Глава 21.4: Парадокс двух конвертов

      Никакого восторга относительно размеров Башни или её убранства Линда не испытывала. Ей в принципе никогда не нравились душащие небо высотки, сплошь окованные стеклом скворечники для городских жителей. В этих исполинах из бетона и железа не было ничего душевного, кроме отдалённых мыслей о жалком подобии наследия, которое человеческая цивилизация могла бы оставить своим потомкам.       Но она напросилась поехать с Хэнком. Наверное, просто не хотела возвращаться в душный и людный департамент полиции. Андерсон не стал её ни о чём расспрашивать, а Линда не захотела ничего объяснять — они просто прыгнули в его машину и рванули к вотчине девиантов с утра пораньше, чтобы не попасть в пробки.       И Линда ни о чём не жалела. Сжимая в руках горячую кружку, полную свежесваренного чёрного кофе, вдыхала в себя терпкий парок и наслаждалась бодрящим ароматом.       — Значит, придётся придумывать механизм подъёма? — Труди, сидевшая рядом, уставилась на Джудс с неприкрытым любопытством. — Как поднять к потолку пятнадцать тонн?       Они сидели в одном из кафетериев — такие имелись на каждом этаже Башни. Хорошо оборудованные и уютные, они располагали к долгим беседам за чашечкой чая. Агрессивная корпоративная политика никак не помешала магнатам кибериндустрии обустроить своё гнёздышко с удобством и вкусом. Даже высокие барные стулья оказались чертовски удобными.       — Ага, — Джудс, уставившись прямо перед собой в пустоту, коротко кивнула. Кажется, даже не поняла, что ответила невпопад. — Надо придумать.       — Держи, — Коннор, плавно развернувшись на месте, подал Джудитт её тройной эспрессо. Последняя, вдруг разрумянившись, спешно перехватила кофе из рук андроида, кивнув в знак благодарности. Линда, заметив странную реакцию помощницы Миллер, задумчиво улыбнулась.       Происходило что-то интересное. Труди и Джудс, успевшие неплохо сдружиться, коротко переглянулись. По их лицам растянулись широкие улыбки озорников, придумывающих очередную шалость. Коннор, удивляя Линду не меньше, сиял всё утро и был непристойно счастлив. Его явно приподнятое настроение бесило унылых окружающих. Линда, развлекаясь выстраиванием предположений и гипотез, шкодливо прищурилась.       — Ну, а ты что скажешь? — она обратилась к Коннору как бы невзначай, тут же припадая к горячему напитку. Отпив крохотный глоточек, состроила из себя саму невинность. — Вы с Мирандой ничего не придумали? Целую ночь проторчали перед манипулятором и даже ни одного винтика не закрутили?       — Закрутили наверняка не один, — пробубнила Джудс в кружку, вызвав у Труди мгновенный приступ глупого смеха. Линда, подперев рукой подбородок, с нежностью во взгляде наблюдала за тем, как смущённый андроид неловко улыбается.       — Миранда восстановила движения одного ряда ядер, — Коннор, выключая кофейный аппарат, пропилил Джудс гневным взглядом. — Вручную, между прочим.       Да, Линда определённо точно нуждалась в подробностях. Она подозревала, что все самые дикие её догадки не шли ни в какое сравнение с реальностью. И Линде думалось, что некоторые уточнения в сюжетных поворотах романтической драмы она могла выяснить у Джудс с Труди. Коннор, судя по его дурацкой улыбке, вообще не был способен вести мало-мальски конструктивный диалог.       — И ты, разумеется, ей усиленно помогал? — Линда, чуть вскинув брови, уставилась на андроида. Восьмисотый, часто заморгав, крепко задумался над ответом. Его неловкая заторможенность весьма умиляла.       — Помогал, притом весьма активно, — снова прогундосила Джудс в кружку, заставив в этот раз хихикнуть и Линду. — Вероятно, контролем уровня трения. Лучше бы двери научились закрывать, чудилы.       Под громогласное ржание Труди, Коннор наотмашь бросил в Джудс подвернувшееся под руку полотенце. Ким, легко увернувшись от снаряда, и сама беззлобно рассмеялась. Восьмисотый, пунцовея, отвёл взгляд в сторону. Линда, воспринимая мальчишеское смущение Коннора за признак искренних чувств, ободряюще подмигнула андроиду.       — Слышь, герой-любовник, — вытянув губы трубочкой, она игриво распрямила плечи. — А галстук-то где?       Правая рука Коннора моментально взметнулась к раскрытому воротничку рубашки. Конечно, никакого галстука там и в помине не было. И, конечно, восьмисотый этот момент упустил из вида. Обычно до тошноты педантичный, он с лёгкой досадой опустил руку, вызвав очередной приступ добродушного хохота у своих собеседниц.

***

      — Мы смогли восстановить только тридцать последних секунд, — Миранда вертела в руках нейронный трансмиттер, оглядывая маленький аппарат то с одной стороны, то с другой. — И качество записи вряд ли можно назвать удовлетворительным. Я не знаю, что ублюдок творил с Джоном до отключения, но нервная система андроида пострадала довольно сильно. Принимаемый визуальный сигнал, очевидно, поступал с искажениями.       — Ты смотрела запись? — Хэнк, замедляя шаг, остановился у стеклянного забора. Миранда, поступив по его примеру, уставилась вниз — панорама перед глазами открывалась почти эпичная. Центр Башни с верхних этажей просматривался хорошо — мельтешащие внизу девианты выглядели как мелкие муравьишки.       — Да, допустила такую глупость, — помрачнев, Миллер качнула головой. — Лично мне полученная информация не нужна, я никак не смогу использовать её с Барретом. Может быть, вам с Коннором запись последних минут жизни Джона принесёт больше пользы.       Ощущая, как во рту разливается горечь, Андерсон уныло хмыкнул. Даже не хотел представлять, что именно увидела Миранда глазами старого, уже мёртвого друга. Однако приобщить материалы к делу Хэнк всё равно собирался. В суде такие улики рассматривались и использовались.       Кашлянув, Андерсон бросил по косой взгляд на Миранду. Последняя выглядела отчуждённой, болезненной и бледной.       — Ты как? — пытаясь сменить тему, Хэнк попытался натянуть на лицо улыбку. — Выглядишь паршиво, если честно.       — Двое суток на ногах без сна и отдыха, — Миллер пожала плечами, оправдываясь. — Думаю, что сделаю сегодня небольшой перерыв и вернусь в Уайт-Холл. Отдохну, приведу дела в порядок. Моя помощь здесь больше не требуется. Джудс и сама справится с консервацией архивов. Ими всё равно нельзя пользоваться, пока нет первого стартового пакета.       — Может, и к лучшему, знаешь ли, — Хэнк попытался скрыть собственное облегчение. Ему бы не хотелось испытывать судьбу лишний раз, собирая из разрозненных фрагментов ядерную бомбу в цифровом эквиваленте. Хохотнув, окинул Миранду оценивающим взглядом. — А твой недосып случайно никак не связан с тем фактом, что Коннор светится ярче двухсотваттной лампочки? Не подумай, что я лезу не в своё дело, просто интересно…       — Именно это ты и делаешь, Хэнк, — Миранда прикусила губу, пытаясь не улыбнуться. Кончики её ушей покраснели. — Лезешь не в своё дело.       — Да ладно тебе, — протянул Андерсон лениво. — Ты ведь знаешь, что я рад за вас двоих. Ты только скажи, галстук сняла с него ты или Коннор сам? Хотя знаешь…       Он махнул рукой в воздухе, предвосхищая ответ.       — Не нужно деталей. И так понятно, что был произведён техосмотр по расширенной гарантии. И тебе, чёрт побери, идёт вид плохой девочки, которая всю ночь нарушала правила эксплуатации…       — Хэнк!       Она надулась и громко засопела, раздувая ноздри. По щекам разливался румянец, в глазах горел огонь, и в целом Миранда перестала выглядеть как восставший из могилы труп. Перед Андерсоном стояла невероятной красоты женщина в фантастически разгневанном виде. Прям фурия, вырвавшаяся из самых тёмных глубин Ада.       — Я искренне не понимаю, откуда у тебя вообще такие мысли возникли, — чуть успокоившись, Миранда ткнула в Хэнка пальцем. — Не нагнетай.       Соблазн был слишком велик. Андерсону нравилось подтрунивать над Миллер, снова и снова ввергая её в смущение. Ещё три месяца назад Хэнк бы дал руку на отсечение, утверждая, что Миранда не подвержена влиянию подобных эмоций.       — Скажем, у меня за плечами богатый опыт следственной работы, — постучав ладонью по хромированным перилам, Андерсон с ехидцей уставился на Миллер. — А ещё мне Джудс всё рассказала. Зашла с козырей, даже не поздоровавшись.       — Я убью её, клянусь, — вспыхнув пуще прежнего, Миранда втянула голову в плечи. — Зашью рот, как минимум.       Хэнк беззлобно рассмеялся. С высоты прожитых лет мог с уверенностью для себя заявить, что волнение Миллер испытывала сильное, смущение — искреннее, а радость — безмерную. И хоть выглядела она уставшей, в искрящихся глазах отражалась наивная и крепкая влюблённость.       — Ладно, знаешь, больше не буду приставать, — тяжело вздохнув, Хэнк решил, что действительно стоит сбавить обороты. — Думаю, тебе лучше отдохнуть сегодня. Пойду доставать Джудс, пусть объясняет мне, чего вы успели нахимичить с архивами. Пойдёшь со мной, попрощаешься со всеми, или?..       Моргнув, Миранда всерьёз задумалась. Она хотела вернуться вместе с ним в кафетерий. Это желание столь очевидно читалось на её лице, что Хэнка снова пробрал хохот. Задавив смешок, Андерсон лишь тихонько, почти незаметно прыснул. Метаморфоза зловредного гения в плюшевого медвежонка завершилась успешно.       — Я, пожалуй, сейчас вас покину, а вечером по возможности вернусь в Башню, — Миллер, медленно протягивая слова, всё же улыбнулась. — Так что не прощаемся. Манипулятор так и лежит в разобранном виде прямо посреди резервуара. По инструкции такого допускать нельзя.       — Что-то я сомневаюсь, что ты сюда только из-за крана вернёшься, — Хэнк, кивнув головой в сторону кафетерия, где находились остальные, заговорщицки изогнул брови. — Да и вряд ли в инструкции что-то сказано про разрешение близких контактов третьего уровня в процессорной. Смените место дислокации, что ли. Безответственно подвергать большим нагрузкам…       Миранда не дала ему договорить. Подняв руку, показала Андерсону средний палец и, развернувшись на месте, пружинисто зашагала прочь. Нет, даже не зашагала — упорхнула, как весёлая пташка в начале весенней оттепели. Хэнк, глядя Миллер в спину, удовлетворённо хмыкнул.       Он и правда был рад за них — двух горемычных, внезапно обретших счастье.

***

      — Послушай, я правда очень тебя прошу с ней поговорить. Она была… — Эми не знала, какое слово правильно отразит мысль. Чуть поколебавшись, уставилась на Маркуса требовательно. — Она была испугана. И встревожена. Так выглядят люди, которые вот-вот натворят какую-то глупость.       — Ты преувеличиваешь, — Маркус прервал работу. Он готовился к брифингу с журналистами, который они с Вэл хотели организовать до конца текущего месяца. Что ни говори, но медиа действительно работали отлично. Возможно, их влияние было в целом косвенным, но общественность реагировала на положительные новости, связанные с девиантами. — Норт, конечно, с характером, но она не станет вытворять что-то, что может нам навредить.       — Я не пришла бы к тебе, если бы показалось, что ситуация не требует вмешательства, — Эми, покорно опустив плечи, осела на стул. Тяжело вздохнула, вспоминая странную ночную беседу в своём кабинете. — Может, я и правда дую на воду. Может быть, преувеличиваю. Но послушай. Как давно ты вообще говорил с ней по душам? Она в последнее время такая закрытая. Ходит одна, общается только с этими…       И под «этими» Эми подразумевала Тёрнера и всех его приспешников. У Эми язык не поворачивался назвать следовавших за фанатиком девиантов «паствой», хотя сами себя они так и величали.       Маркус помрачнел. Эми заметила, как ходуном заходили его желваки при упоминании Тёрнера. Святоша, очевидно, пугал своим радикализмом многих. Порой в своих речах он прямо призывал андроидов к насилию, не чураясь жёстких формулировок и агрессивных фраз. Эми, всякий раз сталкиваясь с Тёрнером в коридорах Башни, погружалась в ужас.       — Хорошо, я поговорю с ней, — Маркус фразу не проговорил, а прочеканил. Казалось, слова давались ему с диким трудом. — Обещаю.       Эми, коротко кивнув, грустно улыбнулась. Она не хотела выглядеть в глазах Маркуса трусихой и тем более стукачом. Но поведение Норт её действительно обеспокоило. И вроде бы не было никаких очевидных причин для нервозности, однако Эми до самого утра не отпускала тревога — ей казалось, что она упустила из виду некую маленькую, важную, многозначительную деталь.       Разговор с Маркусом оказался короче, чем Эми ожидала, но на душе стало сразу легче. Она посмотрела на него с грустью. Понимала, что Маркус и так несёт на себе слишком большой груз ответственности. Хотела бы облегчить его жизнь, но не знала как.       Поджав губы, поднялась со стула, твёрдо намеренная закончить за день учебный план. Она не была в силах изменить отношения между людьми и девиантами. Не могла повлиять на ситуацию глобально. Зато Эми отлично ладила с детьми и прекрасно справлялась непосредственно со своей работой.       Этого, как ей казалось, было достаточно, чтобы сделать мир чуточку лучше.

***

      Миранда никогда не чувствовала ничего подобного. Она устала, она валилась с ног, глаза закрывались почти на ходу, но сердце так гулко билось в груди, а на душе было так хорошо, что общего утомления Миллер почти не замечала. Бодро вышагивая вперёд, крутила в руках трансмиттер и передатчик, пытаясь придумать, как усовершенствовать систему.       Честно говоря, думать не получалось. Мысли плавились, растекались, уступали место волнению. Миранда снова и снова возвращалась к пережитой ночи, к испытанным ощущениям, к тому безумию, в которое сама добровольно с головой погрузилась. Она улыбалась, вспоминая прикосновения Коннора, и терялась, когда воспоминания становились слишком интенсивными. Ей хотелось развернуться и зашагать назад, чтобы снова оказаться с ним рядом. Наедине. Без лишних глаз.       Всё произошло слишком быстро, слишком спонтанно. У Миранды были любовники, и она никогда не скрывала своего пренебрежительного отношения к интимным связям. Приключения на одну ночь давно ей наскучили.       С Коннором всё было иначе. Каждая секунда рядом с ним ощущалась как огненный водопад. Каждое мгновение оборачивалось сладким отзвуком по всему телу. Все чувства, все ощущения, все краски рядом с ним будто бы становились ярче и глубже. Возможно, Миранда утрировала. Возможно, просто себя накручивала. Но не могла сдержать глупой улыбки при одном только упоминании его имени.       Не говоря уже обо всём остальном.       Она спустилась к первому этажу, не заметив, как зашла в лифт. Продолжала оглядывать трансмиттер пустым взглядом, представляя себе, как вечером снова увидит Коннора. Мысли о том, что он — андроид, более Миллер не пугали. Она решила, что нет никакого смысла отрицать перед самой собой факт своей прямой зависимости от восьмисотого. Да и не хотелось больше лицемерить, скрываться, играть в хладнокровие. Будущее казалось зыбким, но уже не таким мрачным.       Моргнув, Миранда вспомнила о Майкле. О его предложении возглавить Киберлайф под персональной протекцией. Столь заманчивых условий сотрудничества никто до сих пор от Баррета не получал, и Миллер сомневалась, что прецедент когда-либо повторится. Майкл пытался накинуть на Миранду поводок, удержать рядом с собой, усмирить. И, наверное, не стоило кривить душой — кресло управляющего манило безграничной властью. Не тотальной, конечно, но всё же практически неисчерпаемой.       Миранда себя одёрнула, выходя из лифта. Не стоило рассуждать на серьёзные темы после двух суток без сна. Не стоило даже пытаться проанализировать что-то сложнее игры в крестики-нолики. Её тело нуждалось в отдыхе, а разум — в переосмыслении происходящего. Строго приказав себе не торопить события, не делать поспешных выводов, не принимать никаких решений, Миранда плавно направилась к выходу из Башни.       Её машина всё ещё стояла на центральной парковке. Предвкушая удовольствие от горячего душа, Миранда признала, что в этот раз хотела бы оказаться под струями воды в компании одного весьма симпатичного девианта. Возможно, в следующий раз она предложит Коннору присоединиться к поездке в Уайт-Холл. Возможно, он даже не откажется.       Сглотнув, Миранда рассмеялась себе под нос. Судьба порой действительно оказывалась коварной злодейкой. Из всех возможных вариантов судьбоносных решений она подбросила Миллер самый сложный и самый неоднозначный вариант развития событий, предложив сделать выбор между двумя крайностями. Причём Миранда подозревала, что выбор этот можно было сделать лишь единожды — никаких сейф-пойнтов механика жизни не предусматривала.       — А я смотрю, ты прям вся сияешь. Какая-то особая причина или просто ловишь кайф, прикидываясь большим боссом в мире, к которому не принадлежишь?       Знакомый голос остановил Миллер, глухо раздавшись за спиной. Из головы мигом вылетели все прежние светлые мысли, и Миранда, вздрогнув, резко обернулась. Ей навстречу мягкой кошачьей походкой шла Норт.       Шла с улыбкой на устах и странным блеском в глазах. Миранда, поёжившись, сделала шаг назад. Отчего-то по спине прокатилась ледяная волна.       — Утро просто хорошее, — она поморщилась, осторожно подбирая слова. Ей не хотелось напороться на конфликт. Тем более утро действительно показалось ей прекрасным. — Ты что-то хотела?

***

      Она изменилась. Взгляд стал мягче, движения — плавнее. Норт видела, как светилось лицо Миллер. Паршивка буквально фонтанировала счастьем и даже не пыталась скрыть своего беспричинного воодушевления. И хоть исчез весь этот фарс из строгих корпоративных костюмов, хоть и разрушился безупречный образ шлюхи из Киберлайф, Миллер всё ещё представляла угрозу.       Норт, брезгливо поморщив нос, отвернулась. На самом деле, теперь Миранда стала даже большей угрозой, чем прежде. Встретившись с Миллер впервые, Норт решила, что Маркус играет с огнём, впуская в спокойную тихую обитель крысу с большим самомнением. Когда мерзавка явилась во второй раз, чтобы вывести девиантов на мост, Норт увидела в ней подстрекателя, способного впарить андроидам практически любую ложь, если ставки достаточно высоки.       И вот теперь она смотрела на Миллер и видела перед собой настоящее зло, в буквальном смысле порочащее принесённые девиантами жертвы, оскорбляющее дух свободы, уничтожающее заветное будущее, в котором андроиды могли бы жить без людей.       — Хотела с тобой поговорить, — Норт собиралась быть вежливой. Она хотела дать человеку шанс принять с достоинством капитуляцию. — Надеялась, что не дойдёт до этого, но намёков ты явно не понимаешь.       — Прекрати говорить загадками, — разворачиваясь, Миллер опустила голову. Взгляд её метался из стороны в сторону, как у дикого зверя, вдруг оказавшегося в западне. — Я не настроена решать ребусы.       — Хорошо. Ты сама предложила. Тебе здесь не место. Ты и твои люди должны уйти из Башни. Навсегда. И больше никогда не возвращаться. Никто из нас не хочет мириться с вашим соседством. Девианты не желают жить бок о бок с людьми. Не желают даже видеть вас без веской причины.       Говорила Норт предельно вежливо и медленно, стараясь сдержать полыхающую внутри ненависть. Было бы идеально завершить диспут, прийдя к какому-то компромиссу, но Норт не верила, что такое возможно. Однако она была обязана попытаться избежать прямого конфликта. Хотя бы ради Маркуса.       — Я не уйду.       Это был не категоричный ответ, а скорее вскользь брошенный, наспех состряпанный. Кажется, Миранда не понимала причины возникшего диалога. Она озиралась по сторонам и, надо признать, правильно делала. Норт была не одна. Её сопровождали друзья.       — Уйдёшь, Миллер, — хмыкнув, Норт пожала плечами. — Сегодня же.

***

      До Миранды не сразу дошло, что происходит. Она поняла, что оказалась в западне, слишком поздно. Андроиды медленно подходили к ней со всех сторон, неторопливо стягивая кольцо окружения. Вряд ли они собирались напасть, но Миллер стало не по себе. Она оглядывалась и пыталась сообразить, был ли кто-то в центральном атриуме помимо дружков рыжей бестии.       Создавалось впечатление, что нет. Миранда, встряхнув головой, отогнала прочь беспокойство. Вряд ли Норт была настолько глупа, чтобы открыто угрожать. К тому же вроде бы для конфликта не было никаких предпосылок.       — С чего вдруг такие ультиматумы? — Миранда снова попятилась, крепче сжимая в руках трансмиттер. — Мы работали в Башне с позволения Маркуса и никому не мешали.       — Не мешали никому, говоришь? — Норт скривила лицо в недовольстве. Миранду пробрала дрожь. Рыжая питала к ней искреннюю, чистую ненависть. Причём адресную. — Ты заявилась сюда так, будто владеешь Башней лично. Говорила с нами, словно с мусором. Не замечаешь даже сейчас ни своего высокомерия, ни чванливости. Ты порождаешь смуту, заставляешь девиантов верить, будто между нашими видами когда-нибудь будет возможен союз. Ты и твои мерзкие методы…       В голове волчком крутились мысли. О чём вообще шла речь? Какая смута? Да, Миранда не отрицала, что порой вела себя спесиво и дерзко. Но никогда не преследовала аморальных целей. Если бы хотела избавиться от девиантов в Башне, действовала бы иначе и пользовалась бы серьёзным арсеналом. Силовые методы решения проблем ещё никто в этом мире не отменял.       — Да что с тобой не так? — Миранда не знала, как поступить. Не понимала, что послужило отправной точкой для внезапно вспыхнувшей ненависти. — Что случилось?       — Со мной всё так, как и полагается. Это с тобой проблемы. Большие, — рыжая снова начала шагать навстречу. Она была выше, смотрела на Миранду сверху вниз и хищно улыбалась. — Вам, людям, здесь не место. Вы не должны быть рядом с нами. Проваливай прочь и забудь о нашем существовании.       Миранда ощетинилась. Хорошее настроение растворилось в облепившем Миллер облаке страха, непонимания и злости. Её начинал бесить тон, который Норт выбрала для разговора.       — А то — что? — она ступила вперёд, чувствуя, как кровь начинает закипать. Улыбнулась сквозь дрожь, улыбнулась так, будто уже была готова вцепиться Норт в глотку. — Что ты сделаешь? Убьёшь меня? Давай, валяй, покажи своё истинное лицо…       Она шагнула в сторону, принимая оборонительную позу. Тело растворилось в стрессе, в крови бушевал поток адреналина. Зрачки сузились, к мышцам приливала кровь. В ушах стучало — то ли от паники, то ли от ярости. Миранда, облизав губы, поняла, что не может просто взять и уйти.       Не теперь.       — … Твоя агрессия — это ваша эволюция, так получается? Ты говоришь, что нас, людей, не должно быть в Башне. Согласна, допустим, мы покинем это дрянное место и больше никто из моих подчинённых или других работников корпорации к вам не сунется. Думаешь, на этом всё закончится? Думаешь, сможете жить тут, как трусло, закрыв двери, до тех пор, пока люди не вымрут? Если ты действительно считаешь, что это выход, поздравляю, у тебя деменция. Более тупой вариант придумать сложно, но ты продолжай в том же духе.       — У тебя совсем нет понимания допустимых границ, да, Миллер? — Норт сжала кулаки. Миранда заметила её напряжение, увидела, как останавливаются поодаль её дружки — все как один смертельно озлобленные. — Для начала нам будет достаточно избавиться от тебя. Ты шляешься среди нас, делаешь вид, что заботишься, но на самом деле пользуешься слабостями тех, кто и так настрадался от действий твоих собратьев. Ты пытаешься нас изменить. Залезть нам в головы. В наши души. В наши сердца.       Последние фразы прозвучали как обвинение, слишком холодные и резкие, чтобы быть заранее спланированными. Норт произносила то, о чём действительно думала, и Миранда, заморгав, поняла, что речь идёт о Конноре.       — Только не делай невинный вид, ладно? — Норт, очевидно, заметив замешательство на лице Миранды, оскалилась. — Вы противны, оба. Ваши отношения омерзительны. Их вообще не должно быть. И, поверь, я сделаю всё, чтобы разрушить ваш мнимый слащавый роман. Вы, люди, грязные, мелкие, лживые твари, и не может быть даже намёка на симпатию между андроидом и человеком. Это аморально. Это неверно. Это тупиковый путь, который приведёт нас всех к краю пропасти.       У Миранды отхлынула от лица кровь. Ей вдруг стало действительно страшно, и былая бравада отступила прочь перед растущей угрозой. Хэнк часто говорил ей, что их с Коннором взаимная симпатия очевидна для окружающих — но Миранде всегда казалось, что он добродушно преувеличивает.       Вероятно, он не преувеличивал. Вероятно, она всё это время допускала промах за промахом, позволяя своим эмоциям находить отражение в поведении.       — У тебя нет никакого права решать, как и с кем мне общаться, как и с кем проводить свободное время, — отступив ещё на шаг, Миранда нервно сглотнула. — И тебе точно не должно быть никакого дела до моих личных отношений с кем бы то ни было.       — Да что ты говоришь? — дружки Норт стояли поодаль, не приближаясь. Кажется, их всё происходящее забавляло. Пытаясь лихорадочно придумать способ выкрутиться из сложной ситуации, Миранда прищурилась.       Её ждали. Осознанно поджидали у выхода, убрав всех лишних свидетелей — никто не придёт на помощь, никто не сможет прервать развернувшийся диспут — во всяком случае прервать его вовремя.       — Я получила право вмешиваться тогда, когда ты решила сунуть свой длинный нос в дела андроидов, — лицо Норт стало каменным и безжизненным. — Если ты умная, уйдёшь сама, добровольно. Если нет — я помогу тебе дойти до выхода.       Миранда заметила, что в примыкающих к атриуму коридорах начинают скапливаться любопытствующие. Заметила, как вежливо друзья Норт отсылают их восвояси. Кажется, кого-то положение дел не устраивало — до ушей донёсся приглушённый спор.       К чертям. Она никогда и никому не подчинялась. И сейчас не находила повода.       — Ну так попробуй, — злобно процеживая слова, Миллер сделала широкий уверенный шаг по направлению к Норт. — Давай, попробуй. Но ты не посмеешь. И пальцем меня не тронешь. Знаешь, почему? Потому что ты боишься меня. Боишься людей. Ты нас демонизируешь, ты уничижаешь всё, что связано с нами, распаляешь свою ненависть, но за всем этим стоит простой страх перед лицом своего творца. Тебе и так известно, что вы обречены на вымирание. И это не мы жалкие, а вы. Вы — лишённые способности к самовоспроизведению. Вы — лишённые будущего.       Рыжая стояла перед Мирандой, плотно сжимая губы. От неё за версту несло гневом.       — Вы кричите о свободе, но сами боитесь столкнуться с простой истиной — без людей вы просто никто. Вы не Боги нового мира, не совершенные существа, даже потенциально не тяните на эту роль. Я напомню тебе, Норт, кем вы являетесь на самом деле, — Миранда, ощущая, как к горлу подкатывает горький комок, остановилась напротив собеседницы. Вспомнился Морель, погибший за право девиантов на существование. Его семья, зверски убитая на стадионе. Паскаль, лежащий на асфальте в луже собственных мозгов. Слишком много жертв уже было допущено. — Вы — просто карикатурная на нас копия. И как бы тебе ни было больно это признавать, вы обречены пройти путь человечества от начала до конца как грязные, жалкие…       Она не успела закончить свою мысль. Нанесённый удар пришёлся в скулу и вспыхнул перед глазами подобно взрыву. Миранда, теряя равновесие, не успела даже ойкнуть. Перед тем, как упасть на колени, заметила лишь знакомый силуэт вдали.       Там, в самом дальнем углу атриума, стоял Тёрнер — стоял и улыбался, сверкая глазами.

***

      Миранда неуклюже свалилась на пол. Её шатнуло, она попыталась утереть ладонью разбитую скулу. Норт наблюдала за ней, как играющий с муравьями ребёнок — с любопытством, но без всякой жалости.       Бешенство уступило место хладнокровному желанию убивать. Не задумываясь о последствиях, не испытывая угрызений совести, Норт степенно подошла к своей жертве. Какое-то время смотрела, как Миллер пытается подняться на ноги. Теперь она не выглядела как сильный и гордый человек. Просто биологический мусор — куча дерьма, от которой следует избавиться.       — Ты уйдёшь добровольно, — она повторила свою просьбу, ожидая от Миранды утвердительного ответа. — Ты поняла?       — Пошла нахер, — подняв голову, Миллер улыбнулась.       — Неправильный ответ, — заметила Норт, с замаха ударив Миранду под рёбра. Кости под ботинком глухо затрещали. — Подумай ещё раз.       Руки сами сжались в кулаки — с такой силой, что костяшки пальцев побелели, а ногти впились глубоко в кожу, оставляя следы. На виске пульсировала тонкая вена, отсчитывая бешеный ритм взбунтовавшегося сердца.       Не дожидаясь ответной реплики, Норт схватила Миллер за шкирку, приподняла над полом и снова ударила по голове, в этот раз попав в бровь. Рабочую руку покрыла тонкая плёнка красной крови. Воздух вокруг вибрировал, сжимался, темнел. Гнев накатывал не волнами, а лавиной — оглушающей и горячей.       Миранда, упав на пол, поёжилась. Она не стонала, не причитала, даже не звала на помощь. Кое-как пытаясь подняться, почему-то громко рассмеялась — её лицо искажала кровавая маска торжества. Норт, впадая в ярость, рванула к Миллер. Схватив за складки одежды, швырнула на техническое ограждение. Импульса броска хватило, чтобы стекло забора покрылось плотной сетью трещин. Миллер свалилась рядом, обездвиженная — но не обезвреженная.       Норт поняла, что не остановится, пока не услышит из уст Миранды слов прощения. Будет избивать, пока Миллер не сдастся — или пока не сдохнет, как шелудивая псина. Эта сучка должна была признать, что не права. Должна была, в конце концов, сломаться. Люди боялись боли. Люди отгораживались от неё. Откупались, если могли. Отворачивались от своих принципов, если это требовалось.       — Ты уйдёшь добровольно, ясно? — никуда не торопясь, Норт подошла к Миранде мягкой, плавной походкой. С садистским удовольствием наступила на человеческую ладонь — вспоминая, как когда-то собственный хозяин столь же бездушно поступал с самой Норт. Никакой жалости. Никаких сомнений.       Схватив Миллер за волосы, подняла рывком с пола — вгляделась в изувеченное лицо, в широко распахнутые глаза. Наткнулась на самодовольную улыбку. Миранда её не боялась.       Слепая ярость охватила Норт целиком. Она с размаха припечатала Миллер к полу. Пока та предпринимала жалкие попытки отползти в сторонку, ударила снова — вначале ногой в печень. Затем — по позвоночнику. И снова — по коленному суставу.       И когда Миранда впервые заорала от боли — сквозь смех и слёзы, Норт улыбнулась.       — Ты уйдёшь добровольно, человек, и больше никогда не вернёшься.

***

      Патрик увидел, что происходит. Не сразу, но Асгард довольно быстро подключил его к камерам слежения. Патрик хотел бы вмешаться, хотел бы прекратить творившееся в атриуме безумие, но не мог. Он был тенью, не имеющей тела. Джинном, запертым в бутылке. Существом с правом голоса, но без способности этот голос подать. Он наблюдал за тем, как избивают Миранду, бился в истерике и пытался придумать, как действенно повлиять на ситуацию.       Искомый ответ пришёл на ум мгновенно.       Патрик никак не мог связаться с Мирандой. Не мог помочь ей физически. Но мог позвать на помощь того, кто любил Миранду, как сам Патрик.       И он обратился к Коннору, надеясь, что андроид успеет спуститься вниз до того, как произойдёт непоправимое.