9. Потуги

Все ещё продолжается… По телу к низу сбегаются жуки. Я пытаюсь их стряхнуть и только потом осознаю, что это и не жуки вовсе, а мой собственный пот. Приснился какой-то сон содержание, которого я увы не запомнил. С трудом вспомню когда в последний раз настолько сильно обливался потом. Кажется тогда была зима и я бегал от стаи злобных собак. Нынешний я только бы посмеялся, но тогда это было для меня катастрофой. Вот, что значит боятся за свою жизнь. Интересно, а сколько сейчас времени? Может уже утро? А может вообще ночь? Наверное все же утро… обычно эта женщина обязательно навещает меня хотя бы раз в день. Со дня моего, скажем так, прихода в гости - прошло уже пять дней. Вроде пять. А может и больше, я и сам толком не понимаю. Я не очень люблю смотреть на время. Щас вроде даже припоминать начинаю, что мне снилось… Снился вроде чей-то дом.. Дети. Моя семья. Вроде да, семья. Я плохо помню своё прошлое. Точнее, абсолютно ничего не помню. Я помню только то, что в определённый момент стал тем кто я есть сейчас и не более того. Нет никакой предыстории. Я знаю где родился, знаю свою семью, но знаю только как факт. Никаких личных чувств и давно прошедших ощущений в моей памяти не всплывало ни разу за эти короткие 8 лет. И вот оно. Словно гром среди ясного неба. Будто что-то из далекого крайнего ухватилось за краем памяти как заноза и если неосторожно вытащить… Полностью не избавишься. Очень неприятное ощущение. Тем более сны мне не снятся. Сколько себя помню - это первое мое сновидение. Я связываю причину этого со вчерашним. Поздним вечером смотрел стендап. Не сказал бы, что меня заставили. Лучше уж хоть какое-то разнообразие перед глазами видеть чем одну и ту же бетонную стену. Была лишь одна напрягающая деталь. Эта девушка смотрела на меня безотрывно. Я не очень люблю когда пялятся. Никто не любит. А потом я внезапно для себя понял зачем. И когда понял вдруг наполнился жалостью. Не то чтобы искренней, но да. Это жалость. Чисто рефлекторная. Она по мне, как по какому-то ориентиру, пыталась найти какие-то бреши в своём же сознании. Один комик заменяет другого комика; шутка за шуткой. Ужасное шоу. Ужасные шутки. Единственное, что мне подняло настроение, так это то как она безотрывно пялилась на меня и при этом даже почти не дышала. Вот-вот задохнётся. Её естественно взбесило. Телевизор выключила. А потом помню как рассказывал ей что-то. Зачем не знаю. Но что-то рассказывал. Кажется я говорил о природе. О зиме. О весне. О всякой брехне. Видимо после заснул и вот тебе. Чем дольше нахожусь здесь, тем более слабым становлюсь. К большему сожалению, я не про физическое состояние. Хотя и про это тоже. Моя душа больше не горит огнём. Больше нет той безотказной уверенности в собственном бессмертии. Даже в той клинике я не ощутил подобного ни разу. Я отнюдь не боюсь смерти, конечно не боюсь! По крайней мере физическая смерть это ничто, по сравнению со смертью духовной. Это место буквально убивает мой дух. Мою свободу. Мне это не нравится. А вообще, помимо этого сна, есть ещё несколько странных деталей. Иногда, в абсолютно случайный момент, меня переполняет какое-то странное ощущение. Чем-то походит на тревогу, но это не тревога. порой в моей памяти будто бы возникают какие-то непонятные и размытые картинки, какие-то запахи, звуки. Видимо, находясь здесь, моему мозгу ничего не остаётся, кроме как ворошить прошлое. Может и выйдет из этого что-то. *** Сегодня суббота. Сегодня выходной. Она была только рада не видеть лица своих студентов. Эта неделя была особенно тяжелой. Они сдают экзамен, дают взятки, плачут над результатами. Почему-то заплаканными они выходили именно с её аудитории. Даже так, многие любили в ней и эту её чрезмерную направленность на результат. Она никогда и никому не делала поблажек. Оценивала всех по существу. И, как неудивительно, ни разу не брала взяток. Её это даже оскорбляло, будто бы они не знают из какой она семьи и о том, что проблем с деньгами у неё явно нет и никогда не было. В это же время, Вместе с усталостью копились и другие давно, требовавшие закрыть себя, потребности. А так как сегодня выходной, эту проблему нужно как-то решать и желательно быстро. Тем более, прямо сейчас у неё есть отличный инструмент для этого. Он находится буквально под полом. –Привет. - сказала она Привет. Мысленно ответил он. –Ты будешь пить. Это был даже не вопрос, а утверждение. Если она сказала, что он будет пить - он пить будет. Понятное дело она не воды ему предлагала, в её руке, меж пальцев, уже были крепко сжаты внушительные две бутылки Jack Daniels. –Любишь сладости? Лично я не особо. Давно уже не ем сладкое. Особенно шоколад ненавижу. Мне от него всегда плохо. Помню мама дала какую-то конфету, а там был чистый настоящий шоколад. Та ещё мерзость. Джефф уже привык к таким бессмысленным монологам. Она часто могла прийти к нему без какой-либо конкретной цели. А если цель была, она просто о ней забывала. Однако динамика говорила, что с каждым днём она все чаще и чаще к нему заходит. Часто, она часами могла ныть о своём тяжелом дне или о желании застрелить свою мать. Её мать была для неё самой волнующей темой. В этом подвале она всегда была открыта. Если что-то приходило ей на ум, она тут же это озвучивала. И в тоже время чем больше она общалась с Джеффом тем мрачнее становилась внутри. Обычно ведь бывает наоборот, после того как выскажешь все: тебе необратимо становится легче, но в ее случае только все больше и больше мыслей заседало на дне сознания словно пепел. Легче совсем не становилось, как раз наоборот. –Кстати, что ты сделал с Анной? Ну, с той женщиной…? - она с интересом ждала его ответа. Но Джефф лишь слабо помотал головой. Это был не он. –Интересно как… - сказала Джейн, - если это был не ты, то кто тогда?Если она просто заболела, тогда странно, что она делала под кроватью? Неужто сама так глубоко туда закатилась? Джефф знал почему. Именно из-за этой дамочки он и пришёл в их дом. У него были причины убить того мужчина с именем, как она сказала, Льюис. –Ты ешь конину? Помню мне как-то папа давал попробовать, это было так вкусно… До тех пор пока я не узнала, что это конина. Хах, я то думала это говядина. Пришлось выблевывать. - Джейн вышла к дверям и закатила в комнату большущий поднос, – Сегодня будем есть шашлык из конины. Сама готовила. Она не умеет готовить, тем более конину, но похвастаться любила. Даже если это чужие достижения, какая разница? В этом деле главное не палится. –Если так подумать коровы итак сильно страдают, так что теперь мёртвый конь - это ещё и живая корова. Джейн пододвинулась к нему поближе. Потом убрала крышку. Первый кусок пошёл ему в рот. Парень активно жевал жесткое мясо и тут она вдруг осознала, что впервые видит как он ест. Он никогда не ел то, что она ему приносила при ней же. Хотя и приносила она ему не так уж много. Приносила все в миске. Ни в коем случае не подавала вилок, ложек и уж тем более ножей. Всегда следила за тем, чтобы в подвале не было ничего лишнего или же не было того, что он мог бы использовать для побега. Делала она это конечно негласно. Она и сама не особо осознавала зачем ходит по подвалу из одного угла в другой, просто бессознательная привычка выработанная с целью собственной защиты. Так, и сами того не заметив, они съели практически всё, что было на подносе. –А теперь пей. - в ту секунду она буквально врезала горлышком этой бутылки по его губам и жидкость уже сама по себе стала стекать в рот. Первый глоток тоже был для Джеффа. И второй. И третий. И девятый. Джейн буквально и капли не отпила. Она и не планировала напаивать себя. Она планировала напоить его. Ей это было нужно. В голове уже начинало мутнеть. Вся та еда, которую он съел кое-как держалась в желудке. Хотелось блевать. В это время Джейн отошла куда-то. Её не было 5 минут. А потом она пришла. С каким-то странным предметом в руке. –Смотри. - она подозвала его, для Джеффа уже все стало ясно. Сначала она взяла одну грязную шпагу с подноса. Поднесла её к газовой горелке и жгла где-то минут… Довольно долго жгла. –Я хочу тебя раздеть. - Джейн сказала это без какого-либо подтекста. Просто нужно раздеть. Белая толстовка была откинута в дальний угол. Этого было вполне достаточно. Теперь можно было разглядеть буквально всё. Даже то, что у него нет сосков. Это выглядело забавно. Они как бы были, но их было практически не видно. На коже виднелись разве что ели заметные белые бугры. Не более того. Шпага к тому времени нагрелась до баснословных температур. Спину тут же ошпарило. Хоть Джеффу уже доводилось проходить испытания огнём, боль он всё-таки чувствовал. Не так сильно как мог бы чувствовать обычный человек, однако он чувствовал. Тем не менее эмоции свои он сдерживал как мог. Старался не корчится и даже не злится. Его сдержанность Джейн абсолютно не останавливала, она здесь лишь для того чтобы закрыть свои потребности. А это очень важно. Теперь в дело пошла и вторая шпага. На этот раз горела уже область живота. Алкоголь очень помогал игнорировать боль, но в тоже время он становился её стимулятором. Чем дольше его кожа соприкасалась с горячей поверхностью, тем более трезвым он становился. Это создавало сильный контраст, благодаря которому боль ощущалась все чётче и все более больнее. В тот момент он не мог понять кое-чего. Почему он продолжает здесь сидеть? Почему он потакает ей? Почему даже сама мысль о побеге ни разу не пришла ему в голову? Да, он может вечно оправдывать себя тем, что сейчас не в состоянии вообще что-либо предпринимать, но в точно такой же ситуации он был когда лежал в психушке. Оттуда он был только рад уйди, но что насчёт этого крохотного подвала… Он был не уверен. Он просто не хотел.