Нордскол

      Перелет на дирижабле прошел без происшествий, если не считать таковым разбавленное топливо, которое гоблины собирались использовать для дозаправки, чтобы не делать пересадку в Оргриммаре. К счастью, Гундрак вовремя заметил подставу со стороны зеленокожих экономов, которые собирались даже в ситуации мировой угрозы всему живому немного подзаработать. Остановку сделать пришлось, топливо заменили за счет компании. К счастью, вся эта суета не сильно влияла, в Крепость Песни Войны отряд прибудет вовремя. Зен’джал же перестал обращать внимание на постоянный треп человека, который эту ситуацию воспринял чуть ли не как личную трагедию. Но было забавно наблюдать, как Дрейк делал вид, что совсем не боится высоты.       Игла в руках Зен’джала двигалась более чем искусно: она плавно входила в ткань и шкуру, оставляя за собой прямые, ровные швы. Казалось, что мужчина всю жизнь только и занимался тем, что шил одежду. Шкура белого тигра не только красиво выглядела, но была и очень теплой. В снегах Нордскола эта шуба просто незаменима. Наконец, последняя пуговица была пришита. Зен’джал, который до этого сидел на борту дирижабля, встал, осматривая изделие. Остался последний штрих. Мужчина снова сел, на этот раз беря в руки кисть. Вскоре на спине тигровой шубы появились красные тонкие линии. Их очертания складывались в эмблему Орды. — Что делаешь? , — Дрейк, уставший слоняться по всему дирижаблю, сел рядом с Зен’джалом, который не оторвался от своего занятия даже на полсекунды. Ракташ слегла рыкнул, но прогонять человека не стал, лишь слегла показал свое недовольство. Дрейк хмыкнул, когда линии на спине шубы стали утолщаться и обретать более явные черты. — Смотри, как бы перекрашивать не пришлось. — Не дождетесь, — коротко ответил ему Зен’джал, умело скрыв раздражение в голосе. Он списывал все на то, что Дрейк, никогда не выбиравшийся дальше окрестностей Элвинского леса и Западного края, просто не знает о чем говорит, да и в целом, мужчине казалось, что этот жрец редко думает о своих словах, когда дело не касается очередной проповеди. — Всякое бывает. Каждый хочет быть частью своей группы, это неизбежно. А когда кто-то оказывается за ее рамками, то он чувствует себя некомфортно. Думаю, тебе это знакомо. Кончик кисти замер, капля краски упала мимо линии, вынуждая делать дополнительный элемент, чтобы не портить общую картину. Зен’джал тяжело вздохнул, стараясь не раздражаться. Когда вы находитесь в сотнях метрах над землей, это очень плохая идея. — Слушай. Я уверен, что ты хорошо нес службу в Штормграде. И там люди тебя уважали. Но здесь твои поучения никому не нужны. Мы из разных миров, и в моем мире свои правила и понятия о группах, традициях, нормах морали. Ты не увидел и половины, а понял еще меньше. — Почему ты так думаешь? — Потому что если бы понимал, ты бы мне не говорил того, что сказал пару минут назад.       Кейлиль, который до этого сидел в каюте, вышел на палубу, застав уже конец разговора. Дрейк хотел было еще что-то сказать, но в итоге махнул рукой и ушел. — Не помешаю? , — эльф сел рядом и, дождавшись положительный ответ, продолжил: — Не злись на него. Люди очень молодая раса, ей присущ некоторый… радикализм. — Тебе виднее. Вы ж долго живете все. Хотя я тоже вроде внешне из этих, но я же к нему не лезу. — К нему нет. Но я слышал, что ты относишься к людям, да и в целом ко всему Альянсу несколько, скажем так, предвзято. Безусловно, у тебя есть причины на это, у меня тоже есть некоторые претензии, но при этом вы не слишком сильно различаетесь в этом вопросе. Не пойми меня неправильно, я не считаю себя лучше и не сравниваю тебя с ними. Я просто констатирую факт, как я его вижу и понимаю. Могу предположить, что я в некоторых моментах ошибаюсь.       На это Зен’джал ничего не ответил, а воздух стал заметно прохладнее. — Почти на месте, у вас час на получение зимних комплектов и подготовку к высадке! , — раздался громкий голос Гундрака, и отряд зашевелился. Зен’джал оставил краску подсыхать, а сам стал следовать всем последующим указаниям командира.       Крепость Песни Войны бастионом возвышалась над этим северным краем, как некогда в далеком детстве возвышались врата Оргриммара пред глазами Зен’джала. Морозный воздух проникал в легкие, а само пространство заставляло испытывать чувство благоговения перед практически нетронутой суровой природой. Борейская тундра расстилалась на многие и многие километры вперед, восхищая своей первозданной красотой. Зен’джал прикрыл глаза, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Духи этого места не приветствовали чужих, они не желали никакой пощады ни живым, ни восставшим из земли мертвым. И любой чужак рисковал навсегда остаться в заснеженных равнинах этого недружелюбного места. — Прибыли! Высаживаемся! , — коротко приказал Гундрак, команда же постепенно начала брать вещи. — Спасибо, что воспользовались нашими услу–, — не успел гоблин договорить, как поймал злой взгляд орка. — Еще раз повториться что-то подобное, как с топливом, я вас всех лично выброшу за борт. Гоблин сглотнул и закивал. Скорее всего, по прибытии в Оргриммар, его уволят, так как из-за провала этого самонадеянного бизнес-плана компания потеряла деньги.       Зен’джал высадился, помогая тащить ящики, в то время как эльф для этой работы запряг демона. — Вот вечно вы, эльфы, от физической работы отлыниваете, — прокомментировал Гундрак, на что Кейлиль только улыбнулся. — Если есть возможность упростить себе жизнь, то почему бы и нет. — Вот поэтому и на баб все смахиваете, потому что живете слишком хорошо. Кейлиль на это лишь пожал плечами.       Когда все эти рутинные приготовления завершились, солдаты разместились по своим комнатам, Гундрак собрал свой отряд в центре крепости, раздавая указания. — Несмотря на то, что у нас есть начальник крепости, вы все равно подчиняетесь мне и воеводе Саурфангу. Сейчас нам важно отразить атаку Плети, а дальше уже будем постепенно выдвигаться вперед. Наша главная цель — Цитадель Ледяной Короны, но до этого еще дожить надо. И те из вас, кто доживут, домой вернуться героями. А до этого вы будите находиться здесь, и если хоть один из вас заикнется про отпуск, это будет расценено как дезертирство. Все ясно? По толпе прокатился недовольный гул, но он тут же затих, стоило Гундраку только зло зыркнуть на самых явных недовольных. — Сегодня можете отдохнуть, а с завтрашнего дня начинаем работать для нашей общей победы. Солдаты разошлись, большинство из них восприняло отдых как легальную возможность провести этот вечер в трактире. — Зен’джал, сюда подойди, — Гундрак подозвал его к себе жестом, продолжая: — На тебя отдых не распространяется, Плеть уже к стенам подступает. Саурфанг сейчас в крепости, на один день побудешь напрямую в его распоряжении. Он знает, что ты мой подчиненный, поэтому за это можешь не беспокоиться. — Есть, — коротко ответил Зен’джал, и уже было думал уходить, но Гундрак его остановил. — Не спросишь даже? — Солдат не должен задавать вопросов, а приказы не обсуждаются. — Это-то да, но я не закончил. Я делаю это, чтобы ты противника лучше изучил, потому что потом будешь на разведку выходить. Ты себя хорошо показал в Зул’Гурубе, да и в Аванпосте вы с ребятами неплохо справились. Поэтому твоя работа будет наиболее ответственной. Если справишься со всем в Нордсколе, дальше можешь рассчитывать на что угодно. Хоть в бессрочный отпуск с пожизненным жалованием, хоть оставайся в армии, получишь отряд в подчинение, а там, глядишь, и генералом станешь через какое-то время. — Я буду рад любой возможности сражаться за Орду, вы сами знаете. — Знаю я это все. Другое дело, что тебе бы чуть пыл свой поумерить все-таки. Но с возрастом, думаю, пройдет. — Я не понимаю о чем вы, командир. — Вот и я про тоже. Молодой еще, потом поймешь. Если не помрешь к тому моменту. Все, разговоры в сторону. Выполнять. Зен’джал накинул на голову капюшон и направился прямиком к начальнику крепости. Ракташ, который до этого сидел рядом с хозяином, отправился следом. — Господин Гундрак, я должен отправлять в Крепость Отваги, — Дрейк уже сидел на лошади, которая фыркала и нервничала, перебирая копытами, — Моя миссия парламентера закончилась. — Отправляйся. И своим передай, что если с вашей стороны будут какие-то недружественные действия, то мы отмалчиваться не станем. Дрейк кивнул, после чего развернул лошадь и отправил ее в галоп. В дороге его посещали всякие странные мысли касательно Зен’джала. Конечно, он вырос в Орде, но неужели он не чувствует себя чужим, находясь в обществе орков, троллей, нежити и других? А традиции эти… Неужели он действительно воспринимает их как что-то нормальное и естественное? Сколько там Дрейк провел в их обществе? Недели две от силы, но каждый день что-то заставляло его удивляться. Даже не так, он был шокирован. В этом Зен’джал прав, Альянс и Орда действительно два разных мира, и как человек, пускай там и выросший, смог в него встроиться, для Дрейка было загадкой. Тем более, Зен’джал упоминал, что был в Штормграде, но не уточнил, как он туда попал, ведь от Сен’джин до Штормграда достаточно далеко. Но это неважно, важно, что был. И неужели этот город его совсем никак не впечатлил? Ни каменная брусчатка, ни Собор Света, ни Старый город? Да Свет с ними. А шум Торгового квартала, а интересные инженерные решения Квартала Дворфов, в общем, все то, что близко сердцу любому из его родного королевства? Житель Западного края или Темнолесья, крестьянин Элвиннского леса, да даже беженцы из Гилнеаса и Лордерона — они все были едины в том, что Штормград удивительное место с большими возможностями. Все, но не Зен’джал, у которого даже имя больше на кличку похоже. В таких раздумьях и он и проделал весь свой путь, пока перед глазами не появились стены с родными флагами.       Зен’джал зашел в крепость, встречаясь глазами с воеводой. Он преклонил пред ним голову в знак приветствия. — Так вот как ты выглядишь, Зен’джал из Сен’джин, — Саурфанг подошел ближе, гремя тяжелым латным доспехом. — Сейчас Кор’Кроном руковожу я, и я попросил твоего командира отдать тебя мне на время, в дальнейшем будешь следовать его инструкциям. Ситуация тяжелая, но это не значит, что ты должен пренебречь своими обязанностями в качестве воина Орды и вслепую следовать указаниям Гарроша. Сейчас пойдешь к Разгору, он за стенами крепости. Сделай как он тебе скажет. — Есть! , — Зен’джал отдал честь генералу и направился к выходу.       Саурфанг же задумчиво посмотрел ему вслед. Он наслышан о подвигах, который совершил этот человек во имя Орды, и невольно вспомнил свой недавний разговор с Адским Криком, который критиковал Тралла за то, что позволил ему сражаться наравне с орками. Гаррош говорил, что Зен’джал все еще остается человеком, а значит, переметнется на сторону врага при удобном случае. Вот только этих случаев было немало, еще начиная с его детства, когда он мог остаться в Штормграде, забыв свое ордынское прошлое, и заканчивая сегодняшним днем, когда он мог тайно уйти вместе с этим жрецом-парламентером в Крепость Отваги. Пока Варок отвал приказ, он обратил внимание на глаза солдата. В них была лишь решимость и холодная ярость по отношению к каждому, кто так или иначе стоит на пути Орды. И по какой-то злой иронии нечто подобное он видел в глазах самого Гарроша.       Уже на улице Кейлиль поравнялся с Зен’джалом, став по левую руку от него. — Господин Гундрак приказал мне помочь тебе, и на последующие задания мы будем выходить вместе. — Зачем это? — Я не спрашивал.       Разгор коротко отдавал приказы защитникам крепости, когда эльф с человеком подошли к нему. — Вы двое — сбивайте нетопырей, по возможности грохните еще пару тройку пауков, — Разгор указал вперед, Кейлиль резко изменился в лице, побледнев. Казалось, что снова вернулся в тот злополучный день, когда впервые встретился с Плетью.       Это было лето. Академия Фалтерен ушла на каникулы, и Кейлиль летел на дракондоре домой. Транквиллион был уже близко, зверь пошел на снижение. К сожалению, до острова Солнечного Скитальца новости о нападении Плети дошли поздно, и даже тогда магистры призывали сохранять спокойствие и не делать безрассудных поступков. Кейлиль пересел на крылобега, после чего помчался домой, надеясь, что с родителями все в порядке, и до туда Плеть еще не дошла. Он спешился у края деревни, с ужасом смотря на то, что от нее осталось. Еще пару месяцев назад здесь кипела жизнь, а сейчас дома были пусты, а по улицам ходили жуткого вида пауки. Надежда была лишь на то, что родители успели уйти еще до того, как это произошло. — Эй! , — Зен’джал щелкнул пальцами у него перед лицом, вырывая из воспоминаний. — Все нормально, — коротко ответил Кейлиль, призывая демона Бездны.