Глава 23.5: Без страха и сожалений

      Они зашли в Башню ровным и непрерывным потоком, чтобы разбрестись по коридорам стройными, высокоорганизованными шеренгами. Их строгость и чёткость действий поражала даже девиантов. Неиссякаемый легион андроидов — исполнительных, послушных, безучастных к чужим бедам — пугал.       Коннор думал, что сошёл с ума. Смотрел на девятисотые модели, подмечал их абсолютную идентичность и не мог совладать с чувством растущей иррациональности момента. Баррет стоял напротив, чуть вдали, и широко улыбался, позволяя своим вышколенным роботам проходить мимо. Миранда, заняв место позади начальника, смотрела перед собой пустым взором. Ярко-красный костюм ей шёл.       Девианты не пытались помешать высоким голубоглазым копиям Коннора — они ёжились, отступали, теряли дар речи. Всем хватало ума молчать и не высовываться. Даже высыпавшие на улицу люди сохраняли гробовое молчание: будто присутствуя на панихиде, они хмурились и мрачнели, наблюдая за проходящими мимо девятисотыми как за восставшими из преисподней демонами.       Онемение перерастало в полную недееспособность. Коннор судорожно перебирал в уме все возможные варианты действий, приемлемые для сложившейся ситуации, и понимал, что не способен ничего изменить. Возможно, существовал некий гипотетический вариант безусловно хорошего развития событий при заданных изначальных параметрах, но его вероятностное осуществление стремилось к нулевому значению.       За ухом Миранды помигивал нейронный трансмиттер. Мягкая, едва заметная пульсация передатчика раздражала и рассеивала внимание. Злясь на себя, глотая обиду и с трудом сдерживаемую ярость, Коннор упёрся слепым взглядом в Миллер.       Она походила на безжизненную куклу. Безупречная, сильная и красивая, в окружении своего воинства теперь Миранда действительно мало чем отличалась от сопровождавших её машин. Чётко сфокусированный взгляд стремился куда-то вдаль — сконцентрированный и при этом совершенно пустой. Она витала мыслями где-то далеко-далеко, вероятно, глядела на мир сотнями тысяч подчинённых её воле глаз. Коннор не был уверен, что может понять, какие ощущения испытывала Миранда, управляя девятисотыми. Но почему-то не сомневался, что фокусы подобного рода дорого ей обходились.       Взгляд сиюсекундно метнулся к Баррету. Непроизвольно сжав ладони, Коннор лишь прищурился слегка. Провести параллели между Майклом и Мирандой было не сложно. Вряд ли она была инициатором происходящего кругом абсурда. Вероятно, она просто подчинилась его непосредственному приказу… только вот зачем? Ведь у неё был выбор.       Грызущее изнутри чувство оказалось болью, которую Коннор вначале не признал, отмёл прочь из рассуждений, как некий малозначимый элемент. Она, эта боль, сжигала, оставляя за собой безбрежную пустошь непроглядного разочарования.       Мимо проходили девятисотые. Шли широким, уверенным шагом в Башню, не обращая на столпотворение ровным счётом никакого внимания. Коннор, встав обособленно от своих собратьев, чувствовал проносящиеся мимо потоки холодного воздуха, которые поднимали и несли с собой его улучшенные финальные версии.       Нужно было хоть что-то сделать. Бросив по косой взгляд на Маркуса, Коннор с растущим отчаянием увидел во взгляде друга ширящуюся тьму безысходности. Бумаги, которые Морган любезно предоставил лидеру девиантов, Маркус мёртвой хваткой держал в руках.       — Начните грузить неактивных в мусоровозы, — Баррет, до сих пор молча наблюдавший за церемониальной процессией девятисотых, хищно ухмыльнулся, обращаясь к Миранде. — И выведи, пожалуйста, тех, что в гибернации. Пора избавиться от накопившегося в корпорации мусора. На весь день работы…       Нейронный трансмиттер за ухом Миранды замигал чаще, и Коннор, заметив это, похолодел от ужаса.       К дальнейшему он готов не был. Никто не был.

***

      Норт бежала сломя голову. Она занималась разработкой плана очередной демонстрации, когда к подножию Башни явились корпораты со своей армией, и понятия не имела, что происходит что-то ужасное. Поняла лишь тогда, когда с нижних этажей начали доноситься шумы, а по мысленному радио с бешеной скоростью принялись расползаться разрозненные крики о помощи.       Понять суть происходящего оказалось несложно: кибериндустриальные капиталисты явились в Башню с твёрдым намерением снова её занять. Сложнее оказалось свыкнуться с мыслью, что пришли эти капиталисты с оружием, выбрав его со всей доступной им извращённостью.       Столкнувшись с идущими навстречу девятисотыми, Норт обомлела и остановилась: десятки андроидов с лицом Коннора вышагивали по коридорам — все новенькие, высокие, упакованные в симпатичную типовую униформу. У всех — голубой треугольник на груди. Вокруг предплечий неоном светились голубые полосы.       Пары секунд Норт хватило, чтобы осознать: перед ней не девианты. И вообще не андроиды старого типа. Эти были какими-то иными, чужеродными, намного более продвинутыми и напрочь лишёнными сознания. За их равнодушием крылась совершенная машинная логика, элегантная и простая.       Поймав себя на том, что смотрит на девятисотых с открытым ртом, Норт принудила себя сдвинуться с места. Девятисотые обходили девиантов стороной, не пытаясь причинить им вреда. Разбредаясь по коридорам, занимали места у дверей — стражники на наблюдательных постах.       Кровь закипела от волнения, и Норт, наконец, побежала. Побежала стремглав, забыв о всех делах, которые планировала закончить за день.       Страх лизал пятки, и она, повинуясь глубинному предчувствию беды, метнулась к одному из пустующих лифтов.

***

      — Даже не пытайтесь применить на них своё колдовское вуду, — Баррет приблизился к Маркусу, почти игриво чеканя шаг по отполированному до блеска камню. — Эти ребята — последние андроиды, соответствующие нашим внутренним протоколам безопасности. Они послушные, очень исполнительные и, главное, чертовски смертоносные. Лучшие андроиды, которые когда-либо были произведены в корпорации. А главное, у них заводской иммунитет от этой вашей… заразы…       Взмахнув в воздухе рукой, будто прогоняя от себя воображаемых мух, Майкл снова поморщился. Шедшая следом Миранда молчала и не подавала никаких признаков заинтересованности в беседе. Маркус, глянув на неё, нервно поёжился.       Миллер выглядела здоровой. Следов от недавней драки совсем не осталось, как Маркус ни пытался разглядеть на коже Миранды синяков, ссадин или царапин. Видимо, не обошлось без чудо-техники, способной латать плоть.       Злоба пульсировала в глазах яркими красными вспышками.       — Я знаю, что ты какой-то особенный, Маркус, — продолжая ворковать себе под нос, Баррет приподнял в руках клюшку. Его маленькая свита держалась поодаль, и лишь высокий синеглазый человек в чёрном зачем-то вошёл в Башню. Кажется, последнего звали Морган. — Какой-то не такой, как все эти бездарные консервные банки… Видимо, тебя собирали с неким дальним прицелом…       Взгляд мистера Баррета вдруг сузился, превратился в режущий скальпель, и Маркус, встретившись с ним глазами, дрогнул.       Ему не доводилось раньше встречать таких людей. Маркус видел алчных, жадных, мерзких, нелепых, добрых, талантливых, но никогда прежде не встречал чудовищных. В тёмных глазах Баррета плясали огоньки древнего зла, спящего в каждом отдельно взятом человеке.       Очевидно, Майкл явился к Башне убивать. Возможно, даже буквально. Он решил показать себя публике, чтобы продемонстрировать имеющуюся силу. Киберлайф больше не считал необходимым прикрывать лица масками безликих солдат. Вместо винтовок Баррет прихватил с собой документы, против которых были бессильны даже пули. И клюшку.       Почему-то клюшки, которые держали в руках люди, не давали Маркусу покоя.       — Уходите, — он заговорил и, услышав собственный голос, удивился. Требование соскользнуло с языка легко и твёрдо, голос не дрогнул. Никто из рядом стоящих не сумел бы догадаться, какими волнами паники накрывает Маркуса.       Баррет, кажется, тоже удивился. Не разозлился, но был действительно впечатлён — не скрывая изумления, поджал губы. Не слишком беспокоясь о собственной безопасности, шагнул вперёд, почти вплотную приближаясь к Маркусу — горячие волны жара исходили от корпората, сухой запах его одеколона ударил в нос. Подвижное лицо человека перекосило кривой усмешкой, и Баррет, подняв вверх головку клюшки, поднёс её к подбородку Маркуса.       — А то что?..       Титановый набалдашник бесновато блестел рядом с лицом. На секунду Маркус представил, как выхватывает из рук мерзавца чёртову железяку и со всего маха разбивает ею хрупкий череп. Симуляция казалась такой соблазнительной, такой правильной. Отказаться от заманчивой перспективы оказалось сложнее, чем можно было бы предположить.       Но заданный Барретом вопрос вдребезги разбивал любой радикальный настрой. Краткий ответ на него ограничивал Маркуса по всем фронтам: нельзя было стоять и молча наблюдать за учинённым разбоем — и ничего нельзя было противопоставить Майклу. У Маркуса не было никаких аргументов против распоряжения суда, а вступать в самоубийственную драку, демонстрируя верх идиотизма, он не собирался.       Маркус, хмурясь, посмотрел исподтишка на Коннора — замерший, будто изваяние, восьмисотый наблюдал за шествием своих прямых кибернетических потомков. До поры до времени остававшийся единственным в своём роде, Коннор теперь глядел на тысячи отражений себя самого и, вероятно, чувствовал себя паршиво. Выглядел, во всяком случае, точно не жизнерадостно.       Не вступать в открытый конфликт. Не спорить и искать компромисс. Кажется, именно это посоветовал Коннор. Интересно, знал ли восьмисотый о существовании армии себе подобных? Если знал, почему не рассказал? Вопросы рождались, липли один к другому, переливаясь из формы в форму, мутируя в какие-то безумные и уродливые мысли.       Баррет смотрел на Маркуса так, будто мог буквально расслышать каждую фразу его внутреннего диспута. На лице страшного человека застыло выражение торжества.       Из оцепенения Маркуса вывел подлетевший к Баррету Андерсон, снимая с андроида ответственность за предоставление ответной реплики. Лейтенант хмурился и, без сомнения, был чертовски зол. Обыкновенно пребывающий в философском спокойствии, Хэнк глядел на корпората с неприкрытой ненавистью и опаской. Как будто приближался не к человеку, а к разъярённой гремучей змее, способной в любой момент кинуться в атаку.       — Что вы задумали? — без спроса Андерсон выхватил из рук Маркуса судебные распоряжения, принявшись их читать. Баррет, совершенно не удивлённый, терпеливо наблюдал за тщетными попытками лейтенанта отыскать в тексте хоть один мало-мальски подходящий предлог для раздувания разбирательств. К сожалению, таких предлогов сам Маркус в тексте отыскать не сумел.       — Чистку, — интонация Баррета как-то мгновенно потеряла все эмоциональные тона. Простое слово прозвучало как безжалостный приговор, коим оно и являлось.       Маркуса начало трясти крупной дрожью. Корпорация явилась к Башне не для того, чтобы выселить девиантов. Согласно мировому соглашению, здание полностью переходило в их распоряжение, но не могло им принадлежать хотя бы потому, что у пробуждённых андроидов всё ещё не было права на собственность. Башня числилась на балансе Киберлайф, так что все расходы и вся ответственность за поддержание огромного небоскрёба в должном состоянии лежала на корпорации. К тому же андроиды, находившиеся на складе, действительно считались до сих пор просто вещами — и юристы не позабыли об этом малоприятном факте.       Сколько их там было? Спящих собратьев, ждавших всё это время подходящего времени для пробуждения? Тысячи? Сотни тысяч? Маркус не знал точной цифры, большая часть ангаров и хранилищ оставались опечатанными вплоть до настоящего момента. Он был уверен, что когда-нибудь эти новые андроиды пополнят ряды его народа, и относился к ним, как люди относятся к младенцам в утробе.       Ощущение моральной двоякости Маркуса почти подкосило. Ему нечем было крыть козыри, которыми Баррет умело распорядился. Он с трудом улавливал ход происходящих событий, цепляясь рассудком за крохотные якоря здравомыслия.       Конечно, Коннор был прав — спорить не стоило. Но как же сложно было признавать собственную беспомощность, возведённую в абсолют.       — Проваливайте отсюда, пока не началась неразбериха, — пихнув Баррету в грудь кипу бумаг, Андерсон сделал ещё один шаг вперёд, нависая над Майклом. Кажется, злость в его случае превозмогала страх. Маркус, ощущая, как накаляется воздух, и сам шагнул вперёд — на всякий случай.       — Боже милостивый, — шипя сквозь зубы, Баррет исподлобья окинул Хэнка полным пренебрежения взглядом. — А кто вам сказал, лейтенант, что я пришёл сюда за порядком? Оглядитесь вокруг, внимательнее, а потом ответьте — зачем я сюда пришёл?       Позади послышался шум, и Маркус рефлекторно обернулся, выискивая глазами источник звука, перекрываемый гомоном девиантов. Взгляд скользнул к дверям, сквозь которые шли в Башню девятисотые — и выходили иные андроиды, конвоируемые лишёнными эмоций собратьями.       Их выводили группой: сорок моделей CX-200, новеньких, аккуратненьких, в чистых заводских формах. Не девианты — но совершенно точно живые существа, запертые в ограничительные коробки протоколов безопасности. Где-то там, в головах этих новых андроидов, жили личности, ещё не способные противостоять программным заслонам.       Девятисотые вели их через толпу, спокойным и ровным шагом. Вели, очевидно, к грузовикам-катафалкам. В горле пересохло, и Маркус, уставившись на Баррета, сам впал в ярость.       Под чисткой этот человек, вероятно, подразумевал геноцид — завуалированный цветастыми академическими словами, прикрытый и защищённый законом, оправданный ложной моралью. И за ним, будто тень в кроваво-красном одеянии, стояла Миранда — бледная, молчаливая и отрешённая от всего.       Она обещала ему прикрыть спину, когда наступит решающий момент. И Маркус ей поверил. Она сказала, что останется всегда на его стороне, даже если обстоятельства будут толкать её к иному. Маркус поверил и этому. Она говорила, что будет защищать идею равенства двух миров вопреки всему — а теперь пряталась за спиной начальства, пустым взглядом меряя даль.       Разлившаяся внутри горечь заслонила взгляд чёрным туманом, и Маркус, скривив губы, покачал головой.       Он ошибался.

***

      Девятисотыми управляла Миранда, Хэнк почти в этом не сомневался. Она стояла молча, как каменный истукан, хотя обыкновенно заткнуть ей рот не удавалось даже с помощью морального насилия. Девчонка не замечала вокруг себя совершенно ничего и, каким-то чудом удерживаясь на ногах, следовала в немом подчинении за Барретом.       Кукла в руках кукловода.       Хэнка захлестнуло обидой и гневом. Может быть, всё дело было в привычке — Миллер слишком долго работала рядом и слишком умело трепала ему нервы. Может быть, причина крылась в нежном отношении Коннора к этой девице. Хэнк не знал и знать не хотел. Он глядел на Миранду, на Баррета, на двигающихся к фургонам андроидов и понимал, что весь творящийся ужас является плодом прихоти лишь одного сверхзажравшегося человека, не способного отличить добро от зла. Не должны были такие люди, как Миллер, подчиняться таким ублюдкам, как Баррет. Не должны были и, однако, подчинялись.       Партия андроидов, которую девятисотые сопровождали, добралась до первого фургона. Девианты, молча наблюдавшие за происходящим, смолкли на какую-то безумную секунду. Хэнк, хмурясь, какое-то время размышлял, как собирался Баррет затолкать всех неактивных андроидов в свои пусть и очень большие, но всё же ограниченные пространством грузовики.       Понял, что не желает знать ответа, когда первые андроиды, находящиеся в полуфункциональном состоянии, начали добровольно забираться в открывшийся люк кузова.       — Там стоят гидравлические прессы, — Баррет комментировал происходящее с неподдельным восхищением. Хэнк, подпрыгнув от неожиданности, покосился на Майкла. Дуло пистолета, засунутое в рот этого паршивца, пожалуй, смогло бы немного разрядить ситуацию. — Развивают давление до восьмидесяти тысяч тонн. Мы так убирали отработанные корпуса во время революции. Знаете ли, администрация Детройта не хотела, чтобы мусор…       Лязг сжимаемых под прессом тел показался мгновенно затонувшим в воздухе воплем — гигантская машина, даже не шатнувшись от проделываемых в глубинах кузова операций, нависала над бетонным пустырём мрачной тенью. Девятисотые отправили в глубины грузовика следующих десятерых — послышался новый лязг, тут же, впрочем, стихнувший. Слишком быстро всё происходило.       — Ну ты и мразь… — не сдержавшись, Хэнк метнулся было к Баррету. Перед ним мгновенно нарисовался широкоплечий брат Коннора — нависая над Андерсоном, смотрел лейтенанту в глаза и не моргал, очевидно, дожидаясь нужного приказа.       — Миллер… — Хэнк обратился к Миранде, слегка отступая. Он надеялся, хотел надеяться, что она его слышит. Очевидно, тот кукольный урод, который преградил путь к Майклу, находился под контролем Миранды. Вероятно, именно благодаря её стараниям жуткая армия Баррета действовала так скоординированно. — Прекрати всё это…       — Полно вам, лейтенант Андерсон, — Баррет улыбнулся. — Миранда всегда подчинялась мне и только мне. И вся вот эта ваша дружба, так красиво разыгранная в департаменте, не более чем хорошо поставленный спектакль. Вы оказались здесь и сейчас только благодаря этой малышке, которая умело открыла мне путь в Башню. Вы ведь понимаете, что именно здесь находятся главные пульты управления андроидами? Не так-то просто было убедить судей в необходимости перевести здание в управление Киберлайф. А уж обосновать изъятие оборудования…       Майкл махнул клюшкой в воздухе, как бы отбрасывая куда-то вдаль воображаемый мячик.       — Миранда всегда умела решать такие проблемы. У неё, так сказать, своеобразный подход к переговорам. К тому же она, как и все мы, весьма заинтересована в возвращении корпорации былого могущества. Не пытайтесь как-то её переубедить или поговорить с ней, мистер Андерсон… Боюсь, вы будете очень разочарованы.       Не то слово. Разочарование — мягкое подобие того, что испытывал Хэнк. Он глядел на Миранду и глотал адскую боль, не понимая причин, которые могли оправдать выбор, который сделала Миллер.       — Это не правда, — только и смог выдавить из себя Хэнк, снова и снова вспоминая те весёлые вечерочки, которые они иной раз проводили в ДПД. Вспомнил красивый кустик, который сам нарёк в честь Миллер Пинки. Вспомнил взрыв на мосту. Вспомнил день, когда увидел Мири впервые. Она стояла в толпе зевак и смотрела на тело профессора Мореля, погружённая в глубокую скорбь. Она стала для Хэнка человеком, которому тоже не всё равно.       И теперь Баррет пытался его убедить, что её неравнодушие обуславливалось лишь необходимостью втереться в доверие. Обман, ничего более и ничего менее. Разве это могло быть правдой?       Снова из просторного коридора входного тамбура Башни вышли девятисотые. Партия андроидов, которую они вели на казнь, оказалась больше первой. Следом шествовала ещё одна партия, и ещё одна.       В глазах начали мелькать чёрные мушки, и Андерсон, сглотнув, зажмурился.       Казалось, кошмара хуже придумать просто невозможно. Так Хэнк и думал, пока из Башни не вышел Морган.

***

      Воздух сотрясали звуки гидравлического пресса, сопровождавшиеся баснословным чавканьем разливающегося по кузову тириума. Норт, выбежавшая на улицу вслед за своими друзьями, молча остановилась за Маркусом. Не решаясь вступить в разговор без должного понимания ситуации, она довольно долго просто слушала диалог между Андерсоном и каким-то высокомерным хером с дьявольскими глазами и жестоким лицом.       Когда понимание происходящего стало полным и всеобъемлющим, Норт ощутила, как погружается в океан отчаяния. Увидев за спиной человека в чёрном Миранду, застыла от ужаса и удивления. От лица отхлынула кровь, и Норт, покрываясь липким потом, сжала в ниточку губы.       Сучка была жива и невредима. Выглядела даже лучше, чем до драки — свеженькая такая, красивая, в понтовом дорогом костюме.       В висках стучала кровь, и Норт, задыхаясь от паники, не понимала, что делать. Начать кричать? Требовать справедливости? Молчать? Как поступить правильно? Как сделать так, чтобы перестал гудеть чёртов пресс?       Воцарившееся в толпе андроидов молчание прервал противный писклявый голос какого-то неприятного человечка: низенький франт с поросячьим лицом обратился к человеку в чёрном с требовательным вопросом пятилетнего ребёнка:       — Майкл, ты ведь обещал, что будет гольф. А приходится смотреть на то, как ты мусор вывозишь. Что за дела?       — Друг мой, потерпи чуть-чуть…       Слова доносились до ушей неравномерными кусочками фраз. Часто моргая, Норт опустила глаза к земле, силясь сфокусировать зрение на каком-то определённом предмете. Начала кружиться голова от странных запахов, приносимых ветерком со стороны грузовиков.       Нельзя. Нельзя было давать происходить зверству безнаказанно. Нельзя было просто стоять и смотреть на то, как из Башни выводят ещё не пробуждённых сестёр и братьев. Нельзя было ждать…       Повинуясь инстинкту, Норт рванула вперёд, твёрдо намеренная вцепиться мерзкому мужчине в шею — чтобы разодрать её голыми руками. И неважными казались последствия. В своё время Норт легко примирилась с мыслью о смерти.       Её остановила чья-то твёрдая рука с железной хваткой. Обернувшись, Норт подняла глаза на внезапного добродетеля. Коннор, удержавший её за предплечье, казался совершенно спокойным. По коже разошлась ледяная волна мурашек, и рыжая, ойкнув, обмякла — среди сотен одинаково индифферентных лиц, среди тысяч голубых глаз девятисотых, мягкий взор Коннора успокаивал.       Он покачал головой, давая понять, что нет смысла в поспешных действиях. Убедившись в том, что Норт не собирается делать глупостей, разжал пальцы, которыми удерживал её до сих пор. И, не произнеся ни слова, обошёл стороной, тихо продвигаясь вперёд.       Проводив Коннора глазами, Норт какое-то время молча стояла, обдумывая дальнейшие действия. Чуть поколебавшись, рванула следом за восьмисотым — напуганная перспективой остаться в окружении его жутковатых копий.

***

      Морган вывел их из ангара без особых проблем: замки складского помещения не отличались цифровой крепостью и, судя по всему, были довольно древними. Прототипные модели всегда заведомо шли в расход, так что никто не задавался целью сохранить спаянных по-быстрому RK в идеальном состоянии. Пренебрежение инженеров промежуточными результатами работы казалось таким же естественным, как постоянное стремление управленцев удешевлять продукцию в угоду роста прибыли.       Восьмисотых осталось всего восемь штук — андроиды стояли неплотным рядком в состоянии гибернации и не вызывали какой-то опаски. Глядя на них, Морган с трудом мог поверить, что девиант этой линейки был способен на какие-то экстраординарные решения. И, однако, факты говорили об обратном.       По сути, вся партия восьмисотых должна была быть давно уничтожена. Так что желание Баррета устроить прилюдное линчевание ещё не активированных восьмисотых никак не противоречило изначальной задумке корпорации. Морган и сам бы был рад поучаствовать в расправе, да только клюшку подарили не ему, за что Скотт искренне Миранду ненавидел.       Как бы то ни было, поручение Баррета Морган исполнил быстро — вытащив восьмисотых из состояния гибернации, провёл их сквозь лабиринты Башни к выходу наружу. RK послушно шли следом, не задавая никаких вопросов, не подозревая о своей печальной участи. Да и о чём вообще могли думать эти жестянки?       Ни о чём. Пустые и бесполезные манекены, устаревшие и никому уже не интересные.

***

      Она покинула аудиторию со всеми, когда начался какой-то необъяснимый галдёж, а лектор решил прерваться. Теперь стояла в окружении девиантов и глядела, как высокий красивый мужчина с неестественно синими глазами выстраивал в шеренгу только что приведённых из недр Башни андроидов.       С моделью Грейс была знакома. Коннор, работавший в ДПД, был явно из этой серии.       У Грейс неприятно заурчало в животе, и она, переминаясь с ноги на ногу, нервно облизала губы. То тут, то там слышались испуганные перешёптывания и вскрики, где-то неподалёку что-то громко жужжало и с лязгом чавкало. Постоянный поток входящих и выходящих андроидов сбивал с толку.       Что-то происходило. Что-то отвратительное, противоестественное, незаконное. Что-то, что заставляло окружающих пугаться. Не желая оставаться в неведении, Грейс начала проталкиваться вперёд локтями, ловко маневрируя среди молчаливых и угрюмых девиантов.       Желая во что бы то ни стало узнать больше, Грейс пробивала себе путь сквозь толкотню, не догадываясь даже, чем для неё обернётся любопытство, проявленное невовремя.

***

      Баррет вглядывался в их лица и гадал, скрывается ли за пустыми взглядами нечто, что люди испокон веков величали душой. Медленно прохаживаясь вдоль ряда восьмисотых, всматривался в андроидов, как покупатель на рынке.       Он помнил, как быстро было принято решение о финансировании данной модели — обсуждение оказалось коротким, скучным, почти будничным. Акционеров интересовали деньги по контракту с военными, и они не боялись растраты кровных зелёных Франклинов для разработки первых черновых вариантов для RK900. Инженеры, воодушевлённые изрядными финансовыми вливаниями, справились с поставленной задачей быстро и профессионально.       — Не видел раньше таких, — признался Бутман, стараясь держаться к Майклу поближе. Сенатор поглядывал на толпу девиантов с опаской. — Какие-то особенные, что ли?       Баррета покоробило. Слово Бутман выбрал крайне неудачное. Особенными восьмисотые не были. Они казались Майклу бесполезными и опасными. Он смотрел на них и чувствовал брезгливость. Его раздражало в восьмисотых абсолютно всё: их лицо, их глаза, даже их голос. А этот хамоватый мальчишка, к которому так привязалась Миранда, раздражал Баррета даже в мыслях. Сам факт, что какой-то вшивый девиант сумел обставить целую корпорацию, выводила Майкла из себя.       — Ничего такого, просто партия, которую мы хотели уничтожить, да так и не успели, — обернувшись к Миранде, Баррет улыбнулся. — Верно, Мири?       Она молча наблюдала за его действиями, оставаясь отстранённо холодной. Держала спину прямо, как будто выступала на подиуме, сохраняя безупречное хладнокровие. Пока ни разу не выказала страха. И даже когда первая партия спавших андроидов отправилась под гидравлический пресс, не дрогнула. Баррет почти гордился Мирандой.       Почти гордился.       Но — пока не доверял всецело.       Майкл снова воззрился на одного из восьмисотых, того, что стоял с края ряда, подле Моргана. Обычный андроид, не введённый пока в эксплуатацию, но готовый к работе — стартовый жёлтый огонёк диода мигал на виске ритмично и весело.       — Чертовски симпатичный андроид, — заметил Майкл, подбрасывая в руках клюшку. — Так что там на счёт гольфа, м? Мы же сюда за этим пришли?       Он занёс клюшку подальше за спину и опустил её прицельным ударом на голову восьмисотого напротив. В воздухе послышался свист, глухой удар, титановая головка приземлилась на висок, пробивая искусственную кожу и пластины черепа. В воздух брызнул небольшой фонтан тириума — андроид перед Барретом дрогнул, но не упал, продолжая смирно дожидаться указаний со стороны.       Чёртова машина даже не пошатнулась.       Второй удар оказался решительнее и намного удачнее. Следом пошёл второй и третий. Майкл вошёл в ритм, вкладывая в каждый новый замах столько физической силы, сколько было доступно — навершие клюшки падало на тело андроида, на голову, руки и ноги. Машина, наконец сдавшись, опустилась покорно на колени — обезображенное лицо, всего пять минут назад бывшее красивым и привлекательным, превратилось в месиво из синтетической кожи и осколков покорёженного металла.       Последний удар раздробил череп восьмисотого с глухим щелчком — за спиной Баррет услышал заливистый смех Бутмана. Сенатор, очевидно, нашёл предложенную Майклом забаву действительно потешной. Черепная коробка восьмисотого, изломанная и растрескавшаяся, развалилась напополам — наружу выплеснулся густой синий тириум.       Тяжело дыша, Баррет, наконец, опустил клюшку. Утерев лицо рукавом, слизал с губ капельки синих брызг — тириум был токсичен, но вкус имел отменный. Жадно впиваясь глазами в выведенного из строя восьмисотого, Майкл, присвистнув, обернулся к Бутману.       — Не желаешь попробовать? — широкая улыбка растягивалась по лицу от уха до уха. Буквально чувствуя, как тело наливается приятным жаром, Баррет расправил плечи. Стоявший рядом Андерсон, до сих пор немо наблюдавший за жутковатой картиной, рванул вперёд. Его перекошенное яростью лицо пылало ненавистью.       — Не-не-не, не получится, — рассмеявшись, Майкл закинул клюшку на плечо. Один из девятисотых, стоявших рядом с Мирандой, перехватил лейтенанта на подлёте, выписав копу размашистый удар в живот. Андерсон, свалившись ничком на землю, тут же застонал от боли. — Я тут нахожусь на вполне законных основаниях, лейтенант, и любое противодействие мне — тем более со стороны правоохранительных органов — будет рассматриваться судом в мою пользу. Если не хотите потерять значок, или, не дай Боже, значок своего напарника, очень рекомендую вам стоять в сторонке и давиться бессилием молча. Может, тогда повезёт, и лихая обойдёт стороной. Хотя…       Девятисотый, встав над седовласым, схватил последнего за волосы и поднял рывком на колени. Андерсон, закряхтев, попытался вырваться из цепких лап андроида. Баррет, наблюдая с изуверским удовольствием за тщетными стараниями копа, хохотнул.       — Хотя вряд ли вам это удастся, лейтенант, — разворачиваясь к Бутману, Майкл рукой указал на следующего восьмисотого в ряду, предлагая своему бизнес-партнёру развлечься. — Но вы продолжайте.

***

      Коннора затошнило от смрада плавящегося под прессом пластика.       Он оставил Норт одну, стараясь передвигаться сквозь толпу как можно медленнее. Добрался до противоположного от Хэнка края столпотворения. Встал за спинами девиантов в первых рядах так, чтобы можно было следить за Барретом неприметно. Молча наблюдал, не привлекая к себе внимания. Оставался спокойным — ровно до тех пор, пока один из девятисотых не схватил Хэнка за шкирку. Едва удержался от соблазна рвануть на подмогу. Вовремя остановился, одёрнув себя.       Майкл не мог причинить вреда никому из людей. Он даже для девиантов не представлял никакой опасности, хотя их право на жизнь в общем-то не равнялось праву на жизнь человеческой особи. Не стоило поливать бензином и так знатно разгоревшееся пожарище, так что Коннор приказал себе стоять и не двигаться.       Баррет провоцировал жителей Башни, ожидая встретить сопротивление своим по факту законным действиям. Ждал, когда кто-нибудь не выдержит и допустит ошибку. Тогда любое проявление агрессии со стороны девиантов можно было бы расценить как нападение и делать что угодно. Абсолютно что угодно. Любой неверный ход или опрометчивое решение могли развязать Баррету руки и дать ему повод действовать ещё жёстче.       Хотя, куда уж жёстче. Коннора зазнобило, и он, переступив с ноги на ногу, посмотрел исподтишка на Миранду.       Она всё ещё стояла за спиной Майкла. Даже когда он, взбешённый и дикий, расправлялся с одним из восьмисотых, стояла и молча наблюдала за смертью одной из копий Коннора. Ни один мускул на лице Миранды не дрогнул, когда навершие клюшки Баррета вонзилось в череп несчастного. Она наблюдала за убийством безучастно. Как будто не происходило ничего необычного.       Пропасть в душе Коннора, казалось, выросла в глубину. Какой из них сейчас умер? Пятьдесят второй? Третий? Или четвёртый? Не важно. Восьмисотых и существовало-то всего ничего. И Коннору думалось, что он окажется в своём роде буквально последним — Баррет не собирался останавливаться.       Второго восьмисотого прикончил его компаньон — маленький человечек с безобразным лицом. Клюшкой он орудовал не слишком хорошо, поэтому удары делал слабые. Зато удовольствие получал от своих действий немалое и, погружённый в диковатое веселье, ещё долго глумился над одним из восьмисотых. Чавканье клюшки, прилетающей в мягкие ткани, громогласно раздавалось в неестественной тишине.       На какое-то время Коннору показалось, что он умер — настолько нереалистичным и жутким было всё происходящее. Он старался не смотреть на собственное обезображенное ударами лицо, старался не обращать внимания на изувеченные тела, идентичные собственному. Глядел, не моргая, на Миранду и надеялся, что она хотя бы на секунду отвлечётся, потеряет контроль, дрогнет под давлением внешних обстоятельств.       Ему хотелось услышать её голос. Хотелось увидеть её эмоции. Хотелось верить, что она оказалась за спиной Майкла не по собственной воле. Хотелось…       — Эй, Мири!       Зычный голос Баррета разрезал тишину пополам. Обернувшись к Миллер, он с задором поманил её к себе пальцем.       — Иди сюда, дорогая! Я не лишу тебя такого веселья, милая!       Сердце Коннора ухнуло в пятки. Баррет, подхватив Миранду под руку, подвёл её к оставшимся шести андроидам. Она повиновалась легко и непринуждённо. Красная клюшка в руке сверкала дороговизной.       — Давай, дорогая, твоя очередь, — улыбаясь по-шакальи кроваво, Баррет зашёл Миранде за спину, подталкивая её вперёд. — Этих восьмисотых давно следовало отправить в утиль. Будь душкой, помоги…       Взгляд Майкла скользнул в толпу и безошибочно остановился на Конноре. Мерзавец всё это время видел его и знал, что за ним наблюдают.       Сжимая ладони в кулаки, Коннор опустил голову.       Никого и никогда ещё он не ненавидел так сильно, как в тот момент ненавидел Майкла Баррета.