Часть 5. Скромница

После игры в футбол ребята решили пойти в качалку, чтобы Вова встретился со всеми. Аня решила не отставать и пошла с братьями, по пути рассказывая обо всëм, что с ней было за эти 2 года и слушая истории старшего брата, от которых иногда перехватывало дыхание – всё-таки, он был на настоящей войне… Вову встретили шумно. Ещё бы – честный, правильный, и до этого имеющий авторитет, а теперь ещё и ветеран войны. Пацаны были рады его видеть спустя два года отсутствия. – С возвращением! – из своего угла, где обычно проводились все встречи с «братками» и устраивались попойки, вышел и Кащей, снова с бутылкой какой-то дряни в руках. Они обнялись и пожали друг другу руки с Вовой. – Нифига ты поздоровел, на казённых харчах.. Рожа автоматная! – Есть такое... – Вова лишь улыбался, но Аня, в словах Кости и то, в каком они были сказаны тоне, не видела ничего хорошего. Конечно же её, единственную женскую фигуру здесь, сразу же заметили за спиной у Вовы. – О, и всё семейство в сборе, оказывается…– Кащей заметил и Марата тоже, но в первую очередь, конечно же, снова посмотрел на Аню своим «фирменным» взглядом, которым одаривал только её. – И Снегурочка тоже пришла? Анна уставилась на него своими серо-голубыми глазами, так как смотрела всегда, правда, сейчас делала это ещё смелее – знала, рядом с Вовой никто, даже такой как Кащей, не посмеет и слова в её сторону неподобающего сказать. Вова, поняв о ком речь, обернулся на сестру и заметно напрягся. – Ну да, все в сборе. – сама от себя не ожидая, девушка решила ответить, продолжая смотреть прямо в глаза Кащею. – Брат все-таки, не чужой человек вернулся, не могла его не встретить. – Ну да, ну да... – он продолжал рассматривать её так бесцеремонно, будто бы вообще не обращая внимания на присутствие её старшего брата, а в глазах снова играли непонятные искорки, которые возникали у Кащея только в присутствии Ани. – Ну чë ты, какие планы? Чем дальше по жизни собираешься заниматься? – уже ведя разговор с Вовой, он всё равно продолжал фокусировать своё внимание на его сестре. – Да поглядим... Я смотрю, у вас тут за два года сильно всё поменялось. А вот потом начались разборки: её Вова, как всегда, с его обострённым чувством справедливости, решил разобраться в ситуации с мамой Андрея и предъявить Кащею за то, что тот шапку у неё выиграл, мол, не по правилам это, ситуация некрасивая вышла. – А чë ты мне предъявляешь? – Кащей уже начинал злиться и Аня это легко заметила: хоть бы потом это боком её парням не вышло. – Ты лучше, вон, брату своему родному предъяви. Вместе же сработали. Конечно же, он не мог не упомянуть Марата, которому и так на кануне досталось. Аню это снова начало злить, эти их странные понятия. То у них «мамка – это святое», то «откуда же деньги, у пацанов собирать»… Ну их, а особенно, этого Кащея куда подальше! – Как не приводил?! Если ты кричал: «менты, менты, менты»! ОКОД-овец, блять! – Кащей начал злиться не на шутку, так, что Аня подумала, что он со своими дружками сейчас набросится на Марата, отчего ей самой непроизвольно стало не по себе. – Где твоя повязка? Достань её из кармана! Вова сразу же решил его утихомирить, легко толкнув в плечо и останавливая разгоряченный пыл: – Успокойся. Ты чë, на рынке что ли? – Вов, ты чëт не с того начал, братец. Только вернулся, а уже что-то начал предъявлять старшим. Может ты домой сходишь... – Этот кащеевский тон точно не сулил нормальное завершение их разговора. – А ты сноровку-то не растерял? А может быть нам устроить лёгкий спарринг, как в старые-добрые? Аня сразу понята, к чему клонил Костя. Всё, что ему сейчас нужно – показать её брату его место, ибо тот, кого он предложил поставить против Вовы, саму девушку ужаснул: раза в два шире и больше Вовы, татуированный «шкаф» абсолютно тюремной наружности, скорее всего, «из мест, не столь отдалённых» – ну и Дёма, конечно… Вова, конечно, профессионал и ни за что – она была точно уверена – никакую сноровку не растерял, но условия заведомо нечестные. – Если выиграешь, слово даю – из своего кармана, сколько там мамка проиграла, верну. Сто, не сто, но тридцать – верну! Аня понимала, что никакие деньги он тоже не вернёт, поэтому, уже заходясь в своем возрастающем возмущении, она подалась несколько вперед, смотря Косте прямо в глаза: – Вообще-то это нерав… – её быстро за руку взял Марат, как бы успокаивая, чтобы та не подлила масла в огонь, а Вова, удивлённо на неё покосившись, уже решил согласится. – Аня! – он выглядел несколько раздражённым, а Марат тихо шипел ей на ухо, мол, не лезь, сами разберутся между собой старшие. – А ты говори, Снегурка, говори. – Кащей, будто бы снова вспомнив о существовании девушки в этом помещении, перевёл на неё взгляд, полный азарта и какого-то веселья. – Или при старшем брате язычок проглотила? – Кащей, не надо. – Вова заметно напрягся, увидев как старший смотрел на его сестрёнку и то, как он её назвал. – Мне удобно, давай. И они устроили спарринг. Вова действительно был хорошим спортсменом, чемпионом, это правда. Но этот самый Демид, очевидно, не подходящий для него соперник, уложил Суворова старшего быстро. Тем не менее, по версии Кащея, Дёма победил в «честном бою» . Что ж… – Не успел приехать, и снова битый… Ну надо же, прям до крови! – Аня аккуратно рассматривала разбитую губу Вовы уже после «самого честного боя».– Надо обработать, я сейчас принесу аптечку. – Не надо, Ань. Всё нормально. – Вова взял её за запястье, останавливая. – Ничë серьёзного, сама сейчас остановится. Аня тяжело вздохнула, но улыбнулась: всё равно, день был хорошим, брат приехал и ничто его не испортило. Даже этот Кащей и эта разбитая губа. – Пойдём тогда скорей домой! Родители так будут рады, что ты раньше на целую неделю приехал. – она уже надеялась на то, что уличные дела наконец закончены и можно пойти к семье. – Где Маратка? – Анют, ты иди домой, а мы ещё чуть с пацанами в подвале посидим, пообщаемся. – Вова видел как сестра обиженно надула губы, а глаза её наполнились ревностью: какой же она, ещё все-таки, ребёнок. – Мы не долго, к вечеру, как отец приедет, будем дома. – Ладно. Но я ловлю на слове, что не долго! – она снова счастливо улыбнулась, и, снова надев на голову платок, вышла по направлению к улице, чтобы поскорее оказаться дома и всё подготовить к возвращению мальчиков на ужин, при этом сохранив всё в секрете от Диляры, чтобы не испортить сюрприз. ************ Темнело рано, поэтому, достаточно быстро закончив с домашними делами, девушка и не заметила, как наступил вечер: скоро придут братья, приедет отец с работы. Впервые за два года они снова проведут время за ужином все вместе, полным составом. Уже сидя и обдумывая, как семья обрадуется неожиданному возвращению Вовы, Аня вспомнила про их с братьями любимый торт «Сказка», который непременно должен быть на сегодняшнем столе. Быстро посмотрев на часы и прикинув, что кондитерская рядом с домом ещё работает, девушка решила быстро сбегать за ним, а заодно потом зайти за ребятами в подвал и прийти к ужину всем вместе. Уже было совсем темно и улицу освящали фонари когда девушка, держа в руках коробку с любимым лакомством, завернула в сторону качалки, что была совсем рядом и от дома и от кондитерской – было рукой подать, поэтому она не особо боялась. Однако, вопреки ожиданиям, когда Аня зашла в качалку, тихо отворив двери, братьев, Зимы, Турбо или ещё кого-то из пацанов не было. Вместо этого была тишина и темнота – нет что ли никого? Пройдя чуть дальше, где была ещё одна комната, в которую она тоже аккуратно открыла дверь, проверяя наличие братьев, Аня поспешила сразу же удалиться обратно: это была комната сборов. Но не её братьев. А Кащея и его дружков. «Проклятье»… пронеслось в её голове, когда она, сразу же открыв дверь, услышала гомон, крики и увидела знакомую физиономию. Кащей уже был изрядно выпивший и веселый, в зубах у него была сигарета, а на столе был сущий беспорядок: бутылки, стаканы с водкой, какая-то закуска, не Бог весь какая, окурки… Аня сразу же постаралась ретироваться, когда увидела, что там сидит пьяный Кащей, а братьев нет. Есть только он один и кучка пьяных тел его друзей. – Стой, стой, стой… - Костя, увидев Суворову, сразу же оживился, и, быстро встав, сразу же перехватил её за руку, чтобы сбежать не успела. – Снегурочка, куда же ты. Проходи, если пришла. Он взял её запястье, не сильно крепко, но так, что девушка уже не могла уйти, поэтому не на шутку испугалась, что легко читалось в её больших глазах. Слегка притянув её в комнату, Костя, хотя и был уже пьяный, заметил, что девушка испугалась: – Ты проходи, проходи. – Кость, мне надо домой. Пусти меня, пожалуйста! – Аня всё ещё, не оставляя позиций, надеялась уйти и уйти без последствий. – Так нахера пришла-то, если идти надо? – молодой человек пригласил её, усадив на диван, жестом велел налить ещё. В комнате заметно оживились его собутыльники – пришла девушка, да и ещё такая красотка. – Ты не боись, посиди с нами. – он посадил её рядом с собой, как бы отгораживая от остальных мужиков, дескать, она пришла только ко мне. – Мне правда, домой надо. Кость! – она уже чувствовала, как паника нарастала в ней с каждой секундой, так как всё, что сейчас происходило определённо не сулило ей ничего хорошего. – Я Вову с Маратом искала, но тут их нет, я пойду тогда? – Да, тут твоих брательников нет, это правда, как видишь! – Кащей, казалось, разозлился от упоминания Адидасов. – Но тут есть я, посиди со мной. – Нет, нет, я не пью.. – девушка попыталась остановить одного из мужчин, что наливал ей водку. – Кость, я понимаю, спасибо за приглашение, но меня ждут дома. – А ты чë, Адидасов сеструха? – один из дружков Кащея, что был ближе всего к ней, потянулся, пытаясь дотронуться до неё. – Какая красотка... А я думал, одна из твоих шлюх, Кащей! – он мерзко засмеялся, но получил по руке сразу же, как только потянулся в сторону Ани. – А ну, руки убрал! Она тут только моя гостья, уяснили все? – Кащей по-хозяйски пододвинулся к ней, как будто она и вправду с ним ходила. – Не по зубам вам она, Суворова. Анна, всё ещё ужасно нервничая, во-первых, из-за этого сомнительного контингента рядом с ней, а, во-вторых, из-за чрезмерной близости Кащея рядом с собой, мысленно молилась, чтобы это всё поскорее закончилось. – Так! – Костя, осушив стопку водки и быстро докурив сигарету, поднялся со своего места. – Давайте-ка вы все уебывайте нахрен отсюда. Хватит на сегодня! – Ты чë, только ж начали… – Всё, давай, давай... – Он быстро встал с дивана, чтобы выпроводить своих «братков» с сегодняшней пьянки. Этот акт представления для него окончился. – Нахуй, давай. – Так и скажи, что бабу свою трахнуть хочешь! – Всë, тебе точно хватит, Дёма, всё. – девушка испуганно округлила глаза, потому что не знала, что будет дальше. А вдруг, действительно, Костя захочет что-то сделать очень плохое, они будут одни и её никто не спасет. – Всё, всем на выход! Спустя мгновение вся эта пьяная когорта покинула помещение. Стало тихо. Тускло горела лампа, освещая маленькое пространство, создавая полумрак. Кащей, выпроводив всех, закрыл дверь на щеколду, отчего Аня непроизвольно сжалась, а сердце её заколотилось быстрее, и вернулся к девушке, сев рядом на диван. – Ну вот, Царевна, мы и одни. – он взял бутылку и налил в два стакана – себе и Ане. – Выпроводил их, чтоб тебя не смущать. – Костя… – Аня заметно начала нервничать, отчего её голос дрогнул, а руки, она была убеждена, тоже начали дрожать. – Может, ты все-таки меня отпустишь, мне правда надо… – Та ну, чë ты, боишься меня что ли? – он попытался улыбнуться этой своей улыбочкой, но она только ещё больше её напрягла. – Да чë ты в самом деле, я ж тебя, бля, столько лет знаю, а ты... Будешь? – он протянул ей стакан. – Нет, я не пью. – она старалась отвечать чётко и прямо, чтобы не выдать своё волнение. – Ладно, не пьешь, так не пей. – он быстро осушил свой стакан, и, чуть продвинувшись к ней, посмотрел прямо в глаза, медленно рассматривая все черты её лица. – Суворова, блять, Суворова! Как же она была красива, черт бы её, эту Суворову, побрал! Сейчас, в свете этой лампы, такая вся невинно-прекрасная скромница, была еще красивее: эти волосы, небрежно лежащие на плечах, тёмные брови, глаза, в которые просто невозможно насмотреться... Губы, к которым так и хочется прикоснуться... Аня, непозволительно близко сидящая рядом с Кащеем, наверное, впервые так близко могла видеть его лицо: эти тёмные, почти чёрные глаза с какой-то искринкой, особенно сейчас, когда он пьян, ресницы, о которых мечтала бы, наверное, каждая девчонка... Она никогда не замечала, какие они у него длинные. И эти его чёрные небрежные кудряшки, которые стоило бы аккуратно уложить… – Костя, я… – она всё ещё пыталась совладать с ситуацией, когда Кащей, видимо, совсем опьянев, медленно положил руку ей на бедро. – Кащей! – девушка быстро схватила его за запястье, высвобождаясь из его хватки. – Убери от меня руки! Это её «Кащей» будто бы отрезвило его: она обычно никогда его лично так не называла, только по имени.. По старой памяти... С того времени, когда она его свела с ума. Он, быстро перехватив обе её руки, хотя, скорее ручки как у ребёнка, одной своей рукой, не произнося ни единого слова, впился в её губы своими, так, что у Ани перехватило дыхание. Он, очевидно, пьяный, но и опытный, быстро углублял поцелуй, делая его не невинным и чувственно-нежным, а требовательным, жарким и очень интимным. Суворова никогда прежде до этого не целовалась, поэтому действия Кащея были подобны удару поддых: она даже не поняла, что нужно делать, не умела совсем она целоваться... и просто в какой-то момент ей показалось, что она не здесь... Дыхание полностью будто бы перекрыли, а всё тело обдали кипятком. Неизвестно, сколько длился этот поцелуй, но, от недостатка воздуха Кащей сам отстранился на мгновение от девушки. Сразу же пришло осознание: он украл её первый поцелуй, и таким наглым образом! Быстро отпихнув его, всё ещё слегка пьяного, от себя, девушка вскрикнула и выбежала из комнаты, быстро отперев дверь. – Какая же ты скромница, Суворова! – прокричал ей уже в след Кащей, когда его тоже накрыло осознание, что сейчас произошло.