Часть 16

***

      Даже сидя у пылающего камина, Влад чувствовал леденящий холод, пробирающий до самых костей. Одеяло, накинутое на плечи, казалось тонким и бесполезным, а жар огня не достигал его кожи, словно его тело стало непроницаемым для тепла. Он смотрел на языки пламени, пытаясь сосредоточиться на их живом танце, но в ушах всё ещё стоял хриплый, перепуганный вздох Аслана и ощущалась липкая теплота его крови на собственных пальцах. — Не волнуйся, скоро всё пройдёт. Скоро ты станешь другим.       Голос Ноэ, прозвучавший из глубокой тени в углу комнаты, заставил Влада резко повернуть голову. Он не слышал, как тот вошёл. Этот беловолосый мужчина появлялся и исчезал бесшумно, как призрак, находясь везде и одновременно нигде. — Каким? — голос Влада прозвучал хрипло и устало. — Таким же, каким я чуть не убил Аслана? Ещё бы немного, и я бы перерезал ему глотку.       Он сжал руки в кулаки, костяшки побелели. Перед глазами встал образ Аслана, сидевшего у его постели все те дни, пока он, Влад, приходил в себя после того странного коллапса. Лицо друга было бледным от потери крови, на шее — свежая повязка, но в глазах читалась не злоба, а тревога и упрямая надежда. — Всё же хорошо закончилось, — парировал Ноэ, его голос был ровным и спокойным, словно они обсуждали погоду. — Ничего хорошего! — Влад резко встал, скинув одеяло. — На меня смотрят косо, шепчутся за спиной. А собственный брат... Аслан... он мне не доверяет. Я вижу это в его глазах. Осторожность. Отстранённость.       Ноэ медленно вышел из тени. Его бледное лицо оставалось невозмутимым. — Ты его братом не называй, — произнёс он мягко, но каждое слово падало с весом свинцовой гири. — Он не твоя родная кровь. Вы совершенно разные. Он — пыль на сапогах истории, а ты... ты станешь её творцом. Его привязанность, его сомнения — это цепи, связывающие тебя со старым, слабым существом, которым ты был.       Влад замер, впитывая эти слова. Они находили отклик в той холодной, чёрной пустоте, что разрослась внутри него. В том гневе и силе, что теперь текли в его жилах вместо крови. Но в глубине, под этим льдом, всё ещё теплился огонёк — память о совместных сражениях, о долгих разговорах в саду Эдирне, о верности, которую Аслан доказывал снова и снова. — Он был мне больше брата, — тихо пробормотал Влад, глядя в огонь. — Был, — безжалостно подчеркнул Ноэ. — Но то время прошло. Ты выбираешь путь силы, Влад. А на этом пути нет места для слабости. И нет места для тех, кто цепляется за твоё прошлое, пытаясь удержать тебя в нём.       Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание. — Он боится тебя. И должен бояться. Такова природа власти. Рано или поздно тебе придётся выбрать: либо принять это, либо позволить их страху и сомнениям разрушить всё, что мы начали.       Влад отвернулся от камина и посмотрел в заледеневшее ночное окно. В своём отражении он с трудом узнавал того человека, которым был всего несколько месяцев назад. Холод снаружи и холод внутри, казалось, сливались воедино. Ноэ был прав в одном — он менялся. И этот разрыв с Асланом был лишь первым шагом на новом, одиноком пути. Пути, где не было места для дружбы, а только для силы, страха и вечного, пронизывающего холода.

***

      Тяжелые шаги стражников затихли за дверью, умчавшись за лекарем. В комнате воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь хриплым, прерывистым дыханием Влада и учащенным сердцебиением Аслана. Кровь продолжала сочиться из раны на его плече, но он игнорировал боль, все его внимание было приковано к другу.       Лицо Влада было мертвенно-бледным, капли пота стекали по вискам. Его веки вздрагивали, словно он боролся с кошмаром. Аслан, прижимая окровавленную тряпицу к собственной шее, другой рукой поддерживал голову короля. — Держись, Влад, — шептал он, не в силах скрыть дрожь в голосе. — Лекарь уже близко.       Внезапно пальцы Влада судорожно сжали рукав Аслана. Его глаза открылись, но взгляд был мутным, невидящим. Губы шевельнулись, выдавив хриплый, едва слышный шепот: —...Не дай... ему... войти... — Кому не дать, Влад? — наклонился ближе Аслан, стараясь разобрать слова. — О ком ты?       Но Влад уже снова погрузился в беспамятство, его тело обмякло. В этот миг дверь распахнулась, и в комнату ввалился запыхавшийся пожилой лекарь с сундучком в руках. За ним следовали два стражника. — Господь! — воскликнул лекарь, увидев окровавленного Аслана и почти бездыханного короля на полу. — Что здесь произошло?! — Сначала к королю! — приказал Аслан, с трудом поднимаясь на ноги. Голова закружилась от потери крови. — Он... он потерял сознание. Вел себя не как он сам. А потом... рухнул.       Пока лекарь склонялся над Владом, щупая пульс и откидывая ему веки, Аслан позволил стражникам обработать и перевязать свою рану. Боль была острой и жгучей, но ясность мысли понемногу возвращалась. Он наблюдал, как лекарь качает головой, его лицо выражало крайнее недоумение. — Ну? — нетерпеливо спросил Аслан, когда стражники затянули последний узел на его повязке.       Лекарь приложил пальцы к шее Влада, потом к запястью. Его брови поползли всё выше, а лицо становилось всё бледнее. Он торопливо перекрестился, его рука дрожала. — Нет... не может быть... — прошептал он, отскакивая от тела короля, как от чумного. — Нет пульса! Господь Всемогущий, у него нет пульса!       В комнате повисло гнетущее молчание. Стражники, только что поднявшие Влада, замерли в нерешительности, глядя на бледное, но странно живое лицо своего повелителя. Аслан почувствовал, как леденящий холод разливается по венам, заглушая даже боль в ране. — Что значит — нет пульса? — его голос прозвучал глухо. — Он дышит! — Дышит, но... но сердце не бьётся! — лекарь снова перекрестился, его глаза были полны суеверного ужаса. — Сие... сие не естественно! Сие против законов Господних! Такого не бывает! Разве только... — он не договорил, но все поняли его намёк. Только нечистая сила, дьявольское наваждение могло объяснить такое.       В этот момент веки Влада снова вздрогнули. Из его груди вырвался низкий, хриплый вздох, и его тело внезапно выгнулось в неестественной судороге. Пальцы впились в ткань рубахи, и по телу пробежала дрожь, больше похожая на предсмертные конвульсии. Но через мгновение он снова обмяк, и лишь слабое, почти незаметное движение грудной клетки выдавало, что в нём ещё теплится жизнь. Или что-то, её имитирующее.       Аслан, подавив подкативший к горлу комок страха, сделал шаг вперёд. Его рана жгуче напомнила о себе, но он проигнорировал её. — Молчи! — приказал он лекарю, и в его голосе зазвучала сталь, которой не было минуту назад. — Ни слова об этом. Никто не должен знать. Понял?       Лекарь, бледный как полотно, лишь закивал, не в силах вымолвить ни слова.        — Вынести его в покои, — Аслан повернулся к стражникам. — Осторожно. И как я сказал — никого к нему. Никого.       Пока стражники уносили безвольное тело Влада, Аслан остался в комнате, опираясь о стол. Его взгляд упал на тёмное пятно его собственной крови на каменном полу. Рядом лежал подсвечник, который он схватил для защиты. И тут его осенило.       Он вспомнил смерть королевы. «Пропала добрая половина крови», — сказал лекарь. Вспомнил неестественную бледность Влада, его внезапную силу, его ледяные пальцы. Вспомнил Ноэ и его разговоры о «силах».       Части головоломки с ужасающей ясностью сложились в единую картину. Цена этой «силы» и «свободы» от османов оказалась куда страшнее, чем он мог предположить.       Он вышел в коридор и почти столкнулся с тем, о ком только что думал. Ноэ стоял в тени, его бледное, аскетичное лицо было невозмутимо. — Господин Леонид, — его голос был мягким, как шёлк, но в нём слышалась стальная уверенность. — Я слышал шум. Его Величество...? — Его Величество нездоров, — резко прервал его Аслан. — Ему нужен покой. И он его получит. Без посторонних визитов.       Ноэ медленно кивнул, и в уголках его губ дрогнула едва заметная улыбка. — Разумеется. Я понимаю. Но учтите, господин Леонид... то, что происходит с королём — это процесс. Очень важный процесс. И его нельзя прерывать. Ради блага Валахии.       Он склонился в едва уловимом поклоне и растворился в полумраке коридора, оставив Аслана наедине с леденящей душу догадкой. Он сражался не просто с безумием друга. Он сражался с чем-то древним, тёмным и гораздо более могущественным, чем он мог себе представить.       Посмотрев в сторону покоев Влада, Аслан прошептал: — Что же ты на себя призвал, друг мой? И есть ли у тебя ещё шанс вернуться? Ответа не было. Лишь тишина замка, внезапно ставшая зловещей и многообещающей, давила на уши. Битва за Влада только начиналась, и ставки в ней были выше трона и королевства. Речь шла о его бессмертной душе.

***

— О чём ты думаешь? — спросил Влад, его голос прозвучал глухо, будто доносясь из-под толщи льда. — О том, что у тебя должен остаться только один близкий друг, — повторил Ноэ, и в его глазах вспыхнули те самые «адские огоньки», что видел Аслан.       Холод внутри Влада сжался в тугой, ледяной узел. Он смотрел на Ноэ, впитывая его слова. «Один близкий друг». И этот друг, по логике советника, был сейчас здесь, в этой комнате.       Внутри Влада боролись два чудовища. Одно — холодное, могущественное, зовущее к силе и одиночеству. Другое — теплое, человеческое, шептавшее о верности и памяти. И в этот миг борьбы в дверь постучали тяжёлым стальным кольцом.       Прежде чем Влад успел ответить, дверь открылась. На пороге стоял Аслан. На нём были дорожные одежды, пропахшие дымом костров и потом. Пыль дальних путей ещё не стряхнулась с его сапог. Он только что вернулся с военного похода, куда возглавлял валашский отряд, посланный на помощь османам — часть той самой унизительной дани, что тяготила Влада. — Ваше Величество, — голос Аслана был ровным, но в нём не было прежней лёгкости. Его взгляд скользнул по Владу, потом на мгновение задержался на Ноэ в тени. — Вести с Османской империи.       Влад встал, сбросив шерстяное одеяло на пол у камина. Он выпрямился во весь рост, становясь между своим прошлым и своим будущим. Он был рад видеть Аслана живым и невредимым, после их последней встречи это было не очевидно. Щемящее желание обнять друга, хлопнуть по плечу, расспросить о походе — всё это на мгновение вспыхнуло и было тут же задавлено холодом. Он стоял неподвижно, как изваяние. Багровый шрам на шее Аслана, тот самый, что оставило его лезвие, лежал между ними незримой, но непреодолимой пропастью. — Говори, — коротко бросил Влад.       Аслан сделал шаг вперёд. Его лицо было серьёзным. — Лале.       Одно-единственное слово. Знакомое и самое родное его сердцу. Оно ударило Влада с такой силой, от которой он внутренне содрогнулся. Всё его холодное спокойствие было взорвано изнутри. Он замер, не в силах пошевелиться, чувствуя, как ледяная скорлупа вокруг его сердца даёт трещину. — После нашего отъезда, — продолжал Аслан, глядя Владу прямо в глаза, — она стала женой Мехмеду. Родила сына. А после... родила ещё двух детей. Близнецов. Но во время последнего похода Мехмед получил весть... что госпожа скончалась, не выдержав родов.       В комнате повисла тишина, более громкая, чем любой крик. Пламя в камине затрещало, словно пытаясь заполнить эту пустоту. Влад не дышал. Весть о её замужестве и детях была раскалённым ножом. Но весть о её смерти... это был удар, вырывающий душу.       Он видел, как Аслан смотрит на него, оценивая его реакцию. Видел, как в тени улыбается Ноэ. И в этот миг все его внутренние противоречия были сметены одной-единственной волной — всепоглощающей, дикой, первобытной яростью. Яростью от потери. Яростью от предательства. Яростью от того, что он не мог быть там. — Выйди, — его голос прозвучал низко и опасно, обращаясь к Аслану. Но это был не приказ короля вассалу. Это был рык раненого зверя, прогоняющего чужака со своей территории.       Аслан, помедлив на мгновение, безмолвно склонил голову и вышел, закрыв за собой дверь.       Когда щёлкнул замок, Влад медленно повернулся к Ноэ. Глаза его горели уже не адским, а своим, человеческим огнём — огнём безутешного горя и ненависти. — Ты слышал? — прошипел он. — Она умерла. Рожая детей ему.       Ноэ вышел из тени. Его улыбка стала шире. — Я слышал. И теперь ты видишь? Мир, который забрал у тебя всё, не заслуживает твоей снисходительности. Только сила вернёт тебе то, что по праву твоё. Даже если это право нужно будет вырвать из мёртвых рук самой судьбы.       Влад больше не сомневался. Холод внутри него больше не был пустым. Он был наполнен сталью и решимостью. Его единственным «близким другом» теперь была ярость. А его целью — всё, что он потерял. И он был готов пройти через любую тьму, чтобы это вернуть.