Часть 5. Дивный чудный сад.

      Дебби стояла перед овальным ростовым зеркалом, восхищенно пялясь в собственное отражение и разглядывая платье, которое покрывало её тело, словно та была не какой-то девчонкой из среднего класса, а принцессой из детских сказок. Ткань была молочного оттенка, легкая и, скорее всего, сделанная из шелка, — Деб не особо разбиралась в этом, — с неброским рисунком серебряных и бледно-розовых цветов, хаотично разбросанных тут и там. Длина достигала её открытых лодыжек; юбка-сборка давала свободу движениям, создавала эффект пышности, не утруждая носителя несколькими слоями подкладок, и выделяла талию; от шелкового пояска вверх к волнистой стоечке с такой же оборкой уходил ряд маленьких пуговок, покрытых тканью; рукава выделялись и были выполнены в форме фонариков, придавая воздушность и сужаясь волной к запястьям, где была вставлена широкая резинка.       - Нравится? – спросил перевёртыш, что всё это время сохранял молчание и давал своей невесте насладиться собственным видом. Чувствовалось, будто бы сам он получал удовольствие и гордость от увиденного, стараясь держать себя в руках, чтобы не нарушить очарование момента. Лёгкая улыбка растянула его розовые губы, покуда ладони были сцеплены за спиной, сжимая пальцы. Сам жених был одет подобающе – бежевые брюки на высокой посадке с коричневым тонким ремешком, подчёркивающим его силуэт, заправленная молочная рубашка, сочетавшаяся с платьем возлюбленной, и небольшой бантик под воротничком.       - Ты сам это сшил? – произнесла Картер и оглянулась через плечо, чтобы посмотреть на Кана взволнованным взглядом. В её голове всё ещё не укладывалось то, что нынешний наряд мог быть сделанным одним человеком в кратчайшие сроки.       - Конечно. Кто же ещё? – он наконец-то сделал шаг по направлению к девушке и чуть склонил голову, отчего пара непослушных угольных прядей упала на его светлый лоб. Уголки рта поднялись ещё выше, показывая ряд зубиков. – Ты столько чудесна, душа моя, что я мог бы любоваться тобой до конца своих дней. Ни есть, ни пить, ни спать – всего себя посвящать созерцанию твоей красоты.       Он сделал паузу, довольствуясь тем, как легкий румянец окрашивает щеки Картер от таких нежных комплиментов. Она слегка опустила веки, стараясь держать себя, чтобы не завизжать от его слов, тающих во рту, словно кусочек вкуснейшего молочного шоколада, вызывая фейерверк эндорфинов. Грудь прерывисто поднялась и опустилась.       - Ты вправду думаешь, что оно так хорошо смотрится? Просто я ведь не прям суперкрасивая девушка на свете… - она говорила это частично из собственной низкой самооценки, и частично – от желания послушать ещё больше лести. Настоящий Ёсан, конечно, болтал, какая она у него милая и чудная, но зачастую скупился. То ли боялся перехвалить, то ли попросту не мог подобрать правильных эпитетов, что было странно для человека, позиционирующего себя как писателя. Точного ответа Картер не знала.       - Милая моя, для меня ты захватывающе, чем золотой ореол луны на небе, - покачал головой Кан, деликатно подхватил ладонь Дебби и прижался долгим поцелуем к её костяшкам, не прерывая зрительный контакт. Приподняв свой подбородок, он погладил тонкую кожу невесты и выпрямился, смотря на неё сверху-вниз. – В мире может быть много прекрасных созданий, но именно ты – то, к чему стремится всё моё естество, и никого другого мне не нужно.       Вторая его рука легла на плечо Дебби, и он повернул её к зеркалу, встав подле, наблюдая гармоничное сочетание их нарядов. Картер также отметила то, насколько хорошо подходят их оттенки, и ощущала, как гулко бьётся сердце в груди, разгоняя кровь по всему телу в предвкушении быть главной персоной этого дня. Её нутро сворачивалось в щекотливый узелок, когда она разглядывала свою пару. И всё было бы замечательно, но против воли внимание упорно заострялось на паре пуговиц, что портили образ жениха. Постоянное напоминание о том, что стоящий подле юноша не тот Ёсан, в которого она влюбилась и любила по сей день. Несмотря на все его попытки осчастливить девушку, угождать в любой прихоти и лезть вон из кожи, разумом она оставалась с тем нелепым парнишкой, покорившего её несколько лет тому назад, сделавшего ей предложение и пройдя через невзгоды, виновником которых порой становился он сам.       Сама того не заметив, Дебби перестала улыбаться так радостно. Но вот от его взгляда это никуда не делось.       - Что случилось, душа моя? – прошелестел Ёсан над ухом. Мурашки прошлись табуном от затылка и скатились вниз шумным водопадом. – Тебе что-то не нравится? Мне переделать какую-то деталь?       - Нет, нет, просто задумалась, извини, - поспешила оправдаться Картер и поймала взор фальшивого Ёсана, нерешительно и неприлично пялясь в затягивающий оникс, вокруг которого на пару секунд образовались морщинки, а после снова разгладились. Его пальцы погладили тыльную сторону её ладони – нежный жест, призванный успокоить и отвлечь. – Мы можем уже идти?       - Ещё нет, - хмыкнул он, неспешно развернул невесту и направил её в сторону туалетного столика из темного дерева с круглым зеркалом, украшенным узорчатой рамой с изображениями звезд, тонких прутиков с распустившимися листьями брусники и округлыми выпуклостями самих ягод, собранных в гроздья. На поверхности столика были разложены румяна, пудра, палетки теней, кисточки из шерсти какого-то зверька, которых никогда не видывала удивленная Дебби, и куча всего-другого.       Она позволила усадить себя на мягкий темно-синий пуфик и выпрямилась, стараясь сохранить свою осанку. Юноша занял свое место позади неё и потянулся к крохотному ящичку, достав оттуда гребень для волос.       - Я расчешу твои чудные волосы, заплету их, а после, по твоему желанию, мы можем нанести тебе небольшой макияж, который бы подчеркивал твою природную красоту, - прояснил задуманное Ёсан, беря в ладонь первую прядь и начав неспешными аккуратными мазками распутывать русые нити. Зубки прорезали густые локоны, следуя от самой макушки до первого колтуна и снова, покуда не достигал кончиков. – В самом деле, у тебя прелестные волосы, душа моя.       Кан не переставал улыбаться, внимательно следя за каждым своим движением. Его рука была легкой и ловкой, не допуская и намека на неудобства для затихшей невесты, что в этот миг разглаживала юбку своего платья. Раз через раз она слышала, как тихая мелодия покидает уста жениха, пока он был поглощен своей работой, доводя её до безупречности. За окном, что располагалось совсем рядом, виднелась всё та же золотая луна, коронующая ночной купол неба с изломами. Не было слышно ни буйного ветра, который бы заставлял старый дворец скрипеть и похрапывать в такт изношенным доскам и изнывающей кровле крыши. Не доносилось звуков ночного леса, словно бы любое живое существо затихло по чьему-то велению. Однако в самой комнате всё же журчала небольшая и не столь надоедающая какофония.       Где-то на заднем фоне пищали стрекозы, что час назад напугали очнувшуюся ото сна Дебби, наблюдая за происходящим со стороны и не решаясь тревожить идиллию влюбленных. С полок порой слышалось копошение живых игрушек: плюшевая овечка, которую показал перевертыш в первый день, молча созерцала выпрямленную фигуру Картер, виляя коротким хвостиком туда-сюда.       - А как ты узнал, что этот… размер платья мне подойдет, если не брал замеры? – спросила Дебби спустя длительное молчание, поймав себя на резонном вопросе. Картер не понимала, откуда у перевертыша были такие точные данные относительно её тела, если даже она не всегда угадывала с одеждой в магазине. Её серые глазки поднялись в отражение: Ёсан не споткнулся, не озадачился и не растерялся. Только улыбнулся загадочно и хитро.       - Ну, скажем так, я немного смухлевал… - он вздохнул и расчесал последний локон, а после обеими ладонями отвел её волосы назад, чтобы приступить к созданию простой, но эстетичной прически. – Дело в том, душа моя, что у меня есть помощники, с которыми ты… косвенно могла быть знакома – мышки.       - Мышки?       - Совершенно верно! Мышки порой пробирались на ту сторону, чтобы рассказать мне обо всём-всём и чтобы я мог как следует подготовиться к твоему приходу. Они очень наблюдательны и проницательны, потому я и узнал твой размер, чтобы одежда была не велика, но и не мала — золотая середина.       Кан тихо хихикнул, заметив настороженность Дебби, а после взял из шкатулки небольшие резинки для волос и заколочки в форме белых бабочек – тоже сделанные его умелыми руками и большой любовью к шитью и творчеству.       Картер же вся напряглась, ощущая холодок внутри грудной клетки, что продел теплое полотно, будто спица, испортив мираж спокойствия и легкомыслия. Мысли забегали в её черепушке, пока она анализировала этот факт и сопоставляла со всем тем, что произошло за последние сутки. Если эти самые хвостатые разведчики скрывались в темноте и сохраняли тишину, чтобы выведать такой безвредный факт о её размерах, то какова вероятность, что помимо этого шпионаж был направлен на другое: выведать отношения между обрученными, найти слабые места и то, чем можно воспользоваться, чтобы дезориентировать и убить напрочь бдительность. Это, впрочем, и случилось с ней час назад.       - Душа моя, пожалуйста, не делай такое лицо… - произнес Кан за её спиной, создав первую композицию на русых локонах и вплетя в них пару бабочек с ситцевыми прозрачными крылышками. – Я знаю, что это звучит безумно, но всё было сделано исключительно для того, чтобы доставить тебе удовольствие и счастье. Только это и ничего более.       Он замолк и поджал губы, а после ненадолго отпустил пряди девушки и встал сбоку, чтобы присесть на корточки, взять её ладони в свои холодные и заставить посмотреть на него. Когда Дебби сделала это, он в виноватом жесте поцеловал её костяшки и промолвил:       - Не забивай себе этим голову сейчас, прошу тебя. Я здесь, чтобы ты чувствовала себя самым главным сокровищем в мире. Если мой поступок кажется тебе чудовищным и бессовестным, то так тому и быть, но сделано это было для тебя. Прости меня, однако иначе бы мои приготовления затянулись на долгое время…       - Это просто… жутко, - наконец-то прокомментировала Деб, всё это время находясь в поисках подходящих слов. Она хотела отдернуть руку от прикосновений перевертыша, но что-то внутри неё дрогнуло и не поддалось на требования рациональной части разума. Это была откровенная жалость и уважение к чужому труду, пусть он и вызывал новые наплывы сомнений и испуга, зарождая паранойю.       - Жутко? – переспросил Кан, опустив плечи и приподняв тонкие бровки вверх, выглядя невинно растерянным. Его рот приоткрылся в замешательстве. – Да, может, так оно и есть. В самом деле, ты права. Но всё же, не считай меня каким-то монстром и не думай, что я что-то задумал нехорошее. Да, мои способы сомнительные, но намерения благие. Может, обсудим это потом? После того, как я покажу всё то, что создал для тебя?       - Да… Хорошо, - слова сами вырвались из глотки. Всё та же добрая и наивная сторона победила. Несмотря на не утихающие опасения, она поддавалась на его речи и заверения. В конце концов, если бы всё было так плохо, то никто бы не стал церемониться с ней – сожрали или прибили в самом начале.       - Так-то лучше.       Ёсан снова занял свое место позади неё и приступил к работе, слегка напевая себе мотив мелодии под нос и делая вид, будто бы ничего не случилось. Дебби же проглотила свои обвинения и продолжала сидеть прямо, силясь успокоить зачатки тревожности в её изнывающем сердце.       Спустя какое-то время, которые девушка уже перестала считать, она снова предстала перед большим зеркалом и разглядывала себя со всех сторон. Юбка её платья развивалась вокруг ног, когда она крутилась туда-сюда, стараясь запомнить каждый элемент её образа: как переливались бабочки в её волосах, как румяна украшали её светлые скулы, как покрытые блеском губы растягивались в широкую несдерживаемую улыбку, как ткань облегает её тело в нужных местах, но оставляет тот эффект легкости и таинственности. Свет плясал на молочной коже туфелек, которые надел на её ножки сам Ёсан. Он, в свою очередь, смиренно стоял в стороне и любовался представшей перед ним картиной женственности и изящества. Перевертыш невольно выпятил горделиво свою грудь и негромко посмеялся, когда Картер наконец-то обратила свое внимание на него.       - Чудесно, душа моя, - произнес он и протянул руку, предлагая взяться за неё и отправиться в долгожданное сказочное путешествие. – Готова?       - Да, - произнесла она и вложила свою ладонь в его, наблюдая, как он переплетает их пальцы. Они направились в сторону дверей, чтобы выйти в коридор, а оттуда спуститься на первый этаж и выбраться на улицу, где еще Дебби не была.       Пока они шли, девушка то и дело слышала восхищенный писк со всех сторон – это говорили рисунки на обоях, витавшие в воздухе механические стрекозы, желтое свечение коих сменилось на нежно-голубое, напоминающее небо перед рассветом, и бредущие по пятам мягкие игрушки, ненадолго покинувшие свой пост, чтобы налюбоваться невестой Ёсана как можно дольше. Ковер под их ногами мягко шуршал, отзываясь на каждое соприкосновение туфелек и начищенных классических оксфордов, в кои и был обут жених.       Меньше минуты им потребовалось, чтобы спуститься на первый этаж и остановиться у двери, выкрашенной в приятный еловый оттенок, с витражами в виде распустившихся цветов сирени и позолоченной ручкой-рычагом, где отчетливо можно было бы увидеть узоры божьих коровок. Кан, не теряя времени и задорно улыбаясь, открыл проход, давая небольшому ветерку ударить в их лица и наполнить легкие душистым ароматом ночного сада, залитого чарующим лунным сиянием.       Картер так и застыла на пороге, во все глаза таращась на представший перед ней пейзаж. От белых ступенек крыльца вела каменная дорожка, со всех сторон окруженная пышными кустами цветов, между которыми были спрятаны хрустальные фонари, отбрасывающие золотистый свет на толстые темные листья и спадая ручьями на раскрытые бутоны. Фиалковые лепестки гортензии первыми встретили прибывших и покачали головками в поклоне-приветствии, шурша между собой. Рядом с ними поросли кусты роз, скромно опустившихся к низу и нерешительно приоткрывшихся, чтобы робко поглядеть на пару. А за ними было буйство зеленых и ярких оттенков, гармонично смешивающихся с более тусклыми, но не менее прекрасными и очаровательными: жасмин, камелия, омела, гардения и многие другие. Небольшую тень отбрасывали могучие дубы, с ветвей которых свисали на тонкой цепочке серебряные фонарики, а вокруг них кружились светлячки с набитым лимонным пузом. Чуть дальше виднелась каменная лестница, перила которых были покрыты вьющейся лозой.       Откуда-то доносился звук шумящей воды фонтана, а также поскрипывание сверчков и шелест крон. И совсем-совсем незаметно – скрипка, льющаяся из глубины и манящая к себе.       Глубокое полотно неба создавало дивный контраст с тем, что происходило на земле. Лик луны переливался и мерцал, взирая на торжество со своей высоты, и, кажется, также был поглощен представшим перед ним зрелищем. Ни единого облачка не было на кобальтово-синей ткани, словно они страшились нарушить своей бестактностью разворачивающуюся сказку.       - Это… - у Дебби перехватило дыхание, отчего она даже не могла выразить весь свой восторг от увиденного, глупо раскрывая и закрывая мягкие уста.       - Не нужно слов, душа моя, я и так вижу твое восхищение, - успокоил её Ёсан и помог спуститься с лестницы, чтобы она не запнулась о подол платья, покачивающееся от каждого её шага. – Просто любуйся – это всё для тебя.       Кан погладил большим пальцем тыльную сторону ладони Дебби, а после повернул голову в сторону музыки и задумался. Немного подождав, он вновь поглядел на невесту и сообщил ей бархатным, извиняющимся тоном:       - Можешь постоять тут пару секунд? Я кое-что проверю и вернусь за тобой. Быстро. Не успеешь и глазом моргнуть, - он сделал шаг назад, а после резко развернулся и направился по каменной тропинке в сторону увиденной ранее лестницы. Шаг его был быстрым, несколько спешащим, но не утрачивающим его статность и красоту. Блики танцевали на его темных локонах, переливаясь на макушке и пропадая на корнях. Через пару мгновений он уже скрылся, оставив Картер терпеливо ждать.       Она тем не менее отвлекалась и быстро оглядела сад снова, пытаясь запомнить даже самую маленькую деталь, словно уже никогда не сможет встретить ничего подобного. Она и не помнила, видела ли что-то в своей обыденной серой жизни столь освежающее и вдохновляющее. И одной из первых мыслей, которые посетили её, была о том, что Ёсану бы тут непременно понравилось. Он бы наверняка мог часами гулять здесь и также упорно и сосредоточенно созерцать каждый лепесток, каждый фонарик и раскрывшийся бутон, обязательно бы коснулся ровного газона и провел пальцами по шершавой коре дуба, распахнув очи так широко, как только смог бы.       - Ещё одна наивная пташка, - прозвучал мурчащий звук откуда-то сзади, отчего Дебби в удивлении подпрыгнула и развернулась, уставившись на покатую крышу крыльца с бурой черепицей. Там она увидала темного кота с короткой шерстью и пронзительными сапфировыми глазами с вертикальным зрачком, глядящих на неё в ответ. Хвост усатого покачивался в воздухе.       - Ой, и ты тоже тут, - с умилением произнесла Дебби, не сразу поняв, что животное разговаривает с ней. Хотя, учитывая всё то, что с ней приключилось, это как будто и не должно её шокировать. - А у тебя нет пуговиц...       - Конечно, нет, я же нормальный, - с ироничным смешком протянул кот и одним ловким прыжком спустился вниз, зацепившись когтями за перила и усевшись поудобнее. Он всё также зыркал на девушку, явно успев оценить её внешний вид, - а я смотрю, тебя твой фальшивый женишок приодел подобающе. Неплохо, можно отдать ему должное.       - Ты же Юнхо, - произнесла Мария, невольно улыбнувшись коту, хотя тот явно показывал нотку высокомерия и насмешки относительно неё. Впрочем, кот есть кот.       - Юнхо? – переспросил кот, сощурив пронзительные глазенки и наклонив морду, изучая девушку под новым углом. – Ну, меня так называет тот парнишка, Минги. Добрый малый, хоть и со своими тараканами в голове. Не то, что здешний – полная дешёвая копирка из песка.       - Из песка?       - Да, из песка. Ну почти из песка... А ты думаешь, что тут кто-то настоящий? – хмыкнул кот и поднялся на все четыре лапы, выгнул свою спину и потянулся, слегка царапая поверхность перил и зевая, отчего розовый шершавый язык вылез наружу. Тот тряхнул всей своей тощей тушкой и повел ушами из стороны в сторону, прислушиваясь к тому, что не было доступно человеку. – Мой тебе совет – убирайся отсюда-ка. Дверь открыта в гостиной. А этот лжец туда не пройдет – слишком истощал для подобных трюков.       Юнхо повернулся в сторону, где пропал Ёсан, и слегка напрягся, опустив хвост, и низко заурчал в недовольстве и смятении.       - Не доверяй тому, у кого пуговицы вместо глаз. Глаза – зеркало души, а тех, у кого их нет – не имеют и души. Логично, не так ли?       После чего усатый прыгнул обратно на крышу и вмиг слился с тенью, спрятавшись на во мгле, куда не дотягивались вездесущие лапы света ночных лампочек. Эхо его предупреждения повисло в воздухе, заставив Дебби нахмуриться и почувствовать себя до ужаса неуютно. Откуда этот кот вообще здесь взялся, а самое главное, почему он был таким естественным? Она бы и хотела окликнуть его, попросить вернуться и поговорить подольше, но осознала, что своевольный знакомый вряд ли припрется по её велению, занятый более насущными делами.       - Душа моя, а вот и я, - протянул мелодичный голос, отчего Картер уже повторно подскочила, но теперь узрела перед собой вернувшегося Ёсана. Жених всё также слабо улыбнулся, но в какой-то миг повернул голову и посмотрел ровно в ту точку, где скрылся кот. Его тонкие брови опустились, выдавая задумчивое выражение. Пальцы сжались на долю секунды в кулак, отчего костяшки пальцев поболели. – Ты кого-то встретила?       - Кота… - ответила девушка, слегка сглотнув от того, как напряглись мышцы рук перевертыша, а его поза стала уже более агрессивной. Не на неё. Очевидно, что тот не жаловал Юнхо, скрывшегося так удачно до прибытия Кана.       - Ах, этот вредитель, - прошипел Ёсан и хмыкнул, а следом осекся и вернул себе прежний вид. Эта перемена произошла быстро, как если бы он не хотел лишний раз нагружать своими проблемами Картер, либо же, наоборот, пытался замять кое-что, о чем она ещё не ведала. Его ладонь обхватила её, переплетая их пальцы прочным замком. Жених потянул её на себя, заставляя оторвать каблуки от земли и последовать за ним в ту сторону, куда он отлучался ранее. – Не бери в голову то, что он говорит. Этот проходимец часто портит то, что я делаю. У нас с ним… вражда давняя, скажем так.       - Из-за чего? – не удержалась от любопытства Дебби и оглянулась обратно на дом, надеясь увидеть в темноте пару сапфировых внимательных глаз, что могли бы наблюдать за ними. Но нет, кот ушел с концами.       - Просто не сошлись во мнении, - отмахнулся Ёсан и пожал плечами.       Они вдвоем поднялись по лестнице на узкий мостик, под которым растелилась река из голубых и пурпурных ирисов, чьи сонные бутоны покачивались, создавая иллюзию протекающего потока воды. Внизу слышалось жужжание пчел, но сколько бы девушка не пыталась всматриваться, так она их и не обнаружила. Зато узрела ранее примеченные хрустальные фонарики, которые были спрятаны в зарослях, подсвечивая каждую деталь и прогоняя темноту, так и наровившуюся отхапать себе кусочек этой благоухающей красоты. На той стороне моста росла плачущая ива, чьи листья были заменены вырезанной цветной бумагой, колыхающихся в такт звону деревянных колокольчиков, прикрепленных на тонких прутиках дерева. Пара стрекочущих механических пташек пронеслась мимо, не успев покрасоваться перед глазами всё более очарованной гостьи.       - Совсем немного осталось, - подбодрил её перевертыш, продолжая держать невесту за руку и неспешно шагать по горбатому мосту, давая девушке возможность разглядеть всё. Вторая его ладонь была спрятана в карманы брюк. Подошва оксфордов цокала в такт каблучкам возлюбленной, отбивая незамысловатый ритм, смешиваясь с выразительной мелодией скрипки. – Ещё чуть-чуть.       Когда они почти подошли к источнику звука, беззастенчиво поющего свою мелодию струн, перевертыш мягко придержал свою невесту и не дал пройти ей дальше. Дебби лишь частично увидела центральную часть большой каменной беседки с деревянными колоннами и узорчатым фризом, складывающимся в простую, но симпатичную композицию. Крыша была в тон основного дома и из той же черепицы, но покрытая небольшим слоем растительности, чем-то напоминающей мох с крохотными красными соцветиями. На пути к беседке тропинка плавно переходила в желто-оранжевую плитку, на которой частично лежали опавшие листья клёна, чья раскидистая крона шуршала над головой, шаталась из стороны в сторону в неспешном вальсе.       - Можешь закрыть глаза? А я скажу, когда можно открыть, идет? – предложил ей жених.       - Ладно, - согласилась девушка и с легкой опаской и волнением смежила веки, погрузившись в темноту. Она слышала шорох в кустах, поступь перевертыша, трепетно обнявшего его за плечи и направив по дорожке дальше, бдительно следя, чтобы она не запнулась и не оступилась. Его пальцы крепко, но не больно, врезались в плоть, подминая под собой шелковую ткань изумительного платья. Свежий ветер слегка колыхал передние пряди девушки, играясь с кончиками и приподнимая их, чтобы тут же уложить на место, не желая нарушать порядок в присутствии Ёсана.       Каждый шаг для Картер был словно по канату, покуда она пыталась идти прямо при помощи своего фальшивого жениха. Её ресницы подрагивали, под тонкой кожицей век инстинктивно бегали глаза, пытаясь открыть себе вид на мир, не до конца доверяя тому, что её окружает в этот миг. Пальцы Дебби шевелились в воздухе, желая уцепиться за что-то, чтобы найти поддержку в этой неясности. Однако как только организм начал бунтовать и брать всё под свой контроль, так и всё и закончилось.       - Открывай, - шепнул Кан, обдав ухо Дебби теплым воздухом.       Она в тот же момент робко приоткрыла сначала один глаз, а после и второй, уставившись на представший перед ней вид. Беседка уже была более четкой, благодаря чему она смогла разглядеть на деревянных колоннах с каменным основанием резные узоры в виде ромбиков, соединяющихся друг с другом на подобии крепления цепи; на дальней стене свисали полупрозрачные ткани пыльно-розового и орехового оттенка; под потолком – плетеные макраме-подвесы с бусинами, по углам были расставлены напольные вазы с сухостоями: пампасной травой, засушенными ветвями эвкалипта и метёлками серого. В центре были расположены длинные деревянные столы с необработанными краями, смыкающиеся на углу. На них были накинуты льняные скатерти и кружевные салфетки. Стулья, рассчитанные на семь персон, – плетеные ротанговые с подушечками в бархатных чехлах цвета спелого граната.       Посуда: чашки с позолотой, тарелки с цветочными трещинами, графины с витражными узорами, внутри которых плескалось вино, и многое другое, - стояла в сочетании с золотыми подсвечниками, где на кончике длинных свечей полыхал крохотный огонек, создавая уютную романтическую атмосферу и распространяя аромат благовоний и лаванды. На металлических подносах с чеканкой и в деревянных мисках были разложены сыры с грушами и орехами, восточные сладости – пахлава, рахат-лукум и финиковые рулетики, а также куча всего, что успел приготовить Ёсан. На небольшой подставке была турка, откуда веял аромат свежесваренного кофе.       Скрипач, что всё это время извлекал чудную мелодию из инструмента, не останавливался, улыбаясь кроткой улыбкой и устремив пуговичный взгляд на Дебби. Это был Чонхо, одетый в то же самое, в чем он наблюдался ранее. Его каштановая челка спадала на лоб, прикрывая сосредоточенные от усердия брови. На одном из пуфиков сидел Минги с неизменным ворохом розовых волос и улыбался, сложив ладони на коленках, обтянутых тканью рваных джинс.       - Та-дам, - пропел Ёсан и раскинул руки в стороны, представляя итог своего трудоёмкого труда перед Картер. Девушка продолжала любоваться представленной картиной с открытым ртом, чем вызвала хихиканье Чонхо. Тот сыграл последнюю ноту и остановился, прижавшись мягкой щекой к изгибу скрипки, и ослабил давление пальцев на натянутые струны. Смычок вместе с его рукой повис вдоль бедра. Кан же даже не обратил на это внимания, ожидая слов от невесты. – Я немного поэкспериментировал и решил обставить всё в стиле «бахо». Надеюсь, что моя идея не нарушает атмосферу наших образов, и тебе всё приходится по вкусу, - он произнес это с надеждой.       - Это… Я первый раз такую красоту вижу, - прошептала она, не моргая. Через силу она посмотрела на выдохнувшего в радости Кана, а после на Чонхо, что отложил скрипку в сторону и распахнул свои руки для объятия.       Дебби чуть замешкалась, зачем-то глянула в вопросе на разрешение на жениха, одобрительно качнувшего головой и отступившего, давая друзьям воссоединиться. Картер сделала пару шагов и обняла в ответ Чхве, ощущая под своим подбородком его мягкое плечо и запах сандала, пропитавшего нутро ненастоящего друга, что тем не менее прижимал её к себе также крепко, как и много лет назад. Она положила ладони на его спину, чувствуя вязаную поверхность его свитерка. Невольно в его памяти всплыли слова Юнхо: «песок», и ей захотелось проверить это, убедиться в том, что кот безбожно солгал, однако застенчивая часть души отказалась от этой затеи. Вдруг ещё неправильно поймут ее, в самом деле?       - Ты сегодня такая красавица, Дебби, - пропел ей Чонхо и слегка покачался с ней, не выпуская подругу и держа надежно.       - Спасибо, медвежонок, - с теплотой ответила она, ощущая улыбку на своем лице. Она всё ещё тосковала по своему другу, скучала по тем моментам, когда она с этим наглым засранцем сплетничали, гуляли по городу от безделья и просто обсуждали что-то без рамок и ограничений. – Я и не знала, что ты умеешь играть на скрипке.       - Чему только не научишься, чтобы побаловать тебя, - он наконец-то отстранился, давая третьему почти-человеку встретиться с ней взглядом. Минги так и сидел безмолвным болванчиком, слегка наклонив свою голову и помахав ей. Дебби постаралась ответить тем же, скрывая за доброжелательностью сомнения и испуг относительно поведения этого оборотня. Что же такое приключилось, что он не мог и слова сказать?       - Дебби, душа моя, ты голодна? – отвлек её от раздумий бархатный голос Кана, указавшего пальцем на приготовленные яства, соблазнительно разложенные по всему столу.       - Честно, я пока не думаю, что готова есть. Завтрак не провалился, - пролепетала Картер, надеясь, что этим не обидит перевертыша. Но, судя по тому, как он понимающе кивнул и выпрямился, его это не задело.       Вдруг откуда-то из кустов послышался треск и шорох, и через мгновение оттуда выскочил черный терьер с сединой на мохнатой морде с обвисшими усами. Пёсик перебирал лапками по плитке, высоко задрав хвостик, и нес между зубами какой-то конверт с красной печатью в виде песочных часов, стараясь не запачкать его своей слюной. У шавки, к слову, вместо нормальных глаз также были пришиты пуговички с двумя симметричными отверстиями. На горле красовался красный ошейник с торчащим язычком.       - Ах, Сонхва пришел, - похлопал в ладони Ёсан и присел на корточки, чтобы подхватить собаку и прижать его к груди, не обращая внимание, что от шерсти могут остаться следы на его идеальной молочной рубашке. Перевертыш достал свободной рукой конверт и раскрыл его без каких-либо проблем, после чего вытащил сложенный надвое лист бумаги и прочитал вслух: «Дорогие друзья, Сан и Уён приглашают вас на представление века! Приходите как можно скорее и не забудьте запастись аплодисментами для наших выдающихся персон», - Кан затих и с восторгом поглядел на собравшихся, - что же, нас уже позвали наши танцоры. Пора отправляться в путь, а заодно нагуляем аппетит, не так ли?