Ясеневый лес

      Служба в Ясеневом лесу была довольно спокойной, отчасти даже рутинной. Пост Расщепленного дерева уже давно прочно закрепился, имел постоянные поставки с Оргриммара, а Вестницы не рискуют подходить к ним слишком близко. Гундрак спешился с волка, грозно смотря на развалившихся на траве солдат, которые с чистой совестью предавались безделью, пока начальство не видит. — Чего расселись, работы мало? , — рыкнул он на них, пока солдаты становились по струнке. — Дык сделали уже все, начальник. У нас тут все спокойно, эльфов отогнали подальше, а трупаки на свою зону не пускают, говорят, что только мешать будем. Ну вот мы и не мешаем. — Отставить, — Гундрак про себя посетовал, с какими же идиотами ему приходиться иметь дело, и перешел к делу. — Пришел приказ занять Рощу Среброкрылых, недалеко от озера которая. Зен’джал где? — Так они в палатке со знахарем опять свою дурь курят, а с нами не делятся. И псина его подойти не дает, рычит и скалится только.       Зен’джал сидел с закрытыми глазами, вдыхая сладкий дым. Его кожа забронзовела, руки огрубели от топора и лука. Кожаный доспех, казалось, прирос к нему, как будто был его неотъемлемой частью. Черные волосы с выцветшими концами уже доходили до плеч, а лицо пересекал косой шрам от брови до кончика носа — подарок от эльфийского клинка. Даже темная раскраска на лице не могла перекрыть его. Светло-карие глаза по цвету стали похожи на охру, быть может, следствие вуду или солнца. Его тело тоже стало сильным. Да, быть может, он и не был таким мощным, как орк, однако по меркам людей у него были крупные мышцы, на которых еще более эффектно смотрелись тату. Их стало больше: кроме тех, что на предплечьях, у него теперь есть на плечах и на спине. Узоры должны были внушать страх в его врагов, как и костяное ожерелье на шее. — Так что еще ты хочешь узнать о вуду? , — знахарь внимательно смотрел на Зен’джала, который поджал пересохшие губы. — Я не вижу их. Меня это беспокоит. — Я боюсь, что и не увидишь. Эта бойня не оставила им и шанса спастись, и твоих порезов явно было недостаточно, чтобы отвлечь всех злых духов. И все-таки, для чего тебе вуду? — Я хочу исцелять своих союзников и проклинать врагов. И хочу найти свою семью, и остальных из Сен’джин. Знахарь покачал головой, тяжело вздыхая. — Я понимаю тебя. Но не могу не предупредить. То, что ты хочешь сделать, может погубить тебя. Так глубоко в мир мертвых мало кто заходил, и из них мало кто возвращался. Знаешь что-нибудь о Зандаларе? — Знаю. Все тролли пошли с острова Зандалар, а зандалари больше остальных преуспели в вуду. — Как будет возможность, посети его. Они многое расскажут тебе о вуду, больше, чем кто бы то ни был. — Вряд ли они мне обрадуются. — Это верно. Но с другой стороны, силу вуду не заметить сложно. А ты в нем преуспел немало. Делал уже куклы вуду? — Нет. Я только один раз поднял эльфа с помощью вуду, когда мы проигрывали. Другого способа не было. Знахарь ухмыльнулся. Этот случай он помнил хорошо, из рассказов перепуганных орков, которые еще с неделю шарахались от Зен’джала как от прокаженного. Знахарь взял трубку из рук парня, затягиваясь. — Ты необычный, Зен’джал. Я вижу в тебе тролля, пусть ты и человек. Скажи, а кто учил тебя вуду? Кто был твоим первым наставником? — Мастер Гадрин. Он и сейчас мой наставник. Я вижу его в своих видениях, он всегда был со мной, когда приходило время выучить что-то новое. — Мастер Гадрин очень сильный колдун вуду. Он был наставником Сен’джина, Вол’джина и Залазана. Если он решил обучать и тебя, значит верит, что ты способен преуспеть в этом. Я лишь могу пожелать удачи. И будь аккуратнее с вуду. — Зул’хеш, а ты умеешь делать куклы вуду? Тролль хохнул. — Умею. А ты хочешь научиться? — Да. — Это несложно. Самое важное — связать душу с куклой. Тебе для этого нужна часть его тела, небольшая. Кусочек кожи, ногти, волосы, кровь. Кукла вуду может не только причинять боль, но и исцелять, а также может приворожить. Но для последнего не советую ее использовать. Из мха, ткани или прочих природных материалов ты придаешь кукле форму человека. И важно, тебе нужно думать об этом человеке, когда создаешь куклу. А уже потом, очерчиваешь круг и ставишь пять свечей в виде звезды. И начинаешь протыкать куклу иглами, выплескивая всю свою боль и ярость. Не пройдет и пары минут, как на тот, на кого ты сделал куклу, почувствует это. Но помни, что черная магия ударит и по тебе. Поэтому хорошо подумай перед тем, как захочешь создать такую куклу, надо ли оно тебе. Быть может, проще просто его убить, чем заставлять так мучиться. — А ты когда-нибудь делал куклу вуду? Зул’хеш горько усмехнулся. — Да. Я был тогда еще совсем юн и только осваивал вуду, я не понимал, насколько это может опасно. Один темный охотник из племени лесных троллей убил мою сестру Хашир. Я был в ярости. Это было даже не в бою, мы с сестрой просто пошли на охоту. Он убил ее, а ее череп повесил себе на доспех. Я понимал, что с темным охотником мне не справится, и тогда я решил сделать на него куклу. У меня были его волосы, я использовал их, чтобы связать с его душой. Я неистово протыкал куклу иглами, я рвал ее, резал, клал на нее проклятия. Тот охотник умирал долго, очень долго и мучительно. Я радовался. А потом также долго умирал мой отец. Тогда я понял, насколько же вуду может быть опасным, — когда Зул’хеш рассказывал эту историю, голос его немного дрожал. Все эти годы он пытался забыть, однако, память раз за разом возвращала его обратно, — После этого я решил, что больше никогда не буду связываться с черной магией вуду. Зен’джал внимательно слушал его, смотря на силуэты троллей. Он слышал их сочувственный шепот. — Вы знаете, где они? Духи обернулись друг на друга, и Зен’джал чувствовал, что они бояться чего-то. Или кого-то. — Скажи. Есть кто-то из Того Мира, кто может мне помочь найти их? Зул’хеш задумался. — За души мертвых отвечает Самди. Он может помочь, если захочет. Вопрос лишь в этом. — Благодарю, — Зен’джал поднялся и вышел из палатки. Ворг тут же встрепенулся, идя рядом с хозяином. Ему дали имя Ракташ. Он уже доходил Зен’джалу до колен, а став на заднии лапы был с ростом с него. Его черная шерсть стала как воронье перо, а огромные клыки внушали страх в каждого, кто смел хоть на шаг приблизиться к хозяину с недобрыми намерениями. — Зен’джал! , — Гундрак стоял на выходе с Поста Расщепленного дерева, там же уже был собран небольшой отряд орков, — Поступил приказ занять Рощу Среброкрылых. Отряд небольшой, поэтому будьте аккуратны. Торек и остальные будут вас ждать уже там. Когда займете аванпост, отправите гонца к нам. — Есть, — Зен’джал оседлал ездового волка, в ту же секунду сзади запрыгнул и Ракташ, сложившись калачиком. — И это, — Гундрак показал жестом наклониться к нему, — Не поднимай трупаков особо. Парни вуду твоего шугаются. — Не буду без крайней необходимости. — Обещаешь? — Клянусь силой и честью. Гундрак кивнул и отдал команду. Отряд направился в путь. — Слушай, а что за дурь вы со знахарем курите? , — орк поравнялся с Зен’джалом, который слегка усмехнулся. — Будешь много знать — скоро состаришься. — А все-таки? , — не унимался орк, но Зен’джал лишь не по-доброму зыркнул на него, давая понять, что не будет это обсуждать.       Мужчина дернул поводья на себя, жестом показывая всем остановиться. Аванпост был уже совсем рядом. — Здесь полно Вестниц. Тут мы для них как на ладони, — он спешился, внимательно прислушиваясь. В кронах деревьев шелестел ветер, но помимо этого был звук натягивающейся тетивы. В ту же секунду в руках Зен’джала появился лук, и зазубренная стрела устремилась в сторону деревьев. Тело эльфийки упало на землю, стрела угодила ей аккурат в шею. Зен’джал подошел к ней и, преклонив колено, отрубил топором голову. Сзади кто-то из его соратников едва смог сдержать рвотный позыв. Видимо, на войне он совсем недавно. — Идем дальше, — Зен’джал поднялся и пошел вперед, ведя за собой остальных. В лесах охотнику равных не было.       Вскоре они уже засели в засаде прямо перед Аванпостом Среброкрылых, а с другой стороны показался Торек с его отрядом. — Я сниму лучников, после этого начинаем, — Зен’джал прицелился в шею одного из эльфов, который пока не заметил их присутствия, и, не успела стрела долететь до цели, тут же выпустил вторую, которая оборвала жизнь другого защитника. — За Орду! , — взревели орки и ринулись в бой. Зен’джал отправил ворга вперед, а сам, словно змея, двигался между врагами, уходя от умелых атак. Топоры в этот момент стали продолжением его рук. Рывком приблизившись к двум эльфам, натягивающим тетиву, он рассек одного от паха до груди, а другому одним быстрым движением снес голову. Кровь брызнула на доспех и лицо, а из горла вырвался грозный рык. Стрела, выпущенная слева, попала ему в доспех, и в ту же секунду в горло лучника вцепился Ракташ, вырывая у него трахею. Удар топора снова пришелся в бок очередного противника, рассекая его наполовину. Эльф упал на колени, пытаясь интуитивно собрать выпадающие внутренности, но его судьба была уже предрешена. Лязг мечей и топоров, запах крови и испуганные крики эльфов — все это опьяняло не хуже добротного вина или эля, и Зен’джал с удовольствием вкушал то, что дает ему эта битва. Он двигался быстро и четко, ориентируясь на острый слух и глаза. В глазах же эльфов он видел удивление и страх, которыми не мог не наслаждаться. Их страдания и крики немного утешали душу, жаждущую мщения, и местью этой она все никак не могла насытиться. — Всё, хорош! Все! , — крик орка вывел Зен’джала из ража, позволив наконец выдохнуть. Ему было мало. И всегда будет мало. Мужчина сел на землю, переводя дыхание. Вокруг были трупы защитников Среброкрылых, либо то, что от них осталось. Казалось, что сама земля пропиталась кровью. Она будет помнить каждого, кто нашел в ней покой. — Наших сколько? — Трое. Глаза им не выкалывай только, мы их сами погребем по нашим традициям, — орк толкнул Зен’джала в плечо, садясь рядом, — Хрена ты зверь конечно. Я только одного порублю, а ты уже мчишься между тремя, я уже думаю на помощь прийти, а они все, лежат: кто обезглавленный, кто со вспоротым брюхом, а ты уже вообще в другой стороне. Зен’джал хмыкнул. Сам он никогда не думал, как выглядит со стороны, он видел цель и убивал ее. Это все, о чем он думал. — Кто-нибудь пусть Гундраку доложит, что Аванпост наш. Что с Дариэлем Лунным Пламенем? — Дык вот же он, — орк указал на эльфа с отрубленной головой, которая лежала рядом, — Че, не заметил, как грохнул его? Ну ты даешь конечно, я бы на твоем месте никогда такого не пропустил. — Для меня все эльфы на одно лицо, — Зен’джал взял голову Дариэля, осматривая, после чего встал. — Че делать с ним будешь? — Пока не знаю. Придумаю, — он закинул голову в сумку, которую закрепил на седле своего волка. — А ну, можешь череп его себе повесить куда-нибудь. Или какой амулет сделать, у вас в вуду же есть наверное такие.       Треп орка Зен’джал уже не слушал. Над Ясеневым лесом уже опускалась ночь, а еще предстояло много работы: выставить часовых, убрать трупы… отрубить головы тем, кому не успели. Зен’джал спустился к озеру и, сняв с себя доспех, зашел в воду. Вода смывала с него кровь и грязь, давала ощущение спокойствия и некого умиротворения. Он нырнул с головой, растворяясь в своих ощущениях. Искупаться — самое то после битвы. Мышцы приятно тянуло, ранки и ссадины промывались. Скоро они покроются коркой и даже следов не останется. Досчитав мысленно до десяти, Зен’джал вынырнул и поднялся на берег. С волос вода стекала на тело, очерчивая каждый изгиб, капли слегка поблескивали в свете луны. Вновь облачившись в доспех, мужчина вернулся к аванпосту. К тому моменту трупы были уже скинуты в низину, часовые заняли свои посты, а гонец вовсю несся к Посту Расщепленного дерева. — А потом я его так, и вот так, — орки сидели у костра и делились историями с битвы, наперебой в красках рассказывали, как и кто сразил эльфов. Зен’джал подсел к ним, задумчиво смотря на огонь. Ему не давало покоя две вещи: первая, что скольких бы солдат Альянса он не убил, ему всегда мало. Казалось, что даже если он однажды сразит самих Вариана Ринна и Малфуриона с Тирандой, то все равно не сможет утолить свою жажду. И вторая, что он не видит духов ни своих родителей, ни других из деревни Сен’джин. Воспоминания до сих пор отзывались в нем с болью. Он выжил лишь потому, что люди признали в нем своего, решив, что ему нужна их помощь. Лишь это тогда его и спасло. И внутренне Зен’джал чувствовал… вину. Он не смог тогда ничего им противопоставить, он был всего лишь отроком, который еще день назад был ребенком. И то, что он отвлек часть духов на себя, никак не могло помочь. Им явно было недостаточно. Разумом Зен’джал это понимал, но внутри все равно его съедала вина. За то, что не смог тогда ничем помочь. — Хэй, ты че такой кислый, — орк толкнул Зен’джала в плечо, — на вон, погрызи чего, — сунув в руки мужчины окорок, он продолжил рассказывать историю, — ну так вот, я и… Зен’джал обгладывал кость, но ему кусок в горло не лез. Хотелось спать, наверное, так сильно ему не хотелось спать уже очень давно. Кое-как доев ужин, мужчина отошел в сторону и прилег на траву, закрывая глаза. Мастер Гадрин стоял перед ним так же, как и в его детстве, когда он только готовил побег из Штормграда. — Вижу, ты уже неплохо освоил вуду, — он усмехнулся, Зен’джал тоже усмехнулся в ответ. — Вы бы видели их глаза, когда их мертвый товарищ встает и начинает кромсать их глефой. Гадрин недовольно покачал головой. — Ты все такой же. Помнишь, что я тебе сказал, когда ты только впервые увидел видение? — Не увлекаться. Мастер кивнул. — Вижу, что у тебя что-то терзает. И я должен преподать тебе последний урок вуду. Возвращайся в Сен’джин, я буду ждать тебя. На утро Зен’джал вернулся в Пост Расщепленного дерева. — Аванпост взят, Дариэль мертв. — Уже доложили. Молодцы. Минус одна проблема для поставок Песни войны. — Гундрак, — Зен’джал чуть поджал губы, — Я должен вернуться в деревню Сен’джин. Я не знаю насколько долго я там задержусь, но это крайне необходимо. — Езжай, дальше без тебя тут как-нибудь справимся. Самое главное мы сделали, закрепление в Ясеневом лесу лишь вопрос времени. Астранаар рано или поздно будет нашим, мои разведчики докладывают, что они все там суетятся уже. Гы. Если будут какие изменения, я пошлю к тебе гонца. — Есть, — Зен’джал запрыгнул на волка и, дернув за поводья, отправился в путь. Он не был в Сен’джин с того самого дня, как его похитили и увезли в Штормград. Легкое волнение одолевало мужчину, пока он несся вместе с воргом по дороге. Он чувствовал, что возвращение домой станет чем-то важным в его жизни, но также чувствовал, что это будет его последний визит туда, откуда все и началось.