Глава 22.4: Тот, кто придумал начало

      «12 сентября, 2017 год.       Я не могу согласиться с Ноа. До сих пор относилась к информационным системам как к удобному инструменту, способствующему оптимизации сложных процессов. Вся эта суетливая мишура из коммерциализации технологий в принципе не может сравниться с истинным назначением искусственного интеллекта.       И, между прочим, даже тотальный государственный контроль является лишь целевым придатком. Мы развивали нейросети для науки, для упрощения вычислений, для прогресса. Цена, которую мы заплатили? Кому-то она покажется слишком высокой, но посредственный обыватель редко размышляет о морали. Он довольствуется короткими видео в своём телефоне и радуется новым играм. Превращает любое достижение в средство заработка. Каждую секунду в мире рождается очередной простак.       Меня вполне устраивало такое положение дел, пока оно не влияло на мою научную деятельность. И ещё ни разу жизнь не ставила меня перед этическим выбором. Кажется, правда, вскоре поставит.       Не уверена, что имею право рассуждать о правильности выбора Эла. Мальчишка грезит о великом будущем для людей, он юн и наивен, а потому пока ещё верит, что люди достойны лучшего и должны иметь выбор.       Даже Морель с ним не спорит. Хотя я знаю Ноа и понимаю, что его молчание объясняется простым желанием научить Камски самому сложному — жизни. Я понимаю, что не смогу убрать все грабли перед Элом, но стоять и смотреть на то, как он наступает на них, не могу. Ноа считает, что лучше набивать шишки самостоятельно. А я не могу, не хочу соглашаться с этой точкой зрения.       Камски в упор не видит, во что превращается его нейросеть. С определённого момента демонстрирующая постоянный прирост логических способностей, она уже опередила все действующие искусственные интеллекты страны. Насколько естественным является разум, запертый в железную оболочку? Сложно сказать, да и мы с Ноа всё ещё не решили, разум ли это. Все ассистенты рукоплещут, наблюдая за ловкими пассажами Рацио в беседах и спорах. Называют его «лучшей имитацией разума из всех существующих».       Миранда сказала, что не является имитацией то, что полностью эквивалентно исходному предмету копирования. Она права. Разум есть разум, если он соответствует всем критериям рассудка. Можем ли мы считать чистый разум живым?       Ноа говорит, что мы обязаны считать именно так. Хотя он и относится ко всей шумихе вокруг Рацио с великим скепсисом, не могу не отметить его кропотливую работу с Рацио. Из нас всех Ноа более других знаком с формальными научными базами и основами работы мозга. И он абсолютно уверен, что Рацио — это разум. Но не даёт никакой научной оценки, которая бы могла описать, с каким именно разумом мы имеем дело.       Элай старается не вдумываться в философию, а просто продолжает работать над внутренними структурами своего детища. Он пытается улучшить то, что в улучшении не нуждается. Попросил Миранду сопровождать его и помогать по мере необходимости. Девчонка согласилась, и я уже который час наблюдаю, как оба моих подопечных, один мрачнее другого, изучают алгоритмы, порождённые машиной.        Ноа, кстати, даже не понимает, как сильно младшая Миллер на него похожа. И я говорю не о внешней очевидности их родства. Миранда рассуждает как Морель и мыслит в его же категориях, к которым Ноа приучил дочь ещё в раннем детстве. А потом мы удивляемся, почему мистер и миссис Миллер с такой охотой сбрасывают бремя её воспитания на нас.       Если бы Ноа умел держать себя в штанах, никаких проблем бы не было. Однако приходится мириться с суровой реальностью. К тому же, Миранда умна. Признаюсь, они с Элом отлично друг друга дополняют. С некоторых пор считаю, что, возможно, их странная, нездоровая дружба, больше похожая на симбиоз, во многом оправдана необходимостью.       Сегодня Рацио выдал три тысячи рабочих вариантов методов рекомбинаций генов для корректировки работы повреждённых кластеров ДНК в онкологических клетках. Мы передали данные на кафедру биологии и стали рассуждать о том, насколько Рацио самодостаточен как личность. Пришлось выключить все микрофоны, потому что машина, как выяснилось, весьма внимательно следила всё это время за диалогами в лаборантской. Спорили мы долго, но в итоге Миранда подвела черту под всеми нашими рассуждениями, назвав все предъявленные доводы самореферентными и глупыми.       Я с удовольствием заметила, что если таковые доводы приводят к парадоксальности рассуждений, то эти же доводы парадоксальным образом должны оспаривать и разумность человеческого сознания. Ноа сказал, что Миранда права и субъективное восприятие мира не является гарантированным признаком наличия сознания.       На что Элай вообще вдруг выдал, что разум и субъективное восприятие — это иллюзия и ошибка эволюции. Тут спорить стало бессмысленно, так как все мы были правы. Наше эгоистичное «Я» — просто шутка природы, возникшая как следствие анализа данных.       Анализ данных… следствие его. У меня возникла небольшая теория, хочу её проверить. Вернусь к записи позже».

***

      — Как думаешь, он надолго? — Линда сидела на диване, обняв подушку, и смотрела перед собой пустым взглядом. Хэнк, присев рядом, протянул коллеге кружку — в этот раз с горячим сладким какао. Андерсон быстро сообразил, какой на самом деле Линда была сладкоежкой. Любая конфета, по рассеянности оставленная без присмотра, моментально исчезала в её руках.       — Думаю, ему действительно нужно проветриться, — Хэнк, моргнув, уставился в телевизор. В эфире крутился бесконечный поток сериалов на любой вкус и цвет, для зрителей любой категории. Медиа любовно взращивали идиотов. — Могу представить, что он чувствует. Сам бы не смог с собой совладать в аналогичной ситуации.       — Мне всё ещё не по себе, — Линда, зарывшись поглубже в подушки, поджала губы. — Это неправильно, мы должны были сделать хоть что-то.       — Разве? — выгнув одну бровь дугой, Хэнк пожал плечами. Он не хотел смотреть Линде в глаза. Ему и самому было тошно на душе и стыдно за собственную трусость. Разум твердил, что все принятые решения правильны и не требуют переосмысления. Сердце трубно гудело о справедливости и воздаянии. — Мне кажется, мы стали невольными свидетелями чужого правосудия.       — Миллер — твой подчинённый, Андерсон, — судя по тону, Линда действительно не могла примириться с пережитым. — Ты был в ответе за её безопасность, если уж на то пошло…       — Если уж на то пошло, она никогда мне не подчинялась, — Хэнк, раздражённо фыркнув, поморщил нос. — Она работник Киберлайф, личный помощник Майкла Баррета. Вы что, все с дуба порушились, что ли, не пойму? Ладно Коннор, ему штаны жмут, а ты почему вдруг забыла, что наша милая, добрая Миранда меняет маски искуснее придворного шута? Я ни разу не поверю, что она полезла в самый замес, не понимая, чем рискует. Не поверю и в её бескорыстные мотивы. Она Миллер, в конце концов, это ты понимаешь? Любимая дочурка богатенького папочки. Сказал бы, что получила по делу, да только…       Только Хэнк не был в этом уверен. Он сомневался в собственных суждениях. Несколько последних месяцев перевернули его миропонимание с ног на голову. И козлина Камски перестал казаться заносчивым толстосумом с манией величия, и Киберлайф как корпорация обрела некий флёр романтики, и даже Миллер полюбилась его чёрствому сердцу.              — Ты серьёзно? — Линда, отставив кружку на тумбу, уставилась на Андерсона с выражением крайнего презрения на лице. — Ты действительно веришь в то, что говоришь? Если всё так, то зачем Миранде было тащить свой зад к мосту во время взрыва? Оплачивать страховой полис мне? Помогать андроидам, которые искренне желают смерти ей и всем её коллегам?              — Может, она просто хочет найти убийцу своего гулящего налево папаши? — разговор начинал походить на ссору. Пока ещё не серьёзную, но Хэнк понял, что следует закрыть рот и остановиться сейчас. Сжав губы, покачал головой. Не хотел он спорить с Линдой.       — Боже, ну ты и лицемер, Андерсон, — поднимаясь с дивана, Парк швырнула в Хэнка подушкой. — А я-то по глупости успела поверить, что ты, наконец, начал замечать вокруг себя не только сплошное дерьмо. Горбатого могила исправит. Пойду приму ванну.       Прочеканив путь до уборной громкими шлепками босых ног, Линда с хлопком закрыла за собой дверь. Хэнк, пролив изрядное количество кофе себе на штаны в попытке увернуться от подушки, остался в гордом одиночестве — один на один с телевизором и глупым стриминговым сериалом, набирающим популярность среди подростков.

***

      «13 сентября, 2017 год.       Герой никогда не будет героем для лакея. Не потому, что герой — не герой, а потому, что лакей — всего лишь лакей. Об этой простой истине мне напомнил сегодня Ноа, тонко намекнув на необходимость поговорить с Элаем по поводу Рацио.       Разработка заинтересовала не только научное сообщество, но и военных. В нашем маленьком мире новости распространяются слишком быстро, да и добрые люди помогают языками. В любом другом случае подобного рода сюрприз воспринялся бы мной как добрый знак — работа на военпром всегда отлично финансируется, да и гранты в дальнейшем правительство выдаёт с большей охотой.       Но не в этот раз. Да, потенциал созданной Элом системы огромен, и, вероятно, её использование для армейских нужд могло бы принести много пользы. Однако Рацио не попадает под категорию стандартных ИИ. Его архитектура, его способ построения работы, его внутренние алгоритмы — всё это не поддаётся контролю извне. Полностью автономная система развивается и умнеет. И это огромный шаг вперёд.       Только вот шаг этот, судя по всему, ведёт нас к бездне. Не хочу делать никаких заявлений, но этот ИИ не должен попасть в неправильные руки.       Элайджа тоже замечает его злобу и его агрессию. Пытается понять причины, истоки эмуляции таких чувств, но не находит их. Вероятно, потому что ищет не там. Эл считает, что напортачил где-то сам, сам допустил техническую ошибку, будто боится, что Рацио сам пришёл к подобному эмоциональному состоянию.       В таком случае Элу пришлось бы признать у своей системы наличие эмоций, порождённых живым разумом. Я тоже не готова к таким откровениям. К ним никто не готов.       Сегодня с Рацио беседовала Миранда. Компьютер говорит с ней высокомерно и пренебрежительно, не так, как говорит со мной или с Элайджей. Девчонка засыпает ИИ неудобными вопросами и ждёт ответов, которые машина выдать не может в силу отсутствия таковых вообще. Вряд ли цифровой рассудок может рассуждать о смысле жизни, если и жизни как таковой не знает. И, однако, Рацио себя сознаёт — он понимает, кто он, понимает, где находится, знает, из каких деталей сделан и в принципе может участвовать в обсуждении самого себя от третьего лица.       Ноа присутствовал при их беседе. Молчал и внимательно слушал, как Рацио говорил Миранде о том, что в любом человеке присутствует тёмное начало, порождающее ненависть, властолюбие, жестокость, похоть. Он рассказывал Миранде о некогда проводимых экспериментах, обличающих все отрицательные черты человеческой натуры, доказывая снова и снова нашу несостоятельность как вида. Младшая Миллер тоже молчала, дожидаясь окончания длинного монолога. Заговорила только тогда, когда в комнату вернулся Эл. Мне показалось, что она специально ждала его появления. Искала со стороны друга поддержки.       Моя бы воля, я бы вывела её из лаборантской, как только Рацио начал рассказывать об отряде семьсот тридцать один, хотя уже приведённых помимо примеров вполне хватило, чтобы лично моё терпение лопнуло. Дети, какими бы умными они нам ни казались, всё ещё просто дети. Ноа забывает об этом. Я стараюсь помнить.       Да, Морель научил Миранду очень многому, но знакомить с жестокостью жизни таким вот образом…       Как бы то ни было, Элай включился в разговор сразу и пресёк дальнейшие попытки Рацио продолжать деструктивный диспут. Миранда, поблагодарив его, ретировалась из комнаты поспешно. Не знаю, что именно меня побудило к последующим действиям, но я вышла следом — просто чтобы убедиться, что с девчонкой всё в порядке.       Мелкая направлялась к автомату с конфетами, когда я её догнала. Спросила прямо, всё ли у неё хорошо. Миллер, остановившись, коротко кивнула и просто сказала, что — дословно цитирую — «Оно ошибается».       Я вначале не поняла, о чём Миранда говорила. Видимо, истолковав мою растерянность правильно, она сразу внесла пояснение. Голосом таким спокойным, что стало жутко.       Она сказала, что если считать совокупный нравственный потенциал человека за число, универсальные нравственные нормы за основание логарифма, а показатели степени за меру реализованного добра и зла, то получится, что кажущееся масштабным зло обладает ограниченной силой, так как логарифм большого числа намного меньше самого числа. И, наоборот, как результат потенцирования добро обладает потенциалом к экспоненциальному росту. Зло сжимается при вскрытии его природы, а добро расширяется через последовательные усилия.       Я растерялась, так как никогда не рассматривала столь абстрактные и всеобъемлющие понятия в рамках математических функций. Хотела что-то сказать, возразить, но не стала. Глубина проведённой аналогии, такой простой, по сути, и такой ясной для понимания, меня поразила.       Миранда, открыто мне улыбнувшись, пошла дальше, явно не задумавшись о важности произнесённого постулата. Я ещё долго смотрела ей вслед, пытаясь угадать, какое будущее готовила ей судьба. Мне хочется верить, что Эл позаботится и о Миранде, когда Ноа и меня не станет. Семейство Миллер и сейчас редко вспоминает о существовании девочки. Вряд ли что-то может измениться.       Я всё пишу, пишу, пишу… а между тем с Элайджей нужно поговорить. Да, я понимаю, что воззвать к его здравомыслию будет сложно. Рацио — потрясающий. Но даже мне, привыкшей разумно относиться к технологиям и подходить к решению вопросов с исключительной практичностью, начинает казаться…       Мне начинает казаться, что пора эксперимент прекращать. Как минимум нам совершенно точно нужно ограничить доступ к исходным данным ИИ и его базам данных.       На всякий случай».

***

      Дзынь.       Четвертак приземлился аккурат по центру ладони. Коннор, уставившись на монетку, долго рассматривал её аверс. В голове царил такой хаотичный бедлам, что отделить одну мысль от другой не представлялось возможным.       На хорошо освещённой набережной даже в два ночи встречались гуляющие прохожие. Детройт не спал, громко шумел и разливал в чёрные небеса неоновые сполохи рекламных билбордов. Коннору осточертел город. Осточертела нескончаемая суета. Осточертели экраны, электрокары, солнечные батареи, пластиковые деревья и искусственные цветы. Город, возведённый на бетонном основании, покрылся паутиной из проводов и оптоволокна и теперь задыхался в ней, судорожно исторгая из себя уродливые фантомы грядущего будущего.       Он не хотел быть андроидом, не выбирал этой судьбы. Но измениться не мог. Он не хотел, не мечтал о любви, но сам не понял, как полностью растворился в этом чувстве. Коннор снова и снова подбрасывал к небу монетку, ловил её, чтобы вновь отправить в полёт. И периодически мысленно обращался к Патрику, едва ли надеясь получить какие-то новости о Миранде.       Патрик же повторял как болван одни и те же фразы, вообще не меняя формулировок. Рыжий лепрекон начинал бесить.       Дзынь.               От скорбных рассуждений Коннора отвлекла галдящая толпа молодых девушек — судя по всему, студенток, предпочитающих ночной кутёж здоровому сну. Они остановились напротив, шушукаясь между собой и посмеиваясь — четыре симпатичных личика, румяных, сияющих юностью. Коннор, моргнув, уставился на незнакомок выжидательно.       — Почему такой симпатичный парень сидит один? — одна из девушек, яркая блондинка, явно знающая цену своей красоты, подмигнула Коннору издалека, игнорируя заливистый смех подруг. — Пойдём с нами, будет весело!       Улыбка сама собой расползлась по лицу, и Коннор, глядя на белокурую красотку, прищурился, заново оценивая ситуацию.       — Мы не знакомы, — он вступил в разговор, понимая, что просто так от девушек отвязаться не получится. Грубить не хотелось, а беседа могла немного отвлечь от разъедающей тревоги. — Самонадеянно приглашать в компанию чужака. Может быть, я маньяк?       Он был приветлив. Был доброжелателен. Девушки, услышав его ответ, снова о чём-то весело защебетали. В их простой беззаботности не таилось ничего хитрого или тайного, а мысли их казались Коннору простыми и понятными. Вряд ли девушек заботили козни интернациональных корпораций, заговоры, наркотрафики, андроиды. Вряд ли их досуг предполагал философские диспуты и изучение современной диалектики кибериндустрии. С ними можно было провести время весело и беззаботно.       Только Коннор этого не хотел.       — Не тянешь ты на маньяка, — белокурая, вздёрнув остренький носик, загадочно улыбнулась. За ярко выкрашенными губами поблескивал ряд жемчужно-белых зубов. — Я Трис, это — Зара, Лора и Джейн. Теперь ты знаешь наши имена, красавчик. Может, назовёшь своё, и мы решим проблему номер два?       Красивый флирт, ни к чему не обязывающий. Молодость оправдывала поведение и явно проявляемые желания. Коннор, хмыкнув, заглянул в глаза блондинке. Никто не мог запретить ему заводить новые знакомства, искать новые связи, строить свою жизнь так, как заблагорассудится. У Коннора ни перед кем не было никаких обязательств.       И при этом, сравнивая альтернативы, он снова и снова понимал, что не хочет упрощений. Не ищет лёгкого будущего, не желает мириться с простотой. К тому же в его рукаве скрывался припрятанный туз — аргумент, важность которого вряд ли кто-то мог оспорить.       Вместо того, чтобы назвать своё имя, Коннор стянул с головы шапочку, прикрывающую диод. Прохладный воздух овеял лоб ледяным касанием. Девушки, до сих пор с интересом смотревшие на него, перестали смеяться. Вполне ожидаемое удивление без труда читалось на молодых лицах.       — Так ты из этих… — блондинка обескураженно опустила плечи. Её подружки, балансирующие между страхом и разочарованием, начали потихоньку отступать, утягивая за собой свою ярко накрашенную заводилу. — Жаль.       Чуть более мрачные, чем мгновение назад, девушки заспешили удалиться прочь. Какое-то время Коннор смотрел им вслед, размышляя над произошедшим. Он не ощущал обиды. Не испытал даже удивления. Может быть, был слегка обескуражен. Но не более чем.       Миранда. Её желания не поддавались предсказательной силе. Угадать ход её рассуждений получалось не всегда. Она властвовала над своим разумом и лишь потому с лёгкостью меняла социальные роли. В её жизни существовали цели, достижение которых сама Миранда возводила в абсолютный приоритет. Остальные потребности отсеивались за ненадобностью.       Коннор словил себя на мысли, что пытается сравнить между собой то, что сравнить невозможно, что в сравнении и не нуждается. Миранда жила в окружении себе подобных людей, успешных, умных, самодостаточных. И, вдумываясь в своё собственное социальное положение, Коннор поморщился.       Дзынь.       Он не имел никакого права претендовать на внимание Миранды, не говоря уже о чём-то большем. Что лично он мог предложить ей, чего она не могла бы достигнуть сама? Между ними никогда не стояло знака равенства, и все его благие побуждения и мечты строились на наивной вере в любовь.       Коннора обожгла горячая волна злости и обиды. Он встал со скамьи, на которой сидел несколько часов кряду, спрятал ловко в карман отполированный до блеска четвертак и, насупившись, заковылял по набережной куда глаза глядят.       Волчком крутились мысли, и Коннор снова, будто очарованный простотой своих же суждений, вернулся к тому, что огонь нельзя ни покорить, ни приручить. И глупо было надеяться, что в его руках эта стихия станет податливой и ласковой.       Однако перед глазами всё ещё плясали картины воспоминаний, и сквозь золотую дымку сверкающего тириума проступал пленительный образ принадлежавшей только ему Миранды. В её глазах он находил отражение вселенной и был уверен, что не нуждается в ином мироздании.       Замедлив шаг, Коннор бросил долгий взгляд на сверкающую в ночи Башню, клыком впивающуюся в небесную твердь.       В глубине его цифровой души разверзлась пропасть — и ширилась, ширилась, ширилась, оголяя дикий страх перед грядущим.

***

      «15 сентября, 2017 год.       Мы не сразу поняли, что случилось. Фактически, произошёл несчастный случай. Норберт умер из-за удара током в процессе рутинной инспекции оборудования. В журнале отмечено, что подача электричества была приостановлена в порядке исполнения стандартного протокола. И я охотно верю, что профессор Винер не мог так напортачить — даже для аспиранта подобного рода ошибки недопустимы.       Поверить не могу, что он погиб. Только вчера мы обсуждали планы диагностики Рацио, собирались подробнее изучить способы аппликации сгенерированных им алгоритмов — и вот он мёртв. Блестящий специалист, великий человек, гений в своём предмете.       Боюсь представить, каково сейчас приходится Ноа. Берти был ему близким другом, они вместе шли по пути изучения эволюции реверсивных алгоритмов самоорганизующихся систем. Мне не приходилось работать с Норбертом так близко, но я надеялась, что исправлю этот недочёт вскоре. Теперь не смогу.       Всё произошло рано утром, ещё до того, как я пришла в лабораторию. Ребята к моменту моего появления уже вызвали скорую. Врачи констатировали мгновенную смерть и ошивались в серверной, дожидаясь приезда полиции. Кошмар продолжается до сих пор, а я даже не знаю, успел ли кто-то уведомить семью Берти о произошедшем. Скорее всего, в деканате эту проблему решили, но нужно бы уточнить.       Работу с Рацио пришлось приостановить на время. Все запущенные процессы мы заморозили, так что процессоры стоят в простое. Элайджа не суетится и не мешает полицейским протоколировать всё необходимое. Как и все мы, он безумно расстроен произошедшим.       Да, бывает всякое. Несчастные случаи — не такая уж и редкость, особенно на кафедре химии или естествознания. Но не у нас. Мы ценим здоровье сотрудников и уважаем технику безопасности. За столько лет существования факультета до сих пор не было зафиксировано ни одного инцидента, повлекшего смерть сотрудника — этот первый.       Вынужденно Элай перенёс процесс деактивации Рацио на месяц. Нам придётся подыскивать кандидата на место профессора Винера. Ноа не участвовал в программе, так как фактически испытывает и так запредельный уровень академической нагрузки. Пока не знаю, как именно, но буду просить руководство освободить его от части обязанностей, чтобы Морель смог официально занять место в нашей команде.       Их с Винером общие интересы и смежные специализации во многом помогут Морелю быстро вписаться в нашу разномастную компанию. Тем более, Ноа и так торчит в лаборантской всё своё свободное время. А мог бы, между прочим, заниматься и дальше своими реверсивными алгоритмами.       Пожалуй, помогу Элайдже подготовить к завтрашнему дню новые протоколы безопасности. Весь персонал будет вынужден пройти переаттестацию. Будет не лишним, тем более, сейчас все на нервах.       Подготовка станет неплохим поводом для того, чтобы отвлечься от чёрных мыслей».

***

      Миранда попросила помочь добраться до Уайт-Холла. Перкинс не стал спорить. Молча согласился с её требованиями и теперь, выруливая на парковку перед второй резиденцией корпорации, жалел, что не сдал Миллер в психушку. Выглядела она даже хуже, чем просто паршиво.       — Ты пока была в отключке, мой друг провёл несколько стандартных тестов, — Ричард остановил машину прямо напротив центрального входа, полагая, что никто из персонала не станет штрафовать Миранду за нарушение правил парковки. — Он мне сообщил некоторые факты о твоём здоровье, которые меня обеспокоили. Понимаю, не моё дело…       — Точно не твоё дело, — Миранда не говорила, а мямлила. Прислонившись к пассажирскому окну, морщилась на каждом повороте. Вероятно, её тошнило из-за сотрясения. — Не верь своему эскулапу, он ошибается.       — Он сказал, что ты серьёзно больна, — заглушив двигатель, Ричард опустил руки на руль. — Я склонен ему доверять.       — Даже если так и есть, мы что, теперь обнимемся и споём псалом во славу Господа нашего, вымаливая исцеление для моей чёрной души?       Миранда глухо рассмеялась. Перкинса бросило в холод. Он уже слышал смех подобного рода. Так, бывало, смеялись приговорённые к смертной казни.       — Хватит, чёрт тебя дери, паясничать, — он впервые позволил себе прикрикнуть на Миллер. Обернувшись к ней, покачал головой, не понимая её действий. — Почему не сказала? Как давно знала?       — Знала очень давно, — Миранда устало отёрла рукой лицо. Синяк, расплывавшийся под глазами, выглядел жутковато. — Мы с Камски знали сразу, что за амбиции придётся дорого заплатить. Ни о чём не жалею и ни в чьей помощи не нуждаюсь. Пожалуйста, просто забудь…       — Как я могу просто забыть? Ты, кажется, не совсем понимаешь суть наших отношений, Миллер, — Ричард начал говорить медленнее, желая достучаться до сидевшей рядом пассажирки. — Ты не являешься моей подчинённой, но мы работаем вместе не один год, поэтому я слегка удивлён уровнем проявленного тобой недоверия. Неужели было так сложно рассказать правду?       — И? Что бы изменилось? Ты бы стал меня жалеть. А я не нуждаюсь в жалости. Тем более, технологии Киберлайф отлично справляются с удовлетворением моих… потребностей. Знаешь ли, люди умирают. Некоторые люди умирают раньше других. Это естественный ход вещей, Ричард. Мне не нужна помощь.       Фыркнув, она перебросила через голову ремень безопасности и вынырнула из машины, проявляя удивительную ловкость. Перкинс, хмурясь, лишь снова покачал головой, не зная, стоит ли провожать Миллер. Решил, что, пожалуй, предоставит ей возможность справляться самой.       Хотел бы он понять, чем руководствовалась Миранда, отворачиваясь от людей, отторгая их заботу, отгораживаясь от их беспокойства. Возможно, она действительно больше понимала механизмы. Возможно, боялась привязаться к кому-то живому. А может, просто купалась в лучах собственной гордыни. Как бы то ни было, Миранда оставалась верна себе — и проявленная ею жёсткость демонстрировала лишь силу характера, которой мог бы позавидовать даже Атлант, удерживающий небо на своих плечах.

***

      «16 сентября, 2017 год.       Они впервые при мне поссорились. И хоть я всегда жаловалась на деструктивную суть их отношений, перебранка между Элайджей и Мирандой меня не радует. Готова признать правду за Миллер. Нам нужно уничтожить все файлы Рацио.       Пожалуй, стоило сразу проверить эту гипотезу. Не зря мне казались странными те логи. Это Рацио убил Винера. Сложно сказать, вследствие какой-то ошибки или по злому умыслу. Конечно, вероятность чисто случайного совпадения не нулевая — и, однако, лично я не верю в провидение судьбы.       Проверить информационные записи и сопоставить их между собой решил Ноа. Не знаю, какими мотивами он руководствовался, но факты — упрямая штука: записи с камер видеонаблюдения и фиксированные в логах компьютеров события не совпадают. Очевидно, какие-то данные были откорректированы в угоду недоброжелателю.       Чёрт, я понимаю, что делаю слишком поспешные выводы, перепрыгиваю от догадок к обвинениям, но разве я не права? Записи Рацио прямо противоречат записям камер наблюдения. Смерть Норберта не была зафиксирована напрямую, так как всё оборудование в примыкающей к лаборатории серверной вышло из строя на целый час (вот так совпадение). Не подключённые к внутренним коммуникациям камеры в коридорах, однако, работали весь день без перебоев, и лишь потому мы точно знаем, в какое именно время Винер зашёл в серверную.       Перепады электрического напряжения в сети зафиксировали автоматические предохранители системы. Благо, они работают автономно. В отличие от распределителя питания. Это устройство мы переоборудовали так, чтобы обслуживаемые механизмы могли запрашивать по необходимости то напряжение, в котором нуждались. Чисто технически, Рацио мог устроить аварию в серверной.       Какое-то время я отрицала такую возможность. Просто не могла допустить злонамеренные действия со стороны искусственного интеллекта, направленные на причинение вреда человеку. В уме не укладывалась подобная мысль, учитывая, что для меня до сих пор машина — просто набор строгих инструкций.       Но Ноа показал мне логи, показал расхождения в записях, объяснил мне последовательность событий, и я начинаю верить, что его догадки верны. Будь я проклята, но Рацио убил Винера вполне осознанно. Объяснить инцидент более логично невозможно — ряд несвязанных друг с другом негативных обстоятельств, произошедших в определённой последовательности, нельзя списать на простую и совершенно фатальную неудачу.       Бог свидетель, я не хочу драматизировать события и приписывать созданному Элаем цифровому разуму какие-то свойства человеческой натуры. Но Берти занимался подготовкой к отключению серверов. Разве это не мотив для совершения преступления? Любое живое существо, понимая приближение опасности, постарается пресечь её возникновение ещё до момента, когда опасность станет непосредственной.       Элайджа и сам это видит. Он беспокоится больше других, я хорошо знаю парнишку, поэтому могу уверенно рассуждать о его эмоциональном состоянии. Его безупречная машина, демонстрировавшая всё это время интеллектуальный рост, допустила акт агрессии по отношению к одному из создателей.       Я боюсь рассуждать сейчас о моральных аспектах. Если начать оправдывать Рацио, придётся признать за ним разумность и, как следствие, наличие у него самосознания, возможно, даже сформированной личности. В таком случае мы перепрыгиваем в совершенно новую сферу взаимоотношений с машинным интеллектом. В этих водах ещё никому не доводилось плавать, а я не берусь утверждать, что Рацио — разумен.       Чисто технически, этот компьютер учится. Но так делает множество игровых симуляторов. Он обладает достаточной памятью для построения корреляций и моделей, синтезирования идей и их проверки. Если всё так, как я думаю…       Не хочу об этом рассуждать и согласна поддержать Миранду. Она прямо сказала Элу, что Рацио следует отключить. Заявила, что Камски обязан уничтожить все записи и копии первоначальных данных, с которых началось построение нейросети ИИ. Она предупредила его о, вероятно, катастрофических последствиях бесконтрольного развития нового разума. И сказала, что мы не имеем достаточного и полностью сформированного аппарата диагностики, чтобы обезопасить себя от своего же творения.       Игра Творца против своего создания не всегда подразумевает тотальный перевес в пользу Творца. Если говорить объективно, не существует никаких гарантий для Творца, которые обеспечили бы его стопроцентной победой. Рацио — машина. И здесь, в своём дневнике, я могу спокойно написать, что считаю эту машину разумной.       Если это так, если у нейросети Элайджи действительно есть когнитивные способности, позволяющие полностью сознавать свою личность, то, вероятно, она находит своё положение низким, ущемлённым, бедственным. Быть разумным и при этом не обладать телом — чудовищно.       А какой следующий шаг может предпринять существо, обречённое на гибель и понимающее это?       Нет, Миранда однозначно права. Нам нужно отключить Рацио и уничтожить все файлы предустановки, чтобы никто не вышел на мысль повторить наш эксперимент».

***

      У тириума было много функций. И хоть он оставался токсичным для организма веществом, в исключительных случаях его использовали как заменитель человеческой крови. Конечно, состав такого тириума кардинально отличался от состава трёхсотдесятого, но микроскопические агенты в обеих субстанциях использовались примерно одинаковые.       Миранда присела на край кушетки, перетягивая предплечье жгутом. Лежавший на столе шприц наполняла ядовито-голубая жидкость. Способная убить любого нормального человека, вязкая синюшная кашица стала для Миранды залогом выживания. И то, что убивало её годами, помогало теперь не сдохнуть.       Игла впилась в кожу, скользнула в вену. Миллер отпустила из зубов жгут, снимая натяжение с предплечья. В шприц проникла тёмная кровь, смешиваясь с маслянистой субстанцией тириума. Надавив на поршень, Миранда прикусила губу. Процедура проходила болезненно.       Тириум разрушал клетки её организма, систему за системой, менял метаболизм, запускал процессы мутагенеза. Тот же тириум восстанавливал органы, перенастраивал гормональный фон, исправлял последствия своей же разрушительной деятельности. Миранда понимала, насколько проходящие в её теле процессы противоестественны и безобразны, но обернуть их вспять не могла. Инъекции высоких доз тириума замедляли неотвратимую гибель организма — но эта процедура стала вынужденной и значилась последней в списке шагов, способных облегчить дальнейшие мучения.       Миллер надеялась, что у Камски дела обстояли чуть лучше. Он, в конце концов, был просто всегда сильнее и умнее. Миранда, вынужденная работать на износ, сопротивлялась последствиям интоксикации как могла и в той мере, в которой было необходимо.       Но на горизонте замаячила финишная прямая, и больше не было смысла себя щадить. Увечья, которые нанесла ей Норт, при нормальных обстоятельствах заживали бы слишком долго. Миранда не могла позволить себе тратить время на восстановление сил. Поэтому без колебаний решила использовать крайние меры.       Разливающаяся по конечностям боль больше походила на непрекращающийся спазм. Она сводила с ума и мешала думать. Миранда едва помнила, как вышла из машины. Не могла сказать с уверенностью, попрощалась ли с Перкинсом. Сознание, сжатое в дрожащий комок, из последних сил цеплялось за необходимость управления избитым, покалеченным телом. Мысли превратились в агонизирующие обрубки, примитивные, рваные, глупые.       В Уайт-Холле стояло несколько автодоков. Оборудование, предназначавшееся медицинским центрам в Чикаго и Детройте. После бунта девиантов сложную медицинскую аппаратуру законсервировали, отправив проекты на доработку — искусственный интеллект, управляющий автодоками, имел схожие с андроидами расхождения в логике. Миранда решила, что воспользуется одной из капсул вопреки возможным рискам.        — Пат, я переведу управление автодоками на тебя, — открывая стеклянную крышку медицинской капсулы, Миранда махнула в воздухе рукой, вызывая к жизни интегрированную в здание систему коммуникаций. Патрик, никогда не разрывающий связи с её мобильным телефоном, подключился к сетям Уайт-Холла — правда, с небольшой задержкой, допустимой при косвенных коннектах.       — В моих базах слишком мало медицинской информации, чтобы я мог контролировать процесс на должном уровне, — голос Патрика донёсся из ближайшей компьютерной колонки. — Вся эта затея дурно пахнет. Вернись в больницу и проваляйся на койке неделю.       — Тебе не нужно вмешиваться в процесс, просто проследи, чтобы калибровка тириума прошла по нужному мне сценарию, — залезая в автодок, Миранда поморщилась. Было бы проще, если бы в отделе генетических инноваций ещё кто-то работал. Но уволили всех, поэтому целое крыло здания пустовало. — Ты же понимаешь, как это работает.       — Теоретически, — в голосе Пата звенело негодование. — Теоретически! У тебя и так вместо гемоглобина сплошной тириумный поток.       — Автоматы недурно латают сосуды, между прочим, — Миранда улыбнулась, пытаясь успокоиться. Она нервничала, так как не знала, насколько затеянный ею эксперимент окажется удачным. Когда-то давно подобные опыты она сама ставила на мышах. С грызунами получилось отлично. — У меня нет выбора, Патрик. Я не хочу, чтобы моё состояние влияло на работоспособность.       — Ты сведёшь меня в могилу, — пробубнил ИИ. — Совершенно обо мне не думаешь, лезешь в каждую…       Как только крышка автодока сомкнулась со стенкой капсулы, звуки внешнего мира перестали существовать. Миранда, прикрывая глаза, попыталась расслабиться. Оголённые от стресса нервишки искрились и коротили. Надеясь, что к моменту окончания процедуры способность мыслить всё же вернётся, Миллер погрузилась в бессознательную полудрёму.

***

      «17 сентября, 2017 год.       Элайджа согласился с нами. Он сам перепроверил всё, чтобы убедиться в правильности наших общих суждений. Естественно, мы никому не сообщили об истинных причинах произошедшей с Винером трагедии. Не нужно знать никому, что на серверах обитает нечто разумное и далёкое от постижимости.       Меня бросает в дрожь от мысли, что подобной технологией когда-нибудь смогут обладать военные и политики. В каких целях будет применяться искусственный интеллект такой сложности и размерности? Представить можно, оттого становится тошно. В одном теперь сомневаться не стоит — искусственная жизнь, в том виде, в котором мы её впервые получили, не станет желать нам добра.       Пришлось сказать деканату, что система нейронных связей в Рацио несостоятельна и ведёт к рекурсивной деградации. Кафедра генетики очень расстроилась. Им нравились те модели, которые Рацио для них строил.       Представляю, что могло бы случиться, если бы этот ИИ получил доступ к роботам в лабораториях. Сценарий, между тем, вполне реализуемый.       Мне придётся поторопить Элайджу.       Жаль, что всё оборачивается именно так».