную глупую сальность из тех, какие выдавал Данни с того самого дня, как она нанялась к ним в бригаду. – Ой, да заткнись уже, – привычно огрызнулась Данни возле выхода из гаража и махнула рукой в его сторону, будто отгоняя назойливую собаку. – Пойду лучше к Шэрон. Я вообще-то просто зашла поздороваться, и она, наверно, меня потеряла.