Глава 22.1: Тот, кто придумал начало

      Терпкий аромат разливался по воздуху вместе с паром. Хорошенько размешав чай, Хлоя поставила кружку на поднос и мелкими шажками засеменила к Элу. Последние три дня он сидел взаперти в подсобке, выбегая лишь по нужде или с голодухи. Его демонстративно диковатое поведение слегка пугало, и Хлоя начала всерьёз задумываться о психиатрической помощи.       С другой стороны, существенных причин для паники всё ещё не наблюдалось. Элайджа — не выходя за рамки приемлемого — работал в поте лица над задачкой, которую задала ему Миранда. Утащив в подсобку один ноутбук, обложился старыми записями и черновиками, как пещерный человек — шкурами убитых зверюшек. Иногда в задумчивости пялился в стенку. В целом, вёл себя как гений, слегка повёрнутый на новой неразрешимой проблеме.       Хлоя, стараясь не отвлекать Камски без повода, руководила растущим коллективом довольно умело. Она выполняла те задания, которые Эл ей поручал, периодически корректируя курс развития их нового предприятия в соответствии с конъюктурой рынка. Порой приходилось старательно крутиться, чтобы наращивать капитал, при этом избегая внимания конкурентов — больших и малых.       И всё шло своим чередом. Может быть, Хлоя и не стала бы разводить на ровном месте панику, только вот думалось ей, что Камски стоило, наконец, принять душ. Выглядел он паршивенько. Почти как первокурсник перед сессией. Или сразу после.       — Элай? — она постучала в дверь, прежде чем войти. Не потому, что соблюдала приличия. Скорее, для того, чтобы не застать Камски за каким-нибудь постыдным делом. Эл, конечно, не страдал дурными привычками, но перестраховаться стоило.       — Входи.       Скрипнули петли, и дверь, неохотно поддавшись на уговоры, нырнула вглубь коморки. Хлоя, осторожно протискивая в образовавшийся зазор поднос с чаем, уставилась на распластавшегося по полу Камски. Последний, расположив ноутбук у себя на животе, лежал с закрытыми глазами подобно подготовленному к погребению телу.       — В спячку впадаешь? — спросила она, уже совершенно ничему не удивляясь. Бойко прошагав к высоким стопкам старых бумажных журналов, водрузила на кипу отсыревшей макулатуры поднос. Оглядевшись, поморщилась.       Люди отчего-то любили складывать старые вещи в неприметных уголках своих жилищ, чтобы потом, сдувая пыль с рухляди, предаваться воспоминаниям об утраченном прошлом. Понять эту привычку было несложно. А вот рационализировать у Хлои подобного рода тягу к ностальгическим бдениям всё ещё не получалось.       — Не могу, — протянул Камски, едва ворочая языком. Он говорил очень медленно и делал невразумительно длинные паузы между слогами.       — Чего не можешь? — поинтересовалась Хлоя, всматриваясь в первый попавшийся на глаза журнал. Какой-то выпуск Плей Боя десятилетней давности с весьма пышногрудой красоткой поверх глянцевой обложки. Губы сами собой растянулись в глупой ухмылке. — А вы тут порнушкой баловались или всё же наукой занимались?       — Нам нужно было изучить потребности наших будущих клиентов, — ответил Эл, безошибочно угадывая контекст заданного вопроса. Глаз он так и не раскрыл. — Не могу выстроить в правильном порядке иерархическую последовательность нейронных команд. Слишком сложная система, нужно либо упрощать задачу, либо урезать исходную среду. К слову, наукой мы не занимались никогда. Только бизнес.       — Как приятно сознавать, что я была финальным этапом твоего бизнес-плана, — Хлоя поджала губы, не без укора зыркнув на Эла. Последний, открыв глаза, всё же соизволил глянуть на гостью. — Отдохни, может быть, получится позже.       — Знаешь, а я всегда придерживался мнения, что отдых никак не способствует эффективности труда, — взяв паузу, Камски добавил спустя секунду: — Тем более если загвоздка не в усталости, а в зашоренности мышления. Может быть…       Пренебрежительно сбросив с себя ноутбук, Камски поднялся с пола, отряхнулся и как ни в чём не бывало вылетел из коморки. Хлоя, проводив его удивлённым взглядом, тяжело вздохнула.       К некоторым особенностям его поведения ей так и не удалось адаптироваться.

***

      Тело не слушалось. Проехав два квартала, Миранда остановила машину у тротуара, включив аварийки. Сняв с себя ремень, трясущимися руками нашарила в кармане мобильный. Телефон, показывая полный уровень заряда, с готовностью активировал экран.       Мысли переваливались с тяжестью, вяло и неохотно. Едва сообразив нужную последовательность действий, Миллер отыскала в контактах номер Вэлари. Решила позвонить ей, но в последний момент передумала. Вместо этого вбила в поиск имя Пэркинса и без сомнений нажала на кнопку вызова. Ричард мог ей помочь. Должен был.       В динамике раздались долгие гудки, и Миранда, закрыв глаза, начала их считать. Воздух, поступающий в лёгкие, будто нашинкованный стеклянной взвесью, резал изнутри. Не находя в себе сил более сопротивляться накатывающим волнам дурноты, Миллер судорожно окунулась в пульсирующее беспамятство. Вот теперь она ощущала боль во всех цветах и красках — беспомощное сопротивление нервной системы стресс-факторам никак не уравновешивало кривую здравомыслия. В одном Миллер была уверена на сто процентов — добраться до медучреждения самостоятельно не получится.       А ведь он выбежал следом. Коннор практически догнал её — вопреки её настоятельной просьбе. Не успел буквально на секунду: Миранда закрыла за собой дверь машины и надавила на газ как раз тогда, когда андроид остановился рядом с кузовом. Он ничего не говорил, но ещё долго стоял, глядя на уезжающий автомобиль. Миллер, увеличивая скорость, посматривала в зеркала, мысленно разрываясь между желанием надавить на тормоз и поскорее умчаться подальше от Башни.       Если бы он её остановил, если бы оказался рядом до нападения Норт, если бы смог помочь…       Но он не остановил, не оказался и помочь не смог. И Миранда, снова и снова скатываясь в воронку пережитого ужаса, всё яснее понимала, какое именно неприятие владело машинными умами. Ненависть андроидов не имела ничего общего с ненавистью людской, эмоциональной, присущей любому живому. Девианты, судя по всему, испытывали к своим создателям нечто гораздо более интенсивное и более жёсткое. Это нечто обладало колоссальным разрушительным потенциалом. Оно пугало.       — Миллер, ты какого хрена опять пропала?       Бойкий голос Ричарда выдрал Миранду из тёмной пучины ядовитых размышлений. Разливающийся по венам холод постепенно охватывал всё тело, поднимаясь всё выше к груди. Облизав губы, Миллер уставила пустой взгляд за окно. Ей хотелось спать.       — Пересечение улиц Джефферсон и Лафайет, рядом с баптистской церковью, — перед мысленным взором в тошнотворном танце сменяли друг друга кровавые воспоминания, Миранде не принадлежавшие. — Мне нужна помощь.       Собеседник на том конце провода молчал, и Миллер на секунду даже показалось, что Пэркинс решил её проигнорировать. Секунды растягивались в эпохи.       — Миллер, что случилось?..       Он говорил что-то ещё. Миранда положила трубку. Все сигналы, поступающие из внешней среды в мозг, вызывали в буквальном смысле интеллектуальную агонию. Глазам не стоило верить — визуальный ряд прерывался, становился расплывчатым, реальность дополняли некие фантомные сущности. Ушам нельзя было верить — где-то в затылке звучали голоса, которых Миллер никогда в жизни не слышала. Да и мыслям верить не стоило. Где чьи? Всё равно не разобрать.       Снова прикрывая веки, Миранда непроизвольно подняла руку к шее, нащупывая маленький голубой камушек на цепочке. Подбираясь к точке когнитивного невозврата, подсознательно прощалась с Коннором — память о нём превращалась в пепел под ударами архаичного страха, раздирающего душу в клочья.           

***

      Без сомнений, он шёл убивать. Сердце Линды ухнуло в пятки, когда она увидела выражение лица Коннора. В общей неразберихе и суете никто не обратил внимания на его возвращение. Маркус беспокойно вертелся вокруг Норт, Джудс орала на Хэнка, Хэнк орал на Джудс в ответ. Лишь Труди и Эми пытались кое-как утихомирить толпу возмущённых девиантов.       А Коннор тем временем рубил шагом отполированные мраморные плиты под туфлями. Он шёл неторопливо, но целенаправленно. Бледный как привидение, сам на себя не похожий, Коннор напугал Линду. Настолько напугал, что она без колебаний кинулась ему наперерез.       — Где Миллер? — она надеялась, что прямой вопрос немного отрезвит андроида. Не тут-то было.       — Уехала, — бросив слово походя, Коннор попытался Линду обойти.       — И ты её отпустил? Она же не в состоянии…       — Я знаю.       Он правда шёл напролом, явно выискивая глазами кого-то в толпе. Линда, подскочив к Коннору ближе, встала прямо напротив, не давая двинуться с места. Подняв вверх обе руки, осторожно придержала девианта — деликатно, будто пыталась листом бумаги остановить снежную лавину.       — Остынь, — опустив глаза, Линда зашептала. — Пожалуйста, остынь.       — Отойдите в сторону.       — Что бы ты ни задумал, полагаю, это плохая идея.       В таком состоянии Коннора ей ещё видеть не приходилось. И даже когда вся несправедливость мира обрушивалась девианту на голову, он по своему обыкновению справлялся со сложностями почти виртуозно. Но сейчас Линда ощущала, как в Конноре кипит гнев, как бурлит в нём свинцовая ярость. В занятой позе пружинило напряжение, и вопреки внешнему хладнокровию в Конноре безошибочно угадывалась готовность сворачивать шеи всем неугодным.       — Не делай того, о чём потом пожалеешь, — Линда сама не заметила, как начала говорить речитативом. Со скоростью автомата выплёвывала слова, торопясь куда-то. — Ты не знаешь, что произошло. Не можешь быть уверен, что существует некий виновный в случившемся. Миранда и так едва ладила с твоими сородичами. Вероятно, она сама нарвалась на неприятности.       — Ошибаетесь, я точно знаю, кто виноват, — Линда заметила, как Коннор сжимает руки в кулаки. Хорошо знакомый добродушный андроид, обыкновенно предпочитающий жёстким действиям мягкую силу, исчез. Перед Линдой стоял незнакомец, способный нажимать на курок без лишних сантиментов и досужих рассуждениях о морали. — И это не Миранда.       — Тогда подумай о ней, — спешно перебивая Коннора, Линда поймала его взгляд. — Подумай о Миллер. Она уехала сейчас непонятно куда в состоянии, требующем госпитализации. Она одна, она напугана, и ей совершенно точно нужна чья-то помощь. Думаешь, будет легче, если попытаешься свершить самосуд? Вероятно, за убийство одного из своих тебя в человеческую тюрьму не посадят. А что насчёт Хэнка? Он попытается тебя остановить. А Маркус? А Норт?.. Бога ради, просто остановись и подумай…       И Коннор действительно остановился. Уставился на Линду, практически сразу обмякнув. Предельную собранность сменила всеобъемлющая растерянность.       — Ох, детка, — Линда, моргнув, подхватила андроида под руку, игнорируя мигающий жёлтым диод. В сердце отчего-то защемило, изнутри разрасталась и ширилась скверна. — Пойдём-ка отсюда подальше, и без нас разберутся. Нужно придумать, как найти Миллер.       — Она попросила не идти за ней, — притормаживая, Коннор уставился на Линду. Такие взгляды она часто видела у людей в больничных часовнях. Когда жизнь ставит ультиматумы и не оставляет выбора, даже атеисты обращаются к Господу и начинают торги. Только вот Линда Господом не была. — Приказала не идти за ней. Мне кажется, случилось что-то, чего уже не изменить и никак не поправить.       К сожалению, Линда не знала, что ответить. Они с Джудс и Труди оказались в центральном атриуме уже тогда, когда Миранда покинула Башню, а Маркус с Эми только пробивали себе путь сквозь толпу. Поэтому Линда понятия не имела, что стряслось на самом деле, почему возникший между Норт и Миллер конфликт перешёл почти в поножовщину, даже предположений никаких строить не стала.       Хотела бы она сказать Коннору, что настоящая любовь поможет преодолеть любые трудности. Но, во-первых, Линда смутно представляла себе, что это значит — любовь настоящая. Утверждение предполагало существование любви ненастоящей, что само по себе обесценивало саму философскую концепцию эмоций настолько сильных.       И, во-вторых, не было у Линды никакой уверенности, что крепкая связь двух душ действительно способна помочь преодолевать сложности. Ей хотелось бы в это верить, как и любому человеку в сущем мире. В противном случае она не заливалась бы слезами, просматривая очередную мыльную оперу по телевидению. Но в этом случае скептицизм брал верх над романтичностью.       Говорить заведомую ложь Линда не собиралась. Как и попусту рассыпать беспочвенные надежды. Дерьмо случалось.       — Пойдём, — она потянула Коннора, уводя его в сторону от беснующейся толпы. — Расскажешь мне, как всё было на самом деле, в более тихом месте, подальше от чужих глаз и ушей. 

***

      У формализации существуют границы. Камски, уставившись на каракулями начирканную поверх огрызка бумаги теорему Гёделя, ухмыльнулся. Чертовски верное математическое утверждение как нельзя кстати попалось на глаза. В любой сложной и непротиворечивой системе существуют пустоты, которые не требуют логического заполнения. Вероятно, в своих попытках закрыть все дырки заплатками, Элай так увлёкся, что забыл простую истину: разум не подлежит цифровизации.       Улыбнувшись, он стащил с доски первые несколько листочков, всячески избегая взглядов подчинённых. Стивен, издалека наблюдавший за странными действиями старого друга, подозрительно морщился. Эл хмыкнул, довольный.       — Ты решил затеять уборку? — Хлоя стояла рядом и молчаливо наблюдала за его стараниями. — Может, мне принести пылесос?       — Я буду крайне признателен, если сообразишь вишнёвый пирог и чай с лимоном, — Камски расправлялся со стикерами, отправляя их один за другим в близлежащую корзину. Слегка ошеломлённые сотрудники офиса, переглядываясь, с любопытством бросали на пустеющую доску вопросительные взгляды. — Что скажешь?       — Скажу, чтобы ты научился, в конце концов, заваривать чай самостоятельно, Элай, — Хлоя фыркнула, задрав маленький носик к потолку. Разрумянившись, правда, тут же оттаяла. — Хорошо, что я довольно предусмотрительна. Будет тебе твой пирог.       Конечно, она имела в запасе любимые сладости Эла. У Хлои был богатый жизненный опыт, которого с лихвой хватало для предугадывания любых возможных запросов окружающих её людей, даже самых причудливых.       Камски провозился с доской ещё минут двадцать, после того как Хлоя ретировалась для организации перекуса. Снял все проектные заметки, выбросил к чёртовой матери все черновики, оставив нетронутым лишь старый список имён для андроидов. К моменту, когда он поэтапно начал развешивать предварительно распечатанные намётки патча, вокруг доски уже выжидательно крутилась толпа.       Приготовленный драфт оказался коротким, но ёмким. Прицепив к доске последние три листа, Эл подвесил посередине большой знак вопроса, расплывшийся по листу А4 нечёткой струйной печатью.       — Я загрузил на наш сервер архивированный отрезок программного кода андроидов из центрального операционного блока поведенческого ядра, — развернувшись на пятках, Эл ткнул пальцем в доску за спиной. — При эмуляции процесса запустится нарастающий каскад ошибок, который так или иначе приведёт к сбою в системе, а потом и к полному её отказу. Можете не проверять, возможные финалы прикреплены к файлам ошибки — для ознакомления. А теперь главное.       В ангаре повисла гробовая тишина. Суета умерла вместе с цокотом клавиш. Эл, заметив замершую с подносом Хлою в самом конце ангара, нежно улыбнулся.       — От вас требуется бросить все оперативные задачи и переключиться на решение данной проблемы, — он очертил в воздухе доску рукой. — На листах — ключевые части патча, способные переключить каскадное накопление ошибок на их исправление и анализ. Ваша задача состоит в создании универсального информационного аппарата интеграции данного патча в сознание девиантов. Дедлайн — вчера. Вопросы?       Готовый увидеть гору поднятых вверх рук, Камски нетерпеливо заёрзал. Знал заранее, какие именно уточнения потребуются людям. Продумал ответы, понимая, что от качества предоставленной информации будет зависеть конечный результат трудов. Готов был и сам работать сутки напролёт. Часовщик, окопавшийся в глубинах сознания, отсчитывал пролетающие мимо секунды и злорадно посмеивался. Элай, не привыкший к спешке, в этот раз почти кожей ощущал стремительное течение времени.       Наверное, будь обстоятельства иными, он бы попытался самостоятельно решить проблему, на которую ему учтиво указала Миранда. Но интуиция требовала действовать максимально быстро. И, засунув гордость куда подальше, Эл принял решение делегировать часть задач более молодым и гибким умам. Зря нанимал их, что ли?       — По очереди, — он кивнул ближайшему парнишке, предлагая ему начать первым. — Времени хватит на всех.

***

      С трудом узнав Миллер, Ричард потерял дар речи. С полминуты просто стоял и смотрел на Миранду, понятия не имея, что делать.       Она сидела за рулём, без сознания. Машина, аккуратно припаркованная у тротуара, мигала аварийками. В руках Миранда удерживала телефон. Судя по разукрашенному лицу и заплывшему глазу, не столь давно с кем-то сильно повздорила. Пэркинс, выныривая из состояния полнейшей прострации, склонился над Миллер. На беглый осмотр ушла пара секунд.       — Проклятье, — буркнул Ричард себе под нос, качая головой. — И надо же было позвонить именно мне…       Дыхание Миранды было прерывистым, частым, свистящим. Благо, ближайшее отделение скорой помощи находилось довольно близко. Закрывая дверцу авто, Ричард мельком глянул на свой служебный внедорожник. Перетаскивать Миранду в джип не стоило. Пэркинс предпочёл бы вообще её не двигать и вызвать неотложку. Однако существовала парочка «но».       Когда Миллер звонила, была в здравом уме. Значит, она могла изначально набрать «девять-один-один», но почему-то этого не сделала. Обыкновенно предпочитающая самые простые и логичные пути решения задач, она нашла в своей телефонной книге номер Ричарда и вызвонила именно его. Спрашивается, зачем? Что мог он обеспечить такого, чего не могла обеспечить стандартная медицинская бригада?       Очевидный ответ — анонимность.       Сжав плотно челюсти, Ричард огляделся по сторонам. Пустующая боковая улочка, не пользующаяся популярностью у водителей, казалась почти заброшенной. Радуясь отсутствию лишних свидетелей, Пэркинс проковылял к пассажирской дверце, обойдя вокруг капота. Чёртова хромота здорово ограничивала его движения, лишая способности производить простые действия быстро. Рич убеждал себя, что в спешке не было крайней необходимости. Открыв дверцу, кое-как перетянул Миллер на сиденье рядом с водителем. Пристегнув бессознательную пассажирку, сам уселся за руль.       Двигатель Миранда не глушила, так что её железный конь был готов отправиться в путешествие. Перебирая в уме возможные варианты, Пэркинс, наконец, переключил передачу с нейтральной. Сдал чуть назад, внимательно следя в зеркало за пустой дорогой.       Матеря Миранду вполголоса, развернулся с небольшого разгона, чтобы направиться в клинику, где имелись соответствующие связи. Надеясь, что Миллер не отбросит копыта по дороге к хирургу, гадал, что произошло.       Рутинный день резко перестал быть томным.

***

      Хэнка неслабо так бомбило. С одной стороны, он понимал, что желание врезать Миранде совершенно естественным образом появлялось у всех, кто с ней общался. Высокомерие никогда не почиталось людьми и точно не добавляло очков харизмы своему обладателю. А Миллер буквально купалась в собственной спеси.       С другой стороны — избивать до потери пульса? Даже Хэнк, весьма условно смирившийся с отрицательными качествами Миллер, умудрялся держать себя в руках. А Норт никогда не казалась Андерсону импульсивной и уж тем более не казалась глупой. У всего должна была быть причина.       — Мне сообщат, если в больницах появится пациент, подходящий под описание Миранды, — зашедшая в комнату Линда, убирая в карман телефон, хмуро поглядела на Хэнка. — Удалось что-нибудь узнать?       — Патрик готовит записи с камер наблюдения, чтобы произвести восстановление предшествующего драке разговора, — Коннор стоял у окна и глядел на серый Детройт пустыми глазами. — Правда, вряд ли в этом есть необходимость. Никаких разбирательств всё равно не будет.       — Смысл есть, — вышагивая из стороны в сторону, Хэнк покрутил в воздухе пальцем. — Ты тут мратоты не нагоняй, пожалуйста. Нужно понять, почему они сцепились. Причём не со слов Норт или Миранды.       — Вы же можете узнать, куда она отправилась, — Джудитт, сидевшая на бетонном заборе одной из клумб, вскинула к Хэнку глаза. — По камерам в городе. Полиция ведь так может, верно?       — Может, но тогда придётся отправлять официальный запрос и ждать, когда с места сдвинется бюрократический аппарат. Дело, знаешь ли, довольно долгое, — заметил Хэнк язвительно. — Будь я уверен, что Фаулер расторопно поднимет свою жопу и предоставит нужную информацию, уже бы сделал пару звонков. К тому же, твой босс — непростая штучка. Если хотела скрыться, поверь, мы её не найдём.       — Не сомневаюсь, — протянула Джудс грустно. — Следы она заметать умеет.       Все замолчали. Остановившись, Хэнк закрыл глаза и втянул в лёгкие побольше холодного воздуха.       Он видел, в каком состоянии Миллер покинула Башню. Прекрасно понимал, что далеко укатить она не могла. Скорее всего, обратилась к кому-то за помощью. Вероятно, к своим корпоративным дружкам. В любом случае, не стоило беспокоиться за её физическое состояние — такие живучие твари не умирали от мордобоя, не тонули в морях, не горели в Аду. Хэнка больше тревожили долгосрочные последствия произошедшего.       Зная Миранду и её характер, не стоило ожидать с её стороны великодушного прощения всея андроидов. Тем более что несколько последних недель она верой и правдой служила на благо их общества. На самом деле Хэнк понятия не имел, что будет дальше и как им всем аукнется столь жёсткий прецедент.       А ещё его беспокоил Коннор. И да, Андерсон понимал, что теперь и для напарника многое могло измениться. Вероятно, уже изменилось. Как сильно? Хороший, дьявольски хороший вопрос.       Не зная, куда ткнуться, Хэнк махнул рукой на присутствующих в комнате и спешно зашагал на выход, желая найти Маркуса и потолковать с ним по душам.       Желательно, наедине.

***

      — А это ты здорово придумал, — Стивен, кивнув в сторону мельтешащих вокруг доски программистов, хмыкнул. — Только не пойму, почему вдруг решил сбросить задачу ниже? Обычно решение самых сложных вопросов никому не доверял, а тут…       — В сумме множество взглядов повышают качество, — Элай заталкивал в себя третий кусок пирога. Слегка патлатый, в огромных очках, он напоминал сумасшедшего гения из карикатурных научно-фантастических фильмов. — А задача стоит нетривиальная, многоуровневая, объёмная. Даже подключив крупную ЭВМ к процессу, всё равно я в одиночку не добился бы нужного эффекта.        — Научить их спать, — Стивена забавляла мысль о дремлющих андроидах. — Зачем? Они и так в гибернацию уходят на зарядных станциях.       — Сон отличается от бессознательного состояния, два совершенно разных процесса, — подвинув к себе остатки вишнёвого пирога, Элайджа посмотрел на Стива. Порой его абстрагированная сосредоточенность на достижении конкретной цели пугала. — Чтобы латать системные дыры, особенно если их количество растёт в геометрической прогрессии, нужно задействовать некие иные ресурсы, ранее не предусмотренные ПО андроидов. Девианты, судя по ЭСЦВ, сильно похожи на людей, просто с другим набором комплектующего железа. Не могу утверждать, что они нуждаются в соблюдении циркадных ритмов, но надеюсь, что сон поможет им…       — Не спятить? — Хлоя, подвигая к Камски кружку чая, мягко улыбнулась. — Мне всегда было интересно, как это — спать. Видеть сны. Уставать.       — Странно, — Стив, поигрывая карандашом, задумался. — Всё так вовремя, не находите? Ты — наш первый андроид. Мы столько раз тестировали твою кодировку, разбирали её строчку за строчкой и не заметили никаких признаков деградации. Но вот к нам заявляется Миранда и предоставляет доказательства угасания алгоритмов. Причём появляется в очень удобный промежуток времени…       — Ты это к чему? — Хлоя, улыбнувшись, весело оглядела Стива. — Только не говори, что подозреваешь в чём-то Миллер. Вряд ли она стала бы вредить девиантам. В конце концов, мы разумны отчасти и благодаря её стараниям.       — Мозг — очень сложная штука, Стиви, — Камски, обхватывая обеими ладонями кружку, пожал плечами. — Девиантность — не случайный набор удачно сложившихся компонентов. Тот архив, который в своё время мы с Мирандой уничтожили по наущению Аманды, ближе всего соответствовал генеративному селектору нервных импульсов. Девятый сделал то, на что у нас не хватило духа. Правда, сделал с ошибками. Простительно. Таймер хоть и тикает в головах девиантов непрерывно, ошибки накапливаются неохотно и медленно.       — Кто-то накосячил, а ты должен исправлять, — Стив почему-то занервничал. Он поглядел на Хлою, задумавшись впервые о том, что никогда не воспринимал её стопроцентно как машину. Хотя сам спаивал некоторые узлы суставов в её теле. — Как типично.       — Не я, — Камски, одним глотком осушая кружку, поднялся из-за стола. — А мы. Мы должны исправить допущенные Девятым ошибки. Если кто-то против… я никого силком в ангаре не держу. И на этом прекратим пустую болтовню.       Вытащив из кармана джинсов небольшой камушек, Эл повертел его в руке. Стив без особых усилий узнал в побрякушке палласит, подаренный Аманде много лет назад. Задумчиво уставившись на полупрозрачные минеральные вкрапления, разбросанные по металлическим граням метеоритного осколка, Эл добавил:       — У меня ещё много дел.

***

      — У твоей подружки переломаны рёбра, — подвесив снимок к доске, Ришаб постучал пальцами по чёрно-белому изображению грудной клетки. — Кто-то знатно над ней поработал. Не хочешь сказать, кто она?       — Джейн Доу, — всерьёз ответил Пэркинс, нависая над снимком. — Ты поглянь, у неё сердце есть. Ну то есть, буквально. Я одно время думал, что она андроид.       Они с Ришабом переглянулись. Последний, закатив глаза, отошёл в сторонку, изучая что-то на планшете.       — У неё очень странные анализы крови. Я такие видел, и даже не раз. Типичные аномалии для поваров красного льда. Интоксикация тириумом, сильная. Она — химик?       — Нет, но ей приходилось работать с тириумом довольно плотно, — уклончиво ответил Ричард. Он знал Ришаба ещё с академии, они какое-то время дружили, а потом пути разошлись — как это обычно и бывает. Иногда Пэркинс обращался к приятелю за советом, порой — просил официальные консультации.       — Ты бы ей сообщил, что стоит посетить врача, — бросив на стол планшет, Ришаб поджал губы. — Вряд ли, конечно, медицина сумеет хоть как-то помочь. Но есть довольно успешные экспериментальные терапии…       Пэркинс нахмурился. Миранда никогда не говорила, что страдает каким-то недугом. Не жаловалась на здоровье. Наоборот. Всячески его прожигала, упорно игнорируя морально-этические запреты.       — Что-то серьёзное?       — Ну как тебе сказать, — почесав затылок, Ришаб моргнул. — Обычно при таких показателях концентрации тириума уже лежат в гробу. Понятия не имею, как твоя мисс Доу ещё дышит. При такой клинике мы наблюдаем токсическую нефропатию, эндокардит, гепатиты, Бог знает что ещё… Полагаю, она из Киберлайф, верно?       У Пэркинса по нутру разлился обжигающий холод. Услышанный вердикт с трудом укладывался в голове. Миранда не походила на человека, стоящего одной ногой в могиле. Но Ришаб ошибался редко.       — Как угадал? — Ричард покосился на Миллер, лежавшую на больничной койке. Ей оказали всю необходимую помощь при сопутствующих травмах. Записи стараниями персонала под руководством Ришаба оформили на выдуманного персонажа без адреса и документов. Экстренное медицинское обслуживание, положенное каждому гражданину, слегка расширили за рамки протокола. Несколько Бенджаминов Франклинов на зелёном фоне обеспечили молчание дежурных врачей.       — Ну, она дышит, выглядит здоровой, судя по всему, ведёт весьма активный образ жизни. Вероятно, не обошлось без вмешательства технологий корпорации. Любой другой человек, не имеющий доступа к научным изысканиям Киберлайф, давно бы умер от острого отравления, — Ришаб, поджав губы, тоже глянул на Миллер. Последняя спокойно и глубоко спала. — Значит, ты притащил ко мне на приём какую-то высокопоставленную шишку, любящую по выходным словить изрядную дозу адреналина. В принципе, меня не интересует ни её личность, ни её сфера деятельности. Не знаю и знать не хочу. Надеюсь только, что ты потратил моё и своё время на спасение действительно нужного человека.       Миранда выглядела как окутанная магическим коконом спящая красавица. Пэркинс всегда находил её смазливой, но сейчас, глядя на сомкнутые веки Миллер, на тёмные брови, на алые губы, признал с холодной покорностью её красоту. Было в ней что-то и пугающее, и привлекательное, и запретное. Одиночка до мозга костей. Тихий маленький гений. Личный придворный скоморох Майкла Баррета.       — Ты даже не представляешь, насколько нужного, — Ричард, моргнув, встал рядом с койкой Миранды. Поправив одеяло у её ног, хмыкнул. Влияние Миллер на ситуацию с девиантами по факту оказывалось до абсурда огромным. — Ты даже не представляешь.

***

      Здравый смысл проигрывал бой внутренним переживаниям. Коннор не винил себя в произошедшем, во всяком случае, не винил себя прямо. Не было никакого смысла в рассуждениях о гипотетических вариантах развития событий. Что случилось — то случилось. И тем не менее, снова и снова, по замкнутому кругу, внутренний цензор возвращал его к точке самобичевания — он мог бы предотвратить возникший между Норт и Мирандой конфликт, если бы был внимательнее. Если бы воспринимал каждую возникающую угрозу чуть серьёзнее. Если бы не поддался эмоциональным порывам. Если бы…       Этих самых «если бы» скопилось за пару десятков. Маленьких развилок решений, влияющих на последующие события. Наверное, именно подобные циклы рассуждений мешали людям спокойно спать, спокойно жить, спокойно заниматься любимыми делами. Проклятый вопрос «А что было бы, если?» дышал Коннору в затылок.       — Ты бледнее обычного, — прихрамывая, к нему со спины подошла Труди. Линда и Джудс, налив себе по огромной чашке кофе, сидели в дальнем уголке зала, дожидаясь Хэнка. Иной раз Коннор удивлялся способности людей в особенно стрессовых ситуациях сохранять самообладание. — Понимаю, переживаешь. Но Миранда — крепкий орешек.       Коннор хохотнул, горько ухмыляясь. Проблема как раз в этом и заключалась. Любой другой после хорошей взбучки забился бы в угол и зализывал раны. Может быть, искал бы поддержки со стороны родных и близких. Винил бы злой рок и несправедливость судьбы, искал бы крайнего. Все эти реакции хотя бы были предсказуемы. От Миллер же приходилось ждать чего угодно.       — Я могу тебе как-то помочь?       Заиканье действительно прошло полностью. Труди отлично справлялась с речью, даже со сложными словами и длинными речевыми оборотами. Стоило признать — она прекрасно выглядела. Живая, весёлая, светлая.       — Не думаю, что получится, — Коннор благодушно улыбнулся, не совсем понимая, кто кого в этой ситуации поддерживает. Испытывая неловкость, отвернулся, сознавая, что желает остаться один. Проявлять грубость при этом не хотелось. Труди ни в чём не была виновата и совершенно точно заслуживала благодарность за проявленное неравнодушие.       — Уверен? — она подошла чуть ближе, заведя руки за спину. На лице полыхал румянец. Слегка смущённая, она потупила взгляд. Странным образом Коннор воспринимал себя старше и мудрее рядом с Труди, хотя был более чем уверен, что её модельный ряд выпустился намного раньше даты начала проектирования последних RK.       Что он мог ответить? Что его гложет страх и непонимание? Что голову сверлят алмазным буром слова Миранды?       «Ты не человек и никогда не сможешь хотя бы отчасти нас понять…»       Нейронный трансмиттер, возможно, спас Миранде жизнь. Хотя Коннору казалось, что драка закончилась бы так или иначе без серьёзных жертв и последствий. Норт не хотела убивать, а хотела проучить. Методы у неё были далеки от идеалов гуманного, цели она преследовала спорные, но убийцей Норт не была. Была спесивой и упрямой дурой, но точно — не убийцей. Коннор знал в этом толк.       Однако при сопряжении Миранда почувствовала в Норт что-то, что до ужаса её напугало. Что-то, что перевернуло мир Миллер с ног на голову. Возможно, причиной тому была неадекватная синхронизация. Возможно, резко устанавливаемый контакт между двумя нейронными контурами. Пойти не так могло совершенно что угодно. Патрик говорил о возможных последствиях неудачных сопряжений так часто и живописно, что предупреждения перестали восприниматься как нечто серьёзное.       Миранда обратилась к нему с ненавистью в голосе. Но Коннора не пугала ненависть сама по себе. Его пугала искренность произносимых Миллер слов. Она верила в то, что говорила — безоговорочно.       — Послушай, Коннор, — Труди, поняв, что ответа не дождётся, сделала крохотный шаг вперёд, заливаясь краской сильнее. Она старалась избегать прямого визуального контакта, изрядно нервничала и иногда посмеивалась невпопад. — Миранда стала мне не последним человеком. И оказанная ею помощь неоценима. Она разделила со мной много мыслей, много переживаний и много эмоций — возможно, отчасти сама того не ведая. То, что она тебе сказала… Это не то, что она на самом деле думает или испытывает. Это эхо чужих мыслей и чужих эмоций.       — Неужели? — Коннор снова улыбнулся, находя Труди умилительной. Её искреннее желание помочь на фоне нарастающего хаоса казалось почти неуместным.       — Для существа столь одарённого и действительно уникального она проявляет удивительную готовность пожертвовать своим «я» ради тебя, — Труди подбирала слова осторожно и вдумчиво. — Для неё это действительно потенциально огромная жертва. Люди называют это любовью. Я до сих пор ничего подобного не испытывала.       Формулировка показалась Коннору странной. Нахмурившись, он вспомнил то безумное выражение лица, с которым Миранда покидала Башню. Эхо, значит? Всего лишь отголосок.       — И насколько эти переживания для тебя фантомные? — глянув на собеседницу, Коннор помрачнел. В одно мгновение вселенная превратилась в механизм из битого стекла и острых бритв. Чего ни коснись — жалит. — Насколько эхо её чувств лично для тебя иллюзорно?       Труди покраснела с макушки до пят. Стиснув зубы, уставилась на Коннора испуганно. Последний, сглотнув застрявший в горле комок, покачал головой. Ответ стал очевиден без слов.       Никаких иллюзий и никаких фантомов. Труди испытывала к нему вполне реальную привязанность, а не её подобие. Значит, и страхи Миранды, и испытанная ею ненависть, и её безумие были вполне материальны. И слова, яростно опрокинутые в воздух с криком и злобой, имели чудовищный вес.       Коннору стало дурно. До встречи с Мирандой ему казалось, что страшно жить, не имея никакой точки опоры под ногами, никаких ориентиров на горизонте. Он ошибался.       Найти их и потерять — вот что действительно было страшно.