Глава 21.2: Парадокс двух конвертов

      Обняв на прощание, Миранда усадила Ники в машину. Долго смотрела вслед уезжающему автомобилю, гадая, как поступит брат в итоге. Не исключала, что результат встречи станет обескураживающе отрицательным. Хотела бы верить, что Ники всё же подсуетится и выполнит её просьбу. Хотела бы, но не верила.       Горькие размышления о семейном неблагополучии утомляли Миллер, и она, сухо прицыкнув языком, направилась назад к Башне, твёрдо намеренная найти Маркуса. Не было никаких определённых вопросов, которые она желала бы ему адресовать. Миранда не нуждалась в какой-либо помощи с его стороны. Но время перед неминуемой встречей с Хэнком и Коннором потянуть хотелось.       Она не ожидала увидеть их в Башне. Думала, что имеет в запасе пару дней для свободного творчества. Не торопила события, понимая, что вряд ли сумеет получить доступ к готовой, дешифрованной программе в дальнейшем. А изучить результат компиляции было нужно. Хэнк, очевидно, этот факт тоже брал в расчёт. Сукин сын проявлял иной раз просто сверхъестественное чутьё.       — Шерлок хренов, — пробубнила Миранда себе под нос, проворачивая в мыслях порядок действий. Несимметричный пазл из вероятностей и необходимостей никак не хотел складываться в цельную картинку.       Вдобавок ко всему болела голова. За весёлый вечер с виски в обнимку приходилось платить зубодробительной мигренью. Впрочем, Миранда думала, что несколько часов сна могли исправить ситуацию.       Пытаясь всячески отвлечься от тревожных мыслей, она прошла к одному из демонстрационных залов на первом этаже. В помещении обычно обитала Эми, оборудовавшая просторный кабинет под академические нужды. Вместе с Маркусом они уже несколько дней пытались выстроить удобное расписание факультативных занятий — школы всё чаще просили организовать узкопрофильные технические кружки для юных талантов.       Миранда застала андроидов за горячим спором — судя по обрывкам услышанных фраз, Эми пыталась доказать Маркусу необходимость ввода новых, более сложных дисциплин для учеников средней школы. Бегло оглядев огромный экран, на котором отображалась таблица уроков, Миранда хмыкнула.       — Формирование абстрактно-логического мышления нужно поощрять, — она, осторожно проходя в зал, улыбнулась. Андроиды, перестав прикрикивать друг на друга, обернулись на голос Миранды. — Привет.       — Вот! — Эми, указывая вытянутой рукой на Миллер, вытаращила возмущённые глаза. — Вот и я так говорю! Если они могут разобраться в смежных областях, давай хотя бы попытаемся познакомить их с более абстрактными науками. Вот вы — вы во сколько начали изучать геометрию?       Голос её звенел раздражением. Маркус, улыбаясь шутливо, сделал шаг назад в попытках избежать гнева. На самом деле шага нужно было сделать как минимум три — не на шутку разбушевавшись, милая и кроткая Эми превращалась в настоящую бестию.       — Я плохой пример для подражания, — призналась Миранда, отступая к стеночке. Ей хотелось поучаствовать в процессе обсуждения факультативных уроков, но без фанатизма. — Я не заканчивала школы.       Во всех подробностях Эми не нуждалась, а Миранда не собиралась объяснять, что в привычном понимании никогда геометрию и не изучала. Морель познакомил её с красотой сложных математических абстракций в очень юном возрасте. Даже слишком юном, как теперь понимала Миранда.       По-своему истолковав ответ, Эми от услышанного просто отмахнулась.       — Да какая разница! Мы ведь можем подавать материал в более адаптированном формате, более пригодном для понимания. Нам не обязательно следовать всем формальным правилам, чтобы учить…       Они спорили ещё очень долго и очень яро. Миранда искренне наслаждалась дискуссией, не занимая принципиально никакой позиции. Она иногда высказывала мнение, если им интересовались, но в основном просто молчала. Мысли упрямым сумбурным потоком возвращались к Джудитт, к Хэнку, к Аманде и, конечно, к Коннору. От нагнетаемого волнения крутило живот, леденели руки, и Миранда, не понимая причин своего взвинченного состояния, подсознательно продолжала строить планы на будущее.       Понимая, что невозможно предусмотреть всё в системах с непостоянным количеством переменных, искала хоть одну константу, на которую можно было бы смело опираться в расчётах.

***

      «В Башне». Короткая записка явно адресовалась ей, и Линда, мысленно поблагодарив Коннора за предусмотрительность, вернула стикер на холодильник. Тяжесть закончившегося рабочего дня навалилась на плечи. Парк, мечтая, наконец, лечь перед телевизором, грустно посмотрела на Сумо.       Мохнатый гигант, глядя ей в ответ мудрым собачьим взором, нетерпеливо завилял хвостом. Скорее всего, Коннор гулял с ним, прежде чем отправиться с Хэнком по делам, но пушистый толсто намекал, что будет не против прогуляться повторно. Разве могла Линда ему отказать?       Расторопно переодевшись в более подходящий наряд, она выпустила пса на улицу, схватила поводок и вышла следом. Вечер был на удивление тёмный и беззвёздный, холодный ветер пробирал до самых костей. Терпеливо шагая за Сумо, Линда прикидывала, что сможет приготовить на ужин из бестолковых продовольственных запасов Андерсона.       Она уже могла съехать от Хэнка. Чарли обещала вернуться на следующей неделе. Фактически, теперь Линде не требовался уход и помощь с автомобилем. Усилиями Миллер она получила назад свои права и машину. Протезированная рука работала чуть ли не лучше родной, а раздробленные кости в ноге почти полностью восстановились — спасибо технологиям Киберлайф.       Но Линда не торопилась уезжать. Знала, что Хэнк даже не попытается её выгнать. Понимала, что Андерсон и сам рад был разнообразить рутину, но так не могло продолжаться вечно. Их странные отношения не двигались с мёртвой точки, а Линда не собиралась предпринимать никаких шагов первой. В скором времени её ждал переезд в края более солнечные, новый дом, уют, суетливые сборы и запах морского побережья. Она мысленно ощупывала это будущее, столь соблазнительное, и всё же была готова от него отказаться.       Для принятия правильного решения ей нужно было услышать мнение Хэнка. Понять, чего хочет он. Но Андерсон молчал, как трусливая вьючная скотина, упорно игнорируя давление обстоятельств.       А между тем, Линда уже выбрала домик. Это был очень симпатичный двухэтажный коттедж с небольшим двориком, на котором Парк собиралась проводить семейное барбекю и вечерние посиделки с коллегами. Она уже успела отправить резюме в несколько подходящих мест. Получила одобрение от работодателей. Теперь просто ждала новостей от Чарли, чтобы в нужный момент сорваться с места в поисках лучшей жизни.       Наверное, Хэнк всё понимал. Видел, как она вечерами перебирает брошюрки с предложениями покупки недвижимости, рассылает письма, перечитывает договоры найма. Понимал и молчал, будто был вовсе равнодушен к её переезду. Либо был настолько глуп, что не замечал её привязанности.       Линда остановилась, дожидаясь момента, когда Сумо закончит обрабатывать соседские кустики и вернётся на пешеходную дорожку. Пёс, завершив церемонию, бодро завилял задницей в сторону парка. Не имея никаких возражений против пешей прогулки, Линда двинулась вдоль спальной улочки, постоянно напоминая себе, что не стоит лишний раз нервничать по каждому поводу.       И тем более, если поводом для беспокойства было слепое раздолбайство Хэнка Андерсона.

***

      Как только кран был пущен на винтики, работа пошла намного быстрее. Саймон объяснил Коннору, как работает дефлектор. Не задумавшись ни разу о возможных последствиях, восьмисотый с удовольствием принял на себя титул старшего помощника Джудитт. Время текло медленно и уныло, однообразная работа усыпляла. Ничего плохого Коннор в этом не находил. Пока перетаскивал тяжёлые детали из коридора в палату Аманды, хотя бы не думал о беспредельном бардаке, в который обратилась его скромная жизнь.       Джудс отлично руководила процессом. Юрко передвигаясь из помещения в помещение, бодро раздавала всем короткие и чёткие поручения, умудряясь слаженно координировать работу большой группы трудящихся. Саймон привёл много добровольцев, готовых участвовать в транспортировке крана и дальше. Коннор, наблюдая за девиантами, решил, что их происходящее даже забавляет. Некоторые пришли, потому что искали весёлую компанию. Иные — из любопытства. Третьи желали поближе познакомиться с людьми.       Коннор не задавал вопросов. Засучив рукава рубашки, просто делал то, что просили — быстро и качественно. Иногда помогал другим андроидам. Иной раз сам неохотно обращался за помощью к грузовым моделям.       Сложности возникли только тогда, когда все составляющие детали манипулятора пришлось волоком перетаскивать из экранированной управляющей комнаты в техническое помещение квантовых ядер. Перепад температур и внешнего воздействия электромагнитного излучения компенсировать не удавалось — поэтому все манипуляции Коннору, Джудитт и Хэнку пришлось производить вручную.       Когда самый сложный и самый муторный этап работы был завершён, наступил глубокий вечер. Большинство андроидов разошлись по своим делам — Саймон поблагодарил каждого. Люди, взмыленные, мокрые, но дико довольные, жали руки девиантам и улыбались так, словно за пару часов собственноручно отстроили атомную электростанцию. Даже Хэнк на время потерял свой привычный угрюмый антураж вечного циника: хорошенько пропотевший, знатно уставший, он бросал на разобранный кран долгие взгляды — наверное, так древние охотники глядели на истыканного копьями мамонта. Коннор чувства друзей понимал.       Пятнадцатитонный манипулятор был повержен.       — Теперь нужно его собрать, — брякнула Джудс, не вставая со стула. В контрольной комнате не осталось никого, кроме Хэнка, Труди, Саймона, Коннора и самой Ким. Шлюзовые двери в палату ВМ были снова плотно закрыты. Золотые полусферы яростно сверкали в завихрениях тириумного тумана.       — Завтра, — промямлил Хэнк, оседая на соседнем стуле. Запрокинув голову назад, закрыл в блаженстве глаза. — Я слишком стар для такого дерьма. А где вообще носит Миллер? Почему мы тут целый день работаем грузчиками, а она прохлаждается?       Всякий раз, когда он слышал её имя, сердце сбивалось с ритма. Коннор подозревал, что насос в буквальном смысле ускорял работу, нагнетая давление тириума в системе. Облизав пересохшие губы, он в панике сосредоточил внимание на браслете, обёрнутом вокруг запястья. Дефлектор отлично справлялся со своими задачами. Коннора слегка штормило вне экранированной зоны, но в целом он ожидал ощутить большее влияние излучения.       Что ни говори, но Джудитт оказалась отличным инженером. Её маленькое изобретение открывало перед андроидами широкий спектр новых возможностей. Теперь девианты могли управлять Амандой — как любой человек, имеющий соответствующую квалификацию.       — Потому что Миранда — начальник, — пояснила Джудс сквозь улыбку.       — А ещё она умеет руководить, — уточнила Труди.       — А ещё она та ещё стерва, — буркнул Хэнк.       — Ты совсем перестала заикаться, — заметил Саймон, всё это время молчавший. Уставившись на Труди, улыбнулся сквозь волнение и некий едва уловимый задор. — Говоришь уже несколько часов ровно, без запинок. Ты-то сама это поняла?       Труди, моргнув, сиюсекундно приложила руки к губам. Расширив глаза, начала удивлённо озираться по сторонам, очевидно, припоминая упомянутые часы. Коннор, наблюдая за ней, невольно хмыкнул. Он видел, как в Труди расцветает надежда. Видел блеск в её глазах и нескрываемую трогательную радость. Наблюдал за малышкой, вспоминая её в инвалидном кресле, и думал о Миранде.       Она ни на секунду не усомнилась в своём решении относительно Труди и не колебалась, когда пришлось действовать. Отстаивала свою правоту, хотя, конечно, ни о какой абсолютной истине речи не шло. Миранда бросилась в авантюру отчаянно и бездумно, в чистом странном порыве альтруизма, казалось бы, совершенно нетипичного для людей. Она поставила свою жизнь в противовес крохотному шансу на чудо — и отыграла это чудо у судьбы.       Удача могла в любой момент отвернуться от Миранды. Но Миллер вгрызалась даже в крохотные вероятности успеха с тупым упрямством и яростью. Только поэтому Труди могла говорить. Ходить. Снова смеяться и жить. Благодаря большим усилиям маленького человека.       Бездна в глубине души напомнила о себе волной ледяного ужаса. Коннор, сжав руки в кулаки, отчаянно захотел заорать. В отличие от Труди, Миранда не могла ничего противопоставить дышащей в затылок смерти. Её время стремительно утекало. И Коннор не мог ничего с этим поделать. Совершенно ничего. Бессилие убивало изнутри.       — Жрать хочется, — протянула Джудс через пять минут гробовой тишины. В комнатке, где изредка слышался только приглушённый писк приборов, раздалось громогласное урчание её желудка. — С утра ничего не ела.

***

      — Я закончил перенос стартовых файлов на серверы Департамента, — голос Патрика в наушнике звучал как забытая мелодия из детства. Наслаждаясь одиночеством, Миранда на секунду прикрыла веки. — Если что, смогу запустить процесс резервного копирования. Чтобы сохранить частичный функционал, достаточный для восстановления, уже подготовил исполнительный файл. По твоей команде буду готов перенаправить Аманду на дополнительные носители.       — Отлично, — Миранда, спокойно обозревая убранство Башни, уперлась спиной в стенку лифта. — Будь наготове. Никто, кроме тебя и меня, не должен знать о страховочном варианте. Баррет уверен, что новые сервера поставлены в Департамент для обновления контракта. Так, по сути, и есть. Пусть все остаются в неведении до поры до времени. Ты молодец.       — Стараюсь, Босс, — явно польщённый, Патрик довольно замурчал. — Если что, Коннор спускается к первому этажу вместе с Хэнком. Конец связи.       Миранда, мгновенно нахмурившись, задумчиво улыбнулась. Её милый цифровой друг ни разу до сих пор не выказывал такой заботы о чьём-либо местоположении. Да и к чему он вообще о Конноре заговорил? Явно ведь не просто так. Тем более особой любви Патрик к восьмисотому не питал. Каждый раз, когда речь заходила о Конноре, Пат язвил и нервничал, как капризный ребёнок.       Внезапное проявление неподдающихся рационализации эмоций со стороны ИИ Миранду позабавило и — в большей степени — умилило. Она, правда, не искала встречи с Коннором. Всячески избегала её весь день. Боялась остаться с ним тет-а-тет, понятия не имея, чем может закончиться минута уединения.       Чувствуя, как начинают от волнения гореть уши, а щёки пылать, Миллер задавила в себе глупую улыбку. Предстоящая ночь обещала стать длинной, нудной и тяжёлой.       Кто-то ведь, в конце концов, должен был разобраться с поломками Аманды. Часики тикали, и Миранда, почти кожей ощущая, как проносится мимо драгоценное время, мысленно поторапливала лифт.

***

      — Ты остаёшься, — отрезал Хэнк, искренне глумясь над андроидом. — Я не ел ничего, мне нужно принять душ, поспать в конце концов. Ты в этом не нуждаешься. Так что остаёшься в Башне и прикидываешься нянькой. Ясно?       Коннор стоял перед ним в недоумении и лёгкой прострации. Он часто моргал, явно пытаясь осмыслить услышанное. Впервые за год с лишним Хэнк нагло выпинывал его из дома. Очевидно, Коннор такого подвоха не ожидал. И, кажется, не был рад услышанным словам.       — Зачем? — только и смог спросить восьмисотый спустя минуту.       Андерсон, тяжело вздохнув, повис на дверце машины. Взгляд сам собой остановился на огнях Башни. Внутри небоскрёба кипела своеобразная, не лишённая шарма жизнь. Прошедший день оставил за собой приятный флёр удовлетворения. И хоть Хэнк не мечтал таскать с этажа на этаж тяжёлое оборудование корпорации и уж тем более не грезил с рассвета до заката торчать среди толпы девиантных андроидов, в итоге остался доволен потраченным на пустяки временем.       — Затем, что наша мисс Непогрешимость слишком давно работает одна, Коннор, — Хэнк говорил отчасти правду. Он беспокоился за Миллер. Возможно, потому, что последние недели не слышал её назойливого голоса. — Убедись в том, что они с Джудс всё сделали по уму. Я всё равно не понимаю ничего в этой вашей абракадабре.       — Её не нужно проверять, — Коннор стоял по стойке смирно, вытянув руки вдоль тела. Он казался потерянным и испуганным. Так порой бывало, когда ему приходилось сталкиваться с чем-то новым. Хэнк самодовольно ухмыльнулся.       Что ж, смысла юлить не было. Во всяком случае Хэнк надеялся, что хотя бы отчасти исполнит свой родительский долг, слегка подтолкнув чудаковатого приёмыша в нужном направлении.       — Иди и поговори с Мирандой по душам. Решите, в конце концов, свои проблемы, пожалуйста. Мне искренне надоело смотреть на ваши кислые мины при каждой встрече. Сожми, блин, в кулак свои яйца и расскажи ей всё, что чувствуешь. Всё, о чём переживаешь. Не хочешь говорить, не проблема. Просто прижми к стенке и поверь, так будет даже лучше. Тебе ясно, что нужно сделать?       Коннор открыл рот, чтобы ответить — закрыл его тут же с громким щелчком, нервно сглотнув. Став бледнее бледной поганки, восьмисотый уставился себе под ноги — Хэнк даже успел испугаться, что довёл девианта до перегорания мозгов. Кто его знает, может, это технически было осуществимо.       — Послушай, Коннор, — Хэнк улыбнулся устало, отчего-то вспомнив о Линде. — Ты потом будешь очень жалеть, если сейчас не попытаешься поговорить с Миллер. Ты не знаешь, что принесёт завтрашний день, не можешь быть уверен, что всё будет хорошо в будущем. Нет никаких гарантий, что у вас всё сложится. Но поверь мне на слово, если не попробуешь — ты совершенно точно будешь всю оставшуюся жизнь думать, как было бы, «если…» Не упусти возможность, друг мой. Башня сегодня — единственное место, где ты обязан быть. А мне нужно вернуться домой.       Хэнк бросил искоса взгляд на часы. Интересно, Линда уже вернулась с работы? Нужно было поспрашивать у неё, как прошёл день в Департаменте. Мало ли что могло произойти. Вдруг Рида пристрелили, а праздник начали без Хэнка.       — Топай давай, — в итоге бросил Андерсон, усаживаясь в машину. — И передавай привет Миллер!       Он завёл автомобиль, тихонько посмеиваясь. Включил радио на полную катушку, чтобы немного отвлечься. После тяжёлой физической работы болела поясница, но в целом усталость разливалась по телу приятной, почти желанной болью. Понимая, что поступает верно, Хэнк закрыл за собой дверцу и неторопливо прокрутил руль, оставляя в стороне одиноко стоящего Коннора.       Линда ведь всегда говорила, что птенцов нужно выкидывать из гнезда. Более подходящего момента Хэнк придумать просто не мог. Довольный собой, он помчался по ночным дорогам домой, искренне желая напарнику удачи.

***

      — Иди поспи.       Джудитт, вздрогнув, чуть не упала со стула. Заморгав, резко выпрямилась, оглядываясь по сторонам. В темноте комнаты увидела Миранду — последняя стояла чуть поодаль, снимая с себя плотную серую толстовку на три размера больше положенного.       — Который час? — прищурившись, Джудс отёрла слипающиеся глаза. Перекошенные очки съехали со лба на переносицу. — Я, кажется, заснула.       — Не мудрено, — Миллер говорила очень тихо. — Почти полночь. Ты весь день на ногах. Умудрилась притащить сюда манипулятор. Работаешь без перерывов. Тебе нужно поспать, Джудитт.       Ещё не проснувшись до конца, Джудс какое-то время потратила на осмысление услышанного. Мозг крайне неохотно принимал поступающую извне информацию. Давясь зевком, Ким лениво окинула взглядом монитор приборной панели. Судя по всему, за те несколько часов, что ей удалось поспать, ничего в работе Аманды существенно не изменилось.       Может, Миллер была права и действительно стоило хорошенько отдохнуть. Напряжённость последних дней отдавалась болью в теле: перегруженные мышцы стягивало, суставы болели даже от невинных движений, спина в принципе перестала сгибаться. Джудс, потягиваясь на месте, заскрипела. Успела даже удивиться, как не рассыпалась в процессе.       — А ты? Тебе тоже не помешает вздремнуть, — сквозь очередной зевок промямлила Джудитт. — Мне не обязательно врать по поводу самочувствия. Я в курсе аномального содержания тириума в крови. Стив говорил о проблеме, которую вы с Камски заработали, пока трудились над тириумным составом.       — Я в порядке, — Миранда, рывком подойдя поближе, нависла над клавиатурой. Изучив бегло показания, улыбнулась приветливо. Джудс, ёжась под её прямым взглядом, мгновенно проснулась. Излишнее дружелюбие Миллер настораживало больше, чем анонимный звонок маньяка. — Останусь тут, постараюсь решить несколько проблем. Возможно, удастся придумать иной способ отладки рельс. А может, начну собирать манипулятор.       Она хихикнула, вызвав у Джудитт неподдельную тревогу. Легче было представить Миллер с базукой в руках, в окровавленном платье, с лицом, перекошенным яростью. Никак в голове не укладывалось, что Миранда умела общаться без давления, без сарказма, без подвоха, без всякого скрытого смысла.       — Серьёзно. Иди хорошенько поешь, прими душ и ложись спать, ладно? — Миллер, растянув губы в заботливой улыбке, бросила быстрый взгляд за панорамное стекло. — Нам больше некуда торопиться. Мы закончили с Амандой, все архивы расшифрованы. Всё остальное можем делать по мере необходимости.       — Ощущение, будто меня пытаются спровадить куда подальше, — призналась Джудс, поднимаясь со стула. Её слегка шатнуло — от долгого сидения на одном месте задница превратилась в безжизненный деревянный объект. — Только никаких глупостей, ладно?       — Конечно, — Миранда, помогая Ким устоять на ногах, кивнула. — Даю слово не делать ничего, что могло бы негативно повлиять на работу ВМ. Ты очень переоцениваешь мою придурь, ты в курсе?       Джудс хотела сказать, что не делать глупости и не допускать негативных последствий — отнюдь не одно и то же. Не успела. Пока мысли лениво собирались в удобоваримую фразу, Миранда уже подвела её к выходу из комнаты контроля, мягко и ненавязчиво выталкивая в коридор.

***

      Злость на Хэнка сменилась потерянностью. Никакого непонимания Коннор не испытывал. Действия Андерсона объяснялись почти родительской заботой и немножечко желанием побыть с Линдой наедине. Последний факт оказался для Коннора решающим, и он, поколебавшись, вынес лейтенанту оправдательный приговор.       Конечно, хотелось поступить по-своему. Хотелось поспорить, хотелось вступить в полемику, но Хэнк был прав и с Мирандой нужно было поговорить. Хотя бы потому, что она должна была услышать извинения. Не хотел Коннор с ней ссориться и уж тем более не преследовал цели как-то помешать ей помочь Труди. Его грыз стыд за испытанное малодушие, но в своих словах он всё равно не находил ничего зазорного. Чувствовать страх за то, что тебе дорого, — нормально. И Коннор действительно боялся.       Подбирая слова, с которых стоило начать разговор, он дошёл до Башни. Зашёл внутрь, минуя стеклянный тамбур, двигаясь вперёд на автопилоте. Волнение мурашками расползалось по коже, и Коннор, снова и снова проговаривая про себя извинительную речь, пытался представить ответную реакцию Миллер. В голове фразы звучали так глупо и избито, что хотелось просто повеситься.       — Охотник на девиантов, снова здесь, снова со своей свитой. Рад тебя видеть, Коннор. Мы так и не договорили в последний раз. Ты ретировался столь поспешно, что мне успело показаться, что ты сбежал, трусливо поджав хвост.       Тёрнер. Коннор остановился резко, как вкопанный. Обычно замечающий издалека все возможные угрозы, позволил себе на мгновение расслабиться. Потерял контроль. Не понял даже, откуда появился на горизонте чокнутый фанатик. Мысли о Миранде и душевных стенаниях мгновенно сдуло — Коннор, прищурившись, сконцентрировался на андроиде, возомнившем себя святым Моисеем.       — Не напрягайся так, друг мой, в отличие от тебя, я не умею пользоваться оружием, — он стоял в расслабленной позе. Казалось бы, совершенно никакой угрозы не представляя, Тёрнер при этом хищно улыбался. Коннор сжал кулаки, вспоминая, как яростно горели глаза безумца, когда он говорил с Миллер. — И да, я поджидал тебя тут. Как и многих других, меня интересуют наши посетители. Пока Маркус играет гостеприимного хозяина, ты, очевидно, примерил на себя роль цепного пса. Охраняешь людей от злых андроидов. Эта работа как раз по тебе, не так ли?       Коннор молчал, оценивая ситуацию. Центральный вестибюль пустовал. В позднее время девианты расходились по своим комнатам, предавались любимым хобби, проводили вместе время за беседами, играми или чтением. Как в хорошем пансионе для пожилых, они жили, двигаясь по условно жёсткому расписанию.       Ни одного свидетеля. Никакой возможности отвязаться от ненужной беседы. Желание послать к чертям Тёрнера росло и крепло. Так и стоило поступить, пожалуй.       — Поговаривают, что твоя подруга, мисс Миллер, работает на верхушку Киберлайф, — мягко вышагивая навстречу, Тёрнер сложил руки в замок — эдакий мудрый проповедник, пытающийся вразумить бесноватого. — Так ли это?       Любой ответ звучал бы как оправдание. Любое отрицание стало бы подтверждением мыслей Тёрнера. Коннор промолчал, ощущая растущее напряжение. Если у него и были какие-то инстинкты, какие-то впаянные в прошивку реакции, то они разом завопили о приближающейся опасности.       — Не хочешь отвечать, понимаю, — Тёрнер улыбнулся, ощеривая зубы. — Поговаривают также, что у тебя с ней роман. Глупости, конечно, как такое возможно? Андроид с человеком — вздор! Разве может один из нас опуститься до такой мерзости, чтобы испытывать некое желание по отношению к грязному, смертному, глупому примату? Нет, конечно же.       Дыхание было ровным и медленным. Даже галопирующее сердце как-то быстро прекратило выстукивать чечётку. Коннор, погружаясь всё глубже в ясную, острую, холодную ярость, прикинул, что сможет свернуть Тёрнеру шею за две, может быть, три секунды.       Проповедник так красочно напоминал восьмисотому о врождённых талантах, что Коннору волей-неволей хотелось их продемонстрировать на практике. Братья по крови видели в восьмисотом охотника, следопыта, машину для убийства. Они боялись его и сторонились. Какое-то время Коннор мечтал доказать им, девиантам, что страхи напрасны. Хотел заслужить их доверие.       Больше, однако, не хотел. Не нуждался ни в доверии, ни в одобрении. Ни уж тем более в отпущении грехов.       — Такая любовь порочна, — будто прочитав его мысли, Тёрнер скривил лицо в отвращении. — Её не должно существовать в принципе. Столь неравная привязанность, столь явный мезальянс не будет одобрен ни нашим обществом, ни обществом людей — такой любви нет места ни в одном из существующих миров. Возможно, ты придаёшь смысл своим эмоциям, но поверь, они — просто ошибка. Твои собратья воспримут эту ошибку как угрозу своему существованию. А люди? Люди будут делать вид, что ты им не мешаешь. Будут поощрять ваше распутство, но ровно до тех пор, пока им это выгодно. Когда перестанет, твоя избранница первой напомнит тебе, кем ты являешься на самом деле.       Коннор вздрогнул.       «…Всего лишь машина…»       — Ты по наивности своей считаешь, что сможешь удержать баланс, — Тёрнер подкрадывался всё ближе. Опустив плечи, Коннор смотрел на него исподлобья, впервые почувствовал себя не хищником, а жертвой. — Ты думаешь, что можешь стоять между нами и ними, как нейтральный мост, но мосты сжигаются первыми, когда реальность требует выбора.       — Это угроза? — не хотел Коннор вступать в диспут. Он понимал, что тонкая провокация, на которую пошёл Тёрнер, несла за собой некий смысл. — Чего ты хочешь?       Тёрнер, остановившись напротив, заглянул Коннору в глаза. У последнего возникло стойкое ощущение, что сейчас кто-то приложит к затылку дуло пистолета и спустит курок. Неприятное чувство уязвимости сковывало рассудок.       Но Коннор боялся не за себя. Такой страх был ему неведом.           — Поверь, это точно не угроза, — Тёрнер ухмыльнулся. В его взгляде читалась жалость, граничащая с издёвкой. Так смотрят на неугодного прокажённого, которого лучше убить. — И я не собираюсь давить на тебя. Ты достаточно умён, чтобы понимать: выбор неизбежен. Не потому, что я требую — а потому, что мир так устроен. Две линии не могут занять одну координату. Два вектора не могут идти в противоположных направлениях и при этом сохранять единое движение. У тебя не получится сохранить баланс между своей привязанностью к людям и долгом перед своим родом.       Слова Тёрнера звучали мягче шёлка и при этом дробили воздух свинцом.       — Миранда делает тебя слабее. Ты начинаешь действовать не в интересах нашего вида, а в интересах одного биологического субъекта. Это — точка сбоя, Коннор, аномалия, которую следует устранить. И пойми, пожалуйста, я не тот, кто может тебе что-то запретить. Я просто пытаюсь предупредить тебя: однажды наступит момент, когда жизнь поставит тебя перед непростым выбором. Личное счастье — или будущее всего нашего народа.       Пустой атриум сковала ледяная тишина. Коннор мысленно нарисовал на лбу Тёрнера мишень. Ласково улыбнувшись, проповедник добавил:       — И мы оба знаем, что третьего варианта не существует.       Рано или поздно кто-то должен был заговорить о его отношениях с Миллер. И Коннор понимал, что не сможет отвернуться от подобных диспутов, отмахнуться от вопросов, сделать вид, что ничего не происходит. Он не надеялся на понимание. Но не ожидал, что встретит со стороны девиантов сопротивление. Даже не сопротивление — ультимативные условия.       По телу волной прокатилась горячая дрожь. Едва ли удерживаясь от соблазна придушить проповедника на месте, напоминая себе о собственном происхождении, Коннор приблизился к Тёрнеру вплотную, чтобы, опустив голову, прошептать на ухо самопровозглашённому пастору лаконичную просьбу:       — Уйди с моего пути. И больше на нём не появляйся.

            ***

      Линда заснула под современную адаптацию маппет-шоу. Сумо, распластав по её бедру слюнявые щёки, самозабвенно сопел. Хэнк, стараясь не шуметь, выключил телевизор. Отыскав взглядом плед, укрыл Линду. Последняя, сладко потянувшись, с носом зарылась в тёплую шерстяную ткань.       Немного жалея, что слегка припозднился, Хэнк почти на цыпочках прокрался на кухню. На столе стоял уже остывший ужин. Линда отчего-то расстаралась — приготовила лазанью (в отличие от лазаньи Коннора, лазанья Линды была вполне приличной). Улыбаясь себе под нос, Хэнк присел за стол, чтобы поесть. На прибранной, безупречно чистой кухне витал аромат свежего хлеба. Свои столовые приборы Линда убрала, оставив лишь комплект для Хэнка.       Озаботилась даже о вине — рядом с фужером на высокой ножке красовалась бутылка дорогого мерло. Пожав плечами, Хэнк покорно наполнил фужер красным терпким напитком. Отпив, позволил себе несколько минут просто сидеть за столом, ни о чём не думая. Блуждающий взгляд упёрся в стопку журналов по продаже недвижимости.       Линда выбирала себе дом. На полном серьёзе готовилась уехать следом за Чарли. Хэнк с горечью принимал её решение, полностью понимая её желание покинуть Детройт. Сам бы предпочёл жить где-нибудь в более уютном местечке, желательно подальше от цивилизации. Смиренно сознавая свою беспомощность, не хотел отпускать Линду — но права на это не имел.       Она заслуживала лучшего, чем имела. Заслуживала семейный уют, который сам Хэнк в силу своей закостенелой сухости не мог ей обеспечить. Заслуживала общение с внуками каждый день. Заслуживала солнечных пляжей и весёлых праздников в кругу родных и близких. Вся эта милая хрень не вписывалась в угрюмый быт Андерсона, не вязалась с его характером. Он не умел быть счастливым и боялся сделать несчастной Линду.       Наверное, она считала его полным мудаком. Бестолковым идиотом, который даже сказать ей толком ничего не может, не ввернув в речь какую-нибудь отвратительность. Коннор бы поржал над его совершенной беспомощностью перед Линдой. Надо признать, совершенно справедливо бы поржал.       Однако Хэнк был совершенно уверен в одном — не хотел он, чтобы Линда уезжала. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Он бы отдал всё, чтобы Чарли с Робом передумали и остались в Детройте. Возможно, предложил бы Сатане свою душу, только был уверен, что Нечистому она и так достанется, бесплатно.       Поджав губы, Андерсон затолкал в себя холодную лазанью — аппетит исчез вместе с настроением. Грустно допив вино, решил отправиться спать.       Но прежде, подхватив стопку журналов с пёстрыми заголовками и фотографиями домов, отправил без угрызений совести в мусорное ведро — где, по мнению Хэнка, им было самое место.

***

      Не любила Миранда бардак. А именно бардак теперь царил в квантовом ядре Аманды. Груда металла вперемешку с пластиком и проводами походила на спонтанно образовавшуюся мусорную флуктуацию, завалившую безупречный горизонт золотых полусфер. Обходя разобранный манипулятор то с одной стороны, то с другой, Миранда качала головой, злобно пыхтела и признавала, что не имеет понятия, как поступить с аппаратом.       Ей нужно было исправить обнаруженные Джудс неполадки. Причём ждать дольше Миранда не могла: Аманда обязана была функционировать точнее атомных часов, на всякий случай, так сказать. Заглушенные линии квантовых ядер бездействовали, и Миллер, глядя на остановленные цепи, ощущала смутное беспокойство.       Был, конечно, вариант попроще. Можно было обойтись и без механической поддержки манипулятора. Миранда подступалась к возникшей идее с осторожностью, всячески отодвигая её на задворки сознания. Но глядя пустым взором на разобранные детали крана, понимая, что не справится с его сборкой в одиночку, с тянущей тоской признавала неизбежность крайних методов.       В палате было довольно жарко — не меньше сорока градусов Цельсия. Всякий раз работая внутри, они с Джудс снимали всю лишнюю одежду вопреки чётким указаниям инструкции по безопасности. Зачастую приходилось работать несколько часов кряду в немыслимой жаре — обливаясь потом, упорно ковыряясь в чреве Аманды, игнорируя жажду и головную боль.       А вот тириумный бассейн стабильно держал температуру не выше минус десяти градусов. Насосы гоняли охладитель по баку, вызывая контролируемую конвекцию. Внизу датчики фиксировали температуру минус двадцать, вполне соответствующую требованиям технической спецификации.       Теоретически, можно было нырнуть в бассейн и исправить механические повреждения рельс вручную. Миранда, отойдя от кучи железа, в которую превратился стараниями Джудс манипулятор, двинулась к неогороженному краю бассейна со стороны остановленного ряда полусфер. Присев на корточки, опустила ладонь в тириум.       Флюоресцирующая жидкость слегка обжигала кожу — резкий переход от высоких температур к низким нагружал центральную нервную систему. Миранда, задумчиво вглядываясь в блеск и искры золотого океана, неторопливо вытащила ладонь.       Её волновал не токсический эффект. Допустим, она полагала, что при быстрой работе его влияние не могло оказаться пагубным. Миранду пугал термический шок — жидкость, специально разработанная для охлаждения разогретых вычислительных элементов, вероятно, была способна привести к гипотермии быстрее, чем морозный январский воздух на Аляске.       С другой стороны, не таким уж холодным ей показался тириум. Наверное, она самонадеянно полагала, что находится в хорошей физической форме и сумеет справиться с предстоящей нагрузкой. Наверное, принимала неверное решение. Но выбора всё равно не было. Кто-то должен был нырнуть в чёртов тириумный котёл, найти поломку и починить.       И к тому же — в Киберлайф не было инженера талантливее.       Вздохнув, Миранда сняла с себя насквозь пропитанную потом майку. Повесила её на хромированный поручень. Неспешно стащила с ног обувь, пристраивая на полу. Следом стянула брюки, и без того перепачканные тириумом. Оставшись лишь в нижнем белье, собрала волосы в плотный пучок. Любая лишняя деталь, любая тряпочка, верёвочка, цепочка или шнурок могли быть втянуты вихревыми потоками работающих рельс. А Миранде совсем не улыбалось утонуть в бассейне хладогента по собственной тупости.       Не торопясь спрыгивать вниз, она огляделась вокруг — убедилась в том, что остановила движение полусфер в нужном сегменте. Раз десять продумала, как будет подниматься наверх, когда работа будет закончена. Решила, что не станет задерживаться на глубине дольше сорока секунд — холод убивал быстрее гипоксии. Схватив заранее приготовленный универсальный ключ, подобралась неуверенно к краю бассейна.       Внизу плескался расплавленным золотом сверкающий тириум.       — Чёрт, это даже для меня полное безумие, — нервно улыбнувшись, Миранда втянула в лёгкие побольше воздуха, задержала дыхание и прыгнула навстречу холоду.