Часть 26. Будет ли ещё больнее?

Аня, к счастью, все-таки пришла к кащеевскому дому без последствий – быстро по освещенным дворам добежала и терпеливо дождалась, пока Костя ей откроет. Он стоял с сигаретой в зубах, явно не ожидая её все же увидеть здесь в уже такое позднее время. – Чë ты это тут? – несколько удивлённо смерил он её своим взглядом и быстро потушил сигарету о косяк двери: ему постоянно хотелось курить, ведь раньше Кащей это делал без зазрения совести, где угодно, хоть в квартире у себя. Сейчас же при Ане приходилось себя сдерживать. – Чë ты опять по темноте шляешься, позвонить что ли не могла? – Ну не надо, зачем?! – возмутилась она, когда заметила, что Костя потушил сигарету об косяк, в очередной раз не заботясь о вещах. – Зачем же дверь портить, а? Да ну, чего ты бы ехал... Я пешком прошлась, что тут идти. Девушка прошла в квартиру, сняв с себя верхнюю одежду и оставляя часть своих вещей. В квартире был всё такой же кавардак: разбросанные и перевёрнутые вверх дном вещи, добавившие беспорядка, в уже и так не самую аккуратную, жилплощадь. – Ага, а дураков всяких кто будет отгонять, ты сама, что ли? – в этой его привычной, слегка издевательской манере, Кащей, как и всегда, продолжал её отчитывать – и когда это, наконец, кончится?! – Братки твои тебе на что? Или в очередной раз проблемы приносить? – Не на что, Кость. – ответила Аня, заметно помрачнев, и прошла в зал, чтобы начать хоть какую-нибудь уборку. – Марат сегодня немного не в том… состоянии. А Вова, он… Нет его, вот. – Конечно нет, кто ж ему виноват – завалил человека и дело с концом? – было очевидно, что Кащей был явно не в восторге от всего происходящего тоже. – Дурак твой Вова! Возомнил из себя хрен знает что… – Ты знал? – прервала она его тираду, прямо уставившись на него, чтобы уж точно он не ушёл от ответа. – Знал, что произошло в ту ночь? – Ну знал. – смотря в её глаза, уже не видя смысла ей врать, ответил Кащей. – Чë, что-то поменялось от того, что я тебе сейчас это сказал? – Что произошло в ту ночь? – спросила девушка, наконец, надеясь узнать все детали, ведь её так раздражало, что всё от неё скрывается, будто она ребёнок или какая-нибудь умалишенная. – Почему ты всё скрыл от меня? – Да нечего скрывать было! Опоздал я – когда приехал, Жёлтый уже трупом валялся весь в крови. Ни Адидаса, ни той этой твоей девчонки уже не было. От упоминания Айгуль у Ани снова неприятно будто бы кольнуло в районе груди – это всё было так ужасно: Домбыт, изнасилование, теперь ещё и Вова с этим убийством, будь оно неладно. Анна устало потерла лоб рукой и нахмурилась: на лице выступили небольшие морщинки. – Лоб не морщи. – совершенно неожиданно, даже не к месту, проговорил Кащей, подойдя поближе к ней. Они всё ещё держались друг от друга на расстоянии, не позволяя друг другу лишнего – слишком уж свежи были чувства от пережитого ранее. Но видит Бог, к ней его тянуло просто необъяснимо. – Морщины будут. – Чего? Какое тебе дело до… моих морщин? Я тут с тобой вообще-то вопросы важные обсуждаю, весь этот кошмар и ужас… А ты мне тут про морщины говоришь! – Да чë ты в самом деле? Вова твой Адидас – дурак. Сделал херню, вот за ним теперь менты и бегают. Пусть получает, что заслужил! А я ведь так и знал, что похерят они всё к чертям! – В самом деле? – удивлённо уставившись на него, Аня и вправду не могла понять, отчего это Костя такой спокойный и почему это ему всё равно. Хотя, по-настоящему она так и не могла понять, что же он чувствовал: слишком он сложный человек, её муж. – Он вообще-то – мой брат, я не знаю, что с ним будет, в последнее время столько всего ужасного происходит! Ещё эта милиция… заявились к нам, я даже не знала, что и делать... Бардак устроили! – Испугалась? – Да... – ответила девушка, потупив глаза, когда поймала на себе кащеевский взгляд, не такой, каким он был обычно: с едва ли различимой... Тревогой? Попыткой заботиться? Вряд ли конечно, но… Кто ж знает, что он на самом деле, про себя там, думает. – Испугалась. – Они больше не придут. Не стоит бояться. – Ты-то откуда знаешь? Вдруг они опять Вову искать будут, опрашивать там… Они мне угрожали тюрьмой за укрывательство и… говорили, что и тебя могут… – она запнулась, не сумев договорить то, что хотела, так как снова поймала этот его взгляд. – Ну, в общем, ты... – Я тебя понял. – Костя всё ещё продолжал на неё глядеть, толком ничего не выражая. Или это только Ане так казалось? Сейчас, в череде всех этих дурных событий думать ещё и о том, о чем он там думал, сил не бывало совсем никаких. – Спать иди, время позднее уже. – Но Кость! Какое позднее? Ты видел, что в квартире творится? Надо же хоть начать... – Иди отдыхать. – вновь авторитетно заявил её муж, демонстративно уходя в сторону кухни, показывая, что спорить с ним бессмысленно. – Завтра будешь уборки свои делать. И он действительно ушёл, не дав ей даже возможности пойти ему наперекор. Но, по правде сказать, убираться действительно не хотелось, так как усталость всё же валила с ног. Уже уйдя к себе, вновь в спальню, где её всё так же никто не трогал, Аня снова попыталась уснуть, но, несмотря на ощущение усталости, сон не хотел приходить – Диляра говорила, что с беременностью могут возникнуть с этим проблемы, да ещё и все эти ужасные новости… Девушка мыслями возвращалась в ту ночь, когда ребята уехали к Домбыту, не переставала думать о Вове и… о Кащее. Он обо всем знал, это точно. И ведь приехал за ней, сразу после, забрал домой… Неужели он... Испугался за неё? За её безопасность... Его, что, действительно волновало всё происходящее? Аня уже сбилась со счета, сколько же времени она пыталась разгадать эту загадку – что же за человек, этот её супруг. И сколько же ещё придётся гадать, чтобы прийти хоть к какому-нибудь пониманию… Голова просто шла кругом от всего происходящего, отчего уже глубокой ночью девушка всё же провалилась в тревожный, но такой необходимый, сон. ************ Уже утром, по обыкновению здесь, дома у Кости, Аня снова постаралась приготовить какой-никакой, но всё же завтрак: хозяйка из неё, конечно, так себе, но, как вчера сказала Диляра – всё приходит с опытом. Значит, придёт и это. Сегодня ей просто ужасно захотелось блинов, о чем, впрочем, она успела пожалеть, когда тщетно пыталась аккуратно разливать слишком густое блинное тесто по тяжелой сковородке, которой, по ощущениям, в последний раз пользовались чуть ли не со времен войны, если не с революции. – Ау, вот черт! – в неизвестно который раз уже ругалась на эти свои неудачные блины девушка. – И зачем я только ввязалась в это? – Это чë, ты блины намутить решила? – пройдя на кухню, и увидев эти кулинарные «изыски», чуть посмеиваясь, проговорил Кащей, когда имел честь лицезреть эту картину на своей кухне. – Сто лет блинов не ел. – Ну, типа того. – недовольно пробурчала девушка, когда очередной блин у неё стал комом. – Оно и видно! Что у тебя за сковородка? Ей, что, при царе ещё пользовались? – Мне почем знать? Это мамкина вроде ещё. – бросил он ей в ответ, закуривая сигарету и выдыхая тяжёлый дым в форточку, чтобы не попадать на Аню. – Я ж не готовлю вообще. – Это я в курсе. – она всё же почувствовала едкий запах сигарет, хотя форточка была и открыта, отчего отвратительное чувство тошноты снова подкатило к горлу. – Ну, что ты тут куришь?! Я же сто раз уже просила! Развиться её гневной тираде не позволил неожиданный звонок в дверь – был рабочий день, ещё достаточно раннее утро, вряд ли кого ожидаешь в гости в такое время. Аня быстро подорвалась со своего места у плиты, оставив один блин жариться на сковороде. – Я сейчас открою. Костя, последи за блином, пожалуйста! Она быстрым шагом дошла до коридора, торопясь открыть настойчивым гостям: в звонок звонили требовательно и достаточно долго. Вспоминая вчерашних визитеров в это время, Аня невольно готовилась уже к не очень хорошему сценарию, но, всё же надеялась, что ничего сверх серьёзного ее за дверью не ожидает. – Иду, иду! Секунду. – Анна быстро открыла дверь, и, в первую секунду почувствовала облегчение. – А, Марат? Это ты. Увидев брата на пороге, девушка немного успокоилась, ведь визит милиции вчера утром был куда более неприятным. Но спустя секунду, спокойствие сменилось на очередное слегка тревожное удивление, так как Маратик выглядел очень странно: на нём будто бы не было лица. – Марат? Что у тебя случилось? Ты почему не в школе в такое время? – она удивлённо уставилась на него, засыпая вопросами, на которые Марат, кажется, не реагировал, продолжая стоять на пороге. – Ты, что, пьяный опять или что? – Спрыгнула она. – совершенно ровно и почти безжизненно проговорил брат, чем в ещё большее удивление ввёл свою сестру, толком ничего не объясняя. – Кто куда спрыгнула? Марат! – на шум в коридоре, наконец, вышел Кащей, который, сразу же заметив утреннего гостя, сменил выражение своего лица на гневное. – Ты можешь мне нормально всё объяснить?! Кто и куда спрыгнул? – Какого хрена ты сюда пришёл? – Кащея порядком достали уже эти Адидасы и все те проблемы, которые происходят из-за них, а, особенно, в последнее время. Поэтому видеть сегодня младшего он был максимально не рад. – В очередной раз херню какую-нибудь сделать? – Тихо, тихо! – попыталась потушить разгорающийся конфликт Анна, когда Костя собирался, по всей видимости, выставить её младшего брата из их квартиры силой, раз уж тот словами не понимает. – Костя, оставь его, пожалуйста. Марат, а ты объясни нормально всё. – Айгуль, она… – казалось, Марату было решительно всё равно, что там Кащей хотел сделать и как выставить его из квартиры: ему, кажется, было всё равно абсолютно на всё. – Она в окно вышла... Сбросилась. – Что? – только и смогла из себя выдавить это пресловутое «что» Аня, не до конца всё ещё осознавая смысл слов, что сейчас произнес Марат. – Как это, вышла? Насмерть?! Шок от сегодняшней утренней новости стал таким сильным, что, казалось, сейчас она точно уже сошла с ума и всё это – результат её галлюцинаций. Всё ещё не совсем понимая, что же ей только что сказали, девушка беспомощно глядела то на Марата, который был в шаге от того, чтобы и самому не разрыдаться, то на Костю, который молча стоял чуть в стороне, видимо, под впечатлением от этой самой новости, которая уж точно была как гром среди ясного неба. Да уж, и ведь только ночью, Аня думала, а будет ли ещё больнее и страшнее или всё же нет? – Да. Я дома у неё был… – Нет… Этого не может быть… – Аня чувствовала, что сейчас ей вот-вот станет дурно: ноги, как на зло, предательски подкашивались, а голова закружилась. Прежде чем окончательно потерять сознание, она увидела обеспокоенного Кащея, уже когда медленно сползала по стене. – Айгуль... Она пришла в себя, медленно раскрыв глаза от яркого света, светившего ей прямо в лицо из не зашторенного окна, и поняла, что находится на кровати в спальне. Её муж смотрел на неё сверху вниз, тряся перед лицом стаканом, в котором, видимо, была вода. – Костя? Что... Где? – девушка резко поднялась на локтях, порываясь встать, но сразу же снова почувствовала новое головокружение: наверное, давление снова упало. – Где Марат? – Лежи! – он не сильно пихнул её в грудь, останавливая её порыв. – Если ты, дурная, снова свалишься без сознания – останешься на полу, я таскать тебя опять не буду! На, выпей вот. – Это что? – беря из его рук стакан, недоверчиво на него поглядывая, уточнила Анна, но потом поняла, что это просто вода. – Мне плохо... Кажется, это снова давление. Где Марат? – Вот поэтому ты лежишь сейчас и не встаёшь. – вновь, включив этот свой практически приказной, истинно кащеевский тон, авторитетно заявил Костя. Да уж, он нежным и обходительным быть не умел, просто брал и делал. – Где надо твой Марат. – В смысле? Что ты сделал с ним? – зная, что в последнее время её родственники друг друга на дух не переносят, Аня вновь обеспокоенно попыталась встать, но Костя был сильнее, поэтому она вновь оказалась в горизонтальном положении. – Я же надеюсь, что... – Да ничë я с твоим скорлупой не сделал. Лежи, кому говорят! – он раздражённо закатил глаза, всё же когда девушка сдалась под его напором и обиженно на него уставилась, глядя снизу вверх своими большими глазами, все-таки поражаясь тому, насколько же она была упрямая. – Выставил его из нашей квартиры и явно намекнул, чтобы больше со своими проблемами к нам не лез. – К нам? Вообще-то он – мой брат и пришёл ко мне. – Так-то, Снегурка, мы с тобой – муж и жена. Так что проблемы, которые создают твои глупые братья, автоматически касаются и меня. – Кость… А то, что Марат говорил… Про Айгуль? – девушка сразу же вспомнила причину, почему же ей стало так плохо, и внутри вновь так неприятно заныло. – Я просто поверить не могу, это просто ужасно! – Ну даже если и правда. – казалось, от упоминания девчонки, Кащей тоже помрачнел, хотя ему и думалось, что в общем-то, ему на неё всё равно. Это ведь только Аня может так прикипеть к кому-то. – Девчонку, конечно, жалко, но… Я тебе уже говорил, не стоит думать о других в ущерб себе. – Но как же… Айгуль, она... Ей всего 14, она ни в чем не виновата! – Аня ощутила слезы на своих глазах, всё же думая об этой милой, ни в чем не повинной, девушке. Всё это было более чем не справедливо. – Это всё неправильно, понимаешь? Я же ведь тоже могла... – Аня. – Кащей понимал, что она имела ввиду: они ведь ничем не отличались с... Этой Айгуль и этим домбытовским животным, что сделал с ней это. Но слышать это ему совершенно не хотелось. – Не думай об этом. Просто отдыхай. Она всё ещё глядела на него во все свои глаза, слегка поблескивающими от слез, не находя толком никаких слов. Он медленно поднялся с кровати, на которой сидел, направляясь к выходу. – Я, если что, на кухне. – Это они её так, довели… – бросила Аня уже уходящему Кащею, всё ещё размышляя о произошедшем. – Своим порицанием, косыми взглядами… Этими дурацкими вашими понятиями! – Ань… – Это правда! Я всегда это говорила и говорю: выше этих ваших «понятий» есть всегда просто человеческое отношение. Сострадание! – сил ругаться, что-то кричать просто не было: давление действительно давало о себе знать, но и молчать было просто невыносимо. – Что же это за понятия из-за которых выход только один – в окно? ************ Уже вечером, когда немного лучше себя почувствовала, Аня вновь решила пойти к родителям. Она знала, что Марат должен был быть сегодня дома, поэтому, очень уж желая его поддержать, всё-таки приняла решение сегодня переночевать в родительском доме. Относительно уверенно наплетя Кащею что-то про помощь в подготовке к празднованию отцовского юбилея, что должен был быть уже через четыре дня, Аня все-таки отпросилась у него и пообещала, что будет без приключений – все-таки там Диляра, спуску ей она не даст никогда, девушка уж точно без присмотра не окажется. Как и ожидалось, младший брат был дома. Только вот особо был не разговорчив: мачеха сказала, что вернулся домой очень поздно, битый и был сам мрачнее тучи. Диляра надеялась, что хотя бы Аня была в курсе, что же все-таки происходит с их семьёй: почему Марат сегодня такой, виноват ли действительно Вова, о котором, по-прежнему уже три дня ничего не слышно и не видно, с самого момента позорного обыска в их квартире… Девушка лишь тяжело вздыхала, не желая посвящать мачеху во все подробности, которые, непременно бы разбили и её сердце тоже. Сама Аня старалась не думать обо всем произошедшем, хотя это и было невозможно практически, всячески отвлекаясь на монотонные домашние дела – Диля откуда-то достала детские вещи, которые вообще-то очень даже понадобятся, только вот сама Аня, в череде всех этих ужасных событий, будто бы даже и не помнила, что беременна, не имея возможности просто спокойно наслаждаться таким трепетным и важным периодом в своей жизни. Это помогало немного забыться от всего происходящего и представить грядущие перемены, которые уж точно, по словам мачехи, будут приятными и незабываемыми. В уже достаточно поздний час в суворовской квартире раздался звонок. Неужели это Кащей решил за ней приехать, всё же не отпуская на всю ночь от себя, пусть даже к родителям? – О, Андрюш… Это ты? – удивлённо она уставилась на Пальто, которого не видела, по ощущениям, целую вечность, когда вышла встретить пришедшего. – Давно тебя не видела! Ты как? К Маратику? – Ань, привет. – он тоже, скорее всего, не ожидал её видеть и слегка растерянно попытался улыбнуться, хотя сам не сказать, что выглядел радостно. – Да, есть такое… Вова дома? – Нет. – девушка опустила голову, вновь подумав обо всем произошедшем. – Марат дома. Его позвать? – Да. – Марат! Поди сюда! Спустя мгновение на пороге всё же появился младший брат, который явно не очень был настроен на встречу хоть с кем-нибудь. Тяжело уставившись на Андрея, который тоже отчего-то застыл на пороге, подбирая слова, Марат оглядел сестру с ног до головы, видимо, желая, чтобы их оставили. – Я вас оставлю, ладно? Вы в квартиру проходите, чего на пороге стоять? Но в квартиру они не зашли, выйдя на лестничную клетку. Аня, как и обещала, мешать им не стала – простояла совсем немного в коридоре, дожидаясь возвращение своего младшего. Надо было поговорить. – Ты на сборы завтра не приходи. – бросил Андрею Марат, уже заходя в квартиру после довольно быстрого разговора, отчего Аня услышала его окончание, и, конечно же, в нос ударил стойкий запах сигарет. – Просто не приходи. – Чего у вас завтра на сборах будет? – всё же решила уточнить сестра, явно видя, что Марат что-то серьёзное имел ввиду, когда он, наконец, распрощался с Пальто. – Только честно, давай? – Ань, давай не об этом… – Маратик, я тебя понимаю. – она подошла чуть ближе к нему, беря за руку. – Если ты хочешь, можешь поделиться со мной. На мгновение брат, кажется, замялся, всё же раздумывая, стоит ли сестре говорить обо всём – знал же, что лишний раз ей нервы трепать не к чему. Особенно, после сегодняшнего инцидента у них в квартире, тем более, ещё и от Кащея точно получит, если тот узнает. – Отшили меня короче. – Что? – что это ещё за новости? Конечно, по сравнению со всем тем, что было до этого, «отшив» Марата показался Ане самым безобидным, но всё равно ошеломляющим. – В смысле, отшили? – Ну вот так. Я короче, как от тебя ушёл, Вову пошёл искать, наших там… – все же, смысла обо всём молчать и не говорить ей уже не было: Аня и так была в курсе уже всего самого плохого. – Кстати, Вова ушёл, не главный он теперь. – Как это, ушёл? Ты видел его? От упоминания старшего брата внутри вновь неприятно закололо. Как бы она на него не злилась, особенно за бездействие, которое он проявил, всё равно волновалась о нём – где он, что он, с кем он… эти вопросы волновали всех их домашних. – Нет. Я его не видел. Но пацаны сказали, что теперь все вопросы через Зиму решать. – продолжал Марат. – Ну я и прояснить решил, как так получилось, что Айгуль… до окна довели… – Ну и... – Турбо короче сказал – не по правилам это. Что вафлерша она и все мы теперь вафлеры, оттого, что она с нами в кругу одном плясала. А я помазком стал, из-за того, что с ней ходил. – как на духу, совершенно ничего не скрывая, сказал Марат, отчего у Ани аж дыхание сперло в лёгких. – Из-за них это она... В окно вышла. Убили, считай. – Господи… – едва выдохнула девушка, понимая весь ужас сказанного Маратом. Универсам... Они были её друзьями, близкими людьми… И только из-за их предубеждения случилось непоправимое. На секунду она представила, что на месте Айгуль непременно была бы и она: Валера бы не посмотрел на их многолетнюю дружбу. – Господи! Вы же люди, в конце концов! Как же так можно?! – Ну вот и отшили меня. Это вот, поэтому, – он указал на ссадину на лице, которую, впрочем, уже обработали. – А потом там был этот из ОКОДа который, Коневич. Он меня с собой потащил, показать центр творчества их молодёжи. – Денис что ли? – Аня хорошо была знакома с Денисом Коневичем, ведь ту же школу закончила, на класс, правда, старше. Среди активистов школы она много их ребят хороших и инициативных знала, в том числе и его. – А он-то каким боком? Что ж тебя к комсомолу сподвигло пойти? – Он как узнал, что отшили меня, ахринел знатно. Начал знакомить с этими своими дружинниками комсомольскими, Розка там ещё эта... – Марат, конечно, до всех этих событий комсомол, мягко говоря, не любил, поэтому удивление, что было буквально написано на лице его сестры, было абсолютно оправдано. – Сказал, что выбор теперь за мной – либо с ними, либо опять на улицу. – И что же ты? – Мне всё одно – я их всех ненавижу.. Знаю, это она из-за них выпрыгнула. – он говорил это с такой пустотой в голосе, что у Ани у самой сжалось где-то внутри, а по коже пробежали неприятные мурашки. – Но этот Коневич меня к менту привел, к Ильдару этому. Я ему всё про этих домбытовским рассказал. – К Ильдару?! Это он к нам с Костей в квартиру приходил обыск делать! – каждый сказанный братом факт в этой, воистину, невероятной истории, казался всё более и более сюрреалистичным, так, что Аня поверить во всё не могла. – Ну и он что? – Пообещал найти его, Колика.. Который это с Айгуль… Сделал. Слово дал, что поможет. – этот мент показался девушке очень сомнительным, на что она вопросительно выгнула бровь. – Про пистолет спрашивал. – Ну, у нас он тоже этот пистолет, будь он неладен, искал! Говорил, что если со следствием не сотрудничать, проблемы быть могут.. – Завтра за ними придут на сборах. Сдал я их всех ему. – наконец, доводя до сути всего разговора, произнёс Марат. – Я всё равно за Айгуль отомщу. Найду этого Колика и отомщу. Это его признание прозвучало… просто невероятно. Аня подняла на него свои удивлённые глаза, даже не зная, что толком и ответить. Её брат, всегда презиравший порядки «нормальных» людей, посмеивающийся над её советами, на дух не переносящий ОКОД… Сейчас перед ней был совсем другой её брат, изменившийся под гнётом таких страшных и тяжёлых обстоятельств. Только вот люди, которых она знала уже столько лет, считала своими близкими в какой-то степени… Сейчас, после извести обо всей правде, ничего, кроме ощущения грязи они в ней не вызывали. Но ещё хуже было от того, что с этим всем молчаливо смирился Вова, решив просто сбежать от ответственности… Это ударило сильнее, чем она ожидала.