Глава 25.3: Камски

      Почтовый ящик ещё никогда не наводил на Перкинса такого вселенского ужаса. Он смотрел в упор на симпатичный серый контейнер, до отказа напичканный современной аппаратурой, а видел перед собой старый-добрый электрический стул. Причём далеко не метафорический электрический стул, а вполне себе буквальный, дожидавшийся Ричарда в неопределённом, необозримом будущем туманной перспективой.       Все подготовленные документы лежали на пассажирском сиденье, надёжно упакованные в конверты. Ричард не поскупился и приобрёл именные — такие открывались только после того, как адресат касался конверта документом, подтверждающим личность. На всякий случай.       Он собирался отправить весь собранный Девятым компромат судьям, которых предварительно проверила Вэл. Совсем уж неподкупными их было бы сложно назвать, но в разбирательствах по громким делам они держали довольно высокую планку непредвзятости суждений. Перкинс не сильно надеялся, что кто-то из выбранных им кандидатов захочет копошиться в грязном белье Киберлайф, но шанс существовал. Улики казались неопровержимыми и — что немаловажно — достаточно легко проверяемыми.       Скрываться под псевдонимом или слать анонимки Перкинс не собирался. Его имя должно было стать первым гарантом надёжности информации. Он понимал, что федеральные судьи палец о палец не ударят, если будут сомневаться в достоверности источников данных. А он, будучи агентом ФБР с достаточно хорошей репутацией, ставил на кон не только собственное имя, но и дальнейшую судьбу. И этот простой факт мог оказаться достаточным аргументом для предварительного рассмотрения дела Баррета.        Ричард не стал жадничать. Он приложил к компромату и данные, собранные в Бюро, до кучи докинув сверху любопытные документы, полученные от Миранды. Какое-то время потративший на выбор метода доставки компромата до нужных людей, Перкинс всё же решил, что мудрить не стоит.       Во-первых, от него никто не ждал никаких действий против Майкла Баррета — Ричард официально занимался исключительно и только расследованиями террористических актов в Детройте. Ему хватило ума вовремя поумерить свой праведный пыл и закопаться в кабинетной рутине. Коллеги считали, что он выдохся и больше не желает работать в поле. Начальство подгоняло палками и сетовало на вдруг развившуюся у Перкинса лень. Ричард, слушавший отповеди, лишь облегчённо вздыхал. Никто понятия не имел, чем на самом деле он был занят.       Баррет вообще вряд ли был осведомлён о существовании Перкинса как такового. Шишки мегауровня замечали только объекты своего калибра: финансовых магнатов, инвесторов, перспективных айти-игроков на рынке. Их не интересовали конкретные функционеры среди гигантского федерального аппарата контроля. Поэтому Перкинс считал, что защищён от Баррета вуалью собственной никчёмности.       Можно было надеяться, что задуманный план увенчается успехом. Порой Ричард впадал в меланхолию и проклинал Девятого. Если бы этот мудак выбрал другого курьера, жизнь Перкинса была бы много проще. Да, он бы был обречён бегать за тенью Баррета до скончания своих дней, лишённый даже мизерного шанса на торжество справедливости. Но при этом был бы спокоен.       Однако Девятый разрушил мир Рича до основания. Он вручил ему в руки атомное оружие и предложил нажать на кнопку. Ничего не стал объяснять, ничего не требовал, просто вверил Перкинсу конфиденциальную информацию, за утечку которой Майкл без раздумий убил бы даже родную мать. И Ричард, снова и снова обдумывая действия Девятого, задавался простым вопросом — почему? Почему он выбрал его, а не кого-то со стороны? Почему решил, что Ричард справится? С чего вообще взял, что воспользуется полученным шансом, а не проигнорирует его?       Перкинс не знал и подозревал, что правды никогда не узнает. Какими бы аргументами ни руководствовался Девятый, вероятно, он действительно верил, что федеральный агент Ричард Перкинс доведёт начатое до конца.       Тихая утренняя музыка любимой радиостанции прервалась, и магнитола автомобиля, чуть зашумев, начала изрыгать из себя новости часа. Какое-то время Рич сидел за рулем молча, закрыв глаза, вслушиваясь в мелодичный женский голос диктора — сжатые до плотности нейтронной звезды вести со всех концов света выливались на его голову градом негатива и растущего страха. Ничего хорошего, судя по всему, диктор этому миру не был готов поведать. Засухи, голод в азиатских странах, неизлечимые болезни продовольственных сельхоз культур, митинги, переизбрание президента, экономический кризис и рост энергопотребления…       — … а теперь перейдём к другим новостям часа. Корпорация Киберлайф вновь оказалась в центре внимания экономистов и политического истеблишмента страны: сегодня совет директоров проведёт внеочередное заседание, в повестку которого, по данным сразу нескольких источников, включён вопрос о переизбрании CEO корпорации и возможной реструктуризации управленческого аппарата компании. На фоне усилившейся неопределённости инвесторы, вопреки ожиданиям, отреагировали не распродажей активов: акции Киберлайф продемонстрировали уверенный апсайд после резонансного марша девятисотых моделей, который рынок интерпретировал как сигнал сохранения производственной дисциплины, технологической управляемости и устойчивости флагманской айти-корпорации. Аналитики, впрочем, предупреждают, что текущий рост котировок может носить спекулятивный характер: участники торгов закладывают в цену сценарий жёсткой централизации, антикризисной смены менеджмента и ускоренного восстановления доверия со стороны институциональных держателей капитала компании. В случае подтверждения кадровых перестановок Киберлайф уже к концу дня может перейти в фазу острой корпоративной турбулентности, последствия которой затронут не только технологический сектор, но и весь рынок высокорисковых активов.       Внезапный звонок мобильного довёл Перкинса почти до инфаркта. Подпрыгнув от неожиданности, он резко выключил радио и уставился на сотовый, как на притаившуюся в норе гремучую змею. Снова Андерсон. Вряд ли пытался дозвониться, чтобы пригласить на пиво после работы. Лейтенант слыл человеком упрямым и грубым, но был достаточно умён, чтобы избирательно относиться к выбору союзников. Если звонил, значит, стряслось что-то важное.       Хмурясь, Перкинс поджал губы. На фоне только что услышанных новостей разговор с Хэнком захотелось отложить до ближайшей китайской пасхи. В совпадения Ричард не верил. В последнее время — совсем.       Нужно было ответить, конечно, причём ещё вчера. Но Перкинс был занят решением гораздо более существенного вопроса. И даже сейчас предпочёл сосредоточиться на письмах, пообещав себе, что обязательно Хэнку перезвонит, как только бросит конверты в почтовый ящик. Вначале Баррет — потом всё остальное.       Понимая, что теряет драгоценное время, федерал стащил с сиденья стопку конвертов, вышел из машины и прошёл к почтовому ящику. Огромный серый исполин из ударопрочного композита дружелюбно мигал диодными огоньками — эдакая футуристичная гипертрофированная урна для сбора и распределения корреспонденции. Автоматизированные почтовые службы после отказа от людского участия в процессе доставки стали работать без логистических ошибок.       Он несколько секунд колебался, прежде чем бросить в чёрную щель приёмника первый конверт. Ещё мнил себя способным отказаться от войны. Боялся за карьеру и за своё будущее, которое всё чаще грезилось ему мрачным и серым. Но, одёрнув себя, бросил толстый серый пластиковый пакет внутрь автомата. Потом следующий. И ещё один. Без каких-либо колебаний или сомнений.       Время мелких ставок закончилось, и настал момент начинать игру по-крупному. Ричард, прекрасно это сознавая, улыбнулся прежде, чем двинуться назад к служебному авто.       По сути, ему нечего было терять. А значит, и рисковать — нечем.

***

      Прохладный воздух гаража показался Элу прогорклым и затхлым. Огромное серое помещение, растянувшееся под домом, не отличалось ни уютом, ни эстетичностью. Бетонные стены и пол сливались в единую кислую картину современной пещеры для современного человека. Холодный свет ярких ламп, подвешенных к потолку, обрушивался вниз, выхватывая из полумрака расставленные по периметру дорогие автомобили.       Хмыкнув, Эл шагнул внутрь.       Он не испытывал никакого удовлетворения, оглядывая собственную коллекцию. Винтажные, редкие, просто безумно дорогие машины стояли ровными рядами и, по всем законам здравого смысла, должны были радовать его глаз. И всё же Камски, осматривая их, не ощущал себя счастливым. Скорее, потерянным. И разочарованным.       Он поднялся с постели очень рано. Привёл себя в порядок, позавтракал наспех и, стараясь не привлекать к себе внимания, покинул старый офис Киберлайф в почти торжественном одиночестве. Умудрился даже избежать встречи с Хлоей. Элу совершенно не хотелось выслушивать её пожелания удачи и напутствия перед предстоящим днём. В сущности, он не находил ничего зазорного в её заботе, но предпочитал справляться со сложностями самостоятельно.       Костюм, сшитый на заказ, Эл надел сразу. Ощущал себя в нём непривычно и всякий раз ловил себя на желании сорвать туго затянутый вокруг шеи галстук. Щедро накрахмаленный воротник рубашки впивался в кожу, неприятно её натирая. Конечно, было бы вполне в духе времени явиться на заседание совета директоров в рваных джинсах и старом худи. Так сказать, притвориться, что ему до сих пор двадцать и он всё ещё играет в вундеркинда, презирающего условности. Но Камски давно перерос этот детсадовский цирк.       Нет. Костюм был ему нужен.       Как и дорогой автомобиль под задницей.       Иначе разве он был бы Камски?       Выбор пал на «Эон». Штучный спорткар, выпущенный Киберлайф персонально для Элайджи. Машина стояла у дальней стены, отдельно от прочих, как технологический артефакт, случайно оказавшийся в мире простых людей. Чёрное покрытие кузова, выполненное из графен-композитного полимера, почти не бликовало и не отражало света, так что вытянутый, безупречно гладкий корпус казался вырезанным из цельного куска концентрированной, материальной тьмы. «Эон» проектировали для экстремально быстрой езды, и даже Бугатти Миранды, сам по себе автомобиль быстрый, проигрывал ему по всем основным параметрам.       Никто, конечно, не собирался по-настоящему гонять на такой машине.       Столь представительный автомобиль Эл рассматривал исключительно как символ власти, богатства и статуса.       И именно в таком символе он сейчас особенно нуждался.

***

      Она проспала. Обыкновенно без проблем просыпаясь без будильника, Миранда в один из самых ответственных дней в своей жизни просто не смогла подняться с постели вовремя. И поэтому сейчас, влетев в кабинет Баррета, тяжело дышала — пробегая по коридорам, даже не заметила дороги. Мысли её витали в ближайшем будущем: совет директоров, голосование, пересмотр корпоративной стратегии. Мелочи, которые могли сильно повлиять на будущее Киберлайф, требовали к себе особого внимания.       Майкл, изучавший какие-то бумаги за столом, поднял к ней взгляд до того, как Миранда успела его поприветствовать.       — Отлично выглядишь, — вполне искреннее замечание сопровождалось неприятной усмешкой. Миранда, сдерживая в себе желание скривить нос, завела руки за спину. — Готова?       На ней был самый дорогой костюм из всех, которые имелись. Собранные на затылке волосы лежали в аккуратной укладке. Безупречный макияж скрыл следы усталости и недосыпа. Ни единого изъяна в созданном образе. Миранда снова превратилась в идеального корпоративного муравья — безликого служителя гигантской экономической машины, чтящего строгие правила корпоративной культуры. Одна из многих себе подобных, теряющаяся в бесконечном количестве функционеров.       Во всяком случае, Миранда надеялась произвести на директорат именно такое впечатление. Ей не хотелось быть яркой, или обольстительной, или уникальной. Нужды в подобном не было. А ещё она очень хотела, чтобы все формальные процедуры поскорее закончились.       — Интересно, — Баррет, долго смотревший на неё в упор, нехотя отбросил в сторону бумаги и, встав из-за стола, подошёл к Миллер вплотную. — Всё же не смогла отказать себе в праве носить голубой треугольник на груди, верно?       Его длинный палец упёрся в подвеску — синий бриллиант, сверкнув гранями, впился Миллер в кожу.       — Напомни, откуда у тебя эта красивая побрякушка? — Майкл требовательно уставился на Миранду, и она, ощущая, как язык прилипает к нёбу, моргнула. — Мне кажется, я уже спрашивал, но вещь действительно красивая и дорогая. Подарил ведь кто-то?       Один сумасшедший андроид, созданный для травли девиантов и убийства людей. Пальцы Миранды похолодели, и она, силком заставляя себя улыбнуться, кивнула.       Ей не хотелось объяснять Баррету ничего — и тем более теперь, когда она стояла в шаге от настоящей власти. Мысли соскользнули в пропасть эмоций и уткнулись в образ Коннора, который Миранда усердно и ежесекундно от себя прогоняла. Не вспоминать его не получалось. Хотя Миллер очень, очень старалась сосредоточиться на вещах более важных.       — Просто ничего не значащая побрякушка, — она искренне надеялась, что голос звучит твёрдо. Майкл, поигрывая камнем на подвеске, пару мгновений ещё изучал его, чтобы спустя секунду переключить внимание на папку, которую Миранда прихватила с собой.       — Документы для голосования?       Сдержав вздох облегчения, Миранда кивнула. Тяжёлый табачный смрад, исходивший от Майкла, вызывал у неё тошноту.       — Что ж, давай снова пройдёмся по повестке, — выхватывая из рук Миллер папку, Баррет раскрыл её с нездоровым задором. — Всё должно быть безупречно. Надеюсь, ты понимаешь и ценишь важность момента.       Миранда кивнула тут же. О, она очень хорошо понимала важность грядущего дня. Понимала даже лучше, чем Майкл мог себе представить. Он с упоением дожидался встречи и считал, что держит всё под своим безраздельным контролем. Считал, что может управлять всем, запугивая, издеваясь, убивая. В его крохотной черепной коробке даже не возникало мыслей об обмане. Он не допускал, что уязвим — высокомерный, безжалостный, жестокий.       Его доверие было у Миранды в кармане.       Купленное ею за непомерно высокую цену.

            ***

      Как-то странно было сидеть дома в середине рабочей недели. Привыкший к постоянной работе, Коннор лениво поигрывал четвертаком, изредка поглядывая в телевизор. Сумо, распластавшийся по дивану огромным меховым ковром, громогласно храпел.       — Не берёт трубку, — Хэнк, ходивший по гостиной от окна к окну, почему-то нервничал. — Меня все решили игнорировать?       — Кто — все? — в принципе, в ответе Коннор не нуждался. Хэнк мог звонить либо Линде, либо своему другу федералу, кем бы он ни был. Вряд ли Андерсон так упорно мог наяривать Фаулеру.       — Все — значит все, — буркнул Хэнк, выписывая очередной круг вокруг дивана. — Слушай, а ты чего такой расслабленный? Я один переживаю за то, что творится?       Коннор, подкинув монетку, мягко словил её двумя пальцами.       Он переживал. Даже больше, чем мог бы представить себе Хэнк. Просто пытался немного уравновесить волнение рассуждениями. Факты упрямо отказывались складываться в логичную, строгую последовательность событий. Перебирая их в уме, Коннор ощущал острую нехватку информации.       Ему хотелось вернуться назад, в опечатанную квартиру Мореля. Хотелось вновь покопаться в документах профессора. Или попасть в дом Коллинзов. С их смертью Рид так и не разобрался. Последний свидетель, который видел виновника смерти Джули в лицо. Кем был убийца? Кто шантажировал Девятку?       Кто-то из Киберлайф. Коннор мог допустить, что этот кто-то подстроил смерть Смита. Бездоказательно, но смысл был. Этот же кто-то был в ответе за смерти всего семейства Мореля. Опять же — бездоказательно. Дело о жестокой расправе над людьми на стадионе Тайгер всё ещё оставалось открытым. Кто мог всё это организовать? Оставаясь в тени и при этом не попадая под подозрение?       Хмурясь, Коннор потянулся к заднему карману джинсов. Пошарив внутри, вытащил наружу фотографию, позаимствованную у покойного Ноа.       Ему нравилась Миранда на снимке. Красивая, задумчивая, очень открытая. Коннор любил её. Любил любой. Вглядывался в её лицо на фото и пытался понять, что она задумала. Зачем вела себя так жестоко? Зачем?       Он не верил, что причины, объясняющей её поведение, не существовало. Не верил, что за её действиями стояла только меркантильность. В противном случае… в противном случае ему пришлось бы признать, что они совершенно зря исключили Миллер из списка подозреваемых. У неё был мотив, и даже не один. Были возможности и ресурсы.       Коннор сглотнул горький комок, подступаясь к этой запоздалой и отвратительной догадке. Издалека оглядывал. Опять и опять отрицал, казалось бы, очевидные факты.       — О чём задумался? — вопрос Хэнка выдернул Коннора из пучины рассуждений и самокопаний. Он, подпрыгнув, уронил на пол четвертак, будто боялся, что Хэнк сможет заглянуть ему в голову.       — Ни о чём вообще, — Коннор так быстро выдавил из себя слова, что фраза прозвучала скомканной и пережёванной. Хэнк, нахмурившись, с интересом окинул напарника пронзительным взглядом. — Новости хочу глянуть…       Нет, новости его не интересовали. Но прервать беседу следовало незамедлительно. Коннор просто не был морально готов к очередной грызне, тем более с Хэнком. Поэтому, прибавив громкости, сделал вид, что поглощён каким-то репортажем, который транслировали CBC.       К сожалению, даже треклятый зомбоящик был явно настроен против Коннора. На экране представительный корреспондент средних лет, стоявший на фоне фасада Уайт-Холла, задорно вещал какую-то явно важную чушь:       — Мы продолжаем следить за развитием событий у штаб-квартиры Киберлайф, где уже в ближайшее время должно начаться внеочередное заседание совета директоров. По данным сразу нескольких источников, близких к корпорации, в повестку сегодняшнего заседания включён вопрос о переизбрании генерального директора корпорации.       Журналист на секунду обернулся, давая оператору возможность взять более широкий план Уайт-Холла: за его спиной переливался в утреннем свете громадный бетонный монолит здания, у центрального входа виднелось скопление машин. Кто-то заботливо расставил по периметру ограждения, вдоль которых теснились журналисты и их техника.       — На фоне усилившейся неопределённости финансовые рынки, вопреки прежним прогнозам, отреагировали взлётом котировок Киберлайф. Акции корпорации демонстрируют уверенный рост.       Корреспондент перевёл дух и чуть понизил голос, придавая следующей фразе больший вес:       — Впрочем, аналитики относятся к резким изменениям с осторожным скептицизмом: текущая динамика может носить преимущественно спекулятивный характер. Если информация о кадровых перестановках подтвердится, Киберлайф уже к концу дня может войти в фазу острой нестабильности.       Он снова бросил быстрый взгляд в сторону входа, где как раз остановился длинный чёрный автомобиль.       — И, как вы можете видеть, члены совета директоров продолжают прибывать в Уайт-Холл. Мы ожидаем официальных комментариев в ближайшие часы. Пока же политические наблюдатели, инвесторы и отраслевые эксперты сходятся в одном: сегодняшний день во многом определит дальнейшую судьбу технологического рынка страны. Остаёмся на месте и продолжаем следить за развитием событий.       На экране ещё на секунду задержался фасад Уайт-Холла, холодный, гладкий и безмолвный, после чего вещание переместилось в студию новостного канала. Симпатичная чернокожая ведущая, традиционно поблагодарив журналистов за их работу, продолжила говорить об экономических флуктуациях на финансовых рынках.       Коннор, поморщившись, с силой сжал в ладони поднятый с пола четвертак.       Как же всё, однако, оказалось предсказуемо.

***

      Эл был доволен. Машина произвела должное впечатление на публику. А ещё был доволен количеством приглашённых журналистов — они, как стая голодных пираний, облепили территорию Уайт-Холла, дожидаясь возможности войти внутрь. Охрана пока сдерживала их натиск, но без особых стараний: ушлые папарацци умудрялись просачиваться даже сквозь довольно плотный кордон патрульных машин корпорации.       Проехать через официальный проезд оказалось несложно. Достаточно было опустить стекло дверцы и улыбнуться. Бедняга, которому поручили проверку въезжающих на территорию автомобилей, чуть не потерял дар речи, увидев на месте водителя Камски. Секунд тридцать бессвязно лопочущий что-то себе под нос, охранник молча поднял шлагбаум и пропустил Элайджу внутрь. Видимо, от неожиданности растерялся и даже не доложил вышестоящему руководству о появлении в Уайт-Холле незваных гостей.       Заслуженный Камски авторитет, слава и спорная репутация вечного затворника вкупе сделали своё дело — охранник пропустил Эла, не задавая вообще никаких вопросов. Несколько журналистов, стоящих рядом с пропускным пунктом, тоже заметили Камски и, громко оповещая своих соседей о внезапном возвращении гения-изгнанника, начали активно щёлкать камерами фотоаппаратов. Вспышки становились ярче и чаще.       Эла устраивало и это.       Он поднажал на газ, как только шлагбаум поднялся полностью. Взвизгнули покрышки, и автомобиль с клокочущим рёвом рванул вперёд, подобно механическому коршуну.       Он всегда представлял себе триумфальное возвращение в Киберлайф именно так: под громкие фанфары, вспышки камер и восторженные возгласы вездесущих журналистов, которые не побрезгуют уже к вечеру состряпать скандальные заголовки о воскрешении из мёртвых чудаковатого гения, изгнанного отовсюду за верность незыблемым человеческим принципам.

***

      Джудитт стояла рядом с Беном, упиралась спиной в стену и пила кофе. Взгляд её порхал от одного акционера к другому — богатые мужчины в дорогущих костюмах толпились в центральном атриуме Уайт-Холла. Они беседовали друг с другом, окружённые внушительными толпами охраны.       — Как думаешь, им реально может что-то угрожать? — Бен, обыкновенно не теряющий духа даже в самых сложных ситуациях, заметно поутих. После рассказа, который ему поведала Ким, вообще долгое время молчал, обдумывая услышанное.       Джудитт, впрочем, этому не удивилась. Сама едва находила в себе силы ворочать языком.       — Я бы собственноручно пристрелила каждого негодяя, — чуть приподняв голову, она уставилась в затылок какого-то лысого и толстого урода. — Причём, поверь, я не одна такая — нас тут была бы целая очередь.       — Что-то ты сегодня весьма кровожадна, — полушёпотом добавил Бен. Прижимаясь к стенке плотнее, он криво ухмыльнулся. — Может быть, всё к лучшему. Может быть, после ухода Баррета политика корпорации поменяется…       — Ничего не поменяется, просто поверь, — Джудитт подала другу кружку с кофе, жестом предлагая разделить с ней напиток. — Такие, как Майкл, никуда не уходят и никуда не деваются. Да, сейчас они все тихо и мирно подпишут документы о передаче власти преемнику Баррета, сменят табличку на двери. И всё.       — Ты совсем не доверяешь мисс Миллер?       Джудс передёрнуло. О доверии речи вообще не шло. Она не могла применить это понятие по отношению к Миранде. Её действия казались непонятными и алогичными. Порой — деструктивными, спорными, нелепыми. Иной раз редко Миллер проявляла удивительную жестокость и хладнокровие. Как тогда, когда размазывала по полу Башни мозги восьмисотых. И вся эта чехарда эмоций, странных решений и ещё более странных действий ставила Джудс в тупик.       Ким не сомневалась, что между Миллер и восьмисотым существовала крепкая, совершенно обоюдная связь. Но как тогда можно было объяснить абсолютное подчинение Миранды Баррету? Как? А Труди? А другие андроиды в Башне, которым Миранда искренне помогала, пока сама Джудс работала с настройками Аманды? Нет, вряд ли это был спектакль.       — Мы знаем слишком мало, — покачав головой, Джудитт сжала руки в кулаки. Бен, припав к кружке, выпучил удивлённые глаза. — И я не верю, что инцидент с Норт мог так кардинально изменить отношение Миллер к девиантам. Хотя…       Она не испытывала стопроцентной уверенности. Миранда была действительно потрясающим оператором и могла устанавливать с помощью нейронного трансмиттера очень плотный коннект с предметом связи. Кто его знает, какие эмоции испытала Миллер, когда нервная система Норт синхронизировалась с её собственной. Джудс очень сомневалась, что опыт подобного рода не оставил никаких отпечатков на психике Миранды. Очень-очень сомневалась.       Мимо проплыли какие-то особо громкие кретины — два амбала, вышагивающие перед своими хозяевами, бросили в сторону Джудитт и Бена подозрительные взгляды. Ким, поджав губы, лишь состроила им недовольную гримасу.       — Начинают расходиться, наконец, — Бен, возвращая Джудс кружку, коротко кивнул вперёд. — Не люблю, когда административные мероприятия прерывают нашу работу.       — Раньше такого не было. Администрация восседала тут, а мы трудились в Башне. Правда, павильоны продаж были и там, равно как и демонстративные залы. Но все внутренние экономические процессы проходили в Уайт-Холле. Так, честно говоря, было лучше. И всем жилось намного спокойнее.       По нижнему атриуму прошлась волна шепотков и началось какое-то странное хождение. Джудс, нахмурившись, вытянула шею, пытаясь угадать, что произошло. Готова была поспорить на ланч, что кто-то из толстосумов споткнулся и теперь не мог подняться на ноги из-за выпирающего из-под рубашки живота.       — Что там? — она нехотя протягивала слова, понимая, что скверное настроение не отступит, даже если в Уайт-Холл ворвётся Санта со всем своим эльфийским воинством верхом на оленях.       — Не пойму, если честно, — Бен, пользуясь преимуществом высокорослой каланчи, вытянулся вперёд всем телом, чем-то напоминая Джудитт жирафа. — Кто-то пришёл… матерь божия…       Джудс хихикнула.       — Санта? Скажи, что к нам приехал Санта, пожалуйста.       Бен, опуская к ней голову, резко побледнел. Его и так большие глаза почти вылезали из орбит, губы подрагивали в нервной улыбочке. Ким, испугавшись такой разительной перемены, шатнулась в сторону.       — Лучше, Джудитт, намного лучше, — запинаясь почти на каждом слове, Бен натянул на переносицу съехавшие вниз очки. — Мне кажется, там Элайджа Камски.       Челюсть Джуди отвисла до самого пола.

***

      Они рассаживались по своим местам неторопливо: разговаривали, обсуждали контракты, личную прибыль, риски, капиталовложения. Миранда наблюдала за этим пиром тщеславия сквозь пальцы и не придавала ему никакого значения. Для неё все явившиеся акционеры имели не большую важность, чем грязь под ногтями.       Баррет предложил ей сесть в кресло управляющего, и Миранда не стала спорить. Входящие в зал должны были сразу понять, что занятая ею позиция не может быть оспорена.       По факту, заседание проводилось из чисто формальных соображений, для соблюдения протокола. Все понимали, что кандидат на пост, выдвинутый самим Барретом, так или иначе будет занимать вакантную позицию по праву преемственности — так делалось, хоть и крайне редко. И хоть Миранда никогда не была поклонником бюрократических вакханалий, пересмотрела свою позицию в этот раз.       Формальности давали ей место для маневрирования. Да и само заседание Миранда рассматривала как вполне приемлемую театральную площадку высшего уровня.       Немного переживая, она иногда кивала входящим в кабинет людям, жала руки и улыбалась. Старалась не пропускать своих союзников — тех несчастных отщепенцев, которые по глупости умудрились нажить себе в лице Майкла врага. И хоть она заручилась их поддержкой заранее, стоило убедиться, что твёрдость их намерений столь же крепка, как её собственная.       Миранда переживала — и переживала совершенно оправданно. Ощущая, как постепенно вокруг начинает накаляться воздух, а шепотки медленно утихают, уступая место официальности, нервно посмотрела на наручные часы.       До начала заседания оставалось каких-то десять минут.

***

      У Майкла с утра было приподнятое настроение, и он, оглядывая хорошо знакомые лица партнёров, широко улыбался. Несколько кресел ещё пустовало, но на заседание должны были явиться все. Понимая, что задержки, скорее всего, обусловлены простым коридорным трёпом, Баррет спокойно закрыл глаза на отсутствие некоторых голосующих.       — Ну что, предлагаю начать! — он, хлопнув ладонями, растёр руки. Зычный голос, разом перекрывший не утихавшие беседы, разлетелся по залу подобно оглушительному грому. — Остальные подтянутся, как обычно, чуть позже, но мы не обязаны терять из-за них время.       — Эрлих небось опять в уборной застрял, — кто-то вдали пошутил, раздались смешки, перебиваемые волной вежливого согласия. В основном присутствующие были настроены на работу, так что Майкл, не желая затягивать с обсуждением основных вопросов, щёлкнул пальцами в воздухе, вызывая к жизни интерактивную голограмму.       — Сегодня предлагаю обсудить всего два вопроса. В первую очередь — возобновление контракта с ВПК о поставках исправленных андроидов серии RK900. Ушедший год отправил нас в нокдаун. Пришлось остановить производство массовых дешёвых моделей. Рынок требовал две вещи — контроля и предсказуемости продукта. Девиантные машины поставили под вопрос производство андроидов как таковое, но мы считаем, что нам удалось решить проблему психологической нестабильности — притом, решить кардинально и надёжно.       — Мы меняем что-то в конструкции? — один из членов директората, Майлз, удивлённо приподнял брови. — С самого основания фирмы таких вещей не делалось. Люди доверяли продукту Камски. Придётся ожидать оттока…       — Мы вообще не будем ждать прибыли от коммерческих моделей, по крайней мере пока, — Берроуз, лучше других разбиравшийся в макроэкономических перипетиях, подтянул к себе одну из принесённых с собой папок. — В целом контракт с ВПК можно оценить как экономически выгодный, но капиталоёмкий и чувствительный к рискам. Его эффективность будет определяться способностью компании удерживать баланс между ростом доходов, контролем издержек и управлением долгосрочными репутационными и институциональными рисками.       В разговор включилась Миранда, ловко перехватив инициативу у Берроуза. Её глубокий приятный голос действительно завораживал:       — Заключение контракта с военно-промышленным комплексом на поставку исправленных андроидов представляет для компании стратегически значимый источник выручки и укрепления рыночных позиций. Данный проект обеспечивает предсказуемость денежных потоков и создаёт условия для расширения смежных направлений, включая сервисное обслуживание, обновление программного обеспечения и поставку комплектующих. С экономической точки зрения, контракт способен существенно увеличить валовую выручку компании за счёт высокого объёма закупки и длительного характера исполнения. Дополнительным преимуществом является эффект масштаба: серийное производство исправленных моделей снижает удельные издержки на единицу продукции, позволяя повысить маржинальность при сохранении конкурентоспособной цены…       — Давай сразу, по существу, — Майкл и так знал о плюсах и минусах работы с ВПК. Анализ проделывался множество раз и обсуждался советом не единожды. — Впервые за год после революции девиантных ублюдков мы получаем окно возможностей для агрессивного роста. Новая фаза государственного сотрудничества снова откроет для нас не только прямое финансирование, но и приоритетный доступ к исследовательской инфраструктуре, транспортным коридорам и федеральным программам интеграции. Иными словами, господа, перед нами не антикризисный сценарий. Перед нами — начало новой экспансии.       Кто-то из членов совета заметно оживился. У кого-то дрогнули губы в профессионально сдержанной улыбке. Майкл видел это и испытывал почти физическое удовольствие от происходящего. Всё складывалось идеально. Даже лучше, чем он рассчитывал. Ещё немного, и вопрос о передаче части формальных полномочий можно будет подать совету под соусом позитивных глобальных перемен в структуре корпорации на фоне меняющихся внешних условий рынка.       Обдумывая всё это, Баррет уже хотел переходить к следующему информационному блоку. Открыл было рот, чтобы произнести очередную речь, когда в коридоре, примыкающем к залу, раздался шум. Сначала негромкий: чья-то трудноразличимая брань, звуки быстрых шагов.       Головы присутствовавших в зале мгновенно повернулись к широким распашным дверям.       Поднявшееся в Баррете раздражение было мгновенным и ледяным. Майкл ненавидел, когда его прерывали на полуслове. Резко расправив плечи, он ядовитым взглядом уставился на дверь, представляя, как увольняет дуру-секретаршу, решившую прервать заседание наверняка по какому-то совершенно пустяковому поводу.       Долго ждать не пришлось. Створки дверей действительно распахнулись — почти с хлопком. В зал вначале ввалилась юная девушка, которую Майкл мысленно уже уволил, а потом — почти вальяжно — зашёл человек, которого Баррет никак не ожидал увидеть.       — … мистер Баррет, я пыталась его остановить, — пискнула овечьим голосом грудастая девица, отступая назад. — Он не…       — А я не послушался. Да и с чего бы мне слушаться кого-то? Это моя фирма, я её основал, поэтому не спрашиваю разрешения, куда идти. Я так понимаю, у вас тут приватная вечеринка…       Он хорошо выглядел. Напялил дорогущий костюм и теперь шагал к столу, собираясь занять одно из пустующих мест. Баррет, на мгновение потеряв способность дышать, сжал кулаки.       — Полагаю, вы все безумно соскучились, верно?       Пройдя несколько метров шаркающей походкой заправского денди, он остановился у противоположного конца стола. Сунув руки в карманы брюк, расплылся в ехидной улыбочке.       Сквозь воцарившееся в зале молчание Майкл услышал собственное тяжёлое дыхание. Члены директората пялились на гостя, проглотив языки — от изумления, растерянности и непонимания происходящего.       Он всегда был мастером «вау»-эффектов.       Майкл, ощущая, как безудержным рёвом рвётся наружу гнев, сквозь сцепленные намертво зубы процедил лишь одно слово:       — Камски.