Король Бангалаш

      Следующий день прошел спокойно. В лагере Гром’гол царила привычная суета: проверка комплектования, решение бытовых вопросов. Непривычным было, разве что, постоянные возгласы жреца, который возмущался, казалось, по поводу всего. Оно все так бы и продолжалось, если бы ближе к вечеру парламентер, которого отправили проведать Зен’джала, не воскликнул: — Он сбежал!       Полумрак заставлял все чувства обостряться до предела, но лучшее время для охоты придумать сложно. Зен’джал проходил через заросли, высматривая искомые следы на земле, Ракташ верно шел рядом, выискивая опасность, которая могла выскользнуть из темноты джунглей. Кровь играла в жилах, отзываясь в голове перестуком тролльских барабанов, джунгли вмиг сделались живыми, бросая вызов охотнику, и он не мог его не принять. Зен’джал чувствовал этот зов всем своим телом и душой.       Ловко пущенная стрела пронзила бок пантере, затаившейся среди трав. Та взревела, выскочив из засады и прыгая на охотника, но удар глефы окончательно оборвал жизнь грозного хищника. Кровь окропила землю и доспех, вызывая внутри лишь больший азарт.       Люди всегда боялись джунглей. Ядовитые змеи, которые поджидали и в траве, и на деревьях; тигры, готовые лишь ударом когтистой лапы и одним удачным прыжком навсегда отправить душу к предкам или к Свету, тут уже кто во что верил, пантеры, скрывающиеся в тенях трав и листвы, тоже с радостью отведают свежего мяса в лице неудачливого искателя приключений. Но для Зен’джала джунгли — родная среда. Он знает повадки коварных зверей, знает, где обитают змеи. Люди в джунглях — добыча, а Зен’джал — охотник. И самым опасным зверем в этих местах был именно он.       Тигр притаился за деревьями, выжидая. Он не спешил, готовясь к прыжку. Но рык Ракташа полностью сломал его планы, а затем удар глефы пришелся зверю в бок. Тот зарычал, набрасываясь на человека и сбивая того с ног, однако тут же клинок вспорол ему брюхо. Тигр упал на человека, который часто дышал, полу-безумно улыбаясь. Он запустил руки во вспоротый живот зверя, измазывая их кровью, а затем провел двумя пальцами по щекам. Линии постепенно вырисовывались в новую раскраску, а из горла вырвался рык. Сейчас Зен’джал сам стал подобно кошке, тенью двигаясь между деревьями и припадая к земле. Двигался быстро, уверенно, наконец, находя искомый след.       Вот оно, то самое место. Тигры спали, но не стоило быть самонадеянным — слышали они прекрасно. Притаившись в зарослях, Зен’джал натянул тетиву, целясь в голову самому крайнему к нему хищнику. Свист тут же разбудил остальных. Ракташ бросился в бой, отвлекая животных на себя, а Зен’джал перемещался в тени, стреляя из лука. Тигры были для него не соперники.       За спиной послышался рык. Зен’джал ухмыльнулся, резко разворачиваясь. Перед ним стоял Он. Белый тигр, король джунглей. Король Бангалаш. Тигр шел вперед, грозно рыча и вынуждая Зен’джала попятиться. Оба выжидали, не решаясь нападать первыми. Двое охотников, равных по силе, наконец, встретились. Бангалаш поднял когтистую лапу, резко ударяя ей по лицу охотника, но тот успел увернуться, от чего когти задели лишь щеку, рассекая ее. Силы после внезапной «помощи» Самди еще не до конца восстановились, и это чувствовалось. Ракташ впился тигру в шею, но тот отбросил ворга в сторону. Зен’джал взревел, бросаясь тигру на спину и вонзая глефу ему в холку. Тот инстинктивно пытался скинуть его, пока окончательно не затих. Ликующий крик разорвал тишину джунглей, а затем послышался такой же ликующий вой ворга.       Аккуратно сняв шкуру, Зен’джал сложил ее в сумку. Ворг выглядел потрепанным, но вилял хвостом, чувствуя радость своего хозяина. — Что, кошки покусали? , — Зен’джал сел и потрепал ворга по холке, утешая, — Бывает, родной.       Он встал, держа путь к Кровавому рифу. Вскоре тот раскинулся перед глазами. Солнце уже постепенно вставало, но звезды пока еще были достаточно яркими. Ракташ лег рядом, засыпая. Вдали слышался рокот горилл, волны бились о скалы, а тропические птицы начали кричать, знаменуя начало нового дня. — Надо же. За всеми этими сражениями я стал забывать, как красиво выглядит небо, — сказал он сам себе, набивая трубку смесью и закуривая. Мир начал становиться более красочным, раскрывая свои новые грани. Зен’джал представлял себе поле королевской крови, которое могло бы раскинуться за его спиной. Он лег на спину, смотря на звезды, которые постепенно застилала утренняя дымка. Скорее всего, его пропажу уже заметили, и скоро будет нужно возвращаться, чтобы отправиться на холодный материк, сражаться с армией Плети. И сейчас Зен’джал старался запомнить этот момент между битвами, когда ему не нужно уворачиваться от вражеского клинка или стрелы, и самому наносить беспощадные удары по врагу.

***

— Так, куда мог пойти человек в джунглях? , — Дрейк устал ходить из стороны в сторону, поэтому все-таки сел на землю, сетуя, что мантию некогда даже постирать. — Тролль, — поправил его Зул’таш, — Может, вы и выглядите похоже, но внутри вы абсолютно разные. Разве ты еще этого не увидел? — Не обратил внимания. Да и мы мало знакомы. Ну хорошо, куда мог пойти тролль в джунглях? — Куда угодно. Джунгли для тролля-охотника родной дом. Кейлиль вздохнул, тоже пытаясь как-то поучаствовать. — Может, попробуем поискать его? Разделимся на несколько групп, — предложил он. — Так. Если к вечеру не вернется — пойдем искать. А пока готовимся к отправлению, — Гундрак поставил точку в этом споре, высматривая вдали две точки, которые двигались по направлению к лагерю. — Пришел кажись, — орк указал в сторону, а Зен’джал тем временем подошел к воротам лагеря. Солнце было уже высоко, а на дирижабли грузились последние комплекты. Выглядел же он пусть и потрепанным, но невероятно счастливым. — Что за самовольное оставление части? , — грозно спросил он, видя, как Зен’джал слегка стушевался, но после извлек из сумки шкуру белого тигра. — Я просто охотился. Да, я должен был предупредить, но знахарь меня бы не отпустил. Зул’таш удивленно посмотрел на шкуру в руках, кивнув. — Не отпустил бы. Тем более на Бангалаша. — Первый и последний раз прощаю, — Гундрак повернулся к дирижаблю, крича гоблинам наверху: — Слышь, я вам сейчас руки отобью кидать, написано же, «не кантовать»!