Часть 25. Новые новости

Еë разбудил громкий звук дверного звонка – кто-то настойчиво стремился попасть в квартиру. Аня резко проснулась и оглянулась вокруг: она в спальне в кащеевской квартире, всё в том же платье, что и вчера, из зашторенного окна видна небольшая полоска света – похоже, наступило утро, и судя по всему, достаточно ещё раннее. Всё ещё толком не проснувшись, она протерла затуманенные сном глаза, и попыталась сориентироваться: в квартире была тишина, будто бы никого не было, а в дверь настойчиво продолжали звонить. Девушка быстро поднялась со своего места и направилась в коридор, чтобы открыть раннему гостю – часы на стене показывали девять утра. Кащея в квартире действительно не оказалось и Аня поняла, что сейчас она одна. – Я уже иду, иду… – всё ещё сонно пробормотала она, наспех поправив волосы, чтобы не выглядеть очень уж помятой. – Секунду! – Ильдар Юнусович, старший оперуполномоченный УВД города Казани. – отчеканил неожиданный гость в служебной форме, тыча ей в лицо своим удостоверением, когда девушка открыла дверь. Его лицо показалось Ане знакомым, но всё ещё толком не проснувшись, она была очень удивлена. За его спиной стояли ещё два мужчины в такой же форме. – Кащевская Анна Кирилловна? – Да… Это я. – девушка несколько опешила, услышав новое для неё обращение: она после замужества всё никак привыкнуть не могла, что больше не Суворова вовсе, тем более, что её так ещё никто не назвал. – А что случилось? – Мы разыскиваем Суворова Владимира Кирилловича. Известен вам такой? Услышав имя старшего брата, девушка опешила ещё больше. Сердце пропустило гулкий удар, а всё ещё несколько затуманенная голова начала быстрые соображения – почему это Вову сейчас ищет милиция и почему это у них с Костей в квартире? Она удивлённо уставилась на милиционеров на своём пороге, пытаясь понять их дальнейшие действия. – Да, это мой старший брат. – ответила наконец она, окончательно придя в себя. – А что, собственно, произошло? – Дело в том, что ваш брат совершил тяжкое преступление и сейчас скрывается от правоохранительных органов. – ответил этот Ильдар Юнусович, которого Аня всё же узнала, окончательно выбив девушку из колеи. – Сейчас мы разыскиваем орудие совершения преступления. Разрешите пройти в квартиру. Как это, преступление? Какое ещё орудие? Аня толком ничего не понимала, лишь удивлённо уставившись на представителя закона, стоящего у неё на пороге. Ей ничего не оставалось, кроме как пустить его, медленно наблюдая за его действиями. – Что? Какое такое преступление? – искренне ничего не понимая, задала свой вопрос Аня. – На каких основаниях вы сейчас заявляетесь в мою квартиру? – На основаниях того, что ваш старший брат подозревается в совершении убийства гражданина Вадима Желтухина, произошедшего в кафе «Снежинка». – прямо и чётко проговорил этот оперуполномоченный, когда все трое они уже зашли в квартиру. – Когда вы в последний раз видели Суворова Владимира? Слово «убийство» прозвучало так громко, по её ощущениям, что звоном отдалось в ушах. Осознание, о чем мог говорить Пальто вчера вечером с её братом в ДК, ударило как обухом по голове – так вот, что произошло в ту ночь в этой самой проклятой Снежинке, помимо изнасилования Айгуль… Воздуха резко стало меньше, и Аня почувствовала, как ноги становились ватными – слегка опираясь о стену, девушка попыталась прийти в себя. – Что? Какое убийство? Я не понимаю, о чем вы говорите… – на сколько это было возможно, она попыталась говорить уверенно: она ведь действительно ничего не знала. – Я ещё раз повторю свой вопрос – когда вы в последний раз видели вашего старшего брата? – Вчера... Вечером, в доме культуры. – девушка врать не умела от слова совсем, да и не видела в этом смысла: если они уже пришли, значит, у брата её действительно большие проблемы. – Но я всё ещё не понимаю, о чем вы говорите. – Так, идите за понятными. Будем сейчас оформлять. – быстро проговорил Ильдар, раздавая указания двум другим милиционерам, и протянул Ане какую-то бумагу. – Вот разрешение на обыск. Поскольку вы находились в тот день, судя по показаниям членов вашей семьи, вместе с подозреваемым в одной квартире, сейчас мы будем проводить на основании ордера обыск с целью поиска и изъятия пистолета, коим было совершено убийство гражданина Желтухина. – Что? Какой такой пистолет? Я не понимаю, о чем вы говорите! – уже теряя над собой контроль, проговорила Аня, чувствуя, как с каждой секундой ей становится всё страшнее и страшнее. – Я не знаю никакого гражданина Желтухина… С Вовой мы действительно были на дне рождении отца, но… – Вот, а после – со слов вашего отца и мачехи, в квартире которых мы уже были, – продолжал он, когда остался один на один с девушкой в квартире. – Суворов Владимир Кириллович покинул семейный праздник и отправился в кафе «Снежинка», где и было совершено убийство. Вы же сами знаете этих мотальщиков и их разборки, не так ли? Аня смотрела на него, когда он приблизился к ней на непозволительно близкое расстояние, с опаской и тревогой – немного отойдя от этого оперуполномоченного, девушка попыталась взять себя в руки и выглядеть хоть немного увереннее. – Я ничего не знаю. В тот вечер действительно мой брат уехал, после чего я также, ещё немного пробыв у родителей, поехала к себе домой. – излагала свои мысли, едва себя сдерживая, чтобы не свалиться без чувств, Анна. – Никакие подробности случившегося мне не известны. То, что вы говорите – я слышу впервые. – Ну, хватит, а?! – уже теряя своё терпение, угрожающе проговорил Ильдар Юнусович, и, поскольку они были одни, быстро преодолел расстояние между ними, не сильно взяв её за локоть. – Думаешь я не знаю, что ты с этими группировщиками.. как там у вас.. ходила везде?! И муж у тебя такой же – из этих их! Спроси, не скучает ли по зоне? – Да как вы… – испуганно проговорила Аня, пытаясь выбраться, и тоже уже теряла своё терпение. От упоминания Кости по спине у неё пробежал табун неприятных мурашек. – Вы не имеете права! Мой отец, если он узнает, что вы здесь делаете, будет звонить вашему руководству! – Есть 189-я статья за укрывательство. Не забывайте. – всё же сбавив свой тон, когда заметил испуг девушки, сказал милиционер и отступил. – А в вашем положении, насколько мне известно, Анна Кирилловна, лучше в тюрьму под статью не попадать. Ну, или вашему мужу… Как известно, от сумы до тюрьмы не зарекайся – всегда найти можно, за что… – Откуда вам известно, что я… – удивлённо проговорила Аня, осознавая, что сейчас он знал об их семье почти всё, и опустила свои руки, в неосознанном защитном жесте, на свой едва ли выпирающий, скрытый оборками платья, живот. – Нам всё известно, Анна Кирилловна, всё. – уверенно заявил он, когда два милиционера вернулись с парой их соседей по лестничной клетке, что были назначены понятыми на этот обыск. – Так что, в ваших же интересах полностью сотрудничать со следствием. Пока они проводили обыск у них, и в без того беспорядочной квартире, переворачивая всё что только можно в поисках какого-то пистолета, Аня почти не вмешивалась в происходящее, всё ещё находясь в шоке. Новости были одна хуже другой – та ночь, когда все её мужчины ушли к этим домбытовским и так казалась ей просто ужасной, так теперь ещё и это убийство! Её старший брат совершил преступление – убил человека… Её любимый старший брат, её Вова – пример, образец, самый близкий и важный.. Сейчас его обвиняют в убийстве, называют убийцей! Поверить в это было просто невозможно: да, Вова изменился, стал другим, иногда она была с ним не согласна, была в ссоре, но это всё – просто немыслимо, так не бывает! Аня просто стояла будто бы в прострации, продумывая все то, что происходило сейчас и всё то, о чем узнала. Эмоции так и бушевали внутри: слез не было, но ощущение, что вот-вот сейчас она свалиться в обморок не покидало её всё время, пока эти «представители закона» наводили полных хаос у них с Костей дома. Как бы потом всё это, что в последнее время происходило с ней, не аукнулось на здоровье и на ребёнке – сегодня же надо было идти на плановый осмотр в консультацию, а она даже не помнила об этом… Когда они, наконец, ушли, естественно ничего не найдя, Аня так и осталась стоять в этом сущем беспорядке среди раскиданных вещей, толком не зная, что делать. Из глубоких мыслей её вывел новый звонок в дверь, от которого она непроизвольно дёрнулась – на пороге стоял Кащей, которого как раз и не хватало всё это утро. Девушка едва пришла в себя, всё ещё в шоке смотря на пришедшего. – Чего у тебя опять случилось? – удивлённо он спросил, когда заметил состояние Анны, а потом увидел, что было в его квартире. – Епт твою мать, что с квартирой?! – Вова человека убил… – сказала она, всё же придя в себя. – К нам милиция приходила, искали его и… обыск устроили, пистолет какой-то ищут тоже… Девушка обессиленно опустилась на небольшую полку в коридоре, наконец, присев впервые за всё это время, и устало провела рукой по своему лицу. – Устроили тут не пойми что… – она обвела весь этот ужас глазами и посмотрела на Кащея. – Боже, как же я устала от этого всего… ************ Она уже шла по своему району, проторчав битых часа четыре в женской консультации, в очередной раз сидя в душных невыносимых очередях, сдавая кровь на очередной анализ, да так, что всякий раз практически теряла сознание от того, как медсестра просто отвратительно попадала в её тонкие, едва видные вены, и в очередной раз сталкиваясь с этим ужасным креслом кабинете с грубой женщиной-врачом, которая то и дело отчитывала её за излишнюю «нежность» – дескать пошли сейчас девицы слишком изнеженные: как же она рожать собралась, если осмотр ей больно видите ли проходить? Всё это было мало приятно, конечно, но зато сейчас Анна хотя бы убедилась, что всё относительно нормально, и, к счастью, никаких проблем с ребёнком нет – нервничать бы, конечно, поменьше, как говорят врачи, но… Один только Бог ведает, когда, наконец, она будет нервничать хоть сколько-нибудь поменьше. Уже сворачивая в сторону, где был суворовский двор – Аня настояла на том, чтобы Кащей её никуда не вёз и она сама пойдёт, немного прогуляется на свежем воздухе – она хотела пойти к родителям, поговорить обо всём с Дилярой, расспросить её… Да и просто домой хотелось ужасно, ведь жить у Кащея она так и не привыкла ещё. Вдалеке, в самом начале двора девушка заметила знакомую отцовскую Волгу, откуда почти вывалился знакомый силуэт в синей куртке – подойдя чуть ближе, она убедилась, что это был Марат. Он едва ровной, рваной походкой пытался идти в сторону их дома, а из машины показалась фигура и старшего брата тоже. Но из-за расстояния Аня едва различала их черты. – Спрыгнула она! – вроде бы прокричал Вова, которого по голосу даже издалека можно было узнать, в след удаляющемуся Марату. Только вот кто и куда спрыгнула Аня понять не успела – из-за расстояния не услышала. Марат, кажется, тоже не совсем понял, что ему сказали, потому что никак не отреагировал, продолжая вышагивать в сторону дома. Аня, услышав ребят, быстро пошла им на встречу, но Вова сразу же снова сел в машину и уехал, естественно, её не заметив. – Вот черт! – раздражённо прошипела она, когда поняла, что с братом она разминется, хотя после утренних событий говорить с ним энергии не было никакой, несмотря на желание узнать всё из первых уст – Маратик, стой! Марат! Она достаточно быстро преодалела расстояние между ними, нагнав его уже у подъезда. Только вблизи она увидела, почему же он так странно шёл – брат был просто ужасно пьян. – Господи, Марат! – в шоке закричала девушка, когда брат, а точнее, пьяное тело его, почти навалилось на неё всем весом, произнося что-то нечленораздельное. – Ты что, пьяный?! Аня оттащила его от себя, предотвращая падение – если бы сейчас он навалился на неё, она бы обязательно прямо сейчас тут растянулась. Зло на него шипя, она открыла двери подъезда, пытаясь заставить его зайти внутрь. Тащить на себе уже взрослого пацана она никак не хотела, да и не могла при всём желании – с её-то ростом и весом. – Аня… Аня… ты.. – Марат издавал какие-то звуки, едва ли похожие на слова, разве что можно было различить то, как он звал её по имени, пока они поднимались на их этаж. – Господи.. Куда Вова смотрел? – негодовала Аня, всё ещё поражаясь сюрреализму сегодняшнего дня: да уж, новости всё чудесатее и чудесатее с каждым разом! – Или это он так тебя?! Время, пока они вместе поднимались в квартиру Суворовых, Ане показалось почти вечностью – они зашли, и Марат, всё ещё едва стоя на ногах, покачивался из стороны в сторону, так и норовя упасть. – Диляр, помоги! Тут ужас, что.. – проговорила девушка, когда их встретила мачеха, которая явно прибывала в шоке, увидев такую картину перед своими глазами – хорош сыночек, ничего не скажешь! – Боже, Марат! Как и ожидалось, в его-то состоянии, от выпитого алкоголя младшего вывернуло прямо на пол, отчего стоящая рядом с ним сестра, громко взвизгнула и брезгливо отскочила, опасаясь, как бы это всё не испачкало её обувь. Да уж, молодец братец… Диляра, увидев это, схватила Марата за шкирку и потащила его в ванную, делая это со всей злостью, что, наверное, у неё была. Аня осталась стоять в коридоре, аккуратно снимая с себя верхнюю одежду, всё ещё находясь в некотором шоке от всего происходящего, пока мачеха поливала брата ледяной водой, пытаясь отрезвить, а сам он продолжал кричать что-то нечленораздельное. – Кого убили?! Кого?! – Диля была настолько, видимо, в отчаянии, в котором девушка её не видела никогда, что просто кричала. – Вчера в квартире обыск был, помнишь?! Кого убили?! Она раздражённо бросила в Марата полотенце, когда он понемногу начал приходить в себя и опустилась на пол в ванной, отчаянно заплакав. Аня подбежала к ней, чувствуя, что ситуация вышла полностью из-под контроля. – Диль, что?! Что у вас было? – она обеспокоенно взяла мачеху за плечи, пытаясь привести в чувство. – К нам тоже сегодня милиция приходила, обыск был! Диль, не плачь, пожалуйста... – Мы на кладбище были… У Вовы Саню.. убили.. – что-то пытался говорить Марат, но эти его слова были только не к месту, от чего Аня была готова накинуться на него и сделать так, чтобы сейчас он замолчал. – Саню убили… – Марат, ты можешь замолчать?! – раздражённо закричала девушка, поднимая мачеху с пола и ведя её в сторону кухни. – Хоть раз?! ************ Уже вечером, когда Аня с Дилярой обсудили всё произошедшее прошлым вечером и сегодняшним утром, и всё же дождались отца с работы, который выглядел мрачнее тучи – вчерашние события сильно ударили по нему, вроде бы даже ему сделалось плохо после обыска на ночь глядя, девушка долго раздумывала, стоит ли ей идти к мужу или остаться на ночь всё-таки у родителей. Сегодняшние новости были очень тяжёлыми – поверить в то, что их Вова мог убить человека, Аня никак не могла, это всё казалось каким-то сном, неправдой, сюрреализмом! Диляра тоже очень переживала, думая, что всё это – ошибка, не мог их дорогой, прекрасный Володя – добрый мальчик, которого она считала своим сыном, пусть и не родным, такое совершить. Аня долго раздумывала, знал ли Костя, о том, что сделал Вова. Он ведь тоже был там, пусть и опоздал, как он потом сам ей сказал. Никаких же подробностей в ту ночь так и не поведал, хоть она и спрашивала постоянно, увёз её быстро, а утром – почти бутылку водки за раз выпил… Вновь, как и всегда, столько вопросов и ни одного ответа. Мысли так и бушевали в голове, что Ане казалось, вот-вот и она сойдёт с ума, уже окончательно. Ведь новости, одна за другой, были с каждым разом всё хуже и хуже – то этот видак, разборки, где они друг друга чуть не убили, то Айгуль изнасиловали… А теперь ещё и это! Просто немыслимо. Ещё и Вова, будь он неладен, просто исчез, будто бы скрывшись с лица земли. Понятно, что теперь, когда его ищет чуть ли не вся казанская милиция, он вряд ли появится в ближайшее время дома, в качалке, во дворе или осмелится прийти к ним с Кащеем домой. На самом деле, как бы сейчас Аня на него не злилась за то, что он делал и уже сделал, хотелось, что бы всё, что сегодня произошло – оказалось просто дурным сном и всё снова стало как было до этого. Как бы там ни было, он её старший брат, и им стоит поговорить, всё выяснить. Не могут же они теперь до конца дней своих никогда не видеться и не разговаривать? Но неприятное предчувствие, что сидело очень глубоко где-то внутри так и скребло, не позволяя даже на секунду расслабиться и вновь не думать о плохом. – Ладно, пойду все-таки я.. – всё же заявила она, посмотрев на часы на кухне, когда решила не оставаться в родительском доме. – Что я у вас тут сидеть буду, муж ждёт наверное… – Ань, да что ты по темени такой пойдёшь. – всё же беспокоясь о дочери, пытался остановить её глава семейства. – Поздно уже, оставайся. – Папа прав, Анют. Время позднее уже все-таки. – вторила ему Диляра, в очередной раз пытаясь всунуть в неё кусок яблочного пирога: очень уж её беспокоило то, что девушка могла не доедать. – Да и я сколько уже говорила, там пока ремонт, чего тебе этой пылью дышать, а? – Сегодня нам там такой погром устроили… Костя там, наверное, без меня совсем не справится. – девушка поднялась со своего места, всё же намереваясь не оставаться и не задерживаться, чтоб уж совсем ночью не ходить по улице. – Так что, пойду я, спасибо. Да и что тут идти – пару дворов каких-то! – А то он без тебя не жил до этого что ли? – всё ещё не одобряя своего зятя, заметил Кирилл Владимирович, на что Аня робко опустила глаза: при отце она часто начинала теряться. – Пап, ну… Я, понимаешь.. Мы же семья и всё такое.. Разве нет? – Анна попыталась оправдаться, сама не зная и зачем: и, вправду, чего это она к нему всё так бежит, будто бы он пропадёт без неё. – Ты же сам говорил, что… – Ой, иди уже к своему этому! – вроде бы уже без злобы, но всё ещё настороженно, проговорил отец, всё же отпуская её – Семья…. Когда она наспех оделась и собрала ещё часть своих вещей – не сильно много, чтобы была возможность дотащить не напрягаясь, её провожала Диляра. Когда, казалось, уже все слова прощания и просьбы быть осторожнее были сказаны, мачеха посмотрела на Аню, да так, что та неосознанно опустила глаза в пол – эти взгляды были красноречивее любых вопросов, поэтому отчего-то щеки начали пылать от неожиданного смущения. – Ну что, наладилось у вас всё, да? – мягко спросила Диля, уже не видя смысла таить: их девочка стремительно изменилась за всё это время, а особенно сейчас. – Можешь не отвечать даже. Я и так всё вижу, знаю. – Диль, я… Не думаю, что что-то изменилось. – проговорила Аня, всё ещё ужасно смущаясь, когда кто-то спрашивал у неё про Кащея. Всё было очень сложно, он вызывал в ней столько эмоций, и таких разных, что говорить об этом было просто нереально. – Я делаю это, потому что так должно. – Я видела твоё лицо в день, когда он впервые пришёл к нам домой. Не знаю уж, что между вами было, но чёрная кошка точно между вами пробежала. – ох, знала бы Диляра, что за «кошка» это была… Аню невольно «вернуло» в ту самую ночь, заставив её покрыться мурашками. – И я видела твоё лицо сейчас. Оно изменилось. – Ох, Диляр… Всё очень сложно. И мне кажется, вряд ли когда-нибудь станет проще. – с грустью ответила Аня, понимая, что, действительно, их отношения вряд ли ждёт счастливый конец, имея такое отнюдь не сказочное начало. – Чудес не бывает…