Часть 22. Ночной кошмар

Диляра быстро накладывала Кащею ужин, надеясь всё ещё хоть как-нибудь спасти сегодняшний вечер, когда они сидели за столом вместе с главой семейства, но в воздухе витала явно не праздничная атмосфера, а Аня, сидящая прямо напротив, молчала и нервно буравила их всех взглядом: их ребята неизвестно где, а поговорить с Кащеем ей почти не удалось – сидят тут, салаты нетронутые почти ковыряют. – Я не понимаю, семейный праздник, а они неизвестно где.. – негодовала их бабуля по отцу, приехавшая в Казань из Челнов на свадьбу к внучке и юбилей сына. – Ещё и эти хулиганы… – Ну раз уж так случилось, что ж делать… – растерянно говорила Диляра, всё ещё немного мельтеша по кухне. – Нет, ну вы видели как этого парня… – Надо поговорить. – не выдержав, тихо проговорила девушка, обратившись к своему супругу, который тоже напряжённо сидел сейчас за столом, едва прикоснувшись к ужину. – Мы сейчас придём, буквально на минутку! Аня встала из-за своего места, призывая Кащея сделать то же самое: они быстро покинули кухню, не говоря ни слова, и заперлись в её комнате. Конечно, бросать отца было не совсем вежливо, но вся эта ситуация была, мягко говоря, нехорошей, поэтому делать было нечего – девушка лишь надеялась, что ничего серьёзного не произойдёт и всё обойдётся, хотя предчувствие у неё было дурное. – Я смотрю, ты резко поменяла мнение обо мне. – в привычном своём заискивающе-ироничном тоне сказал он, когда его новоявленная супруга заперла дверь в свою комнату и они остались один на один друг с другом. – Что, не такой уж и страшный стал? – Ты можешь хоть раз не язвить и сменить этот твой тон?! – раздражённо проговорила девушка: вот уж что-что, а шутить сейчас ей не хотелось от слова совсем, и это типичное его «кащеевское» поведение раздражало ещё больше обычного. – Серьёзное дело вообще-то, понимаешь? – Ну, – Кащей заметил всё же, что сейчас играть в «кошки-мышки» Анна не настроена и все-таки принял более «человеческое» выражение своего лица. – Говори, что там опять эти Адидасы выкинули? И она вкратце ему всё рассказала – и про видеосалон, который они открыли, когда Кащея с улицы «отшили», и про видак, и про этот самый «Домбыт», и, конечно же, про Айгуль, которая Ане очень понравилась – обо всём, что он, как уже бывший автор, успел пропустить после «отстранения от дел». Костя всё время её рассказа молчал, пристально на неё глядя, ровным счётом не выражая никаких эмоций на своём лице – только лишь глаза выдавали весь поток его мыслей, что был в его голове по ходу узнавания всех деталей произошедшего. – Просто понимаешь, – продолжала Аня, в сотый, кажется, раз, пытаясь не сбиться и не потерять канву всего происходящего. – Айгуль, она.. Она такая хорошая, вдруг они ей за этот видак что сделают... – Куда они поехали? – Я… Я не поняла, кажется… – Анна пыталась вспомнить обрывки разговора, которые она успела услышать за дверью, ведь Вова ей толком ничего не сказал. – Вова мало что мне объяснил, но… А, точно! Они говорили про кафе «Снежинка», но разговор у них вроде бы как не там должен был быть… – В «Снежинке» домобытовские всё время собираются. Это их территория. – Костя, хотя и не хотел помогать Адидасу – он, ведь, его отшил, дров с этим видаком сам наломал, а ему, Кащею, это расхлебывать! С какой такой радости? В обычной ситуации он бы так и сделал, несомненно. Но сейчас перед ним стояла его маленькая жена, как-никак она была Суворовой, и его бездействие снова сделает ей больно. Что ж, вновь придётся признать, что надо либо переступить через себя и своё эго, либо… – Вряд ли они этих идиотов туда пригласили на разборки. – О, вот, точно! Они на Пески какие-то поехали. Я слышала, когда они меня в комнату не пустили. – А ты в курсе, что подслушивать за другими людьми – неприлично по этикету? – он снова поглядел на неё, буквально на мгновение в его глазах заблестели какие-то искорки, но потом сразу же выражение его лица снова стало прежним. – Эй, между прочим, если бы я не услышала – сейчас бы не рассказала тебе и вообще… – её вновь раздражало его вот это вот типичное поведение: знает же, что она не терпит этого! – И вообще, всё это так быстро происходило, я даже… – Оставайся здесь и никуда не суйся. Я скоро вернусь. ************ Кащей напряженно вёл машину по тёмной, плохо освещённой трассе – ехать и разруливать проблемы этих.. идиотов, если не сказать грубее, ему совершенно не хотелось. Сами никаких людских понятий не знали, отшили его, творить не понятно что начали… Заварили эту кашу с видаком, теперь им предъявы, видите ли, кинули. Вот, пожалуйста – получите, распишитесь, как говорится. А в итоге разбираться с этим всем всё равно ему, хотя это даже не по правилам: авторитет-то у нас Вова Адидас теперь, его это дело теперь. Только вот теперь у него есть Аня. Милая его сердцу Снегурочка. Да, определённо, она была ему милой и совершенно особенной. Жаль только, что их отношения, так и не успев толком начаться, были разрушены подобно карточному домику, снесенному ветром. И разрушены по его вине, как бы это не было тяжело признать для его эго. И вот сейчас, когда они едва-едва пытаются выстроить хоть что-то относительно возможное, вновь какие-то проблемы появляются на горизонте и всё портят. И к чему снова этот Адидас полез не в своё дело, наделал делов, ещё эту девчонку, о которой так Аня пеклась, с её вечно добрым ко всем, сердцем, впутал… Впутал всех, может и не хотя этого – даже его, Кащея, и его с Аней семью. Их семью. Он, Кащей Бессмертный, и семья? Нет, определённо, это всё – какой-то сон, сказка, неправда черт возьми! Прежде, он часто в последнее время об этом думал, он никогда не видел себя в роли примерного мужа и отца: настолько он сам, его характер, его привычки, вся его жизнь – всё это было очень далеко от понятия «семья». У него у самого-то никогда толком её не было: отец нещадно пил, так, что с детства казалось, лишь бы во взрослом возрасте таким не стать, мать терпела отца и всю жизнь жила с этим тяжким крестом, как она сама это называла, умерев не очень-то и старой, пока её единственный сын сидел в тюрьме. Только вот, как бы сам он этого не хотел в детстве, стал «сидеть» на водке, как и отец, а потом и не только на ней… И жениться никогда не хотел, зная, что вряд ли сможет себя перебороть, обрекая свою спутницу на судьбу своей матери. Оттого Кащей и менял этих девиц как перчатки, даже не помня толком их имён и их лиц. Но судьба, воистину, посмеялась над ним – угораздило же ему голову потерять от этой Суворовой… И какая же ему честь – сделаться её мужем, назвать женой. Вот ей-то понятия «семья», «достаток» и «счастливая жизнь» знакомы, и знакомы очень хорошо, а муж ей достался… ну ясно какой. И не известно, смогут ли счастье они друг с другом построить. Судя по словам Ани, что он услышал, прошло уже приличное количество времени – часа три, не меньше, как они уехали к Домбыту. Был уже очень поздний вечер, почти перетекший в ночь, только фонари освещали дороги, но как только Кащей выехал к Пескам, где и должны были быть их разборки, была практически кромешная темнота. Всё же, внутренне Костя хотел успеть – закрыв на всё глаза, быстро порешать все проблемы, за время его пути сюда, казавшиеся явно немаленькими, так как у него у самого было дурное предчувствие: Вова явно сначала делает, а потом думает. Да и Домбыт… вряд ли они просто перетереть все словесно решили – более чем точно там должен быть не хилый такой замес. Но с другой стороны – было ощущение, что он может и не успеть: слишком много времени уже прошло пока они все с горем пополам собирались сюда. Ему же, Кащею, будет проще – Вова сделал, Вова отгребет. Только вот нахрена туда младший Адидас поперся – одному Богу известно. Впрочем, они там два сапога пара и если бы не их сестра – и пальцем бы не пошевелил. Ну вот что она, эта Анна Кирилловна, делает? И он действительно, похоже, не успел. Когда Кащей приехал на Пески, там уже никого не было. Только следы от шин недавно стоящих тут машин, и кровь. Вполне себе свежая, оставшаяся на мокром, уже весеннем снегу. Похоже, тут действительно был замес и кому-то, очевидно, универсамовским – прилетело не по-детски, учитывая, что кровавые следы были немаленькими. – Вот, блять… – выругался Кащей, когда понял, что никого тут нет, исход стычки Универсама и Домбыта неизвестен, а его новые «родственнички» неизвестно где сейчас. Ему так хотелось всё сейчас бросить и уехать, оставляя разгребать все последствия тем, кто им и поспособствовал, но это явно не устроит Снегурочку, а значит, всё это бессмысленно. – Как всё некстати! Всё действительно было более чем некстати: Костя был без малейшего понятия, где сейчас Универсам. Ехать к Домбыту было бесполезно – они, судя по всему, уже их отметелили, те получили своё. Да и Адидас, более чем сто процентов, уже оповестил их о том, что Кащей отшит. Знал бы он, чем всё в итоге кончится… В общем-то, ему уже было всё равно до универсамовских – сами его отшили, сами проблемы создали себе, его это волновать не должно. Всё, что ему надо – узнать что с пустоголовыми братцами его жены, и наконец, ехать домой. К ней. Она наверняка там вся трясется – за них же. И может быть за него тоже. А может, и нет… Кто ж её знает: она имеет полное право этого не делать, презирая его. Ему кажется, она будет трястись за весь мир, сколько бы не вместило в себя её большое сердце. Он ведь, эта самая Аня, умела любить. Ей было дано всё то, чего не было у него самого. Костя вновь ехал по тёмной дороге, выруливая в сторону города: надо ехать на «базу», в качалку. Они, наверняка сейчас там, если живы вообще остались, ну или там есть те, кто в курсе, где могут быть Суворовы. Повезёт, если отделаются просто больничкой, а не отъедут на кладбище. Время всё ещё шло, а подробностей никаких не было – ни Адидасов, ни Жёлтого с его домбытовскими, ни.. той девчонки, о которой полвечера говорила Аня, и о которой Кащей, конечно же, в череде всей этой неразберихи, забыл. Эта Айгуль, или как её там звали – вроде как «подружка» Марата. И вот надо ему ездить за девчонкой какого-то там скорлупы? Но нет же – не просто скорлупы, а Суворова младшего, да ещё и к девке к этой прикипела его Снегурочка. Как всегда – всё на нём и всё и сразу! В качалке он не был с того самого момента, как его отшили. Знал, что сейчас ему, мягко говоря, будут не рады. Если там сейчас Турбо – вполне возможно и прилетит. Но ему было плевать. Они все там виноваты в том, что возомнили из себя черт знает что, а потом удивляются, отчего у них столько проблем появляется. Сейчас главное – справится за Суворовых, и вполне возможно – дополнительно начистить им их рожи, так сказать, за предоставленные неудобства и испорченный семейный вечер. Быстро паркуясь, когда, наконец, спустя, наверное, целую вечность из-за дурной погоды, что разыгралась по дороге, Кащей вышел из машины и отправился в старый подвал спортзала, где обычно и был Универсам. – Так я не понял, кто там перед кем извинялся? – слышал он низкий голос Турбо, который, по всей видимости, уже начал пылить: значит, все-таки не с Адидасами поехал... – Я понять чëт нихрена не могу... Он бесцеремонно открыл дверь, и без того старую, едва «дышащую на ладан», так, что она чуть не слетела с петель и обозначил своё присутствие. В помещении было шумно: в глаза ему бросилось достаточно большое количество людей, впрочем, моментально замолчавших, так как его персону здесь было увидеть совершенно неожиданно. – Кащей? – удивлённо на него уставился Турбо, и, по видимому, был уже и так на взводе. – Какого хера ты тут делаешь? – Не пыли, Турбо. – Косте совершенно сейчас не хотелось тратить своё драгоценное время на него и остальных. Сразу же он заметил побитого Зиму, что стоял чуть поодаль: у него было лицо все в крови, а сам он едва держался на ногах и облокачивался об стену. – Я не к тебе перетирать дела пришёл. – Не, не, не... – уже начиная не на шутку вскипать, заявил Валера и был, наверняка, в шаге от того, чтобы кинуться на Кащея. – Отшитым тут делать нечего. Удар. В челюсть. Не сильный, не значительный, но всё же – удар. Костя всё же удержался на ногах, хотя и с трудом, и прописал Валере в ответ – нечего тут без разбора кулаками махать. Они бы, наверное, сцепились бы при других обстоятельствах, но явно не сегодня: не хватало ещё сегодня и ему вернуться домой «разукрашенным». – Кащей?! – в качалке, наконец, появился хотя бы один из тех, кто ему был так нужен: Марата вывели ребята постарше, так как у него у самого были связаны руки, а сам он выглядел просто отвратительно – подранное ухо, «раскрошенное» лицо и просто море крови. И как это Вова его пустил вообще в замес? – Чë ты тут забыл?! Марат явно был очень перевозбужден, пытался вырваться и был очень злым. Кащею даже в какой-то момент показалось, что он сейчас кинется на него, но быстро, оторвавшись от Турбо, сам переключил своё внимание на Адидаса-младшего. – Где твой брат-идиот? – Костя почти вплотную подошёл к Марату, оценивая то, как тот сейчас выглядел. Да уж, просто отвратительно… – Какого хера ты тут вообще сейчас делаешь?! – Чë ты вообще сюда приперся? – У меня нет времени на то, чтобы разгребать тут ваши проблемы! – уже теряя терпение, Кащей схватил младшего Адидаса за куртку, и, чуть тише, как бы только для него, продолжил. – Так-то вы мне все нахрен не упёрлись, но твоя сестра… Я здесь только по её просьбе. – Аня? Она что-то тебе сказала? – Я ещё раз повторяю свой вопрос. – сейчас он уже обращался ко всем, желая поскорее получить ответ, завершить всё и, наконец, уехать. – Где сейчас Адидас? – Он в «Снежинку» поехал. За Айгуль. – ответил Зима, на что Кащей, получив ответ на свой вопрос развернулся в сторону выхода – делать тут больше нечего. Смерив ещё раз всех присутствующих в качалке своим холодным взглядом, он вновь обратился к Марату. – Я делаю это только ради неё, ты это уяснил? ************ Кащей снова ехал по тёмным казанским улицам практически на другую часть города – в сторону кафе «Снежинка», где обычно всегда заседала группировка «Домбыт». Было уже очень поздно, глаза уже слипались, а внутри всё начало «ломать» – он был «чистым» с того самого дня, когда договорились об их с Аней свадьбы, и вот сейчас организм настойчиво требовал очередной дозы. Держать себя в руках было невероятно сложно, особенно, когда надо ещё и вмешиваться в разгребание проблем других людей, абсолютных идиотов. Он надеялся, что сейчас не произойдёт ничего дурного – судя по тому, как выглядели Зима и Марат, Универсаму влетело знатно, на них живого места почти не было, особенно, на младшем Адидасе. Но, какого чёрта Вова сейчас делает в этой несчастной Снежинке и чего он вообще хочет после такого от Домбыта? Он быстро припарковал машину у кафе и осмотрелся – рядом стояла зелёная «копейка», а вот белой суворовской Волги, которую, со слов Ани, Марат угнал, не было. На улице было уже так темно, а фонари едва освещали уличное пространство. Убедившись, что никакой засады нет, Кащей осторожно, но торопливо прошёл в небольшое здание, где и располагалась «Снежинка». Внутри также было достаточно темно и только приглушённый свет красных ламп создавал небольшой полумрак. Немного пройдя вперёд и всё так же осматриваясь, он услышал сдавленный крик, всё же больше похожий на стон – значит, кто-то все-таки есть. И этот «кто-то» явно не совсем в порядке. Следуя по направлению к звуку, Костя быстро открыл дверь, что вела в основной зал кафе. Здесь также было достаточно темно, из освещения – одни лишь красные лампы над барной стойкой. Он мало что мог разглядеть в этом полумраке, но сразу же ему в нос ударил резкий запах крови – похоже, здесь снова был замес. Здесь же и был «источник» этого самого приглушенного крика – прямо у входа здесь растянулся один из домбытовских, и придерживая больную ногу, стонал: он был сильно ранен в колено, и похоже, не потому что избит – у него была пуля в ноге. – Вот блять! – выругался Кащей, когда, немного пройдя вперёд, у барной стойки снова наткнулся на ещё одного раненого домбытовца – тот был в полуобморочном состоянии и тоже неплохо так раненый. Но прямо возле одного из столов, значительно дальше от входа Кащея ждал ещё больший сюрприз. На полу лежал Жёлтый, глава группировки «Домбыт» – он был весь в крови, глаза его были открыты, а на теле было несколько пулевых ранений. Он совершенно не двигался и, скорее всего, был мёртв. Десять тысяч раз проклиная Универсам и Вову, Кащей наклонился, чтобы проверить пульс – сердце не билось. Жёлтый был мертв. Он не успел. Сейчас здесь было совершено преступление. Костя прекрасно знал, что такое убийство. И что за это будет. Видел тех, кто это делал, когда сидел. Что ж, Вова сам виноват в том, что сделал, и, по видимому, должен будет понести наказание. Кащей нервно осмотрелся вокруг себя, стараясь ни к чему не прикасаться. Он своё уже отсидел, впутываться в это больше не будет никогда. Наверняка, кто-нибудь вызовет ментов обязательно, не хватало ещё как соучастнику пойти по делу. Он на зоне уже побывал, насмотрелся… Быстро отойдя от трупа Жёлтого, он поспешил покинуть эту треклятую Снежинку и желал поскорее оказаться дома. Кащей ещё раз бросил последний взгляд на тех двух, что были ранены, а также снова посмотрел в сторону мёртвого тела прежде чем вышел на улицу. Ещё раз нервно оглянувшись по сторонам, он обратил своё внимание на дом, что располагался напротив: на первом этаже горел свет, люди не спали. Значит, точно слышали выстрелы, а может кто-то что-то мог и увидеть. Не желая больше ни минуты оставаться в этом злополучном месте, он быстро сел в свою машину и, как можно сильнее вдавив в педаль газа, поспешил по направлению к своему району. Вова, действительно, самый настоящий идиот, если не сказать хуже! И где он только оружие достал? Кащей вспомнил о своём пистолете, что остался в сейфе, когда его отшили. Конечно же, это был он – что ж, человеку, побывавшему на самой настоящей войне, ничего не стоит направить пистолет на другого человека. Что у них там произошло, где, собственно, сейчас Адидас и эта самая девчонка, кто там перед кем извинялся… На всё это было уже плевать. В очередной раз только доказали, что без него и его авторитета всё пошло к чёрту. Ну, впрочем, это уже не его проблемы – сами же от него открестились. Уже свернув на основную дорогу, Костя видел, как по направлению к Снежинке ехали две спецмашины – скорая и милиция. Значит, все-таки кто-то вызвал, и хорошо, что сейчас он не попался на стражей порядка в этом самом кафе – его-то, уголовника «со стажем» притянуть к делу было бы просто раз плюнуть. Сейчас перед глазами у него лишь была жена. Надо приехать к Суворовым – вряд ли сейчас там оба этих идиота, наверняка, в качалке отсиживаются, если не сбежали ещё куда-нибудь, и забрать Снегурочку куда подальше: нечего её сюда, в эту грязь впутывать. Конечно, она будет задавать миллион вопросов, где же её братья, что у них там случилось и что с Айгуль… Но сейчас самое главное – просто забрать её и уехать. Хотя бы просто домой. Кащей приехал к Суворовым уже очень поздно – в такое время все обычно спят. Всё ещё нервный и несколько дерганный, он настойчиво звонил в квартиру пока ему не открыла Диляра: вид у неё был обеспокоенный и очень уставший. По всей видимости, женщина не спала. – Костя, вы? – она говорила тихо, видимо, стараясь не разбудить тех, кто всё же пошёл в эту беспокойную ночь спать. – Проходите, проходите… А мальчики где? – Где Аня? – совсем будто бы не слыша её, вопросом на вопрос отвечал он. – А, Анечка, она спит. Совсем она вымоталась, пусть отдыхает. – Мы сейчас едем ко мне. – стараясь сохранять спокойствие и стальные нотки в голосе, достаточно чётко проговорил Кащей. – Она же у себя? И он почти бесцеремонно, всё ещё не отвечая на вопросы и протесты Диляры, о том, что не стоит сейчас будить девушку, и что ей нужен сон, прошёл в сторону комнаты Ани и открыл неплотно запертую дверь. Аня спала, свернувшись калачиком на своей кровати, даже не расстелив постели и не переодевшись – наверное, она сопротивлялась усталости до последнего, но сон её все-таки сморил. Костя ненадолго задержал взгляд на спящей девушке и опустился рядом с ней на кровать. – Ань, – не слишком громко своим низким голосом позвал её он, не слишком сильно тормоша её за плечо, чтобы она проснулась. – Аня, проснись. Услышав его, девушка всё же проснулась, с трудом раскрыв глаза, и была несколько дезориентирована в пространстве – в полумраке, что создавал небольшой свет из коридора на фоне темноты её комнаты, она едва что-либо различала, но этот знакомый голос она смогла бы узнать из тысячи. – Костя, ты? – удивлённо спросила она, всё ещё не совсем придя в себя после сна. – Как ты тут… Я… Который час? – Уже за полночь. Давай, Царевна, просыпайся. – он торопил её, потому что не очень хотел оставаться здесь, а необъяснимое чувство тревоги так и сидело внутри после увиденного. – Нам ехать надо, так что скорей. – Как ехать? Куда? – Аня потихоньку начала вспоминать события вечера и пыталась понять, что происходит. – Кость, а где ребята? Вова, Марат где? – Царевна, нет времени сейчас объяснять, ехать надо. – Кащей уже начал чувствовать раздражение, поэтому, потянув девушку за руку, попытался ускорить её. – Домой мы сейчас поедем. – Домой? Но зачем? – она, всё ещё ничего не понимая, попыталась остаться на своём месте, но Кащей был сильнее, поэтому долго лежать ей не получится. – Ай, мне больно! Можешь аккуратнее?! Костя всё же ослабил свою хватку – быть нежным он не умел, а особенно, в экстренные моменты. Да, она в этом была не виновата, но… Измениться и из Кащея в прекрасного доброго принца можно только в сказках как по волшебству, в жизни так не бывает. – Ань, послушай. Сейчас мы поедем домой, сегодня будешь спать там. – говорить и подбирать слова он тоже особо не умел, а особенно, когда на него она смотрела именно так, своими пытливыми этими серо-голубыми глазами. – Я всё тебе расскажу, только дома. Аня молча кивнула, всё ещё вопросительно глядя на своего супруга – все эти его ответы её не устраивали. Ребята уехали уже черт знает когда, что они там, где они там… Ещё и Костя толком ничего не говорит. Ну вот умеет он по-человечески поступать, говорить, делать, или нет все-таки? Они вместе торопливо вышли в коридор, и Костя помог Ане одеться, поправляя на ней пальто, и взял её вещи. Диляра всё ещё настаивала на том, чтобы они никуда не ехали, а оставались прямо здесь, но к её советам уже никто не прислушивался. – Спасибо конечно, но мы, пожалуй, поедем к себе. Они буквально за минуту преодолели расстояние до своего дома – всего каких-то там пару дворов. Кащей всё ещё был очень напряжён и выглядел очень нервно. Аня, всё ещё ничего толком непонимающая, пыталась осознать, что же такого произошло за эти пару часов, пока всех её мужчин не было дома – всё ещё Вова с Маратом не вернулись, Костя был сам не свой и ничего не мог нормально объяснить. Вся эта ситуация начинала порядком раздражать. – Что-то случилось? – она обеспокоенно спрашивала у него, когда они подъехали к своему подъезду и уже должны были выходить. – Ты можешь, наконец, по-человечески объяснить или нет как всегда?! Это какой-то ночной кошмар сплошной! А ты всё молчишь и не объясняешь! Кащей нервно сжал руль в своих руках и на мгновение посмотрел в глаза Ане, что уже пылали от гнева. И без того вспыльчивая, с беременностью она сделалась ещё более раздражительной. Он сам еще не до конца переварил события сегодняшнего вечера. – Случилось, что брат у тебя дебил полнейший, вот, что случилось.