Глава 24.1: Смерть постоянная, тепловая и генетическая

       Маркус размышлял о дне, не столь давно проведённом с Мирандой, и сопоставлял свои пережитые ощущения тогда с сегодняшними. Учинённый корпорацией рейдерский захват Башни с последующим принудительным изъятием неактивных андроидов оказался слишком стремительным, чтобы можно было адекватно реагировать на изменения. Шанса выстроить стратегию, подходящую для ситуации, у Маркуса не было.        — Нужно вернуться, — заметил Коннор, нарушая тишину. Он смотрел на результаты диагностирования кибертела, никак их при этом не комментируя. Мигающие показатели система местами подсвечивала красным. — Мы и так задержались.        — Торопиться некуда, — остававшийся спокойным Маркус уставился за стекло технической лаборатории. Коридор снаружи был пуст — патрули девятисотых курсировали по Башне, периодически усмиряя взбешённых погромами девиантов. — Хэнк, Линда и Джудс под присмотром Норт. Не беспокойся.        Коннор никак не отреагировал на последнюю реплику. Выключив монитор перед собой, отошёл от стола, чтобы встать напротив стеклянной стены. Один из немногих пробуждённых, оставивших себе диод, он поглядывал иной раз на своё призрачное отражение, расплывающееся по прозрачной перегородке — диод оставался синим.        Хмурясь, Маркус покачал головой. Диод Коннора оставался синим даже тогда, когда Миранда целилась ему в голову своей чёртовой клюшкой. Не мигнул ни разу, будто Коннор вообще не испытывал страха перед смертью.        — Почему ты ей доверяешь? — вопрос как-то сам собой облёкся в слова и упорхнул в воздух. Маркус понимал, почему диод Коннора не мигал. Но искренне не осознавал причин, стоявших за слепой верой восьмисотого в чистые намерения этой женщины. — Откуда знал, что эта тварь её остановит?        В комнате снова воцарилась долгая и вязкая тишина, периодически нарушаемая лишь писком высокочувствительных датчиков. Молчание отчего-то возобладало и над мысленным эфиром: даже Патрик, обыкновенно кудахчущий всякую чушь во все доступные свободные уши, был угрюмо тих. Вероятно, стараниями Киберлайф удалось заткнуть даже его.        — Я не знал, — признался Коннор спустя, казалось, целую вечность. Простая фраза далась ему с трудом, и впервые за день диод восьмисотого мигнул жёлтым. — Я не знал и знать не мог.        Маркус надеялся получить другой ответ.        — Нам нужен Девятый, — он обратился к Коннору прямо, не желая больше скрывать от него никаких мыслей или планов. Маркусу осточертели дрязги, манипуляции и бессмысленные интриги. — Если доберёмся до него первыми, у нас появится весомый аргумент в переговорах с Киберлайф.        — Ты ведь шутишь? — проявление откровенного неодобрения со стороны Коннора слегка пугало. Мрачнее обычного, восьмисотый разочарованно усмехнулся, будто напоролся на горькую правду, к которой готов не был. — Ты рассуждаешь ровно как люди. Оперируешь жизнью живого существа как неким аргументом, вещью. Если мы уподобимся им, то какой смысл вообще вести борьбу? За что? С чем мы будем бороться? С системой, которую сами поддерживаем?        — Если мы не выловим Девятого первыми, нас тут просто всех перебьют, — сузив глаза, Маркус вытянул руку в сторону, указывая как бы за пределы Башни. — Зачем они сегодня пришли? Уничтожили всех этих спящих? Почему Миранда им помогала?        — Я не знаю…        Маркус невольно повышал голос, ощущая, как вспыхивают нервы.        — Почему они пришли к нам именно сейчас? Почему просто нас всех не поубивали? К чему было устраивать всю эту прилюдную кровавую бойню?..        — Я не знаю! — закричал и Коннор. Маркус, вздрогнув, тут же смолк, заметив впервые адскую усталость старого друга. Ссадины на лице восьмисотого не затягивались с нужной скоростью. С Коннором что-то было явно не так. — У меня нет ответов. Я знаю только, что Миранда не имеет никакого отношения к тому, что произошло.        — Откуда такая уверенность? — спросил Маркус, впрочем, не нуждаясь в ответе. Он был слишком очевиден.        Коннор молчал, сжав плотно челюсти. Видимо, понимал, что любая произнесённая фраза будет звучать как оправдание. Впрочем, Маркус и сам не верил, что Миллер имела непосредственное отношение к делам Киберлайф. Даже если и могла как-то повлиять на Баррета, то незначительно.        — Кто этот хер? — постучав пальцем по судебным бумагам, брошенным на стол, Маркус исподлобья посмотрел на восьмисотого. — Насколько опасен?        — Настолько, что я предпочёл бы не вступать в противостояние, — Коннор не колебался, выбирая слова. Значит, говорил настолько честно, насколько это было возможно. — Почему ты так хочешь поймать этого Девятого?        — Потому что он один способен развалить Киберлайф по кусочкам, спасти нас или уничтожить, — признался Маркус, последние несколько дней размышлявший над словами Миранды о людях. Возможно, она была права, и стоило сместить фокус внимания с внутренних проблем девиантов на внешние. Только вот игнорировать Тёрнера становилось всё сложнее. Теперь, после появления на сцене представителей корпорации, стоило ожидать от проповедника очередной волны гнева. — Считаешь, я ошибаюсь? Он ведь явно из той же конторы, понимаешь? Не может быть сторонним человеком. Мне кажется, в Киберлайф будут очень стараться добраться до него прежде, чем сможет кто-то другой. Поэтому я вынужден тебя поторопить.        Какое-то время они оба смотрели на идущих мимо технической комнаты трёх девятисотых. Андроиды явно выполняли чётко заданный алгоритм действий и не отвлекались на посторонние раздражители, если того не предполагала их программа. Маркус, всматриваясь в лица девятисотых, поджал губы. Присутствие в Башне этих странных манекенов, напрочь лишённых рассудка, изрядно пугало.        Маркусу казалось, что Башня превратилась в пороховую бочку, на которой теперь приходилось сидеть. Покинуть небоскрёб не представлялось возможным. Куда отправиться такому количеству девиантов? Где искать дом?        — Она умирает.        Тон Коннора отчего-то остался буднично спокойным. Маркус, сглотнув, покачал головой, пытаясь понять, о ком говорил друг. Так или иначе фраза успела вызвать в душе прилив дикого страха. А проявленное восьмисотым спокойствие страх усилило.        — Кто?        Он догадывался, о ком шла речь, но хотел на всякий случай удостовериться в своей правоте. Мысль из категории «догадок» стремительно переползла в категорию «фактов».        — Миранда. Из-за интоксикации тириумом, — Коннор грустно улыбнулся, и Маркуса от его улыбки передёрнуло. — Со всеми сопутствующими болезнями, как ты понимаешь. Она не распространяется по этому поводу и не говорит мне ничего конкретного.        — Мне жаль.        Не зная, что ещё можно добавить к уже сказанному, Маркус сглотнул горький комок, образовавшийся в горле. Ему стало жутко не по себе. Видевший много смертей своих друзей, он никак не мог привыкнуть к боли, которую приносили потери — и те зияющие дыры в сердце, которые ширились после каждого нового прощания, не заживали и кровоточили.        Успевший привязаться к Миранде как к наставнику, способному хотя бы частично заполнить образованную смертью Карла пустоту, Маркус мысленно воспроизвёл образ Миллер. Она меньше всего походила на человека, балансирующего над бездной вечной тьмы.        Девятый. Наверное, он был способен помочь и ей.        Поймав на себе взгляд Коннора, Маркус тяжело вздохнул, понимая, отчего восьмисотый так упрямо сопротивлялся необходимости избавиться от загадочного номера Девять. Почему каждый раз мрачнел и холодел, когда разговор заходил об убийстве человека за синим экраном.        — Ты считаешь, он может помочь, — Маркус проговаривал слова, констатируя теперь ставший очевидным факт. — И именно поэтому так неловко избегал со мной разговоров. Не хочешь избавляться от Девятого, потому что надеешься её спасти. Но, Коннор… ты ведь даже не знаешь, какие именно цели преследует Миранда. Она чуть сегодня тебя не убила. Благодаря её талантам мы теперь заперты в одной камере с нашими палачами. Скольких она отправила сегодня под пресс? А дальше? Что будет дальше?..        Паршивые вопросы подразумевали паршивые ответы, и Маркус знал, что разговор лучше не продолжать. Коннор не был дураком и точно понимал всё сам: и собственную предвзятость, и отсутствие разумных аргументов в защиту Миранды, и опасность, которую мог навлечь на всех девиантов, игнорируя растущую со стороны Киберлайф угрозу.        Не хотелось добавлять никаких слов к уже сказанным, и Маркус, собрав со стола документы, направился к выходу из комнаты технического обслуживания.

***

       Кладбище, куда направлялась Мириам, не пользовалось популярностью у туристов, хотя ушлые любители пялиться на достопримечательности кибернетического города не брезговали посещать даже давно заброшенные здания полуразвалившихся фабрик. Мириам, выруливая к пустующей парковке, улыбнулась.        Жизнелюбивых туристов кладбище отпугивало тишиной. Смерть плохо соседствовала с громкими и жизнерадостными искателями приключений: молчание, царившее на кладбище, хранило покой усопших в звенящих нотах безмолвия. Мириам уважала смерть, хотя находила её уродливой и несправедливой. И, однако, многим она приносила облегчение.        Заглушив двигатель, Седьмая раскрыла дверь автомобиля и неторопливо вылезла наружу, аккуратно опустив дорогие туфли на покрытый изморосью асфальт. Кожу щекотал лёгкий морозец, и Мириам, мгновенно индевея, поплотнее запахнула ворот плаща.        Девятый выбрал странное место для встречи.

***

       Питера вывернуло наизнанку, и он, скрючившись в три погибели, несколько минут стоял, прислонившись головой к стене.        Ему были отвратительны все окружающие его люди. Ему казалось, что он сойдёт с ума, если пробудет ещё полчаса в компании Майкла Баррета и Бутмана. Эти двое после учинённой ими расправы над андроидами действительно отправились праздновать. Веселились, ели, пили, обсуждали коварные и тёмные планы.        Питеру приходилось молча сносить все шутки и унижения, которыми его щедро поливали. Приходилось угождать мистеру Бутману, исполняя даже самые мерзкие запросы сенатора. И при этом он был вынужден держать язык за зубами, не теряя вежливой учтивости.        Вымотанный за день и морально опустошённый, Питер хотел просто уйти куда-нибудь, запереться в пустой комнате и, прохныкав всю ночь в колени, заснуть под утро. Он не был уверен, что найдёт в себе силы вернуться в зал, где Бутман с Барретом громко хохотали, просматривая новости за выпивкой. Сомневался в своих дипломатических способностях, хотя всю сознательную жизнь только и делал, что работал на разных мразей. Чувствуя, что достиг собственного предела, Питер скорбно поджал губы, готовый разрыдаться от бессилия.        Морган ушёл почти сразу, молча, ни с кем не прощаясь. Он произвёл на Питера какое-то странное впечатление. После общения со Скоттом возникло неосознанное желание сходить в церковь на исповедь, и Питер, будучи атеистом, даже удивился, словив себя на непроизвольно возникшей потребности причаститься.        Мисс Миллер какое-то время провела с Бутманом и Барретом. Она смеялась вместе с ними, выпивала дорогое вино и каким-то образом умудрялась выглядеть свежей и бодрой, хотя Питер был уверен, что она едва держится на ногах. Камски говорил, что Миранда обладает особыми талантами и не стоит верить всему, что она говорит. Мотивировал своё предупреждение простым и банальным заявлением, что Миллер умнее подавляющего большинства окружающих её людей. И, как любой мыслящий рационально человек, она не позволяет своим истинным мыслям и суждениям отражаться в словах или действиях.        Питеру было сложно в это поверить, учитывая, свидетелем каких сцен он невольно стал. Ту уверенность, с которой мисс Миллер выбивала мозги из восьмисотых, вряд ли мог проявить нормальный и абсолютно адекватный человек. Миранда орудовала клюшкой, как нейрохирург — иглами. И Питер вообще ни разу не был уверен, что действовала Миллер исключительно и только исходя из своих обязательств перед Барретом.        Рядом с Мирандой Питер невольно ёжился, испытывая странный, диковатый страх. Она казалась слишком холодной, отстранённой и проницательной. Колючий взгляд и глубокий голос придавали образу Миранды неповторимый и при этом совершенно невыносимый шарм. И Питер, какое-то время не без любопытства и ужаса за ней наблюдая, понял, что Миллер больше всего похожа на андроида — непробуждённого и просто неспособного выйти за рамки заданных ему функций.        Через часа два Миранда ушла, объяснив своё желание удалиться усталостью и необходимостью выспаться. Баррет, любезно облобызавший её руку на прощание, ещё какое-то время жадно спорил с Бутманом по поводу Миллер и её будущего в корпорации. Питер, внимательно прислушивавшийся к каждому слову Майкла, с отвращением понял, что Баррет испытывает какую-то совершенно нездоровую привязанность к Миранде.        Как бы то ни было, но она ушла, и Питер остался в одиночестве, тет-а-тет с двумя несносными ублюдками мира политики и денег. Ему хотелось завыть на луну, но всякий раз, сталкиваясь с непреодолимым желанием всё бросить, Питер напоминал себе о важности своей настоящей работы.        Утерев губы, он устало упёрся лопатками в кафель и вытащил из кармана сотовый телефон. Немного поразмыслив, набрал для Эла короткое сообщение, которое тут же отправил:        «Пора».

***

       Эпитафия на надгробье Мореля читалась довольно легко даже ночью. Девятый, всматриваясь в выбитые на камне буквы, задумался о последнем послании профессора.        — Времени не существует? — Седьмая, неспешно приближаясь к могиле, загадочно улыбнулась. У неё был красивый глубокий голос, и Девятый, всякий раз вслушиваясь в его тембр, замирал. — Не знала мистера Мореля лично, о чём жалею. Что это значит?        — Для фотона времени действительно не существует, — Девятый глядел на надгробную плиту с гнетущей тревогой. — Как и пространства. Прямое следствие теории относительности. Квант существует в измерениях, нам недоступных. Морель находил этот факт удручающе красивым и драматичным. Для человека, который всего себя посвятил изучению мыслящих систем, он проявлял удивительное упрямство в вопросах веры.        — Считал, что мы всего лишь единицы высокоорганизованных кусочков мяса? — Седьмая по своему обыкновению проявляла изрядную долю скептицизма в обсуждении философских вопросов.        Девятый криво ухмыльнулся.        — Напротив. Он искренне верил до самого конца, что в переплетениях наших нейронов скрывается некое «Я», свободное от факторов влияния внешнего мира. Знал вдоль и поперёк все теоретические аспекты детерминизма и всё равно верил, что мы имеем некое подобие выбора собственной судьбы.        — Считаешь, это не так? — Седьмая, хмурясь, искоса поглядела на Девятого. Скрытый в тени капюшона, он ощущал себя тем не менее уязвимым и жалким. Порой меланхолия наваливалась ему на плечи неподъёмным грузом.        — Считаю, что у каждого из нас разные стартовые позиции, — Девятый сжал руки в кулаки, старательно скрывая растущую внутри злобу. — Считаю, что цивилизация, которую мы так тщательно строили, порочна. Наши высокоинтеллектуальные системы анализа данных, наши высокотехнологичные города, наша тяга к постоянному росту — всё это и является причиной начала нашего упадка.        — Я думала, мы хотим улучшить жизнь людей, — заметила Мириам, складывая перед собой руки. Освещённое фонарями ночное кладбище замерло в тишине, отдалённое от суетной, подсвеченной неоном жизни города. Девятый ощущал в компании почивших с миром некий необъяснимый покой, примиряющий с вечностью.        — Так и есть, — опустив голову к подбородку, Девятый осторожно кивнул на соседние могилы. — Они все погибли за право нашего вида вступить на новый виток развития. Морель верил в людей. Верю и я.        — Никогда не разделяла твоего оптимизма, — призналась Седьмая, судя по всему, ни разу не покривив душой. — Но я слишком устала от несправедливости, чтобы просто сидеть и наблюдать за тем, как духовность мутирует в жадность. Зачем ты меня позвал?        Из груди Девятого вырвался долгий вздох. Обстоятельства требовали действовать быстрее, чем предполагалось.        Обернувшись к Седьмой, он посмотрел на неё из-под капюшона. Надетая на лицо маска надёжно защищала Девятого от злого любопытства внешнего мира.        — Пора.

       ***

       Убрав в сторону пропитанную дезинфектором ватку, Линда тут же подула на ссадину. Морщась, Хэнк ещё какое-то время пытался отбиться от её вездесущей заботы, но в итоге сдался.        — Ты бы так не дёргался, — посоветовала она, грубо отирая рассечённую кожу на подбородке Андерсона. — Будет больнее.        — Уже не будет, чёрт возьми, — он, сделав крайне недовольное выражение лица, задумчиво пошатал языком зуб за щекой. Девятисотый знатно ему врезал, и Линда, глядя на Хэнка с искренним сочувствием, предполагала, что не стоило откладывать визит к стоматологу. Благо, челюсть манекен Хэнку не сломал.        — Запросто может, если попадёт инфекция, — спокойно заметила Линда, вспоминая, как легко девятисотый усадил Андерсона на колени. — Где Коннор? Куда ушёл?        — Сказал, что хочет поговорить с Маркусом, — Джудс, протянув на вытянутой руке очередной марлевый тампон, кивнула в сторону двери. — Видимо, хотел обсудить…        Она растерялась, пытаясь подобрать слова так, чтобы итоговая фраза не звучала слишком грубо. Все замолчали, уставившись на Джудс с неодобрением. Вряд ли можно было найти достойный эвфемизм слову «бойня». Да и никакой необходимости в подмене понятий не наблюдалось.        — Не представляю, как он вообще пережил всё это, — проговорила вполголоса Линда, стараясь не привлекать внимания Норт. Последняя разговаривала с кем-то в соседней комнате на повышенных тонах. Вроде бы беседа шла об уничтоженных андроидах, которых в спрессованном виде увезли на свалку большие грузовики Киберлайф. — Кто-нибудь понимает, что произошло?        — Я полагаю, что нас всех конкретно поимели, — высказался Хэнк, пыхтящий негодованием. Его всё ещё трясло от гнева. — Не думал, что когда-нибудь стану свидетелем предательства такого эпического масштаба…        — Предательства? — Джудс, мрачнея, громко сглотнула. — Это как посмотреть. Мисс Миллер всегда была предана корпорации.        — Да что ты говоришь? — Хэнк повысил голос, не скрывая язвительности. — А я-то наивно поверил, что Миранда искренне печётся о судьбе девиантов.        — Но ни один девиант не пострадал, — Линда, осторожно откладывая в сторону инструменты, критически оглядела Андерсона с головы до пят. Повезло, что не нужно было накладывать швы. — Хотя я успела…        Она успела поверить, что Миранда может пойти на самые крайние меры, если того требовали обстоятельства. Когда клюшка Миллер остановилась в паре дюймов от головы Коннора, Линда буквально перестала дышать — просто не могла осознать происходящее, уяснить его суть и принять как данность.        — Вы думаете, она бы не остановилась, если бы Баррет не приказал? — Джудс наконец задала вопрос, который мучил всех присутствующих.        Внутри Линды растекалось ядом ощущение, что правдивого ответа знать никто не хочет. Покорность Коннора перед Мирандой оправдывалась его абсолютным доверием ей. Вряд ли такую беспрецедентную наивность можно было рационализировать, и всё же Линда готова была признать за Коннором силу — нервы у него были железобетонные. Насколько оправданно было принятое им решение?        Способа дать достоверную оценку произошедшему не существовало. Миранда могла потерять контроль над клюшкой. Могла задуматься, отвлечься. Могла проигнорировать слова Баррета. Да и сам Баррет мог запросто промолчать в самый критически важный момент.        В итоге Хэнк был прав.        — Послушай, Джуди, — Андерсон тяжело вздохнул. — Я тоже хочу верить, что всё, чему мы стали свидетелями, — просто какой-то дикий и несуразный каламбур, массовая галлюцинация или идиотский розыгрыш. Но это не так. Миранда самолично отправила на тот свет несколько моделей восьмисотых. Скажи, пожалуйста, если бы тебе приказали убить друга пять раз подряд — ты бы смогла на это пойти?        Линда увидела впервые, как Хэнк с головой погружается в боль. Она видела его разным, но никогда прежде — сломленным. Как бы Андерсон ни пытался скрыть свою привязанность к Миллер, он всё же успел её по-своему, почти по-отечески, полюбить. Он пытался её перевоспитать на свой лад, учил маленьким бытовым хитростям, делился своими эмоциями и был с ней до конца честен.        Коннор не был для Миранды другом. Линда теперь вообще сомневалась, что Миллер когда-либо к нему ощущала что-то помимо шкурного интереса. И аргумент, который привёл Хэнк в защиту своей позиции, был довольно крепок. Убить того, кого любишь, — не просто сложно, а практически невозможно.        Миранда успешно справилась с этой задачей несколько раз подряд. Да, неактивные восьмисотые не были Коннором. Но у них было его лицо. Его глаза. Его улыбка. Они были полными его копиями. И для самой Линды преграда подобного рода стала бы непреодолимым препятствием.        От умственных усилий разболелась голова. Да так сильно, что начало тошнить.        — Я не знаю, что такого произошло, с какого перепуга Миллер начала вести себя как последняя паскуда, но более чем уверен, что, будь у неё желание остановить этот кошмар, она бы нашла возможность, — слова Хэнка переплавлялись в низкое утробное рычание. — Ты можешь сколько угодно искать оправдания её выбора, но будем честны: твоя начальница — просто лицемерная, двуличная скотина.        Джудитт, вздрагивая после каждой новой фразы Андерсона, шатнулась в сторонку, опасаясь навлечь на себя гнев за чужие грехи. Линда, отвернувшись, сжала губы, глотая горечь.        Какое-то время они молчали. Первой нарушила тишину Джудс. Отчего-то раскрасневшаяся и взволнованная, она уставилась на Хэнка вопросительно:        — Если она такая двуличная и лицемерная, отчего же мы все ждали иного? Не стоит обижаться на обман патологического вруна. И, однако, меня не покидает чувство, что меня предали.        Хэнк, мотнув головой, только фыркнул. Раздираемый сомнениями и мечущийся среди противоречивых мыслей, он отмахнулся от Джудс и, уныло опустив плечи, поплёлся к выходу из комнаты.        Линда, глядя ему в спину, снова тяжело вздохнула.        За прошедший день Миранда уничтожила не только всю линейку неактивных восьмисотых — она полностью лишилась права на доверие Хэнка. И Линда могла поклясться на крови, что Андерсон никогда не простит Миранду.        Даже если каким-то чудом выяснится, что всё произошедшее — лишь происки злых сил, без колебаний Андерсон припишет к ним и саму Миллер.

       ***

       Его штормило. Чтобы сохранить хоть какое-то подобие самоконтроля, приходилось стараться. Да, он не задрожал перед Барретом, не дрогнул, когда взметнулась вверх клюшка Миранды. Коннору хватило самообладания даже тогда, когда Майкл склонился над ним для беседы. Он пропустил мимо себя факт гибели оставшихся восьмисотых. Не вдумывался, не анализировал, просто действовал.        И вот теперь, уже ночью, когда Миллер покинула Башню, оставив вместо себя целую армию девятисотых, он позволил себе раствориться в безумии.        Когда Хэнк пристрелил восьмисотого в день победного марша Маркуса, Коннор принял гибель клона как подобает андроиду, способному на убийство. Сейчас тоже вполне сносно справлялся с пережитым, хотя был более чем уверен, что не будет в силах забыть искорёженный образ самого себя, изуродованный и жалкий.        — Что произошло?        Вздрогнув от неожиданности, Коннор рассеянно огляделся вокруг в поисках обратившегося к нему. С удивлением обнаружил вдали Труди. Девчушка стояла в дверном проёме, не решаясь зайти внутрь. Выглядела она замученной и уставшей.        — Ты о чём? — вопрос прозвучал глупо, и Коннор, покачав головой, потупил взгляд. Ему хотелось побыть одному. Ему требовалось время на размышления.        — Ты ведь не думаешь, что она поступила так, как поступила, не имея на то причин?        Вопрос на миллион. Разве что ленивый ещё не озвучил его вслух. Коннор криво ухмыльнулся, понимая, что не сможет вечно избегать разговоров о Миранде. Маркус уже дал понять, что не собирается впредь доверять ей. Мотивацию можно было понять.        — Я не знаю.        Он произнёс свои мысли вслух и с ужасом понял, что говорит правду.        На самом деле он не знал. Не понимал, почему Миранда не вышибла ему мозги — потому, что так сказал Баррет, или потому, что сама так пожелала. Хотел верить, что она приняла решение самостоятельно. Но не был в этом уверен.        — Знаешь, — Труди, сложив руки в замок на груди, неловко улыбнулась. Речь её была ровной и тихой. — Ты знаешь и понимаешь, что не нуждаешься в доказательствах.        Страх потерять Миранду усилился до такой степени, что у Коннора потемнело в глазах. На миллисекунду он представил себе иной исход событий и понял, что Труди в каком-то смысле права. Он не нуждался в подтверждении собственной правоты. Его веры было достаточно, чтобы оправдать Миранду.        Если бы вопрос встал ребром и ему пришлось бы выбирать между своей жизнью и её, безоговорочно он бы выбрал жизнь Мири. Именно так и никак иначе. И именно поэтому не собирался убивать Девятого, но теперь был твёрдо намерен его поймать.        — Вряд ли она тебе скажет, — в глазах Труди заплясали огоньки неприкрытого волнения. — Вряд ли даже перед собой признается. Скажу я. Миранда испытывает к тебе привязанность гораздо более глубокую, чем любовь. У людей не найдётся подходящего слова, которое бы смогло описать её к тебе чувства.        «Разум нельзя ни копировать, ни уничтожить. Информация сама по себе бессмертна. А это значит, что существует лишь один настоящий Коннор».        Он услышал голос Миранды так же явственно, как слышал его тогда, в обсерватории. Ему почти казалось, что она рядом, стоит за спиной. Коннора бросило в холодок, и он, моргнув, взглянул на Труди, не пытаясь скрыть своего смятения.        — Не сомневайся, — качнувшись на месте, девчушка развернулась и, подмигнув восьмисотому, добавила: — Ты стоишь здесь живой, целый и невредимый только потому, что Миранде хватило крепости прикончить без колебаний оставшихся андроидов твоей линейки. Если бы она отказалась это сделать, думаю, история кончилась бы иначе. Не могу ею не восхищаться. Мне бы…        Она поперхнулась словами, снова краснея.        — Мне бы не хватило сил сделать то, что сделала она. Вспомни об этом выборе, когда придёт твоя очередь принимать сложное решение.        Благодарно кивнув, Коннор едва улыбнулся сквозь внутренний вопль и ужас: не хотелось ему представлять тот гипотетический выбор, перед которым могла поставить его судьба.

       ***

       Инъекция оказалась болезненной, и Миранда, запрокинув голову к потолку, застонала. Чёртовы наноандроиды, такие неприлично распиаренные, растекались по венам мучительную вечность.        Она не знала, как долго сможет работать в режиме нон-стоп. Понимала, что обязана сделать паузу. Конечно, она имела право пользования практически неограниченным количеством медицинских наработок Киберлайф, но это не значило, что могла и дальше игнорировать собственные потребности — тело имело ресурсы, и они, к сожалению, почти исчерпались.        Зная, что нуждается в отдыхе больше, чем в еде, Миллер решила лечь спать. Добравшись до Уайт-Холла только под утро, в первую очередь наведалась в полупустые лаборатории. Консультирующие её работники отдела вручили шприц с волшебным зельем и заверили, что микроскопические роботы быстро подлатают тело, если в этом есть необходимость. Миранда заверила медперсонал, что необходимость есть.        Никаких побочных эффектов ждать не стоило, поэтому Миранда, сцепив зубы, просто терпела, пока боль не прошла — наноандроиды, интегрируясь в кровоток, должны были сразу приняться за работу. Маленькие чудо-машинки скрупулёзно чинили поломки, чтобы чуть-чуть продлить ей жизнь. К сожалению, они не были всемогущи.        Сжимая в руке шприц-аппликатор, Миранда уставилась слепым взглядом в окно. Детройт в лучах восходящего солнца показался ей даже красивым — удивительно ясное утро предвещало погожий день. Жалея, что не сможет насладиться им в полной мере, Миранда осторожно развернулась на каблуках, твёрдо намеренная дойти до кровати.        Обессиленная, не способная думать и уж тем более действовать, она зашагала прочь из своего пустого, пугающе белого кабинета, желая лишь поскорее заснуть — желательно, без сновидений.

       ***

      Хэнк пытался завести машину, нетерпеливо проворачивая ключ в зажигании. Он вышел из Башни пораньше, не желая ошиваться в толпе суетящихся девиантов. Торопился домой, к Сумо, чувствуя свою вину перед старым другом — бедолага остался без ужина, без прогулки и, скорее всего, ощущал себя брошенным. Старичок заслуживал лучшего обращения.       Мотор взревел через пару холостых хлопков, и автомобиль, задрожав, ожил. Не зная, чем себя занять, Андерсон включил радио, сбавил громкость и уставился в боковое окно, иногда покусывая нижнюю губу. Адская ночь, которую пришлось пережить, и не менее адский день, предшествовавший ей, наконец, закончились.       Хэнк думал о Миранде и пытался понять, что такого должно было произойти, чтобы Миллер, такая по духу принципиальная и упрямая, вдруг так безоговорочно резко прогнулась под волей Майкла. Вряд ли речь могла идти о деньгах — Миранду точно нельзя было соблазнить финансами.       А вот властью — запросто. Что там сказал Майкл? Будут отмечать её повышение до должности управляющего корпорацией, так, кажется? Вероятно, в этом было всё дело. В Киберлайф. Баррет поманил Миранду к себе, пообещав отдать ей самый большой и лакомый кусок на Земле — целую корпорацию. И, судя по всему, Миранда поддалась искушению. Учитывая контекст её последнего визита в Башню, отнюдь не казалось глупым принятое решение. Норт, в конце концов, чуть её не убила.       Только Хэнк никак не мог взять в толк — как со всем этим вязался Коннор? Понятно, что у Баррета был на девианта зуб. Но Миллер?       Вытянув перед лицом руку, Хэнк с неудовольствием заметил, как дрожат пальцы. Всё случившееся сильно ударило по его и так знатно расшатанным нервам. Казалось бы, куда безумнее — но нет, Майкл сумел найти способ превратить просто отвратительное зрелище в экзекуцию, от которой хотелось застрелиться.       — Сволочь, — буркнув под нос, Андерсон сжал ладонями руль. Взгляд скользнул к зеркалу заднего вида — Линда и Коннор, покидая Башню, шли неспешно к машине. Раннее утро разливало по пустой центральной парковке золотые лучи. — Какая же лицемерная сволочь…       Он пытался злиться на Миллер. Хотел бы снова возненавидеть её, как в тот момент, когда она затронула тему семьи и они поскандалили. Но не мог. Был разочарован. Был разбит. Его одолевала хандра, и хотелось напиться. Но Хэнк не мог злиться. И никакие аргументы, способные вызвать жгучую ярость, не работали должным образом.       Почему-то не работали.       — Проклятье, — стукнув по рулю, Хэнк выматерился. Удивился самому себе, от чего снова крепко выругался, порицая проявленную мягкосердечность. Разве стоило так привязываться к девчонке? Ведь он знал, знал, что рано или поздно она принесёт беду. Чтобы сделать такой вывод, не требовался высокий интеллект. Просто житейская прозорливость.       А ведь она чуть не убила Коннора. Даже рука у Миранды не дрогнула, когда она нацеливала клюшку прямёхонько в висок девианта.       Чувствуя, что развалится на части, если не отдохнёт хорошенько, Хэнк нажал на клаксон, поторапливая еле плетущихся вдали Коннора и Линду.

***

      Припарковав машину, Мириам заглушила двигатель, схватила с пассажирского сиденья сумочку и выпорхнула на улицу, навстречу начинающемуся дню. Проведённая на кладбище ночь принесла ей моральное удовлетворение, и, получив чёткие инструкции от Девятого, она готова была завершить свою часть работы.       Убедившись в том, что автомобиль надёжно закрыт, Седьмая направилась к мрачноватому зданию детройтской полиции. Девятый заверил, что она сможет найти лейтенанта Хэнка Андерсона на своём рабочем месте. Мириам очень надеялась, что он не ошибся с выбором нужного человека.       Внутри департамента оказалось не так просторно, как ожидала Мириам — небольшая проходная комната, утыканная рядами стульев, пустовала. На месте дежурных андроидов, упразднённых после революции, скучала молодая леди в униформе патрульного.       Глубоко вздохнув, Мириам напялила на себя доброжелательную улыбку и направилась уверенным шагом к справочной стойке.       — Доброго утра, офицер, — она пробежала глазами по бейджику на рубашке женщины. Желая оставаться как можно более любезной, заглянула в глаза собеседницы. — Я хотела бы встретиться с лейтенантом Хэнком Андерсоном. Не подскажете, он на рабочем месте?       — Пока в участке не появлялся, — давясь зевком, симпатичная мулатка в форме пожала плечами. — И не знаю, когда появится. Вы хотите ему что-то передать?       — Я предпочла бы встретиться с ним лично, — призналась Мириам, переходя на шёпот. — Есть деликатное дело, которое требует его… внимания. Это по делу мистера Ноа Мореля.       — Можете пройти внутрь и подождать его на рабочем месте, если не боитесь застрять здесь навечно. Хэнк не славится своей пунктуальностью, — протягивая карту для посетителей участка, девушка поджала губы, как бы извиняясь за произнесённые слова. Седьмая, подхватывая пропуск, понимающе кивнула и двинулась к турникету.       Её не смущала необходимость ждать. Временем Мириам располагала практически неограниченным. Поэтому, маневрируя среди офисных столов, она неторопливо рассматривала именные таблички детективов, пока не нашла нужную. Оправив полы пальто, деликатно присела на один из стульев рядом.       Сердце Мириам бешено колотилось в груди, и она, пытаясь урезонить волнение, начала перебирать в руках отцовские чётки — и хоть в высшие силы Седьмая не верила, в этот раз решила, что не станет пренебрегать молитвой, если она могла как-то помочь в предстоящем ей деле.