Глава 23.1: Без страха и сожалений

      Они так громко смеялись, что хохот было слышно за стенами палаты. Морган, оцепеневший в растерянности, замер в дверном проёме, пытаясь понять, что происходит.       Миранда безмятежно рассказывала Брайану нечто весьма уморительное, широко улыбалась и иной раз укладывала свою руку подчинённому на плечо. Льюис, сияющий искренним счастьем, бросал на Миллер редкие щенячьи взгляды. Картина показалась Моргану до такой степени отвратительной, что он, давясь собственным ядом, не заметил, как скривил губы.       Брайан сидел в кресле для инвалидов. И не абы каком, а высокотехнологичном, навороченном кресле, украшенном логотипами корпорации «Киберлайф». Вероятно, усилиями Миллер паршивец получил доступ к экспериментальным разработкам компании.       Бодрый смех стих тогда, когда Миранда, обернувшись, увидела Скотта на пороге палаты. Мгновенно побледневший Брайан втянул голову в плечи, радуя Моргана своим пассивным страхом.       — Что тут происходит? — озвученный вопрос сопровождался искромётной улыбкой, и Морган, уверенный в том, что не выглядит ни озлобленным, ни расстроенным внезапным появлением Миллер на горизонте, ступил в палату. Мельком оглядываясь, удивился отсутствию приставленного к Брайану девятисотого.       — Андроида тут нет, — проницательно заметила Миранда, разворачиваясь всем телом к собеседнику. Удивительно хорошо выглядевшая, она едва заметно сузила глаза, выпиливая взглядом в черепе Скотта огромную дыру размером с Манхэттен. — Я решила взять восстановление мистера Льюиса под личный контроль. Политика корпорации требует вмешательства, учитывая обстоятельства произошедшего с мистером Льюисом инцидента…       Сквозь тело пронёсся заряд в пару тысяч ампер. Морган мгновенно напрягся, уставившись в зелёные глаза Миранды, оценивая заново степень её умственных способностей. Её корпоративный образ всегда витал в лёгком тумане ничем не примечательных слухов и досужих рассуждений, но Скотту казалось, что заработанная Миллер репутация ни на чём не основывалась.       Но вот Морган стоял перед Мирандой и впервые столкнулся в лоб с проявлением её силы. Она не испытывала ни страха, ни растерянности — мягкая улыбка ярко накрашенных губ сбивала с толку. Сжав кулаки, Скотт бросил гневный взгляд на Брайана.       Что говнюк успел налепетать Миранде?       — Учитывая анамнез и медицинские прогнозы, я решила проявить инициативу и предложить мистеру Льюису некий эксперимент, который может помочь ему вновь обрести утерянную подвижность конечностей, — как ни в чём не бывало, Миллер демонстративно указала рукой на инвалидное кресло, выполненное явно из какого-то прочного композита. — Наша разработка трёхгодичной давности. В кресле имеются интегрирующиеся в нервные волокна позвоночника стимуляторы, позволяющие пользователю управлять креслом без помощи пультов управления. В качестве бонуса, данные стимуляторы производят постоянный мониторинг работы нервной системы индивида, накапливая информацию для дальнейшей инициации программы восстановления. Чудо, не правда ли? Обидно, что данная технология не показалась директорату прибыльной. Многим смогла бы вернуть вкус к жизни, так сказать.       Она явно получала удовольствие от злорадства. Морган больше ни секунды не сомневался, что Брайан — мелкий трусливый педик — рассказал Миранде буквально всё. Значит, разведённая Миллер суета вертелась именно вокруг Скотта и его охоты на девятого. Чертовка хотела насовать ему палок в колёса и, судя по всему, не собиралась брезговать грязными методами.       — Этот кусок дерьма работает на ублюдка, устроившего атаку на наши информационные узлы, — без лишних сантиментов, Морган ткнул в Брайана пальцем. — И он мой, Миллер. Жив только потому, что…       — Потому что ты наивно полагаешь, что Девятый явится сюда спасать своего верного помощника? — Миранда была столь обольстительна и харизматична, что даже проявленная ею резкость воспринималась как некое подобие флирта. Морган снова оторопел, впервые теряясь в присутствии Миллер.       Она сделала шаг навстречу, мягко виляя бедрами. Плотный костюм классического кроя подчёркивал изгибы тела, скрывая за тканью кошачью грацию и скорость. В каком-то смысле Баррет говорил правду, рассуждая о Миранде как о произведении искусства — было в ней что-то неуловимо прекрасное. И что-то столь же неуловимо жуткое.       — Ты идиот, если считаешь, что Девятый ввалится сюда без прикрытия, без страховки, без плана, — она встала напротив и в нос Скотта ударил переливчатый аромат корицы и лимона. Взгляд упал на длинную шею Миранды и на тонкую серебряную нить, натянутую над ключицами. Крупный голубой бриллиант сверкал искусно выполненной огранкой. Дорогая побрякушка. Морган невольно хмыкнул, предполагая, что смотрит на подарок Майкла.       — А что предлагаете вы, мисс Миллер? — едва сдерживая в себе желание наотмашь врезать Миранде по лицу, Скотт уставился ненавидящим взглядом на Брайана. — Отдать этого юношу под надзор местной полиции? Я так понимаю, что у вас есть особые связи в департаменте, не так ли?..       Он угадал. Миранда вздрогнула, стоило разговору коснуться её любимых полицейских в ДПД.       — Я думаю, что мы не с того с вами начали, мистер Скотт, — быстро взяв себя в руки, Миллер приподняла подбородок. От разговора с ней у Моргана волосы на загривке встали дыбом. Каждое слово Миранда произносила медленно и старательно, с предельной осторожностью подбираясь к Моргану мягкими шажками. — Я думаю, что мои связи в полиции ещё помогут нам в дальнейшем, а сейчас… сейчас нам лучше попытаться начать работать вместе. Мы ведь не хотим разочаровать Майкла, не правда ли?       Она не говорила, а убаюкивала. В глубоком тембре её голоса легко терялись мысли, и Морган, попытавшись попятиться назад, нервно сглотнул. Миранда почти прижалась к нему, перед тем как остановиться. Уложила руки на рубашку, чтобы поправить изрядно накрахмаленный воротничок.       Морган легко мог представить, как Миранда, которая казалась ему всего час назад бесполезной дурой, нацеливает на него пистолет и спускает курок — просто потому, что он вдруг стал любимчиком босса. Обычно принимающая позицию покорности при Баррете, сейчас Миллер демонстрировала полную уверенность в себе. Никаких колебаний. Никаких страхов или сомнений в действиях. Она действовала как хищник, вышедший на охоту.       Что-то, очевидно, изменилось в их королевстве. Что-то, о чём Морган не был информирован.       — Мой совет, не стой у меня на пути, глупенький, — палец Миранды лёг поверх губ Скотта, в глазах её полыхнул бесовской огонь. — Иди и лови своего Девятого, но не мешай мне. А если помешаешь, боюсь, ты поймёшь, насколько мистер Баррет великодушен по отношению к своим недругам. Я не отличаюсь таким же… благородством.       Бурлящая волнением кровь стучала в ушах, в висках, в голове. Отяжелевшие руки и ноги с трудом подчинялись простым приказам ума. Скотт, улыбнувшись сквозь тяжёлый выдох, с непонятным для себя возбуждением всматривался в глаза Миранды.       Нет, пожалуй, он весьма поспешно списал Миллер со счетов. Она была кем угодно, но не идиоткой — в противном случае просто не смогла бы все эти годы удерживаться на своей должности без привлечения лишнего внимания. И сейчас, открыто бросая ему вызов, навязывала какую-то свою игру, правила которой Морган не знал и знать не мог.       Но готов был узнать, чтобы играть вне всяких правил.

***

      Получить разрешение на проведение митинга оказалось не сложно, чему Тёрнер довольно сильно удивился. Он ожидал встретить волну сопротивления со стороны бюрократических органов, но никто из городской администрации не собирался устраивать танцы с бубном вокруг демонстрантов. Усталые работники мэрии подписали все документы, а участковые в департаменте полиции даже не стали читать соответствующие декларации — просто заполнили необходимые формуляры. И на этом вся официальная процедура подготовки к митингу была завершена.       Никто не заострил внимания на происхождении Тёрнера, никто не тыкал в него пальцем и не кричал сумасбродно «андроид!». Люди, казалось бы, плевать хотели на присутствие рядом голубокровых собратьев по разуму и вообще предпочитали фокусировать своё внимание на личных проблемах. Никому не было дела до предстоящего митинга девиантов и их очередного парада требований, адресованных властям.       В целом, слегка обескураженный внезапным отсутствием интереса со стороны публики, Тёрнер всё же был доволен проделанной работой. И теперь, глядя на марширующих по площади братьев и сестёр, улыбался во все тридцать два зуба.       Андроидов, решивших присоединиться к его митингу, оказалось достаточно много, чтобы толпа выглядела внушительно. Мирный протест проходил на удивление слаженно и беззаботно, без кровавых лозунгов и агрессии. Возможно, причина крылась в выбранном для митинга времени — полдень буднего дня никак не способствовал количественному росту наблюдателей. А может, людям просто надоело раздувать из маленькой проблемы андроидов большого слона человеческой катастрофы.       Так или иначе, пробный камень был запущен в воздух, и Тёрнер не без волнения наблюдал за реакцией праздно гуляющих по скверу людей. Мысленно представляя, как изменить программу митинга для будущих шествий, он строил в уме призрачные замки планов.       Андроиды шли ровными рядами вперёд, некоторые держались за руки, иные несли над головами транспаранты. Тёрнер не надеялся, что первая же демонстрация принесёт какую-либо ощутимую пользу для сообщества девиантов, но был уверен, что само по себе действие, направленное на привлечение внимания, здорово поднимет дух тех, кто ещё сомневался в важности собственного голоса.       К тому же Тёрнер был терпелив. Он ждал реакции и был уверен, что рано или поздно из людского моря к ним навстречу выйдет какое-нибудь недалёкое быдло, которое не побоится начать открытый скандал. Не сегодня, не завтра, но такой человек обязательно должен был найтись. И тогда мирный митинг перестанет быть таким уж мирным.       И уж в таком случае люди будут вынуждены снова обратить внимание на пробуждённых — и Тёрнер считал, что сумеет удержать взгляды человечества на андроидах до логического завершения конфликта, который ещё не начался, но витал в воздухе нераскрытой силой потенциала.

***

      — Я отправил Коннора присматривать за демонстрантами, — Хэнк провёл картой по ящику с вещдоками, вскрывая кейс из пуленепробиваемого стекла. Джудитт, наблюдая за его действиями, вопросительно приподняла брови. — От Миранды больше недели ни слуху ни духу. У него паршивое настроение, и мне сложно угадать, выйдет он в следующий раз в дверь или в окно. Пусть лучше делом займётся. Может, сможет отвлечься. Что ты скажешь? Поведаешь мне добрую весть и сообщишь, что у Миллер закончился приступ сучьего бешенства и она готова вернуться в участок?       Лицо Джудс перекосило то ли от страха, то ли от неприглядности обрисованной Хэнком возможности.       — Вы путаете, она мой начальник, не наоборот, — Ким, пристроив на полу корзину с информационными накопителями, пожала плечами. — И даже если бы я имела хоть какие-то полномочия, разве это смогло бы что-то изменить? Миранда никогда и никого не слушается. Она именно поэтому такая…       Джудс подняла руки к голове и, растопырив пальцы, сообразила жестом некое подобие взрыва. Хэнк невольно хихикнул, соглашаясь с образным утверждением. Вероятно, попади Миллер в Ад, чертей выдрессировала бы за неделю. Может, дня за три.       — Она не отвечает на мои звонки. Я начинаю думать, что следует завалиться в Уайт-Холл, — признался Хэнк, внимательно следя за тем, как Джудитт укладывает в прозрачный кейс пронумерованные вещдоки. В отчёте их содержимое Андерсон не указывал, а Джеффри и не требовал уточнений. Архивы печально знаменитой Девятки тихонько хранились под надзором полиции Детройта. — Я бы не бил тревогу, но Коннор — другое дело. Понимаю, что он не подаёт вида, но…       — Ну, понятно, — Джудитт отчего-то заалела, отводя взгляд в сторону. — Их шуры-муры, не вписывающиеся ни в какие этические рамки, ни для кого не секрет. Можете не объяснять. Только вот не надо мне заливать в уши чушь про то, что вам всё равно, лейтенант. Вы и сами переживаете.       — Ага, — Хэнк скривился в печали, представляя следующую встречу с Мирандой. Ему было бы легче, если бы он имел хотя бы смутное представление о том, где она и чем занимается. — Примерно так же люди переживают за целостность ядерного реактора, если живут рядом с АЭС. Хотелось бы точно знать, что под боком не произойдёт внезапной Хиросимы. Как вообще можно работать с человеком, который нихрена не перед кем не отчитывается? Объясни?       — Миранда в нашем отделе была фигурой скорее легендарной, — Джудс уложила последний накопитель в бокс. — Она иногда заглядывала к нам. За все годы работы на Киберлайф я видела Миллер только раза два, от силы три. Шишки такого уровня обыкновенно пили коктейли на верхних этажах Башни и практически никогда не спускались в лаборатории. Знаете, высший управленческий состав, все дела…       — Мда? — убедившись в том, что все уложенные Джудс вещдоки промаркированы в нужном порядке, Хэнк закрыл крышку ящика до упора. Послышалось лёгкое шипение закрывающихся замков опечатанного бокса. — А как тогда объяснить появление Миллер здесь, в ДПД? Личный интерес — это понятно. Смерть наставника, старая дружба, всё понимаю. Но какое дело до этого управляющему составу компании?       — Меня удивляет другое, — призналась Джудитт, складывая руки на стеклянную крышку теперь уже закрытого ящика. Она, чуть подавшись вперёд, вбуравилась взглядом в Хэнка как заправский детектив из классических старых сериалов. — Почему её не послали сюда раньше, ещё до революции? К вам приставили андроида. А могли приставить сразу Миллер.       — Боже упаси, — Хэнк аж поперхнулся, представив себе альтернативную версию событий того периода.       — И тем не менее, — Джудитт, поняв, что высказала вслух давно мучавшую Хэнка мысль, хитро улыбнулась. — Ведь так было бы логичнее, верно? Но никто не стал выдвигать тяжёлую артиллерию тогда. Зато её выдвинули сейчас. Почему?       Хэнку не нравился ответ, хотя он был очевиднее пасхального кролика, появившегося на Пасху. Такая стратегия говорила лишь о том, что результаты революции либо казались корпоратам несущественными и неважными, либо уже учитывались в планах развития компании такими, какими они оказались в итоге. Всё это говорило лишь о том, что кто-то из старших менеджеров Киберлайф играл вдолгую и играл крупно. И действия Миранды сейчас имели больший смысл и вес, нежели отсутствие таковых в прошлом.       — Это не к добру, — буркнула Джудитт спустя пару секунд гробового молчания. Андерсон, погружённый глубоко в свои собственные рассуждения, вздрогнул.       — Ты о чём?       Ким, коротко кивнув наверх в сторону камер, покачала головой в неодобрении. Андерсон, проследив за её взглядом, упёрся глазами в маленький чёрный глаз блестящего объектива.       — Это наше оборудование, Киберлайф, — Джудс ехидно фыркнула, начав нервно постукивать пальцами по стеклу. — Мне и беглого взгляда хватило, чтобы понять, что техническую начинку департамента полностью сменили на новую, корпоративную. Не уверена, что решение было принято верное. Безусловно, удобства у полицейских будет больше, да и в шарики на компах играть станет сподручнее, но закрытой система теперь не является. Даю голову на отсечение, что теперь всё, что происходит здесь, секретом для Киберлайф больше не будет. Надо бы в туалет зайти. Может, и унитазы у вас корпоративные, как знать…       Хэнк удивлённо моргнул. На фоне стремящегося к бесконечности бардака и хаоса, который поглотил его жизнь, Андерсон даже не заметил изменений в участке. Точнее — заметил, но не придал им особого значения. Вероятно, зря.       Опустив взгляд к накопителям, лейтенант ощутил колеблющийся в груди страх. Сложно было поверить, что за информацию на этих дисках люди добровольно расставались с жизнями. Ещё сложнее верилось, что эти невзрачные высокотехнологичные плюшки содержали в себе секреты вечной жизни и вечной молодости. В уме не укладывалось.       — В странное время мы живём, — заметила Джудс, тоже глядя на промаркированные вещдоки. — Иные унитазы умнее людей. Может, зря Девятый всё это затеял. Сдаётся мне, что не заслужили мы ещё подобного рода благословения. Жить вечно.       Хэнк хмыкнул. Вот тут он никаких сомнений не испытывал.       Точно — не заслужили.

***

      — Знаешь, лучше бы на вас подали в суд, — Вэлари вышагивала рядом с Маркусом, стараясь не отставать от своего проводника. В животе неприятно урчало от зыбкого волнения. — Хотя бы было понятно, чего ждать.       — Согласен, — девиант, коротко кивнув, вильнул в сторону, уводя журналистку в один из примыкающих к коридору павильонов, переоборудованных под проведение лекций. — Но Миранда молчит, хотя Патрик сообщил мне, что она жива и вполне здорова. Этот ИИ продолжает работать на Киберлайф в лице Миллер, будто бы ничего в мире не изменилось после революции.       — Вообще с трудом понимаю, что он такое, — призналась Вэлари, усаживаясь за один из стульев перед трибуной. Маркус, занимая место рядом, уставился на пустой презентационный подиум. — В принципе, никогда не была сильна в технологиях, да и не пыталась. Мне важно, чтобы компьютер, на котором я печатаю, не пытался взбунтоваться и отрастить себе ноги.       — А многие писатели последних лет, между прочим, предпочитали пользоваться нашими талантами для написания своих бестселлеров, — заметил Маркус, морщась. Вэлари на секунду показалось, что он испытывает неприязнь не по отношению к эксплуататорам-людям. Вероятно, противоречивые чувства у андроида вызывали рассуждения о талантах машин. Сложно назвать природным даром то, что запрограммировано создателем. В этом смысле люди у пробуждённых выигрывали по всем фронтам. Истинный гений не мог появиться из цифровых глубин.       — Я люблю живой текст, полный разнообразных шероховатостей, — Вэл, хмыкнув, уставилась себе под ноги. Последние новости действительно её шокировали. Вряд ли Маркус искажал информацию, ему не было смысла врать.       — Ты абсолютно уверен, что Миллер жива и здорова? — скривившись в очередном витке умственных усилий, Вэл бросила на андроида тревожный взгляд. Пустая и хорошо освещённая аудитория, в которой проводились лекции для студентов, отлично проводила звуки, и даже шёпот в ней звучал как громогласный бас.       — А разве газеты бы уже не растащили такую новость по всем заголовкам? — Маркус горько ухмыльнулся. — Моя вина. Мне не стоило расслабляться, не стоило позволять людям ходить по Башне без сопровождения.       — Не могу тебя винить в чём-то, — Вэл пожала плечами. — Ты не можешь нести ответственность за каждого и отвечать за действия всех своих сородичей. Дерьмо случается, Маркус, просто прими как факт. Понятно, что ситуация не из приятных, и в иных обстоятельствах всё для твоей рыжей подружки закончилось бы плачевно.       — Боюсь только, что в этом случае бездействие со стороны Киберлайф является предвестником ещё более крупных проблем. Я надеялся, что ты говорила с Мирандой. Думал, раз уж вы друзья, то ты в курсе…       Вэл хохотнула. Миллер точно не попадала в короткий список тех, кого сама Вэлари могла именовать друзьями. И уж тем более не была человеком, который способен разделять с кем-то горести и радости. Но были у Миранды качества, которые ценили её партнёры. Она была чертовски надёжна и не боялась идти на риск тогда, когда все пасовали.       — Знаешь, она как Джокер в колоде, — сложив руки в замок, Вэл улыбнулась. На душе скребли кошки, да и в целом настроение упало ниже плинтуса. Но впадать в уныние Вэлари не была готова и уж тем более не хотела своим нытьём и пессимизмом нагнетать и так раскалённую добела атмосферу. — Никогда не знаешь, чего можно ждать от Миллер. Однако хочу тебя кое в чём заверить: если понадобится, она свернёт шею любому, кто будет угрожать вам и вашей безопасности. Я знаю Миранду много лет, но никогда раньше не видела, чтобы она действовала столь безрассудно, зачастую в ущерб собственным интересам. Отчего-то судьба андроидов ей не безразлична. Кто знает. Может, они с Камски не такие уж и плохие ребята.       Последняя фраза утонула в гробовой тишине. Воздух, почти искривший от витавшего в нём напряжения, показался Вэл горьковатым и спёртым. Яркий озоновый шлейф, сопровождавший андроидов всюду, резал глаза.       — Я склонен доверять Миранде, — выдал Маркус, нарушая непроницаемую пелену безмолвия. — И не потому, что она действительно обладает внушительной харизмой. Я вообще не склонен принимать ничьих слов на веру. Но её речи сопровождали определённые действия, которые я не могу интерпретировать иначе, как заботу. В противном случае, при отрицании правды, уже я превращусь в лицемера, который подкраивает факты под желаемую действительность. А я не хочу быть лицемером.       — Только вот получается, что действительно ни одно доброе дело не должно остаться безнаказанным, — ощущая, сколь иронично звучат произносимые слова, Вэл тяжело вздохнула. Ей казалось, что она участвует в плохо поставленном спектакле — к тому же не зная ни слов, ни сути исполняемой роли. — Слушай, а вы почему не прекратили занятия? Этот мерзкий фанатик уже два дня бастует со своей шайкой бешеных девиантов. Моё начальство строчит огромные красные заголовки о «повторной революции андроидов», в то время как добрая половина коллег сочиняет злобные статьи о «наступающем апокалипсисе».       — А почему мы должны прекращать сотрудничество? — когда речь зашла о программе обучения, Маркус тепло и искренне улыбнулся. — Во-первых, ни один из партнёров — даже из начальных школ — не выразил опасений по поводу Тёрнера и его странной страсти к эпатажным шествиям. Люди хорошо понимают концепцию риска и опасности и, что приятно, могут не только их различать, но и верно оценивать количественное преимущество от получаемых в сотрудничестве благ. Ну и, во-вторых, я всё ещё имею власть распоряжаться политическим курсом, который выбирают девианты. Пусть Тёрнер и дальше играет в свои иезуитские игры, я не собираюсь подчиняться его правилам.       — Мудро, — заметила Вэл, оборачиваясь ко входу. В аудиторию начали заходить одинокие студенты. Молодые люди рассаживались по местам, раскладывали перед собой книги, шебуршали тетрадями. Удивительным образом подавляющее большинство учащихся всё ещё предпочитало вести записи лекций от руки, под диктовку.       — Как сказать, — Маркус, пожав плечами, уныло поморщился. — Давай послушаем лекцию и после обсудим проблемы, связанные с Тёрнером. Не хочу лишать тебя удовольствия выбора заголовка для следующей статьи. Ты говорила, что хочешь написать о лаборатории, которую университет Уэйна планирует соорудить на одном из этажей Башни. Не передумала?       Вэл, задумчиво наблюдая за одной из студенток, покачала головой. Нет, она точно не передумала. В инфополе сливалось слишком много негативной, искажённой информации. Костры разгорались хорошо, так что не стоило преподносить канистру бензина и так не на шутку разгулявшимся доморощенным инквизиторам, повылезшим из всех диванных щелей.

***

      Ему особенно нравились стейки с кровью: те самые, из которых сочилась полупрозрачная розовая жижица при разрезании. Насадив на зубья небольшой кусочек, Баррет отправил в рот мясо, наслаждаясь его солоноватой сладостью.       — Не люблю Детройт, — признался Бутман, отирая салфеткой блестящие от жира губы. — У вас тут слишком холодно. Почему ты не перенёс главный офис куда-нибудь в более приглядное место? Куда-нибудь в Калифорнию?       — Слишком много чести, — признался Майкл, довольствуясь хорошим обедом. Пустое помещение ресторана, погружённое в уютный полумрак, казалось уютным и величественным. Стоящие по стойке смирно официанты молча дожидались окончания трапезы своих господ. — Детройт стал символом прогресса, символом интегрированности высоких технологий в обывательскую жизнь. Пусть старики из Пало-Альто смирятся со своей посредственностью.       — Было бы приятнее обедать где-нибудь под пальмами, — фыркнув, Бутман отбросил в сторону салфетку. Он предпочитал есть свою запечённую свиную грудинку руками. — Не люблю холод.       — Как дела у нашего президента, м? — решив не ходить вокруг да около, Баррет вытащил из портсигара длинную табачную трубочку. Откусив зубами кончик, начал раскуривать её, выпуская из носа густые струйки смрадно воняющего дыма. — Есть ли сторонники импичмента, рассуждающие столь же здраво, сколь рассуждаем здраво мы?       Нравилось Майклу играть с Бутманом. Сенатор не славился ни своей проницательностью, ни уж тем более своей сообразительностью. Как и подавляющее большинство политиков, он был жаден до власти, алчен, самовлюблён и беспросветно жесток. Те качества, которые позволили Бутману достичь определённых высот в публичной деятельности, стали для Майкла рычагами управления — легко манипулировать тем, чья жизнь строится исключительно вокруг собственной любимой персоны.       — Таких много, Майкл, даже слишком много, — сенатор, морщась, схватил в руки бокал вина. Вряд ли он мог оценить красоту букета, но Баррет не скупился и не жадничал, заказывая выпивку для своего партнёра. — За это беспокоиться не стоит, и, когда мы выкинем эту идиотку из овального кабинета назад в ту дыру, из которой она вылезла, электорат будет готов рассмотреть твою кандидатуру на место президента. Уж об этом я побеспокоился.       — Да, я видел, — промурлыкал Майкл, признавая за Бутманом его правоту. Ребята сенатора отлично работали и буквально за пару месяцев скормили столько информационной грязи рядовому гражданину, что теперь каждый уважающий себя американец считал долгом всячески осквернять бережно охраняемый образ мадам Президент. Никого не волновала справедливость информации — а тех, кого волновала, было легко заткнуть.       — Слушай, ну, раз я ввязываюсь в твою игру, быть может, ты меня всё же уважишь и продемонстрируешь силу и мощь самой богатой корпорации мира, — Бутман говорил весёлым тоном, но не шутил. У него была удивительно хорошая чуйка на выгоду и прибыль. Технологии Девятого расширяли горизонты возможностей, но в сопровождении технической поддержки Корпорации могли обеспечить узкий привилегированный круг власть имущих буквально неограниченными возможностями.       Майкл, прищурившись, хмыкнул. Нет, он не был в восторге от Бутмана и брезговал его несносными, а порой и весьма аморальными привычками. Но знал (и при этом ни на секунду не забывал), как выгоден был сенатор для реализации дальнейших планов.       К тому же у него давно зрела мысль устроить широкомасштабную демонстрацию ресурсов, которыми обладала корпорация. Карты складывались как никогда удачно, и Баррет, улыбаясь своим мыслям, с изуверским удовольствием вспоминал того голубокрового мальчишку, с которым танцевала Миранда на благотворительном вечере.       — Я предлагаю посвятить сегодняшний день обсуждению наших политических планов, а завтра приглашаю тебя на игру в гольф, мой дорогой друг, — выдув из себя огромное сизое облако, Майкл рассмеялся, наблюдая, как кашляющий Бутман бессильно пытается отмахнуться от едкого дыма.       — Гольф? Какой, к чёрту, гольф? — грубоватый политикан, не щадя целостности всех своих подбородков, широко раскрыл рот, пытаясь отдышаться. — Я сунулся в эту дерьмовую дыру не для забавы…       — А я и не предлагаю тебе забаву, — улыбка сошла с лица Майкла мгновенно, заставив Бутмана поперхнуться вдыхаемым воздухом. — Я желаю показать тебе, что бывает с теми, кто смеет со мной спорить.       Пыхтевший и красневший до сих пор сенатор как-то разом побледнел и утих, встретившись с Барретом взглядом. Удовлетворённый произведённым впечатлением, Майкл сбросил пепел на недоеденный стейк.       Миранда заслуживала занять своё место под солнцем, чтобы достойно управлять корпорацией после того, как Майкл полностью сосредоточит внимание на поприще политических баталий. Закон не запрещал кандидату заниматься предпринимательской деятельностью, но в идеале подразумевал передачу активов в трастовое управление. Миллер являлась идеальной кандидаткой на должность СЕО. И Майкл это понимал.       Придуманная шутка родилась в тот самый благотворительный вечер, после беседы с седовласым копом. Задуманное доставляло Майклу эстетическое удовольствие, и он, всматриваясь в очертания скорого будущего, купался в тепле предстоящих изменений. Морган, суетливо подготовивший для силовых мер всю юридическую базу, давным-давно ждал отмашки начальства. И Майкл, разумеется, больше не собирался мучить своего пса затянувшимся ожиданием. Жажду крови нужно было удовлетворить.       Ну а Миранда, в конце концов, обязана была пройти последнюю проверку на вшивость. Майклу хотелось ей доверять, но понять, готова ли она и дальше служить ему верой и правдой, можно было, только устроив некий символичный ритуал инициации. Баррет думал, что вряд ли Миллер сможет осилить уготованную ей роль в случае, если сердцем и душой она всё ещё держалась за былые идеалы Элайджи.       К тому же существовал этот маленький смелый девиант в сером дешёвом костюмчике. Майклу было искренне интересно, сможет ли Миллер отказаться и от него ради своей карьеры и роста. Сможет ли растоптать любовь этого наивного мальчишки в погоне за властью и силой? Сам Баррет бы смог. Поэтому и был тем, кем был. У Миранды был потенциал стать кем-то большим.       И Майклу бы хотелось этот потенциал раскрыть в полной мере — во всей его грешной, чёрной, нелицеприятной красоте.

***

      Коннор решил, что не будет больше гадать и ждать. Пребывая в неравновесном состоянии неопределённости, он не мог думать и рассуждать здраво. Клочья мыслей, разрозненные и разнонаправленные, витали в голове сумасбродным облаком. Не зная, за решение какой проблемы браться в первую очередь, андроид не находил себе места, а потому не мог спокойно работать.       Наблюдая за ровным шествием собратьев, он размышлял о своём собственном положении. Судьба странным образом поставила его на противоположную сторону от демонстрантов — как блюстителя порядка и поборника справедливости. Да, система, которую он должен был защищать, казалась ненадёжной и зачастую приводила к спорным результатам, но Коннор понимал, что нарушение правопорядка, каким бы незначительным оно ни было, должно наказываться. При этом неотвратимость наказания обязана была обеспечиваться теми самыми правовыми структурами, к которым Коннор без колебаний себя причислял.       В таком контексте он не рассматривал ни себя, ни своих собратьев как андроидов — лишь как участников сложных общественных отношений. Ему казалось, что такой подход отличался завидным здравомыслием, которое, однако, поддерживали далеко не все. Очевидно, что таким людям, как Рид, и таким девиантам, как Тёрнер, разница происхождения казалась принципиальной.       И вот он смотрел на открытые лица проходящих мимо андроидов и гадал, какими мотивами они руководствовались, выходя на свой нелепый митинг.       Рука потянулась за припрятанной в кармане монеткой. Подбросив четвертак в воздух, Коннор тяжело вздохнул, мысленно отмечая естественность выражаемой утомлённости. Инженерная конструкция, которой обладало его тело, не подразумевала возникновения такого ощущения, как усталость — и, однако, именно её он и чувствовал. Вероятно, субъективная оценка амортизации именно так и отражалась в сознании при анализе входящих сигналов от рецепторов. Кто его знает, так ли задумывали работу андроидов инженеры Киберлайф, но Коннор очень сомневался, что они были бы рады узнать, что их роботы умеют уставать, чувствовать боль и общее недомогание.       Миранда, пожалуй, посмеялась бы над подобными рассуждениями. Наверное, даже смогла бы объяснить феномен с точки зрения машинного конструирования, используя при этом вполне логичное обоснование. А может, она не стала бы смеяться вовсе. Учитывая в размышлениях результат её потасовки с Норт, Коннор с растущим опасением ожидал неприятностей.       Достаточно легко защищать добро и сражаться со злом, когда добро и зло чётко противопоставлены друг другу разграничительными линиями и когда те, кто находится по другую сторону, являются заклятыми врагами. Коннор не был уверен, что при необходимости сможет оставаться на занятой позиции, как не был уверен в том, что знает, где вообще проходит разграничительная линия. Мир давно перестал быть простым, при этом оставаясь совершенно чёрно-белым.       Хэнк отправил его охранять улицы, чтобы отвлечь. Просто проявил заботу так, как умел. И Коннор это понимал и ценил. Даже действительно старался отвлечься, наблюдая за демонстрантами. С каким-то болезненным упоением размышляя об альтернативном исходе революции, пытался понять, что случилось бы, если бы в своё время он не стал сопротивляться приказам Аманды.       Монетка снова взметнулась ввысь и, сверкая тонкой гранью между орлом и решкой, упала Коннору в ладонь. Горький смешок сорвался с губ, и андроид, покрутив в пальцах четвертак, отогнал прочь мрачные рассуждения.       Всё случилось так, как случилось, и теперь иные альтернативные исходы минувших событий не имели никакого значения. Коннор не жалел о принятых когда-то решениях и не сомневался в том, что поступал правильно даже в самых спорных ситуациях.       Надеясь, что уверенность в собственных силах не покинет его и в дальнейшем, восьмисотый снова задумался о Миранде.       Интересно, а она жалела о чём-нибудь?

***

      — Пора. Я хочу, чтобы к завтрашнему утру всё было готово, и я смог бы насладиться спектаклем. Сможешь организовать?       Голос Баррета в трубке звучал ровным металлическим скрежетом. Морган, расслабленно выдохнув, улыбнулся. Конечно, он сможет всё подготовить в соответствии с требованиями Майкла. Сам ждал в нетерпении момента возвращения в Башню. Тем более, зрелище обещало быть грандиозным и помпезным, возможно, даже драматическим. Кто бы смог устоять перед соблазном поучаствовать в столь великолепном шоу? Очевидный и единственно правильный ответ — никто.       — Выполню всё в лучшем виде, — Скотт коротко кивнул, хоть собеседник и не мог оценить его абсолютной готовности к действиям. — Миллер?       — Я сам проинструктирую Миранду.       Предложение оборвалось длинным гудком сброшенного звонка. Морган, пару раз моргнув, уставился на мобильный телефон с глупой улыбкой на устах. Не слишком сладко начавшийся день тем не менее обрастал всё более и более заманчивым сюжетом. В сладких грёзах представляя разговор Майкла с Миллер, Скотт отдал механическому водителю новые указания. Девятисотый, исполняя желание хозяина с привычной безукоризненностью, развернул внедорожник в сторону департамента полиции Детройта.       Ощущая кипящее в груди нетерпение, Скотт растёкся по заднему сиденью в блаженной неге.       Веселье обещало быть знатным.

***

      Она понравилась Бутману, Майкл это видел. Жадные глазки сенатора блестели, а губы складывались в пошлую полуухмылку. Миранда, высокомерно оглядывая нового партнёра Баррета, лишь многозначительно улыбалась, очевидно понимая, какие мысли витают в маленькой черепушке недалёкого политикана.       Сложно было обвинять Бутмана в чём-то. Миллер была великолепна — улыбчива, в меру шутлива, обворожительна. От её тела исходил пьянящий цветочный букет — аромат, который она никогда прежде не носила: тяжёлый, многоярусный и мускусный, запах таинственным шлейфом вился следом за ней. Облачённая в чёрный костюм, Миранда заигрывала с Бутманом, сверкая глазами.       Так кошки играют с пойманной мышью, прежде чем раздробить ей череп челюстями. Баррет, не вмешиваясь в их общение, наблюдал издалека за тем, как сенатор всё глубже погружается в паутину Миллер, теряя над собой и своими словами всяческий контроль. Бедолагу можно было бы пожалеть, но Майкл не был способен испытывать жалость. Он довольствовался поведением Миранды и находил его образцовым.       — Майкл говорил, что вы присоединитесь к нам на завтрашней демонстрации RK900, — разрумяненный и изрядно вспотевший, Бутман выхватил из рук своего скромного помощника чистый носовой платок. Мальчишку, кажется, звали Кевином, и он напоминал Майклу безмозглого евнуха. Отерев потный лоб, губы и складки подбородка белоснежной тканью, сенатор впихнул тряпицу назад в руки пацанёнка. — Я был бы безумно рад пообщаться с вами дольше, мисс Миллер. Отчего ты скрывал эту красотку от мира, Майкл?       Миранда, приподняв одну бровь дугой, прошила Баррета вопросительным взглядом — слишком нескромным и провокационным, чтобы считаться однозначным. Она понятия не имела, какой план лелеял всё это время Майкл в своей голове, но не подала ни намёка на удивление. Предвосхищая вопрос, Баррет кивнул в сторону, указывая взглядом на Башню. Она хорошо проглядывалась из окон его просторного кабинета — маячила на горизонте острым пиком, как некий футуристический дилдо, размазанный по картине Дали.       — Я не говорил тебе заранее, чтобы ты смогла оценить мой сюрприз по достоинству, — уставившись на губы Миранды, Баррет понял, что кроваво-красный цвет помады невероятно ей идёт. Вероятно, соблазнительная красота ощущалась бы явственнее, если бы Миранда была без одежды. Майкла на секунду охватило бешеное желание узнать, как будет выглядеть Миранда в обнажённом виде на красных простынях. — Надеюсь, ты не выкинула тот драйвер, который я тебе не так давно подарил? Мы с сенатором хотим сыграть завтра в гольф. Приглашаю тебя присоединиться — если желаешь, конечно же.       Их с Мирандой взгляды на секунду пересеклись, и Майкл без тени сомнения понял, что его милая подопечная отнюдь не горит желанием соглашаться на сделанное предложение. Благо, существовало то «но», против которого даже у Миллер не было аргументов.       Её согласие просто не требовалось, и Майкл, улыбнувшись шире, сжал руки в кулаки.       Во вселенной всё же существовала только одна сила, с которой стоило считаться и которую необходимо было уважать. И Майкл обладал ею в полной мере, купался в ней и ею дышал — своей безграничной и беспощадной властью над чужими судьбами.