Часть 27. Я терпеть этого не стану

Она знала, что милиция накрыла весь Универсам. Знала, но не видела. Не хотела видеть. Когда-то близкие для неё люди, в одночасье потерявшие к себе доверие и хоть каплю какого-нибудь уважения. Есть законы выше пацанских и Аня хорошо это знала. Но вместе с тем, сотрудничество Марата с этим Ильдаром Юнусовичем казалось ей тоже очень сомнительным – этот «номер» с подкинутым пистолетом к Турбо был обречён на провал: в милиции явно работают не дураки, вину Вовы они обязательно докажут. А значит, даже несмотря на то, что девушка чувствовала огромную обиду, что пропастью разверзлась в их взаимоотношениях, она может его потерять. И будет непременно очень по этому поводу страдать, ведь Вова – её брат, которого, несмотря ни на что, она будет любить. Да и ещё этот сомнительный «уговор» с обещанием найти этого Рому Колика… Анна понятия не имела, кто же он такой, но всеми фибрами своей души чувствовала по отношению к нему лютую ненависть – такие, как он заслуживают самого жестокого наказания. Но вот, что точно тревожило её сильнее остального – её муж. Он изменился. Это определённо точно. Но… Все эти события, что происходили с ними вот уже какое-то время, сильно ударили по ним всем, как бы кто не пытался это отрицать. Аня знала, что Костя пытается. Пытается выстроить хоть что-то на руинах, что сам создал, а теперь, посыпая пеплом голову, криво, но всё же старался хоть как-то создать подобие семьи, раз уж они оказались в таких обстоятельствах. Только вот определённости до сих не было никакой – ночами девушка изводила себя мыслями о том, что же у него на уме, что же он чувствует и какой он, её муж, на самом деле, не за проволокой этого дурацкого уличного образа Кащея Бессмертного. «Я тебя люблю» – вряд ли она когда-нибудь услышит это от него, не из того теста её муж. Да и сама она уже с трудом думала, а сможет ли когда-нибудь сказать то же самое только в его адрес? Последние пару дней Анна снова стала слышать стойкий запах алкоголя, исходящий от него, когда он снова возвращался домой после неопределённого времени отсутствия. Нет, Кащей после их свадьбы не позволял себе быть откровенно пьяным в её присутствии, но… Он был зависимым и всегда был риск, что срыв может случится. Девушка часто об этом думала, когда вновь, в последнее время, обнаружила супруга в компании старых знакомых из «мест, не столь отдалённых»: цепкий, но всё же пока что, едва ощутимый, страх медленно сковывал всё внутри – вдруг всё повторится вновь? Она сейчас периодически проводила время то у родителей, то у Кости, мотаясь словно меж двух огней – с одной стороны были семейные обязательства и необходимость учиться уживаться вместе с Кащеем, а с другой – брат, которому была нужна поддержка, отец с проблемным сердцем и мачеха, что тянула на себе весь быт. Разрывая себя на две части, Аня и сама не понимала, как ей быть. Следовало, наконец, определиться и повзрослеть. Возвращаясь с очередного посещения женской консультации, девушка медленно вышагивала по своему району, стараясь не навернуться – несмотря на самое начало весны, по утрам и уже вечером дороги всё ещё подмерзали, создавая риск растянуться на льду. А это было максимально нежелательно. Сегодня она планировала провести весь день в их с Костей квартире, ведь у отца завтра был юбилей в ресторане, куда они, естественно, были приглашены. Желания идти не было никакого, да и её физическое состояние с недавними полуобмороками и всё ещё удушающим токсикозом оставляло желать лучшего. Но, семья есть семья, такое мероприятие не пропустишь. Аня прошла мимо знакомого поворота, где обычно располагался подвал Универсама, идя по направлению к своему двору, но чуть было не упала, растеряв равновесие, когда на неё налетел Пальто. – Ой, Андрей! – всё же устояв на ногах, раздражённо приговорила Аня, когда столкнулась со своим знакомым. – Смотри, куда идешь, ну что же ты?! – Ань.. Ты это.. Я случайно! – Пальто действительно не хотел, поэтому слегка замялся, не ожидая тут увидеть сестру Марата. – Ладно.. Ты откуда хоть бежишь так? – она легко усмехнулась, улыбаясь одними уголками губ. – Разве вас не… – Та Кащей, он там.. – от упоминания Кости лицо её моментально стерло улыбку, а в глазах возникли пытливо-гневные искорки: причём здесь Пальто, который так-то в Универсаме, и её муж. – Послал он меня. – Костя?! Где он? – сейчас Анне было уже всё равно, что там у них случилось, кого накрыли, и что тут делает Андрей… Её волновал только один вопрос. – Та в качалке.. Сказал, что отшивает нас всех нахрен и что универсамовских больше нет. Не упёрлись мы ему. От этого заявления Ане показалось, что глаза у неё вылезут сейчас на лоб, не иначе. Чувствуя, как гнев начинает колоться под кожей, она, даже толком не распрощавшись с Андреем, резко развернулась в сторону качалки, забыв про все свои сегодняшние планы. Это что ещё за новости? Как это, отшил? Никакой больше улицы и в мыслях у него не должно, а он видите ли, решил всех их отшить! Девушка быстро спустилась вниз, ощущая затхлый воздух подвального помещения и видя столь знакомую обстановку. Громко стуча своими небольшими каблуками по бетонному полу, она подошла к помещению, где всегда можно было найти Кащея, и где сейчас он наверняка был, и авторитетно открыла тяжёлую входную дверь, что издала неприятный скрип, ударивший по ушам. В приглушенном полумраке, что создавался тускло горящей лампой она едва смогла различить знакомые лица кащеевских «дружков», физиономию какой-то ярко разукрашенной девицы, которая, несомненно, успела провести время с каждым из этой комнаты, но настойчиво вилась вокруг Кащея, который тут, конечно же, тоже был. Он сидел на небольшом стуле и вальяжно курил неизвестно какую по счету сигарету, запах которых насквозь пропитал спертый воздух в этом, и без того душном, помещении. Эта самая девица, очевидно, выпившая, то и дело пыталась всячески обратить его внимание на себя, уже чуть ли не садясь к нему на колени, но Костя, в отличие от неё, был очень даже трезв, отчего всё же держал дистанцию – обручальное кольцо на его пальце, видимо, нисколько не смущало эту.. даму. Увидев эту картину, Аня почувствовала, как глубоко внутри сильно укололо – какого чёрта эта размалеванная дура себе позволяет? Она, что, ревнует его? – Вышли все вон! – её авторитетный тон, с которым она сразу же заявила о своём присутствии, заставил на секунду всех замолчать. Но спустя мгновение, когда присутствующие оценили, кто же это к ним пришёл, в помещении послышались пьяные мужские смешки. Её будто бы даже и не заметили. – Я сказала, пошли все вон! Кащей, как самый трезвый из всех присутствующих, что было удивительным, сразу же заметил свою маленькую супругу, которая появилась здесь, и несмотря на свой вид в этом объемном платке, натянутом на голову, длинном пальто, с высоты своего небольшого роста, явно дала знать о себе и о своём характере. Он выровнялся на своём месте и выжидающе глядел прямо в её глаза, которые просто пылали от гнева, довольно предвкушая, что же будет дальше. – Кащеей… – всё ещё не унимаясь, и даже не замечая, ни присутствия девушки, ни полное игнорирование с его стороны, пыталась всячески достучаться до Кости эта самая девица. – Ну Кащей… – Я сказала что-то непонятное?! – уже теряя своё терпение, гневно произнесла Аня, в шаге от того, чтобы не вцепиться в эту отвратительную чёрную химическую паклю у неё на голове. – Я сказала вам всем выйти вон! – Ты чë, баба, – все-таки её присутствие заметили, и оно начало порядком раздражать: с каких пор какая-то там женщина может тут приходить и что-то им говорить. – Не попутала ли ты что-то? Какого хера ты тут делаешь? Демид, которого Аня неплохо помнила ещё с того времени, как Костя вышел из тюрьмы уже более года назад, сейчас был неплохо так пьян, а теперь ещё и зол, поэтому начал не совсем ровной походкой идти в её сторону. Намерения у него вряд ли были хорошими, да и то, что тот был шкафом раз в пять её больше, никак доверия не вызывало, отчего девушка испуганно попятилась назад. Но помощь пришла, как говорится, откуда её не ждали – Кащей, который, как хотелось думать, держал всё под контролем, внезапно возник между ними, перегораживая девушку собой. – Тихо, Дёма, тихо! – Аня почувствовала секундное облегчение, когда оказалась за его спиной. – На мою женщину тут голос повышать не надо! «Мою женщину»? Что? Аня, которая секунду назад была готова тут всё дотла спалить в порыве какой-то необъяснимой ярости, сейчас была готова провалиться под землю от неожиданности, от какого-то странного.. смущения? Удивления? Неизвестного какого-то чувства, от которого по спине побежали мурашки. Она ведь и вправду была его. Его женой, матерью его будущего ребёнка, но.. Женщиной её не называли никогда. – Идите-ка вы все на хер! – все же выпроваживая эту кучу пьяных тел проговорил Кащей, явно чувствуя, что сейчас предстоит диалог тет-а-тет. – Пора уже, пора.. Что-то засиделись мы! – Кащей, а кто это? – с пьяной весёлостью в голосе протянула эта девка, на прощание смерив Аню оценивающим взглядом, пока Костя буквально выпихивал её из качалки. – Ой, да что ты… – Жена моя. – Жена? – Да, жена. Анна Кирилловна для тебя, уяснила? – авторитетно заявила девушка, как бы подтверждая слова, только что сказанные Кащеем. Она, что, действительно ревнует? – Ну и чë это щас тут было? – когда они все, наконец, ушли, Костя вернулся на своё место, встав практически рядом с Аней, и смотрел прямо ей в глаза. Все-таки он пил, так как запах алкоголя стойко ощущался. – Чë ты сюда пришла? – Тот же вопрос с к тебе, дорогой супруг! – ощущение зла, с которым она сюда пришла вновь вернулось, и Ане захотелось прибить его прямо на месте – какого чёрта он так раздражает? – Почему ты здесь торчишь? Какого, извини меня, хрена я узнаю, что ты тут кого-то отшиваешь, пришиваешь… Пьешь тут опять со своими дружками, какие-то дешевки чуть ли не на коленях... Ее гневный порыв был прерван когда Кащей резко преодолел расстояние между ними, и слегка взяв её за подбородок, встретился своими глазами в небольшой пьяной поволоке с её, горящим от переизбытка эмоций. – А ты, что же, ревнуешь меня? – в этой своей привычной, слегка издевательской манере, проговорил Костя ей прямо в лицо, медленно растягивая слова, и едва прикоснулся своим большим пальцем до её нижней губы, что была так маняще приоткрыта. Он не прикасался к ней с той самой ночи, когда взял силой. Да, они несколько раз целовались на собственной свадьбе под пьяные выкрики родни – «горько!», чтобы жизнь была слаще мёда.. Но это всё не то! Он всё так же желал её, как и тогда, впервые овладев её телом. Только вот второй раз себе прикасаться к ней он себе позволить не мог. Думал ежедневно, пытаясь забыть, но не мог. Она не оценила его этот внезапный порыв желания, поэтому инстинктивно попыталась отступить, ощущая вновь прибывший из глубин её сознания, страх. Страх, такой же, как был тогда. В ту ночь. Желудок неприятно свело, мурашки покрыли с ног до головы, а в глазах ясно читался этот самый страх, от чего Кащей, видимо, опомнившись, отпустил её. – Ещё чего! – выпалила Аня, чувствуя, как моментально побагровела: лгать она не умела. Ни людям, ни самой себе. – Ты знай, если ты продолжишь вот это вот всё – пить, с улицей разборки устраивать… Я молча ждать ничего не буду – сразу уйду! Я твоя жена, ты на мне женился! А значит, будь добр, начни меняться. А иначе... – А иначе что, Снегурка моя? Что? – Иначе ты больше меня никогда не увидишь! Я терпеть этого не стану! ************ Вечер и ночь она все-таки решила провести у родителей, нарушив свои изначальные планы – злость на мужа была сильней. И вот всё же вроде было хорошо – зачем он снова на нервы действует? Сегодня он пьёт опять, а завтра, что, снова колоться начнёт? Притон разведет в их квартире? А у них, между прочим, ребёнок скоро будет, ей что, надо будет его туда принести и угробить и его и себя за одно? Ещё и эта девица вилась вокруг да около… Будто не видит, у человека кольцо на пальце, занят он! И с чего это в ней сегодня так взыграло? Это, что, и вправду ревность… Или что вообще? Аня весь вечер думала об этом, совершенно забыв про ужин и хоть какой-то покой, отчего Диляра попеременно – то к ней в комнату, то к Марату, бегала, пытаясь хоть чем-нибудь накормить. А отец то и дело возмущался, что от нечего делать это всё – один ничего не хочет, да и вторая ничуть не лучше, хотя казалось бы, уже жена! И естественно, отцовская лекция перетекла на тему того, какого же все-таки зятька дочка в семью притащила: пожениться не успели, а ночуют уже раздельно! Но кусок в горло не лез, как и воспитательные ликбезы слушать не хотелось совершенно, отчего девушка почти всё время просидела у себя, думая о своих отношениях с Костей. – Иди выйди, на улицу. – совершенно безучастно бросил ей Марат, когда она все-таки вышла из комнаты не надолго, а сам он вернулся откуда-то в квартиру, снимая верхнюю одежду. – Там Вова, он.. Пришёл короче. – Вова? – услышав имя старшего брата, сердце её издало гулкий удар, и девушка сразу же метнулась в сторону прихожей, натягивая на себя пальто. Обида на последний их разговор будто бы испарилась, и сейчас, всё, чего хотелось – просто увидеть его. Аня быстро выскочила из подъезда, наспех натянув на себя пальто, даже не переобувшись из домашних тапочек, ощутила лёгкий морозец от того, что был очень поздний вечер и оглянулась по сторонам – чуть вдалеке, за деревом, стоял ее брат и напряжённо курил. – Вова… – она на секунду застыла прямо перед ним, не зная, что и делать: в последнее время она так по-новому узнала своего любимого старшего брата, столько всего произошло.. Наконец, когда их взгляды встретились, ничего не говоря, девушка бросилась ему на шею. Вова быстро потушил сигарету, и, конечно же, тоже ничего не говоря, просто обнимал её, как давно они этого не делали – просто и по-человечески. Слишком много всего произошло и ещё произойдёт – завтра же он уедет, вряд ли они смогут увидеться в ближайшем будущем. Расцепив объятия, они просто смотрели друг другу в глаза, как будто чувствуя, что следующая их встреча будет не скоро. – Ты как? – мягко спросил он, оглядев вновь с ног до головы, и заметил, что сестра вновь одевается как зря. – Чë ты опять раздетая бегаешь? Одевайся нормально... – Да ну тебя, Вов… – ответила девушка, чувствуя, как глаза начало щипать от выступающих слез. – Я нормально. А ты.. То, что говорят, это… – Я уезжаю завтра. В Абхазию. Он уезжает.. Да, возможно, это действительно единственный выход. Её брат совершил преступление – это неправильно. За каждое преступление следует наказание, но… Это же её брат, как же можно представить то, что его снова не будет в её жизни? – Ты только пиши, ладно? – всё, что только смогла, попросила Аня, чувствуя, что вот-вот и снова расплачется. В голове было столько вопросов, слов… Но сказала она лишь только это. – Пиши, не забывай. Звони тоже, обязательно! А Марат, он… – Да буду конечно, куда ж я денусь! – Вова отвечал хоть и уверенно, внутри у него переворачивалось всё точно так же. – И ты тоже, поняла? И как мелкого родишь, обязательно. Она слегка улыбнулась на это его «мелкого» и окончательно почувствовала слезы на своих глазах. Снова бросившись брату на шею, Аня коротко его обняла. – Береги себя, пожалуйста. Как и всегда. – И ты тоже. – вновь расцепляя с ней объятия, проговорил Вова. – Я с Кащея лично если что спрошу, поняла? Услышав упоминание о Косте, девушка сразу же потупила свой взор. Опустив голову, она вновь подумала обо всем том, что занимало её мысли вот уже ни один день. – Чë у вас там? Марат сказал, ты щас с ним в основном живёшь. – У нас.. Нормально.. Наверное, да, нормально. – Нормально? – Вова вновь поймал её взгляд, когда сестра подняла голову. – Ты любишь его? – Я? – она опешила от такого вопроса в лоб. Ах, если бы она знала… – Я.. Я не знаю, Вов. Когда они распрощались с Вовой на сердце стало... И легче и не легче одновременно. Они наконец поговорили и больше не держат друг на друга обид – глупо это всё, они же семья, нельзя так. Но и в то же время – надо смириться с тем, что теперь еë дорогой Вова будет далеко. Снова. Но только вот, это уже не армия, не известно сколько они друг друга ещё не увидят. Вернувшись домой, девушка, как в прочем, и её младший брат, снова предпочла остаться у себя в комнате под недовольные вздохи отца. Её разбудил звонок в дверь и какая-то возня в коридоре, когда Аня, сама того не заметив, слегка задремала – время было позднее, а она устала за день. Желание идти и смотреть, кто же это в такой час к ним пришёл особо не было, но подозрения, что это мог быть Кащей, заставили её все-таки встать – не хотелось бы сейчас начать выяснять отношения ещё и при родителях. – Денис? – удивлённо произнесла девушка, когда обнаружила главу ОКОД из их школы прямо у себя на кухне, пьющего чай и что-то увлекательно рассказывающего. – Откуда ты тут? – Ооо.. Аня, ты ли это? Здравствуй. – Коневич с ней конечно же был знаком, но в силу того, что девушка школу уже закончила, они друг друга давно не видели. – А я вот рассказываю вашим родителям, как Марат помог задержать особо опасного, вооружённого огнестрельным оружием, Валерия Туркина! Не жалея себя, совершенно! Вот, грамоту принёс. Что? Помог задержать Валеру? Причём тут огнестрельное оружие… Аня бросила взгляд на грамоту, которая была в руках у Диляры, и, кажется, всё поняла – это про то, как милиция накрыла весь Универсам. Только вот как пистолет удалось подкинуть Валере? Девушку тоже уговорили сесть и вместе со всеми пить чай. Она в пол уха слушала историю, которую вдохновенно говорил Коневич, изредка поглядывая на реакцию отца. Тот был, мягко говоря, удивлен. – Мы ещё отметим его на общешкольной линейке. И стенгазету сделаем… – продолжал Денис, родители всё удивлялись и удивлялись, так, что отец чуть было не налил алкоголь главе их комсомольской дружины! И все-таки, иногда его поступки и действия просто поражали… – А вообще, мы с Маратом тет-а-тет поговорим. Они ушли и, на самом деле, девушка даже не поняла, сколько ещё этот болтливый демагог Коневич у них сидел, потом ещё раз десять присев на уши её родителям, расхваливая Марата. Анна по-прежнему считала всю эту затею со сдачей Универсама очень... Странным делом. В милиции же не дураки работают, сразу узнают, что пистолет Вовы был, а не Валеры. И хотя, Аня ничего хорошего после ситуации с Айгуль, и думать про Турбо не могла, понимала, что вряд ли его накажут. Хотя вина его была огромна, пусть это и не убийство Жёлтого… От мысли об Айгуль так и щемило сердце до сих пор – настолько это было несправедливо! Она прекрасно понимала чувства Марата, ведь, пока эти подонки, что сделали это с ней, не будут наказаны, покоя он не обретёт. – Ладно, признаю. Был не прав. – сказал отец, когда Денис, наконец, ушёл, но голова, что начала болеть от его болтовни, не прошла, и пожал руку Марату, обнимая его: неужели, наступит мир в семье? До отца, что, хоть что-то в отношении детей доходить начало? – Сегодня не прав. – Пойду я. Что-то голова болит. – проговорила Аня, больше не желая быть в обществе семьи на сегодняшний день – она устала. – Устала я.