Глава 22.2: Тот, кто придумал начало

      Эл занимал тот же стол и тот же компьютер, что всегда. Сидел перед монитором, задумчиво пялясь в экран. Иногда отвлекался, поглядывая на засидевшихся допоздна сотрудников. Хлоя, некоторое время наблюдая за Камски издалека, размышляла о своих первых осознанных воспоминаниях.       Позволив себе десятиминутную прокрастинацию, всё же решила подойти к Элаю и убедиться, что он ни в чём не нуждается. Крайняя степень сфокусированности на рабочей проблеме имела обратную сторону — Камски, увлечённый чем-либо, забывал про собственные потребности. Так что кормить и поить его приходилось в последнее время насильно.       — Чем занят? — она не стала разводить демагогию. Крадучись вильнув к столу, присела на край. — Не хочешь пойти и поспать? Хотя бы немного.       — Возможно, позже, — чуть приподняв очки над бровями, Элайджа отёр глаза. — Я подключил накопитель Аманды к компьютеру. Не знаю, какие именно файлы она там хранила, но объём занятой памяти довольно большой. Просто любопытно.       — Думаешь, найдёшь что-то интересное? — в присутствии Аманды Хлоя всегда терялась. Холодный взгляд Стерн, расчётливый и острый, нагонял на неё жути.       — Не знаю, но я сомневаюсь, что она хранила при себе фотографии пасхальных кроликов, — растянувшись по стулу, как кот, Эл уставился в потолок. — Хочу отвлечься от серьёзных дел. Возможно, смогу расслабиться, разбирая забытые файлы многоуважаемого ментора.       — И это всё равно плохая замена полноценного отдыха, — отговаривать его было бесполезно. Вздохнув тяжело, Хлоя перевела взгляд в сторону. Последние несколько дней её обуревала беспричинная хандра.       — Что не так?       Обычно Камски не замечал перепадов в её настроении. Искренне удивившись, Хлоя приподняла брови. Внимательно оглядела Элайджу, будто впервые увидев. В отражении линз его очков плыли размытые строки кода, стремительно стекающие по экрану — компьютер трудолюбиво вскрывал хранилище Аманды.       — Можно я задам тебе вопрос, который никогда раньше не задавала? — Хлоя, подступаясь к теме, которая не давала ей покоя несколько последних лет, нахмурилась. До сих пор не уверенная в том, что хочет услышать правду, она сглотнула.       — Вперёд, — заинтригованный, Эл покорно сложил руки в замок.       Хлоя, слегка помявшись, отвернулась на пару секунд. Не зная, как верно сформулировать вопрос, чтобы обойти философские дилеммы, она некоторое время копалась в мыслях. Неохотно, но они складывались в слова.       — Зачем все эти годы ты жил в окружении стольких моих копий?       Она всегда знала, кем является. Помнила все этапы начальной корректуры. Прошла очень, очень долгий путь от бессознательного к сознательному. Была старшей из всех андроидов, когда-либо выпущенных, хотя по людским меркам даже сейчас оставалась слишком молодой и неопытной. Хлоя жила бок о бок с человечеством дольше, чем все её собратья, сошедшие с конвейерных установок. И при этом она никогда не позволяла себе даже на секунду усомниться в добродетельности своих создателей.       Ей повезло видеть, как взрослеет Киберлайф. Она была рядом с Камски и во времена его успеха, и во времена его поражений. Буквально лично знала каждого инженера из ряда тех, кто основывал базис конструирования современных андроидов. Только поэтому считала, что полноправно заслужила честный ответ хотя бы на один откровенный вопрос.       На секунду Хлое показалось, что Камски не расслышал её реплики. Он не поменялся в лице, даже не моргнул. Напряжённый взгляд, будто притянутый в одну точку магнитом, не терял интенсивности.       Долгих три минуты они смотрели друг на друга в паритетной немоте. Изрядно волнуясь, Хлоя убеждала себя, что ничего страшного не произошло и один безобидный вопрос не сможет погрузить Элая в очередной виток бесконечных рассуждений.       Когда Камски встал со своего места, она, порицая себя за проявление слабости, уже собралась уходить. Эл, поймав её за руку, шагнул навстречу. Слегка растерявшись, Хлоя подняла к нему широко распахнутые глаза. Он оставался спокойным. Даже не так.       Он был безэмоционален.       — Ответ очевиден, лишь потому мне казалось, что моё решение не нуждается в каком-либо комментарии, — моргнув, Камски отпустил руку Хлои. Сухое тепло его ладоней растворилось в прохладном воздухе. — Твои копии напоминали мне о том, что ты — не человек. Я забывал об этом слишком часто.       Тёплое щекотание его дыхания ощущалось на коже. Вспыхнув, Хлоя обмерла, не зная, что ответить. Отчего-то услышанные слова, по сути своей несложные, никак не хотели утрамбовываться и анализироваться. Подхваченные разумом подобно наспех слепленному снежку, они катились по эмоциональным горкам — вверх-вниз.       Она ожидала услышать что угодно, но не то, что услышала. Ей думалось, что Эл просто бедокур. Смутьян. Любитель эпатажа. Этим она объясняла вычурность его вкусов. Этим рационализировала порой его совершенно безумные поступки. Но, вероятно, она ошибалась. Жила с ним бок о бок много лет, но так и не смогла понять до конца.       Ухмыльнувшись, Эл коротко кивнул и прошёл мимо, неспешной походкой направляясь к выходу из ангара. Судя по всему, он всё же решил сделать небольшую паузу.       Хлоя, бросив ему в спину долгий взгляд, часто заморгала, утопая в сомнениях.       Она получила ответ на свой вопрос — а в качестве незапланированного привеска обзавелась сотней новых.

***

      В горле жгло, и хотелось пить. Миранда, моргнув, попыталась пошевелиться. Приглушённая ломота в костях и мышцах полыхнула резче. Кинув по косой взгляд, оглядела бегло помещение, в котором оказалась.       Больничная палата, погружённая в полумрак, выглядела даже уютно. В кресле неподалёку, слегка похрапывая, дремал Пэркинс. Облизав губы, Миранда попыталась приподняться на подушке. Рёбра, сжатые каким-то подобием корсета, мгновенно заныли. Морщась, Миллер оглядела стоявшую рядом капельницу.       Что там могло быть? Вряд ли что-то жизненно важное.       — Как давно я тут? — без колебаний вытаскивая венозный катетер, Миранда громко кашлянула, надеясь, что Рич проснётся от шума. Не прогадав, расплылась в улыбке, наблюдая за подскакивающим с кресла федералом.       — Очнулась, наконец, — осипшим голосом промяукав приветствие, Пэркинс потянулся. — Сейчас уже за полночь. Ты что творишь?       Воспоминания разом вспыхнули в голове, выстраиваясь в очень чёткую цепочку последовательных образов. Норт, конфликт, трансмиттер, драка. С этим всё ясно.       Избавляясь от больничных датчиков и всунутых под кожу иголок, Миранда стащила с себя простынь, которой была укрыта. Спрыгнула с кровати, упираясь босыми ногами в холодный пол.       Её слегка шатнуло, и Миллер, ухватившись за край койки, остановилась, позволяя вестибулярному аппарату стабилизировать равновесие. Вероятно, анальгезирующие препараты в буквальном смысле дурманили. А может, всё дело было в сотрясении. Без него вряд ли обошлось.       — Ухожу, — подняв голову, Миранда попыталась сосредоточиться на какой-то одной мысли.       — Куда? — Ричард, мгновенно проснувшись, подскочил ближе, ухватил Миллер за плечи и почти силком затолкал назад на койку. — Я не для того протащил тебя в одну из лучших клиник города, чтобы ты сбежала из-под присмотра врачей и сдохла в ближайшей канаве. Марш в кровать.       Очередной приступ головокружения вынудил Миллер повиноваться. Устроившись поудобнее на койке, она уставилась на Пэркинса. Федерал выглядел осунувшимся и каким-то желтушным. Он стоял напротив и чего-то ждал, состроив на лице возмущённую гримасу.       — Не хочешь ничего мне объяснить? — он задал вопрос, решив, что Миранда собралась играть в молчанку. На самом деле она с радостью поведала бы Ричу о своих приключениях, но пересохший язык почти прилипал к небу. Снова кашлянув, Миранда указала рукой на графин с водой, стоявший на одном из столов в палате.       Закатив глаза, Пэркинс исполнил её немую просьбу. Заполнив стакан наполовину, подал его Миллер. Припав к холодной воде с жадностью, она осушила его разом. Горло саднило, глотать было больно, но вода освежала и остужала. Утерев губы, Миранда чуть расслабилась. Неоправданное ощущение спешки отступило прочь. Не нужно было никуда бежать и ничего не нужно было делать.       — Я расскажу, что стряслось, Рич, — осторожно подав стакан назад, Миранда попыталась глубоко вдохнуть. Бондаж отлично справлялся с фиксацией переломов. — Но потом ты поможешь мне покинуть больницу. В Киберлайф есть технологии, которые помогут мне быстрее обычных медикаментов. Договорились?       У него не было выбора, но Миранда хотела предоставить Пэркинсу хотя бы иллюзию такового. Дожидаясь утвердительного ответа, Миллер следила за всё сильнее мрачнеющим агентом ФБР и выбирала слова для своего последующего рассказа. При иных обстоятельствах она предпочла бы промолчать. Но Пэркинс мог узнать детали произошедшего и иными способами.       Стоило, пожалуй, начать с трансмиттера. А может быть, с Аманды.       Подумав ещё пару секунд, Миранда в итоге начала с Норт, стараясь не вдаваться в колоритные детали, о которых Пэркинсу не стоило знать и которые сама Миллер с удовольствием бы забыла, если бы могла.

***

      На месте Коннора удержала твёрдая убеждённость Патрика в том, что с Мирандой всё в порядке. Рыжий заверил, что Миллер жива, относительно здорова и находится под должным медицинским присмотром. Никаких конкретных подробностей ИИ не сообщил. Позволил себе лишь уточнить, что продолжает наблюдать за Мирандой и в случае крайней необходимости позовёт на помощь.       Такое положение дел Коннора, конечно, не устраивало. Сумбурные мысли, попадая под жернова гнетущего волнения, превращались в кровавый фарш из разрозненных рассуждений и неспособности как-то повлиять на ситуацию. Ощущая собственную беспомощность столь же явно, как пол под ногами, Коннор стоял рядом с Маркусом молча и убеждал себя, что любые поспешные действия лишь усугубят и так непростые обстоятельства.       — Со мной всё в порядке, — огрызнулась Норт, отбиваясь от собрата-андроида, пытающегося провести полную диагностику её кибертела. Таких технически подкованных ребят в Башне после революции скопилось немало.       — Пусть проверит, — настоял Маркус. Бледный, как полотно, мрачнее зимнего дня, он хмуро глядел на Норт, лишь иногда выдавливая из себя по предложению в час.       — Я же сказала, что никаких технических сбоев не было, — зашипев, Норт спрыгнула с кушетки. Злобно зыркнув на техника, сорвала с себя датчики и швырнула их в сторону. — Я была в здравом уме и твёрдой памяти. Все решения я принимала, зная, с какими последствиями придётся столкнуться. Не пытайся найти причину, которая оправдает мои действия. Я и так тебе сказать могу. Эту сучку давно нужно было вышвырнуть из Башни пинком под зад, что я и сделала, раз тебе не хватало ни силы, ни духа.       Каждое услышанное слово впивалось в рассудок и жалило. Коннор, вздрогнув, сжал ладони в кулаки — простая манипуляция помогала сдерживать инстинктивные порывы. Мотивация Норт казалась ясной и понятной. И Коннор, вероятно, смог бы как-то принять, как-то подстроиться под ситуацию, если бы речь шла не о человеке, которым лично он дорожил.       Где-то в глубине души что-то замерло, ёкнуло, задрожало. Дорожил — не то слово. Коннора бросило в жар, потом в холод, потом в панику. Огромным валом рассудок накрыло безумное желание развернуться и пойти из Башни прочь, забыв про всех и вся, чтобы найти Миранду.       Вряд ли Норт действительно понимала, что натворила. Или понимала, но не считала необходимым считаться с чужим мнением, чужими чувствами, чужими планами. Она никогда и не была мягкой, никогда не пыталась вести себя дружелюбно с людьми. Норт и Коннора приняла только потому, что он решил помочь девиантам в их борьбе — при этом никогда не упуская случая напомнить ему о его истинном предназначении.       Не такой, как все. Пешка Киберлайф. Изгой. С этой ролью Коннор смирился, не собираясь никому и ничего доказывать. Но смириться с утратой Миранды не мог…       От одного только подобия этой мысли его пронзил слепящий ужас и гнев. Сжав челюсти плотно, Коннор уставился на Норт исподлобья, почему-то впервые жалея, что не пристрелил её, когда была возможность.       — Ну что? — Норт, нацепив высокомерную ухмылку, подошла ближе. Всматриваясь в лицо Маркуса, прищурилась в ожидании. — Что теперь? Арестуете? Посадите в тюрьму? Или этот просто пристрелит меня? Так, по старой памяти, отдав честь былым традициям.       — Ты не в себе, — у Маркуса хватало выдержки держать себя в руках. Коннор ощущал его злость и непонимание, но Маркус умудрялся с ними справляться. — Не могу никак иначе объяснить твою выходку. Ты напала на человека.       — Боги, а ты парочку вообще убил, ни разу, кстати, не колеблясь, — Норт рассмеялась надменно. — Что-то не припомню, чтобы тебя мучила совесть. А тут гляди как все занервничали. Что такого сделала я, чего не делал никогда ты? Просто выгнала из нашего общего дома сволочь, работающую на корпорацию. Поверь, мой поступок одобрят. Мне скажут спасибо. Меня поддержат те, кто боится открыто заявить о своём несогласии с твоей позицией. Ты ослеп, оглох, потерял связь с реальностью, Маркус. Девианты не хотят дружить с людьми, делить с ними будущее, строить совместные планы. Мы хотим от них полной свободы и хотим развиваться именно в этом направлении. А ты и небольшая кучка твоих сторонников усиленно толкаете нас в очередное рабство…       — Я слышу не тебя, а Тёрнера, — Маркус отступил на шаг, отворачиваясь. — Не хочу верить, что ты думаешь именно так. Неужели правда не понимаешь, насколько мы беспомощны без их поддержки?       — А я слышу слова какой-то слюнтявой тряпки, а не Маркуса, который когда-то вёл нас по площади сквозь толпу и стоял перед людьми, не боясь словить пулю, — Норт заговорила, впервые повышая голос. Более не пытаясь сдержать скопившуюся ярость, ткнула рукой в сторону Коннора. — Этот всегда был человеческой марионеткой и даже после пробуждения ею и остался. Никто не удивился, когда он свалил после революции назад к своим хозяевам. Его совершенно неадекватная привязанность к этой корпоративной потаскухе переходит грань разумного. Но ты, Маркус… я не понимаю, почему ты вдруг так потянулся к людям, хотя всегда верил, что у нас получится самостоятельно создать дивный новый мир…       Остальные слова потонули в красном обволакивающем тумане. Коннор попытался абстрагироваться от слов Норт, отгородиться от её проникновенной речи. Его колотило. Он смотрел перед собой, но ничего не видел.       Сколько выстрелов он сделал, когда пробивался в Башню в ночь восстания? Скольких убил, пытаясь загладить свою вину, пытаясь исправить допущенные ошибки? Ему и жизнь-то была знакома в основном сквозь призму оптического прицела. Не буквально, конечно, но базовые функции подразумевали именно такой способ существования — с пистолетом в руке.       Коннор нахмурился, прогоняя прочь навязчивое желание переломать все кости Норт в том же порядке и с тем же удовольствием, с каким она переламывала кости Миранде. Но вряд ли Миллер одобрила бы такую форму справедливости. Скорее всего, язвительно бы отшутилась, а потом изрекла пространную тираду о праве каждого на ошибку.       Что она ощутила в момент синхронизации? Что смогла почувствовать, когда трансмиттер установил связь двух полярных ЦНС? Коннор боялся представить. А ещё боялся, что теперь с болью и сложностью преодолённые полтора метра дистанции между ним и Мирандой превратятся в полтора километра концентрированной ненависти и отчуждённости.       Снова укол ярости, сильнее и жёстче. Коннор заморгал, концентрируясь на настоящем.       — Ты даже не понял, что она начала тобой манипулировать в угоду своим желаниям, — Норт плевалась словами, и теперь в её речь проникла отчётливо различимая брезгливость. — До сих пор веришь, что корпоративные ублюдки могут желать нам чего-то хорошего? Нет, Маркус, они не могут. И ты обязательно вспомнишь мои слова, когда они явятся сюда с автоматами. А они обязательно явятся.       — Теперь они будут иметь для таких действий обоснованную причину, — тон Маркуса отрезвлял лучше любой оплеухи. Он цедил слова с невероятным хладнокровием. Коннор старался не смотреть по сторонам, но бросил по косой короткий взгляд на двухсотого. — Ты преподнесла им на блюдечке отличный повод для нашего уничтожения.       — Он им и не нужен был, — Норт фыркнула. — Не будь наивен, не строй из себя глупца. Людям плевать на мораль, а в корпорации ориентируются только на прибыль.       И правы были они оба. Коннор понятия не имел, что будет теперь делать Миранда. Вернётся в Киберлайф? Подаст в суд? Забудет о случившемся, как о страшном сне? Вряд ли, очень вряд ли.       Он закрыл глаза, вспоминая, как блестели капли тириума на её обнажённом теле. Вспомнил, как ветер развевал волосы на крыше обсерватории. Вспомнил, как яростно полыхали её глаза в сумрачном свете на благотворительном вечере.       А ещё вспомнил её покорность перед Майклом и слепое повиновение, которое Миранда демонстрировала рядом с Барретом. Коннора насквозь прожгло волной ужаса. Он с необъяснимой уверенностью вдруг понял, куда именно отправится Миранда после того, как придёт в себя.       Она вернётся к нему, к Майклу. Вернётся без страха и сожалений. Ведь андроиды не люди. Они не живые. И они ненавидят своих создателей.       Мгновенно забыв о собственной злости, Коннор открыл глаза. Поглядев на Норт, покачал головой. Она не готова была простить ему охоту на девиантов. Он не был готов простить ей нападение на Миранду. В своей обоюдной ненависти они были совершенно квиты, а потому равны друг перед другом.       — Ты поступила так, как поступают люди, — не вмешивавшийся до сих пор в беседу Коннор встретился с Норт взглядами. Она глядела на него, как на больного бешенством пса, которого следует пристрелить. — И ты даже не представляешь, как сильно ошиблась.       Не собираясь больше терять времени на пустые разговоры, Коннор развернулся на месте и зашагал прочь из комнаты диагностики. Ему не хотелось ни с кем говорить и ничего обсуждать.       Ему требовалось время, чтобы подумать.

***

      Джудитт окаменело сидела и смотрела долгим взглядом на движущиеся за стеклом полусферы. Один ряд из сотен других так и стоял в ожидании ремонта. Посреди зала управления грузным трупом механического колосса лежал разобранный манипулятор. Секунды громогласно тикали, унося крупицы времени в недоступное прошлое.       Дальнейшее пребывание в Башне казалось бессмысленным. Архивы были вскрыты и скомпилированы в программы, готовый результат метаанализа данных Джудс сохранила на отдельный диск, как и готовые пакеты данных архивов. Всю переработанную информацию они с Мирандой рассортировали по носителям, чтобы упростить процесс использования данных по мере возникновения необходимости.       Аманда завершила все запущенные процессы и теперь стояла в информационном простое без таргетированной деятельности. Джудитт, размышляя, ещё какое-то время пялилась в пустоту перед собой. Мысли разрозненным ворохом кружили в голове.       Впервые Ким ощутила некое подобие страха по отношению к машинам. Не испытывала никаких предубеждений относительно андроидов вплоть до наступившего дня. И даже когда в новостях без перерыва крутили репортажи о жертвах революции девиантов, всё равно сопереживала им. Сочувствовала, как может одно сознательное существо сочувствовать горю другого сознательного существа.       Ксенофобия распространялась среди людей быстрее, чем можно было предположить. Джудс, иной раз встречающая среди своих коллег индивидов с повышенной тревожностью, не одобряла и не понимала их страхов перед девиантами. Поводов для пересмотра занятой точки зрения у Ким не было. Опять же — до сих пор.       — На всякий случай, — потянувшись к клавиатуре, Джудс вырвала командного оператора из гибернации. Монитор, мигнув, отобразил на плоскости с десяток активных управляющих строк. Поджав губы, Ким защёлкала по клавишам пальцами.       Абсурд и ужас ситуации доходили до Джудс постепенно. Она с трудом переосмысливала пережитое, анализировала, вспоминала. Искала хоть какую-то уважительную причину, которая смогла бы всецело объяснить причину разгоревшегося конфликта, но не находила таковой. В какой-то момент Джудитт решила, что не будет больше о произошедшем думать, иначе просто сойдёт с ума.       Она решила установить пароль для персонализации при входе в управляющие системы Аманды. Миранда подобных указаний ей не давала, но обстоятельства тонко намекали на необходимость перестраховки. Джудс не была уверена, что когда-либо снова окажется под сводами Башни. Зато почему-то ни разу не сомневалась, что андроиды захотят попробовать — и попробуют — воспользоваться ресурсами Аманды для решения своих проблем.       Вряд ли стандартные методы аутентификации могли рассматриваться в качестве рабочего решения. Аманда не попадала под категорию типовых ВМ даже по меркам Киберлайф, поэтому и методы криптографии ключей доступа использовались довольно современные. Джудс не знала наверняка, насколько надёжной окажется в итоге возводимая ею защита — цифровой барьер мог замедлить проникновение в систему злоумышленника, но не остановить его.       Когда в комнату вошёл Коннор, Джудс уже заканчивала свои маленькие нехитрые манипуляции. Она установила конечное проверочное слово, проявив толику юмора при его выборе. Контрольные системы управления подтвердили успешное завершение установки блоков защиты, и Джудитт, удовлетворённо вздохнув, обратила всё своё внимание на андроида.       Восьмисотый выглядел так, будто только что вылез из-под дорожного катка. И хоть на его лице не отражалось ровным счётом никаких эмоций, крайняя степень сфокусированности сама по себе говорила об испытываемом Коннором волнении.       — Сможешь вытащить последние логи трансмиттера, чтобы их можно было изучить? — без приветствия и лишних слов Коннор сразу перешёл к делу. Подойдя ближе, встал за спиной Джудс, с предельной внимательностью вглядываясь в монитор.       — Смогу, но толку тебе с этих данных? — Ким, хмыкнув, обернулась к восьмисотому, качнувшись на стуле. — Я уже думала над этим. Технически, конечно, возможно. Но интерпретация данных — не то же самое, что реальные квалиа . Мы можем увидеть некоторые пиковые значения при стрессе, но это всё. Думаю, и так понятно, что именно там произошло.       — Восстановленная запись Патрика, которую он воссоздал с помощью Асгарда, не совсем полная, — подсев на соседний стул, Коннор уставил взгляд в пол. — Мне бы хотелось услышать весь диалог между Норт и Мирандой.       — Боюсь, трансмиттер в этом смысле абсолютно бесполезен, — Джудс поджала губы. Ей хотелось бы как-то поддержать восьмисотого, но никакие слова исправить случившегося не могли. — Вы уже нашли Миллер?       — Патрик говорит, что с ней всё в порядке, но не спешит сообщать, где она именно, — Коннор помрачнел. — Полагаю, он и не скажет, да?       — Патрик создавался Мирандой, он предан ей. Но могу тебя заверить, что Пат не стал бы врать по поводу её самочувствия, — Джудитт нежно улыбнулась. — Подумай сам. Ведь когда всё закрутилось, он в первую очередь обратился за помощью именно к тебе. Если случится так, что Миранде будет угрожать опасность, уверена, ты узнаешь первым.       Утверждение Джудитт Коннора ни разу не воодушевило. Он сидел, окутанный полумраком, в позе человека, уставшего от жизни. Завороженная внезапно наступившей тишиной, Джудс смотрела на андроида и не понимала, в какой момент времени машины перестали быть просто машинами. В Конноре было больше живого и эмоционального, чем в некоторых людях.       — Каково это? Любить человека? — она понимала, что задаёт сложный вопрос, и понимала, что поданная формулировка совершенно некорректна. Но Джудитт было любопытно, и она просто не сумела удержаться от соблазна.       Коннор, вздрогнув, оторвал от пола взгляд и рассеянно улыбнулся.       Когда маркетологов Киберлайф спрашивали, зачем корпорация создаёт андроидов, они отвечали, что цель продаж — повышение прибыли. Когда спрашивали инженеров, зачем они создают андроидов, они отвечали просто — чтобы облегчить жизнь людям. Когда Джудс однажды спросила у Стива, почему он присоединился к Камски на начальных этапах развития корпорации, он сказал, что хотел увидеть, как изменятся люди.       Стиву не повезло. Он не увидел того, чего хотел. Он хотел застать времена, когда кибертехнологии помогут человеческой цивилизации приблизиться к собственным идеалам. Джудс свезло гораздо больше. Она стала свидетелем слияния двух пограничных миров в единственно верной комбинации.       — Я не знаю, — Коннор не пытался увильнуть от ответа, хотя в словах чувствовались неуверенность и едва различимое смущение. — Мне не с чем сравнивать. Вы непредсказуемые существа. Часто принимаете импульсивные решения. Вам сложно усидеть на одном месте. Вы эгоистичны и часто за собственным интересом ничего не замечаете. И всё же…       У Джудитт по спине пробежала холодная волна. Раньше, если бы машина заговорила в таком тоне, её без колебаний отправили бы в утиль. Коннор был искренен, и в его тоне, в его позе, в его речи не было ничего неестественного. Он ничем не отличался от самой Джудитт. Разве что цветом крови.       — Когда я впервые встретил Миранду, даже толком не запомнил внешности. Когда мы увиделись во второй раз, она меня напугала, — восьмисотый ухмыльнулся добродушно. — Впервые со мной заговорив, она меня унизила и даже не заметила этого.       Джудс хихикнула, подпирая рукой подбородок. Да, Миллер умела себя правильно подать. И она действительно принижала всех окружающих — зачастую в грубой форме. Стив, правда, всегда пытался оправдать её манеру общения и говорил, что при детальном рассмотрении вся грубость Миранды и все её выходки сводились к качественно завуалированной заботе. Джудитт, осмысливая все события последних месяцев, начинала подозревать, что Стивен в чём-то всегда был прав.       — Знаешь, вы считаете, что любовь — это привязанность, связь, взаимодействие, — Коннор едва заметно заалел, и в глазах его полыхнуло нечто Джудс незнакомое. — Но для меня это чувство похоже на физическую константу, определяющую все остальные существующие величины по той простой причине, что она…       — Фундаментальна, — Джудитт закончила фразу за Коннора, покрываясь мурашками. Проникаясь глубиной проведённой параллели, она свежим взглядом окинула андроида. Сглотнув горький комок, подобравшийся к горлу, заморгала часто.       Судьба почему-то показалась ей особенно несправедливой в ту конкретную секунду. Коннор сидел перед ней — полностью автономный механизм — и описывал испытываемое чувство как силу, которую нельзя соизмерить с чем-либо или чему-либо противопоставить. Вся его короткая жизнь, полная необычных злоключений и испытаний, отчего-то свернулась в сингулярность вокруг Миранды. Как такое было возможно?       В душе Джудитт зазвенела тонкая струна сочувствия и восхищения. Хотела бы и она когда-нибудь коснуться подобных эмоций. И в далёких пыльных мечтах грезила, что настанет день и ей скажет такие же слова тот, кого она полюбит. Быть может, тогда она поймёт, что физический мир не базируется исключительно на материальных законах и мироздание гораздо сложнее сухих формул.       — Ладно, давай подумаем, как тебе помочь, — шмыгнув носом, Джудс резко отвернулась. С перебором растроганная внезапным откровением, она с новой силой возненавидела Миллер. — И что ты только в ней нашёл…       — Спасибо, — моргнув, Коннор подвинулся ближе, желая, очевидно, участвовать в процессе. Джудитт, не имея ничего против, тяжело вздохнула.       Выбирая себе профессию, она надеялась построить хорошую карьеру и зарабатывать большие деньги. Знай она заранее, что столкнётся с неразрешимыми философскими проблемами, стала бы хиппи и разъезжала бы по Гранд Каньону в маленьком бусике, окружённая сладковатым облачком дури.

***

      Эл вернулся к компьютеру уже за полночь, когда в ангаре особенно ярые трудоголики выключили общий свет, продолжая работать в холодном мерцании экранов. Налив в кружку крепкий кофе, направился к своему любимому столу, походя пнув храпящего в кресле Стива. Увидев рассеянное лицо друга, моргающего заспанными глазами, глухо заржал в кружку. Шли года, но, по сути, ничего не менялось — и атмосфера, царившая в первом офисе Киберлайф, походила на ту, что витала в нём ещё до презентации первого работоспособного андроида.       Хлоя, очевидно, была чем-то занята. Обычно ошивающаяся где-то поблизости, она отсутствовала на своём рабочем месте. Камски задумчиво хмыкнул.       Эл никогда не мог похвастать умением вести щепетильные разговоры. Вопрос, который адресовала ему Хлоя по поводу своих кибернетических копий, витал в воздухе последние несколько лет безмолвным укором. Соответствующий ответ Камски приготовил давно, понимая, что просто так отмахнуться от любопытства Хлои не получится. Она заслужила знать правду — даже ту правду, которую порой сам Элай отрицал.       Философский диспут вокруг признания машинного разума равным разуму людскому шёл давно и начался задолго до рождения самого Камски. Аманда, будучи человеком практического склада ума, предпочитала игнорировать любую риторику о гипотетическом развитии сознания у искусственного интеллекта. Морель, напротив, всегда указывал Элу на вероятностное будущее, в котором машины могли занять место человека. А Миранда и вовсе никогда не интересовалась эволюцией искусственных имитаций сознания — она хотела заниматься астрофизикой и оказалась втянута в мир киберинженерии по чистой случайности.       Фатум в изощрённой злонамеренности обошёлся с их судьбами, как и подобает неконтролируемой вселенской силе — раскидал по углам, развёл пути в стороны, разбил мечты и надежды на миллиарды острых осколков. И то, что Камски когда-то видел благословением, теперь оборачивалось проклятием для всего людского рода.       Хлоя была разумна, и Элу начинало казаться, что она была разумна всегда. Возможно, была лишена свободы волеизъявления. Но Морель бы сказал, что проявление воли иллюзорно, и поэтому не стоит слишком переживать по этому поводу. Аманда бы ткнула в лицо Камски учебником по алгоритмам, а Миранда бы отмахнулась от бестолковой беседы.       С другой стороны, не Миранда ли во время последней встречи бросала на восьмисотого долгие и какие-то уж слишком беспокойные взгляды? Камски слишком хорошо её знал, чтобы не заметить очевидных изменений. И за долгие годы дружбы ни разу не видевший Миллер даже заинтересованной в романтических отношениях, он без сомнений узнал в плохо скрытом волнении Миранды наивную влюблённость.       Иронично, но факт.       Со странной улыбкой на устах, слегка взвинченный внутренними рассуждениями и мыслями, Эл плюхнулся в глубокое кресло и уселся поудобнее перед экраном. Чуть поёрзав пятой точкой, поставил кофе рядом с клавиатурой и открыл информационный накопитель Аманды, твёрдо намеренный за ночь ознакомиться с его содержимым.       На носителе оказалось всего два файла. Один представлял собой небольшой архив текстовых документов. Второй, чуть более любопытный, состоял из пусковой программы и прикреплённой к ней базы данных. Чуть поколебавшись, Эл решил вначале разобраться с текстами. Ожидая увидеть в них какую-нибудь чепуху наподобии академических статей в научные журналы, Камски раскрыл первый файл и пробежался по заголовку глазами.       Сердце тут же ухнуло в пятки.       — Чёрт возьми, — выдохнул он, откидываясь на спинку кресла. В животе от волнения заурчало, нос фантомным запахом защекотали духи Аманды. Меж висков, будто призрачное эхо прошлого, зазвенел строгий голос миссис Стерн. — Личный дневник.       Не ожидавший получить такой подарок судьбы, Эл на секунду замер, пытаясь оценить по шкале от одного до десяти степень аморальности собственного любопытства. Не то чтобы он боялся заглянуть в мысли своей уже покойной наставницы. Вряд ли её записи могли чем-то его шокировать. Но с другой стороны… Вряд ли он имел право даже после смерти Аманды вторгаться в её личную жизнь.       Или имел? Она в его личную жизнь в своё время вторгалась с завидным постоянством, мотивируя бессовестную вседозволенность банальным стремлением оградить протеже от бед.       Первая запись датировалась августом семнадцатого года. Прищурившись, Элай всё же приник к монитору, скользя глазами от строчки к строчке.       Океан воспоминаний, пробуждённых записями Аманды, захлестнул Камски с головой — и не отпускал до самого рассвета.

***

      «18 августа, 2017 год.       Мне никогда не нравилась идея их кооперации. Элайджа всегда был намного талантливее и умнее. Да, я все эти годы мирилась с несносной девчонкой, но только потому, что Ноа просил. До сих пор считаю, что их дружба как минимум вредит успеваемости. С другой стороны, не могу отрицать, что Эл многому учится у малявки — и она у него учится. Может быть, Морель прав. Может быть, в этом есть смысл.       Прочитала первые черновики дипломной работы Элайджи. Не могу сказать, что стопроцентно довольна результатом. Он может намного больше и намного лучше, просто пока не понимает этого. Мне кажется, что мальчишка не осознаёт важности наступающего момента. Ему придётся признать, что, получая учёную степень, он автоматически соглашается на определённый образ жизни.       Конечно, я продолжаю поддерживать его проект с андроидами, которому он уделяет практически восемьдесят процентов своего свободного времени. Справедливо будет заметить, что и Ноа, и Миранда поступают так же. Они днём и ночью сопровождают Камски в его безусловно благородной попытке создать машину, полностью эквивалентную человеческому существу. Жаль, правда, я пока не вижу особых успехов.       С другой стороны, новаторов редко могли оценить их современники. Когда-то идеи об относительности времени казались дикими и даже абсурдными. Сейчас мы воспринимаем как факт объективную связь между пространством и материей, их энергетическую созависимость и продолжаем искать истины в полутьме собственного невежества. Просто делаем теперь это с особой осторожностью и терпением.       Вчера мы протестировали первую базовую архитектуру самообучающейся матрицы Эла. Загрузили на сервера университета все подготовленные файлы. Мне удалось выпросить у деканата зарезервированное дисковое пространство для дальнейшей работы, так что пока ни в скоростях, ни в вычислительных мощностях не будет нехватки.       Стыдно признать, но я завидую Элайдже и искренне им горжусь. То, что он сотворил с простым кодом, сложно назвать программой. Это некая многоуровневая сеть из тысяч маленьких подпрограмм, соединённых в одну общую систему связей. Не нейросети в привычном понимании. Мы пользуемся подобными алгоритмами каждый день и не слишком замечаем их прогресса.       Система Эла это что-то с чем-то. Вероятно, большое влияние на заданную архитектуру возымел пройдённый им курс нейрофизиологии и тесное взаимодействие с факультетом нейрохимии мозга. Сложно сказать, насколько достоверно Эл сумел передать алгоритмику работы человеческой центральной нервной системы, но на первый взгляд справился с поставленной задачей вполне успешно. Я потом схожу к профессору Аткинсону, попрошу оценить со своей профессиональной точки зрения эффективность программы.       Отдам должное — язык, который для этих целей с нуля подняла Миранда, идеально подходит под запросы Камски. Хороший краткий синтаксис, очень простой и логичный. Будь она моей студенткой, я бы гордилась подобным достижением. Но Морель девчонку даже не похвалил. Пришлось похвалить мне, хотя я этого делать не люблю.       В общем, мы прогнали программу и посмотрели на первые результаты её работы. Модель первые несколько минут бездействовала, прежде чем начать обучение. Прогресс развития алгоритмов был безусловно быстрее привычного, и мы скормили Рацио — так его назвал Камски — несколько простых математических правил, чтобы посмотреть, что будет дальше.       Логика машинного обучения в какой-то момент показалась мне чересчур банальной, а потом и вовсе съехала в некий абсурдный мир абстрактных рассуждений. Морель, правда, сказал верную вещь. Нельзя требовать от синтетического разума понимания вещей, доступных нам не на уровне сознания, а на уровне гораздо более материальном — мы видим, слышим, чувствуем. Для нас линия — это линия, а для компьютера это всего лишь уравнение, описывающее линию в пространстве.       Эл, конечно, хочет научить машину понимать, что такое линия, но, боюсь, на этом пути его ждёт пропасть, заполненная разочарованием и болью. Само по себе появление сознания у человека происходит раньше осознания мира как такового. Мы учимся постепенно и приходим к сложным логическим заключениям в уже зрелом возрасте. Элайджа надеется, что сможет когда-нибудь преодолеть этот знаменательный разрыв между машинным и человеческим.       Я, опять же, всячески его поддерживаю, хоть и отношусь с великим скепсисом к необходимости подобных попыток. Порой, вдумчиво вглядываясь в будущее, я невольно испытываю страх.       Мне кажется, что мы пытаемся прикоснуться к материям, которые людям не должны быть доступны. Разве имеем мы право создавать некий разум, едва ли справляясь со своим собственным?       Ноа считает, что только в этом и есть смысл жизни. Может быть, он прав.       Время рассудит».