Теневой охотник

      Солнце еще не коснулось края моря, но вокруг уже было светло. Вместе с мастером Гадрином Зен’джал шел к побережью. Ворг шел рядом. — Залазан не единственная опасность, которая ждет тебя там. Лоа жестко вершат свой суд, не забывай об этом. Не все, что ты будешь видеть там, будет тем, чем кажется. — Я помню. Спасибо вам, мастер. За все. Мастер указал вперед, к островам Эха, а Зен’джал шагнул в теплую воду. Ветер растрепал его волосы, ворг уже думал броситься за хозяином, но Гадрин придержал его за шкирку. — Нет, дорогой. Твой хозяин должен пройти этот путь один.       Течение, казалось, сегодня благоволило Зен’джалу. Оно было не таким сильным, поэтому доплыл он быстро. Полумрак джунглей воскрешал в памяти практически поблекшие воспоминания. В хижине горела только одна свеча, заставляя тени выплясывать на стенах. Зен’джал накинул на голову одеяло, наблюдая за их причудливым танцем. Он видел троллей с островов Эха, которые исполняли свои ритуалы, видел маленькое тело, лежащее в круге. Одна тень была больше другой, она стремительно приближалась к остальным. В ней он видел Залазана. Вот его большие клыки, страшная маска, а вот его трехпалая рука с кинжалом. Большая тень заносила кинжал над маленькой. Вдруг снаружи послышался какой-то звук. Зен’джал вскрикнул, забившись под одеяло. Он старался стать как можно незаметнее. Вдруг кто-то сорвал с него одеяло. — Ты чего орешь? , — Хизигеш села рядом с плачущим мальчиком, который тихо всхлипывал и пытался отбиваться. — Там был Залазан, — он обнял ее, уткнувшись носом ей в грудь. — Где? — На стене. И за окном шумит. Женщина рассмеялась, потрепав сына по голове. — Это просто ветер. А на стене тебе привиделось. В сумраке и не такое привидеться может. Все, прекращай давай ныть, никого тут нет, — Хизигеш поцеловала сына в макушку и, уложив его, потушила свечу.       Зен’джал шел вперед, перехватив топор. Сбоку послышался рык, но тигр не успел ничего сделать, как его бок рассекло лезвие. Слух обострился, Зен’джал прислушивался к каждому шороху и мимолетному шелесту. Картины из детства одна за другой представали перед глазами. Эти видения были слишком реальными. Он чувствовал запах костра и жареного мяса, и слышал голос отца, который рассказывал историю с охоты. — Сегодня мы шли на вепрей. Они может и травоядные, но в бою могут быть страшнее любого хищника. Своими клыками они готовы вспороть тебе брюхо, если только приблизишься. Нет ничего страшнее разъяренного вепря, — Зантитаж, казалось, стоял рядом. Зен’джал повернул голову в сторону, но за спиной никого не было.       Впереди он заметил силуэт тролля. Зен’джала он пока не заметил. Тот пригнулся, натягивая тетиву. Стрела рассекла воздух и вонзилась троллю под лопатку. Тот дернулся, падая замертво. Приблизившись к нему, Зен’джал отсек его голову, и двинулся дальше. Он старался двигаться бесшумно, но ветка предательски хрустнула под ногами. Трое троллей повернули к нему голову. Прошла всего секунда, как завязался бой, клинок одного тролля Зен’джал отбил, второму топор рассек грудь, однако лезвие вражеского меча рассекло ему бедро. Он видел третьего тролля, который что-то шептал и водил руками. «Зул», — промелькнуло в голове Зен’джала, но допрыгнуть до него он уже не успевал. Разобравшись с двумя противниками, он, хромая, дошел до третьего. Топор рассек его от плеча до середины груди. После этого силы Зен’джала покинули, он рухнул на колени, пытаясь зажать кровоточащую рану, но кровь и не думала останавливаться. Насилу отстегнув доспех, Зен’джал отрезал одно из креплений, перевязав им чуть выше раны. Перед глазами он снова увидел картину из детства. Они снова вчетвером сидели на побережье. Джазби лежал на песке, всматриваясь в далекие звезды. — Вот вырасту — отправлюсь на острова Эха и сам убью Залазана. А потом стану теневым охотником, как Вол’джин. А потом я сражусь с Гурубаши, и верну Тернистую долину Черному копью. — А я знахарем буду, — Джин’зул улыбнулся, — Отец говорил, что мой дед был знахарем, и вместе с Сен’джином сражался с Морской ведьмой. — Я охотником хочу быть. Как отец, — Зен’джал вырисовывал на песке узоры, — и однажды я убью Короля Бангалаша. — Хорошая мечта, — Джазби усмехнулся, — не знаю правда, ты же маленький совсем. А Король Бангалаш большой. — Так я взрослым буду. И неважно, маленький или нет. Бангалаш может и большой, но я должен быть хитрее, чем он. Тогда он попадется в мою ловушку, и я убью его. — А ты кем хочешь стать, Джинза? , — Джин’зул посмотрел на девочку, которая улыбнулась и встала. — А я хочу быть сильной и красивой. Чтобы когда я сражалась с мечом все видели, как красиво у меня развеваются волосы. А еще хочу быть самой быстрой. — Все вы, девчонки только о красоте, думаете. Даже если вы воины, — Джазби хмыкнул. — А как иначе? Я же все-таки девочка, — Джинза откинула назад свои длинные розовые волосы, снова садясь на песок.       Зен’джал закрыл глаза и, сжав зубы, сильнее перетянул себе ногу. Собрав последние силы, он начал читать заклинание. Слова давались ему тяжело, однако, рана постепенно начала затягиваться, оставляя новый шрам на теле. Кое-как поднявшись он, держась за дерево, старался перевести дух. Тело била мелкая дрожь, как после того раза в детстве, когда он чуть не отправился к предкам по своей неопытности. Чуть прихрамывая, Зен’джал шел дальше к поселению троллей. Наконец, он увидел хижины. Был уже вечер. Охотник совсем потерял счет времени, он не мог с уверенностью сказать, сколько уже прошло с момента, как он оказался здесь. Может, день, а может, год. Тролли отходили ко сну. Зен’джал засел в засаде и ждал, когда он сможет незаметно прокрасться вершине, на которой в кругу были разложены черепа. Внезапно перед глазами снова появилось видение. Перед ним стояла мама. — Зен’джал, — она открыла руки, ожидая, что подойдет и обнимет ее. — Мама, — мужчина сглотнул, он уже хотел было рвануть к ней, но вовремя себя остановил. — Я так скучала по тебе, милый. Пожалуйста, пойдем со мной. Нам всем нужна твоя помощь. Когда люди убили нас, Залазан забрал нас и держит здесь. Без тебя мы никогда не обретем покой. Прошу тебя, иди за мной. Но Зен’джал стоял на месте. — Я обещаю, что найду вас, -прошептал он, и видение рассеялось. Мама… никогда бы не попросила о таком. И он с горечью это понимал, хотя хотелось верить в обратное. — Какой же ты скучный, — незнакомый голос прогремел прямо над ухом, Зен’джал уже был готов снова ринуться в бой, но снова рядом никого не оказалось.       Выждав еще немного, Зен’джал вышел из укрытия и тенью прокрался к возвышенности. В кругу лежало три черепа. Он с запозданием понял, что все три с острова не унесет, потому что ему некуда их сложить. Доспех и вовсе остался где-то в джунглях. Повинуясь лишь своим ощущениям, Зен’джал взял тот, который лежал в центре, и уже думал спускаться, как за спиной послышался шорох. Зен’джал резко обернулся. Перед ним стоял колдун, на лице его была маска раш’ка, а клыки были размером с предплечье. Залазан. Зен’джал сглотнул, перехватывая топор, после чего одним быстрым движением ударил колдуна по ноге, на что тот схватил его за горло и прижал к холодному камню. Зен’джал сжал его руку, стараясь словить хоть немного воздуха. Вторая рука схватилась за запястье, не давая кинжалу приблизиться к груди. Он смотрел Залазану в глаза, понимая, что с возрастом страх перед ним никуда не исчез, однако он подавил в себе зарождающееся чувство. Он заставлял себя вспоминать тот день, когда в одно мгновение лишился всего. Он вспоминал испуганное лицо матери, когда она толкнула его в спину, вспоминал стеклянные глаза Джинзы и крик Джазби. Он вспоминал лица каждого, кто был тогда вместе с ним, чувствуя, как внутри снова вспыхивает ярость. Его глаза, казалось, зажглись каким-то потусторонним огнем. Зен’джал крепче сжал чужое запястье, все дальше отодвигая от себя лезвие. На мгновение показалось, что его силы оказалось достаточно, чтобы сломать колдуну руку. В глазах темнело, ощущения постепенно пропадали, а видения сменялись перед глазами безумным калейдоскопом. Он видел не только детство, но и сражения в заснеженных равнинах, и землетрясения, и краснокожего орка на троне в крепости Громмаш, и огромного черного дракона. В какой-то момент Зен’джал потерял сознание.       Зен’джал лежал на теплом песке, его ноги ласкали волны. Лучи солнца пробирались через закрытые веки. В руках все еще был зажат топор и череп. Зен’джал сел, осматриваясь. Он все еще был на островах Эха, но он не помнил, как добрался до побережья. Последнее, что всплыло в памяти — удивленные глаза Залазана и собственный рык, который кое-как вырвался из пережатого горла. На шее остались следы от трехпалой руки. — Здесь могла бы быть торжественная речь, но ее не будет, — снова послышался голос, который до этого назвал Зен’джала скучным. Мужчина покрутил головой, вновь никого не видя. — Можешь не стараться, я пока не захочу не покажусь. Еще не дошло? Видимо, ты не только скучный, но еще и доходит до тебя все с запозданием. Или это следствие асфиксии? Без разницы. В общем, времени у меня мало, поэтому объясняю быстро. Тебя признали, долго думали конечно, стоит ли принимать не тролля, однако все-таки решили, что ты вполне подходишь. Лично мне абсолютно без разницы, чью душу забрать. — Самди? , — Зен’джал снова удивленно озирался. Лоа никогда с ним не разговаривали, он много раз просил их о чем-то, но никогда не получал ответ. — Не перебивай, когда старшие разговаривают! И прекрати вертеть головой, я же сказал, что не покажусь, пока не захочу! Итак, каждый из нас что-то тебе дал, скоро ты это сам почувствуешь. Думаю, уже чувствуешь. А, ну если тебе что-нибудь понадобиться, то обращайся. А там подумаем, чем тебе помочь. Или не помогать. Тут уже как пойдет. А теперь сгинь отсюда!       Зен’джал поднялся и, не видя больше смысла оставаться на острове, зашел в воду. На другом берегу его уже ждал Гадрин. Ворг завилял хвостом и скинул хозяина обратно в воду, радостно визжа и облизывая его лицо. — Ну все-все-все, — Зен’джал тщетно старался скинуть с себя Ракташа, который даже и не думал останавливаться, — Ну хватит, пожалуйста, — Зен’джал кое-как отцепил от себя ворга, не переставая при этом смеяться. — Я рад, что ты вернулся. Расскажешь, что ты видел? — Я видел свое детство. А потом маму. Она просила меня подойти к ней, но я остался на месте, — Зен’джал поджал губы, отгоняя от себя воспоминание. — Правильно сделал. Если бы ты пошел за ней, то Самди с удовольствием забрал твою душу. Он падок на подобные трюки, — Гадрин взял из рук Зен’джала череп, осматривая. — Удивительным образом, но ты угадал. А где доспех? — Остался в джунглях, — Зен’джал указал на свою ногу, где остался след от крепления. — Понял тебя.       Они зашли в хижину мастера Гадрина. С последнего визита, накануне Охоты, здесь тоже мало что поменялось. Только на столе лежали отцовские глефы и два черепа. — Ты теперь теневой охотник, — Гадрин взял черепа и закрепил их на наплечьях Зен’джала, — тебе теперь полагаются подобные украшения. С каждым новым рангом их будет становиться больше. Один череп, — он указал на тот, что слева, — того эльфа, чью голову ты принес. Я заключил его дух в него, теперь он будет наполнять тебя силой в битвах. И это был серьезный противник. Зен’джал решил не уточнять, что не заметил, как убил его. — А второй череп пока пустой. Но дух самого сильного из твоих врагов попадет в него, и также будет служить тебе. Эти глефы, — он отдал Зен’джалу оружие, — принадлежали твоему отцу. Это был небольшой подарок ему от его наставника. Теперь они по праву твои. Можешь также взять его доспех. Он тоже по праву твой. Зен’джал взял один из мечей и махнул им на пробу. Глефа чувствовалась в руках роднее топоров, с которыми он пережил немало сражений, казалось, что она была его неотъемлемой частью. В руке оружие чувствовалось будто сделано было специально для него. — Спасибо вам, мастер. — Не за что, Зен’джал. На этом твое обучение у меня закончено. Я знаю, что ты больше сюда не вернешься. К слову, на днях приезжал гонец, — Гадрин взял со стола депешу и протянул ее Зен’джалу. — А сколько меня не было? — Я перестал считать уже после третьего дня. Но примерно недели две. А может и около месяца. Зен’джал развернул свиток и начал читать: «Все немного изменилось. Часть рыцарей смерти освободились у Часовни Последней Надежды и находятся под руководством Дариона Могрейна, мы заключили временное перемирие Альянсом и наша армия собирается в Нордскол, чтобы остановить Артаса, пока он не стал слишком сильным. Эльфы крови теперь стали частью Орды. В Тернистой долине есть некоторые проблемы с Гурубаши, нам нужно по-быстрому там закончить перед отправлением. Поэтому, когда решишь свои дела в Сен’джин, садись на дирижабль и лети в Гром’гол, я и остальные будут тебя ждать. Командир Гундрак.» Зен’джал смял в руках депешу, чувствуя, как начинает заводиться. О каком перемирии может идти речь после всего того, что произошло? — Что-то не так? , — Гадрин обеспокоенно посмотрел на ученика, на что тот мотнул головой. — Все нормально, — он глубоко вдохнул и выдохнул, — прощайте, мастер. Еще раз спасибо вам за все.       Зен’джал облачился в отцовский доспех и повесил на пояс глефы. Взглянув последний раз на Сен’джин, он оседлал волка и, слегка пихнув его в бок, помчался в сторону башней дирижаблей.