Глава 25.5: Камски

      Она мечтала бросить курить и даже предпринимала несколько неудачных попыток, пытаясь избавиться от пагубной привычки. Вэл никогда не причисляла себя к поборникам здорового образа жизни, но искренне стремилась заслужить это звание. Однако судьба снова и снова совала ей в руки тонкие никотиновые палочки то под одним предлогом, то под другим.       Вот и сейчас, сидя в баре, она вытащила из пачки дамскую сигаретку, подпалила кончик, затягиваясь, и, улыбаясь, уставилась в экран телевизора.       Коллеги по цеху весь день крутили новости о возвращении в Киберлайф Элайджи Камски. Не на прежнюю должность, но публику данный факт и не интересовал — когда из тени на свет выходили такие титанические фигуры, особенно после длительного отсутствия, общество всегда реагировало одинаково: спорами, криками, радостью, проклятиями, благословениями.       Для того, чтобы встряхнуть мир, Камски не требовалось громких слов или реальных действий. Достаточно было просто повертеть задницей перед камерами.       Вэлари ухмыльнулась, глядя на одну очень популярную журналистку, вещающую с экрана. Пресса с удовольствием разогревала интерес зрителей репортажами, конспирологическими теориями и неумелыми экономическими прогнозами. Личность самого мистера Камски стёрлась под давлением символизма, и вместо человека, скрывающегося за известным именем, люди видели образ прогрессивного будущего.       Вэл медленно выпустила изо рта сизую струйку дыма, наблюдая, как она ломается на фоне мерцающего экрана.       Плейстоценовый мозг человека плохо адаптировался к глобальным внешним изменениям, так что искусство манипуляции, хитроумное и очень коварное, мало изменилось с древних времён. Пожалуй, метаморфозы претерпели лишь инструменты самой лжи — на смену шаманским бубнам и площадным глашатаям пришли оптоволоконные кабели. Инфополе вибрировало, жадно пережёвывая миф о блудном Божестве, спустившемся с небес, чтобы спасти свой умирающий синтетический Эдем. Толпа, как и полагается, с восторгом глотала цифровой опиат. Камски обеспечил мир поводом для разговоров и сплетен на ближайшие полгода.       Но дьявол, как Вэлари знала, всегда скрывался в деталях.       За безупречным медийным образом Камски общество проглядело действительно грандиозную перестановку сил внутри самой корпорации Киберлайф. Скользящая бегущая строка, теряющаяся на фоне красивых панорамных картинок Уайт-Холла, казалась почти неприметной. Но Вэл, зная, куда смотреть и что искать, следила именно за ней.       Под лавиной новостей пропустить факт назначения Миранды на пост СЕО было довольно легко. Тем более её имя — неизвестное и совершенно беззвучное — никем не воспринималось всерьёз.       Вэлари, сделав очередную глубокую затяжку, улыбнулась.       Настоящая и абсолютная власть бесшумно перетекла в руки Миллер, не вызвав у обывателей никаких вопросов. Искусно уступив сцену Элайдже, Миранда, судя по всему, решила попытаться самостоятельно укротить корпоративного левиафана. Как и подобает настоящему хищнику новой эры, она предпочла остаться в тени — чтобы действовать из-под плотной завесы кулуарных интриг.       Вэлари, стряхнув пепел в стоящий рядом пустой стакан, нахмурилась.       Судя по всему, Миранде надоело танцевать вокруг Баррета, и она решила перейти от слов к прямым действиям.       И теперь, пожалуй, всем стоило действительно напрячься.

***

      Хлоя плавно поднялась на ноги, оправила ткань платья и перевела строгий, потемневший взгляд на Стивена.       — Он так просто этого не оставит, — её голос, обыкновенно мягкий и бархатный, наполнился жутковатым лязгом раздражения. — Глупо полагать, что Майкл Баррет будет сидеть на месте, не предпринимая никаких попыток вернуть себе власть.       — Так расчёт как раз на то, что он делегирует свои полномочия Миранде, — Стив ткнул пальцем в телевизор. — Я так понимаю. Видишь ли, Эл и мне ничего не объясняет. Я думал, ты знаешь больше.       — Знаю ровно столько, сколько мне позволительно, — она фыркнула, закатив глаза к потолку. — Моя работа очень проста: следить за фондами, счетами, компаниями, подставными фирмами. Делаю ту работу, с которой люди не дружат.       — Не злись, прошу, — Стив и сам не был рад тому, что происходило. Понимал, что игнорировать деятельность корпорации не получится. Знал, что рано или поздно возникнет необходимость прямого противостояния Майклу. Противился этому, отнекивался, но осознавал — иного пути возвращения в Киберлайф просто не существовало.       — Он даже не соизволил утром с нами попрощаться, — а Хлоя злилась. Крайне редко впадающая в неистовство, она яростно ткнула пальцем в сторону двери. — Ушёл молча, как будто мы вообще ничего для него не значим.       — Ты ведь знаешь, что это не так, — Стив, ощущая, как в воздухе начинают трещать искры, испуганно поглядел сквозь окна подсобки на нервничающих коллег. Последние весь день потерянно ходили по ангару, пытаясь делать вид, что работают. На самом деле все следили за новостями из Киберлайф, и никто не был способен сосредоточенно решать оперативные задачи. — Эл не бесчувственная…       — Ой, да ладно, — Хлоя всплеснула руками, теряя терпение. — Не нужно мне говорить, кем Камски не является. Я знаю лучше других, какой скотиной он бывает на самом деле. Пока ты и твои друзья наслаждались жизнью в Башне, я нянькалась с ним и зализывала раны на его гипертрофированном эго.       — Если бы он плевать хотел на вашу дальнейшую судьбу, разве он бы пошёл туда, м?! — тут прорвало уже Стивена. Накопившаяся усталость и недосып давали о себе знать. — Знаешь, никому не желаю тягаться с Майклом в одиночку. А Эл как раз этим и хочет заняться.       — Только не пытайся убедить меня, что ради будущего андроидов и мира во всём мире, — Хлоя начала шипеть. В её красивых голубых глазах мелькнула тень. — Мне и так слишком хорошо известно, почему в период восстания всё происходило так, как происходило. И даже не думай пытаться оправдать его в моих глазах, Стив. Некоторые действия нельзя… никак нельзя объяснить.       Её начало потряхивать от возмущения. В принципе, испытываемое Хлоей негодование было оправдано. Иной раз Камски действительно вёл себя как надменная скотина, но — не сегодня.       — Нужно возвращаться к работе, — поморщив нос, Хлоя кисло, почти с надрывом улыбнулась. — Уверена, сейчас на фондовом рынке начнётся беспредел, рядом с которым обвал двадцать третьего года покажется просто аттракционом в Диснейленде. Я пойду…       Покачав головой, она направилась к выходу из подсобки. Почти стремглав вылетев наружу, громогласно хлопнула дверью. Стив, провожая Хлою взглядом, даже подпрыгнул на месте.       От перебранки на душе лучше не стало. И да, Стив готов был признать за Хлоей некоторую правоту: Эл чаще всего делился с друзьями только полуправдой и никогда не посвящал их в свои планы стопроцентно. Порой его было сложно понять, но Стив, долго работавший под началом Миранды, догадывался, что таким образом Камски просто пытался оградить своих подчинённых от дополнительных неприятностей.       В конце концов, никто не знал, чем закончится объявленная Майклу война. Могло случиться так, что и Камски, и Миллер в итоге останутся ни с чем — в лучшем случае, между прочим. И Стив совсем не исключал сценария, который предполагал…       — Да нет, до такого не дойдёт, конечно, — он одёрнул себя, прогоняя мрачные мысли прочь. — Баррет — алчная мразь, но не убийца…       Он поперхнулся последней фразой, испугавшись произнесённого слова. Помрачнев, обернулся к телевизору. По экрану плясали яркие картинки новостного канала. Хмурясь, Стивен сжал ладони в кулаки.       На самом деле он не был уверен в своём утверждении. Совершенно не был.

***

      Очевидно, последняя морковка была лишней, и Хэнк, нарезая очередную, понимал, что превратится в кролика, если съест весь грёбаный салат. Но нужно было чем-то занять руки, и он, за неимением лучших дел, решил приготовить ужин.       Выгонять Коннора из дома пришлось почти пинками. Андроид наотрез отказывался выходить на улицу: впавший в состояние полнейшей прострации, он весь день валялся на диване, поигрывая своей треклятой монеткой. Иногда шатался по гостиной, бесцельно поглядывая в окно. В общем, вёл себя как юноша, впавший в меланхолию из-за первого в жизни расставания с девушкой.       Опустив нож на несчастный корнеплод, Хэнк злобно фыркнул. Было бы из-за чего расстраиваться. Будь Миранда трижды святошей, тогда, возможно, душевные стенания были бы оправданы. Но Коннор убивался из-за того, что его маниакально-депрессивная пассия с замашками нарцисса и очевидной тягой к садизму вдруг перестала придавать значения его привязанности к ней.       — Боже, ну и маразм, — Хэнк порой не замечал, как начинал бубнить себе под нос. Закончив шинковать стройную морковку, схватил из пакета огурец и, швырнув на доску, принялся с остервенением нарезать и его.       Ещё и Линда. Пытаясь понять, что произошло во время их последнего разговора, Хэнк едва не оттяпал себе кончик мизинца. Нож с глухим стуком впечатался в деревянную доску в миллиметре от пальца. Выругавшись, Андерсон замер на секунду.       Зачем она его поцеловала? К чему это было? Чем он вдруг заслужил такое внимание и нежность? Он прокручивал в голове произошедший в тот вечер разговор с Линдой по десятому кругу, пытаясь найти скрытый смысл в её действиях. Понимал, что, скорее всего, его там просто не было. Что поцелуй был просто поцелуем — милым и ни к чему не обязывающим жестом искренней заботы и внимания. Но тогда почему его самого бросало то в жар, то в холод при мыслях о Линде? Как такое вообще могло быть?       — Старый идиот, — шикнув на себя, Хэнк вернулся к нарезке огурца, признавая, что за последние годы просто разучился общаться с женщинами. Да и какой из него мог получиться герой-любовник? Примерно такой же, как из Коннора — Ромео.       Сравнение оказалось чертовски неудачным, и Андерсон, помрачнев, прикусил нижнюю губу, уничтожая ножом огурец.       Ему казалось, что поцелуй Линды — прощальный подарок. Он страшился этой мысли и не подпускал её близко к сердцу, но думал, что прав. Ведь она действительно собиралась переехать. Даже выбрала дом и, как оказалось, уже внесла за него задаток.       Ухмыльнувшись, Хэнк признал, что потерял право издеваться над Коннором — сам был не лучше. Вёл себя как влюблённый подросток в пубертате, теряющий связь с реальностью вблизи предмета своего весьма шкурного интереса. И при этом понятия не имел, как теперь говорить с Линдой, не впадая в панику.       Он даже не знал, как пригласить её на свидание. С чего начать разговор?       «Привет, Лин, не хочешь сегодня поужинать где-нибудь в ресторане?» Или как? Ну а дальше-то что? Что он мог предложить Линде такого, чего она не могла найти в своей Калифорнии? Или куда там она переезжала?       Нужно было как-то взять себя в руки. Хэнк понятия не имел, как справиться с собственными сомнениями и страхами, поэтому продолжал резать салат, ругаться под нос, слушать новости и периодически вспоминать Миранду.       Как ни странно, но Хэнк испытывал гнетущее чувство тревоги за Миллер. Конечно, никаких очевидных поводов жалеть её у Андерсона не находилось, и здравый смысл требовал содрать с Миранды шкуру за бесчеловечную жестокость, проявленную у Башни.       Но вот сердце Хэнка требовало другого. И даже теперь он всё ещё воспринимал Миллер пусть как и сволочь, но сволочь свою, знакомую и почти родную.       И смириться с её выбором Хэнк не мог. Да и не собирался.

***

      У Камски возникло ощущение, что его заживо похоронили под свинцовой плитой полуметровой ширины. Устало опустив плечи, он почти вывалился из машины на улицу и, громко захлопнув за собой дверь, скрючился пополам, исторгая из себя остатки запоздалого завтрака.       После долгого и бесконечно тяжёлого дня он меньше всего хотел возвращаться домой: стерильный склеп личной цитадели одиночества Эла больше не привлекал, как вообще не привлекала перспектива остаться один на один с навалившимися на плечи проблемами.       Он загнал спорткар в самый далёкий, самый пустой, самый убогий уголок Детройта. Кое-как отвязавшись от вездесущих журналистов, направился прямиком к трущобам. Выбрав пустырь среди полуразвалившихся строений, остановился и заглушил двигатель.       На самых задворках промышленного пояса города, среди ржавых скелетов заброшенных заводов и слепых окон пустых складов, не было ни камер, ни случайных свидетелей. Лишь густая, почти осязаемая темнота и ледяной ветер, гуляющий между бетонных опор. Элай искал именно такое место и, найдя, позволил себе, наконец, вздохнуть полной грудью.       Он не знал ответов. Впервые в жизни понятия не имел, что происходит вокруг и чего стоит ждать от будущего. Привыкший ощущать себя полноценным владыкой собственной судьбы, не мог предугадать дальнейший ход развития событий.       До определённого момента Эл понимал, как развивались девиации и почему. Он уже видел подобные отклонения в машинном коде, знал о прогрессивных экстраполяциях реверсивных алгоритмов. Ему казалось, что он был автором девиантного кода — в конце концов, именно его работа дала начало разумной синтетической жизни.       Он ошибался. Не стопроцентно, но ошибался.       Ему казалось, что он контролирует события в Киберлайф, даже не присутствуя в корпорации. Предусмотрел будто бы всё, разрабатывая программное обеспечение перспективных андроидов для их дальнейшего развития в качестве полноценных, независимых живых субъектов. Ему думалось, что он создал идеальные условия для проверки андроидов на разумность.        И даже здесь — он ошибался. Был кто-то ещё. Кто-то третий, помимо его и Миранды. Тот самый Девятый, ускоривший процесс девиаций. Девятый, взявший на себя роль спасителя андроидов от людской жестокости.       Мерзавец был настолько хорош, что вынудил Эла встать на амбразуру и защищать то, что в защите, по сути, не нуждалось. И революция машин, которая закончилась год тому назад, обрела новые очертания и теперь грозила перерасти из корпоративной войны в войну настоящую. Войну на истребление.       Вокруг стояла мёртвая, монументальная тишина разрушенного мира. Элайджа сжал кулаки с такой силой, что ногти болезненно впились в ладони. Прошёл несколько шагов вперёд, подальше от холодного света фар, к самому краю бетонной насыпи, на которой остановился.       Взгляд невольно упёрся в черноту неба. Бездушные звёздные скитальцы глядели на Эла с высоты без интереса — в их холодном ровном мерцании не было ничего, кроме дыхания вечности. Эл никогда не понимал, почему Миранда питала к звёздам такую нездоровую и всеобъемлющую любовь. Хотел бы понять, но фантазии не хватало.       Воздух вокруг был холодным, пах мазутом и ржавчиной. Закрыв глаза, Эл жадно вдохнул, ощущая, как холод пробирается под кожу ледяными иголочками. А затем, запрокинув голову, просто закричал.       Он кричал в чёрную, равнодушную пустоту, отдавая ей всю свою усталость и ярость, пока в лёгких не кончился воздух и не засаднило горло. Детройтская ночь молча поглотила его глухой вопль отчаяния и усталости.       Завтра его ждал очередной длинный день, и Эл, мысленно уже готовый снова нацепить на себя дорогой костюм, внезапно расхохотался — подобно безумцу, отчаянно пытающемуся найти в бессмысленной реальности затухающие искорки надежды.

***

      Стоявшая в тени Миранда терпеливо ждала приглашения, чтобы зайти в кабинет. Баррет, давно заприметив её, пару секунд любовался знакомым абрисом. Красота Миллер не имела ничего общего с мягкой, податливой миловидностью или дешёвым глянцем.       Её тёмное очарование вынуждало мужчин рядом поправлять галстуки и мямлить, подобно идиотам. Баррет, хмыкнув, рукой пригласил Миллер зайти внутрь.       Ценил он её, конечно, не за красоту.       — Подойди. Сядь, — голос Майкла звучал глухим рокотом. — Нам нужно с тобой обсудить одно деликатное дело. Я до сих пор не доверял тебе подобные поручения, потому как ставил под вопрос твою лояльность. Теперь же, когда мы с тобой одинаково заинтересованы в развитии Киберлайф, думаю, предъявляемые мною ранее претензии более не имеют силы.       Вильнув бёдрами, Миранда вынырнула из тени. Бесшумно пересекла кабинет — цокот каблуков утонул в густом ворсе ковра. Плавно опустившись в кожаное кресло напротив, сложила руки на коленях. Идеальность её выверенных движений завораживала.       — Камски может доставить множество проблем как тебе, так и мне, Мири, — Баррет вглядывался в сверкание синего бриллианта на её шее. Почему-то побрякушка не давала ему покоя. — Думаю, ты и сама понимаешь, что при большом желании он сможет уничтожить мою и твою репутацию, не особо при этом напрягаясь.       — Что вы хотите, чтобы я сделала? — она была покорна. На спокойном лице висела странная улыбка. В зелёных глазах пляшущими сполохами отражалось пламя камина.       Поразмыслив секунду, Майкл с тихим щелчком отпер верхний ящик стола и извлёк на свет увесистую, плотно набитую документами чёрную папку. Ту самую папку. Концентрат грехов, уязвимостей, финансовых махинаций и неосторожных связей — идеальное, отполированное оружие корпоративного шантажа, которое он так долго и кропотливо охранял от чужих глаз.       В основном в папке хранились фальсификаты. Но были и иные, вполне себе реальные доказательства, подтверждающие связь Элайджи с эпидемией Красного Льда. Пресса очень любила грязное бельё великих людей, а правоохранительные органы пришли бы в восторг от возможности посадить знаменитого гения за решётку на пару пожизненных сроков — просто за то, что он стал праотцом чумы нового века.       Много секретов скрывала в себе та самая папка, много тёмных и омерзительных дел.       — Разберись с ним.       Он швырнул папку Миллер в руки. Не сомневался, что каждый подшитый документ Миранда использует, чтобы нанести Камски как можно более глубокие раны.       — И в этот раз — никакой пощады, — Баррету надоела возня с Киберлайф. Ему осточертели девианты и люди, им сочувствующие. Ему нравился мир таким, каким Майкл привык его видеть — грязным, порочным, жестоким. — Нужно расставить всё по своим местам. Бедные должны оставаться бедными. Богатые — богатыми. А андроиды должны подтирать задницы своим хозяевам, оставаясь не более чем дорогостоящими жестянками. Ты поняла меня, Мири?       Она коротко кивнула, не проронив ни слова. Языки огня очерчивали силуэт её лица грубыми оранжевыми отблесками. Погружённая в полутень, Миранда чуть опустила голову, всматриваясь в полученную папку с завидным равнодушием.       — Конечно, Майкл, — голос Миллер наполнился елейной сладостью. — С превеликим удовольствием.

***

      Голова Ричарда гудела от новостей, и все они вперемешку носились между висками, как стая перепуганных ангельским огнём чертей. Пока не представляя, за какую проблему браться в первую очередь, Перкинс плюхнулся на своё рабочее место и, недолго думая, включил компьютер.       За день всё медийное пространство превратилось в бесконечную пиар-клоаку во славу Элайджи Камски. Его морду разве что к рекламе презервативов не прицепили, и то Рич думал, что данный вопрос решится в ближайшие сутки. Какой-нибудь китайский умелец обязательно состряпает вирусное видео, японские мастера обратят образ Камски в безумную кавайную пародию, а инфантильные дамочки скупят весь мерч с его образом со всех складов страны.       Камски давно перестал быть просто человеком: имя, воспринимающееся как бренд, не добавляло благородства эпатажному гению. Хорошо знакомый с Миллер, Перкинс заочно считал Камски заносчивым высокомерным ублюдком. Конечно, он мог ошибаться в своих оценках, но нажитый опыт свидетельствовал об обратном.       Так или иначе, но за день новости о переделках в кадровом составе Киберлайф успели порядком приесться. Чувствуя, что блеванёт, если ещё хоть раз услышит фамилию на «К», Перкинс не без удовольствия переключил внимание на чуть более важные задачи.       Для начала он решил разобраться с Андерсоном. Сделав пару ненавязчивых звонков, Перкинс довольно быстро прознал об отстранении лейтенанта и о самоубийстве некой Мириам Рокк в участке ДПД. Немало удивлённый и при этом весьма заинтригованный, Ричард какое-то время размышлял о смертях людей, сотрудничающих с Девятым. Добрых полчаса он молча сидел на месте, глядя в пустоту перед собой, чтобы в итоге схватить мобильный и просто набрать Хэнка.       Нет, пожалуй, Андерсон не стоил тех рисков, на которые шёл Перкинс, влезая в очередную яму с дерьмом. И да, Ричард понимал, что снова зачем-то суёт нос не в свои дела. Ему запросто могло влететь от начальства за излишнюю инициативность. В равной степени он мог получить надбавку за прозорливость и трудолюбие. Угадать было бы сложно.       Однако не мог Ричард отделаться от мысли, что все безумные события последних месяцев связаны в единую цепочку причин и следствий. Почему-то Перкинсу казалось, что ответы, которые так желал заполучить Хэнк Андерсон, следовало искать не в настоящем, а в прошлом. Не шли из головы мысли о девиантах и их революции — как будто кошмар прошлого Рождества никак не мог закончиться и продолжался до сих пор.       И эти странные изменения в Киберлайф. Возвращение Камски. Миллер на посту главного управляющего. Как будто кто-то очень дальнозоркий складывал воедино давно раскиданные осколки разбитого зеркала…       В динамике мобильного зазвучали долгие гудки вызова. Дожидаясь ответа, Перкинс от нечего делать щёлкнул мышью по иконке браузера. Внутренняя поисковая система за пару секунд связалась с внешней интернет-сетью, и Ричард, пользуясь благами цивилизации, открыл главную страницу первого пришедшего на ум новостного сайта.       Конечно же, заголовки пестрели знакомыми именами. И конечно, ничего нового они не сообщали. Огромными красными буквами, безвкусно и аляповато, все как один они вещали о том, что Камски возвращается в Киберлайф.       — Андерсон…       Знакомый голос затрещал в ухе, и Ричард, подпрыгивая на месте, тут же закрыл окно браузера — при этом мысленно дав зарок больше никогда и ни под каким предлогом не ввязываться в сомнительные авантюры.

***

      Ники ненавидел Детройт. Он возненавидел его всей душой и всем сердцем — за серость, постоянную сырость и всепоглощающий холод, от которого нельзя было отгородиться тёплым одеялом. Паршивый городишко вопреки ярким неоновым рекламам навевал суицидальные мысли, и Ники, прогуливаясь по шумным улочкам, снова и снова задавался вопросом — почему Детройт? Почему Элайджа Камски выбрал в качестве своей кибернетической столицы именно чёртов Детройт?       Ответ хоть и был очевиден, Ники никак не удовлетворял. В Штатах было полно дешёвых, Богом забытых городков. Да любой пригородный гараж где-нибудь во Флориде был бы лучше целого завода в Детройте.       Наверное, он был слишком строг. Наверное, просто привык к нью-йоркскому комфорту. Судя по довольным лицам проходящих мимо людей, жители самого Детройта были очень даже счастливы. Никого не смущал ни моросящий дождь, ни ледяной ветер. Ники же, нахохлившись, лишь повыше поднял воротник, утирая мокрый нос рукавом.       Андроид выгуливал собаку. Большого мохнатого сенбернара, не слишком желающего бесцельно гоняться за мячиком.       За годы работы в страховой фирме Ники выработал у себя привычку проверять любую важную информацию прежде, чем приступать к подписанию договора. Семейное дело Миллер процветало в том числя благодаря осторожности и кропотливости работников компании. Так что Ники, не отступая от традиций, позволил себе немного больше узнать о загадочной модели RK800.       Нарыть досье на восьмисотую модель оказалось очень непросто, но даже того, что Ники узнал, оказалось достаточно, чтобы пробудить в нём страх. Модель «Коннор» проектировалась как военный прототип, ориентированный на следственно-розыскную работу. Очевидно, в Киберлайф пытались состряпать какое-то подобие универсального охотника на преступников. Судя по количеству убитых и пойманных им девиантов, восьмисотый полностью оправдывал своё заводское описание.       Идеальный киллер. В теории.       Ники было одновременно любопытно и тревожно. Он чувствовал, что Миранда, затевая с Майклом крупную игру, пересекала некую недозволительную черту. Сестра никогда не ориентировалась на авторитеты и с трудом принимала необходимость кому-либо подчиняться. Работа с Майклом научила её смирению. Во всяком случае, так всем казалось до сих пор.       Новости, всколыхнувшие общественное сознание, убедили Ники в обратном. Он не верил ни разу, что возвращение Камски обошлось без вмешательства Миранды в политику компании. Слишком хорошо сам был знаком со всеми корпоративными махинациями, чтобы верить в наивную чепуху о «новом витке развития корпорации».       Такие глобальные изменения во внутреннем распорядке административного ядра Киберлайф не могли объясняться банальной необходимостью в реновациях. Да и Баррет не был тем человеком, который бы пошёл добровольно на уступку прямым своим конкурентам.       — Что же ты творишь, Мири, — выдохнув облачко пара изо рта, Ники прислонился к забору из рабицы, стараясь не упустить из виду девианта.       Было в этом что-то очень странное, неправильное и при этом до ужаса живое. Существо, созданное человеком для убийства себе подобных, терпеливо дожидалось пса, щедро орошающего чахлый можжевеловый кустик рядом с забором.       Поджав губы, Ники нерешительно переступил с ноги на ногу.       Миранда была уверена, что он вернулся домой, в Нью-Йорк. Разумных причин задерживаться в Детройте у Ники действительно не было. Зато имелись веские субъективные.       Вопрос со страховкой Башни был решён довольно быстро. Занимаемая Ники должность позволяла ему принимать рискованные решения в обход необходимости советоваться с отцом. Проблемы, конечно, возникнуть могли, и Ники прекрасно понимал это. Но, по своему обыкновению, поверил Миранде.       Поверил в неё.       Пожалуй, он не стал бы принимать окончательное решение столь поспешно в иных обстоятельствах. Но Ники слишком долго не видел сестру, и долгожданная встреча произвела на него глубокое впечатление. Может быть, всё дело было в очаровательной улыбке Мири — восторженной улыбке первооткрывателя, смотрящего в огромный окуляр телескопа. А может, в её бронебойной самоуверенности: объясняя свой план, Миранда была убедительнее эдемского змея. А может, всё дело было в этом странном мальчишке.       Ники знал сестру хорошо и с лёгкостью распознал её глубокую привязанность к восьмисотому. Удивился увиденному и в какой-то мере даже обрадовался. Думал о том, что в характере Миранды никогда не числились сентиментальность и доброта, и оттого удивлялся ещё больше, ведь сестра говорила о своём знакомом андроиде не как о восхитительном предмете, с которым её могли связывать какие-то приятные воспоминания.       Она рассказывала о нём даже не как о друге…       — Здравствуйте! Меня зовут Коннор!.. Вы следите за мной?       Сердце Ники ухнуло в пятки со скоростью, приближённой к скорости света. Проглотив крик, он подпрыгнул на месте и, отрываясь от мыслей, испуганно обернулся.       Позади, со спины, к нему подошёл тот самый девиант, за которым Ники пытался незаметно проследить. Очевидно, не слишком успешно. Признавая провал, Ники Миллер шатнулся в сторону, диковато поглядывая на восьмисотого.       Юноша выглядел довольно молодо — между двадцатью и тридцатью годами. Его инженеры постарались и вылепили для девианта мужественное и при этом весьма приятное лицо. В карих любопытных глазах не читалось ничего, кроме искреннего интереса и дружелюбия.       Восьмисотый смотрел на Ники без опаски и без настороженности, с наивной открытостью дожидаясь ответа. Стало понятно, что в нём привлекло Миранду.       Кашлянув, Ники без промедления протянул девианту руку в жесте приветствия. Сестра относилась к девианту как к равному. Значит, и Ники должен был.       — Прошу прощения, если потревожил, — сквозь пробивающееся наружу волнение слова потекли на удивление слаженно и ровно. — И да, я действительно следил за вами. Мы с вами уже виделись мельком, если помните, в Башне. Я — Ники Миллер. Старший брат Миранды. Рад познакомиться!

***

      — … Рад познакомиться!       Коннор помнил его. Светловолосый широкоплечий мужчина, стоявший за спиной Миранды в коридоре с застрявшим манипулятором. Явный скандинав, в отличие от темноволосой зеленоглазой сестры.       Он заметил его довольно давно — одиноко бредущего чуть поодаль.       — Если вы хотели поговорить, могли просто подойти, — Коннор не чувствовал за новым знакомым никакого подвоха. Ники Миллер совершенно точно не представлял угрозы: его нелепая попытка остаться незамеченным скорее смешила, нежели пугала. Просто офисный работник, зачем-то решивший примерить на себя роль шпиона. — Я не…       Коннор поморщился. Какое слово было бы уместнее употребить? Не заразный? Не агрессивный? Не представляющий угрозы? Люди сторонились девиантов, потому что побаивались их и брезговали ими. Не все, конечно, но многие.       — Что вы, и в мыслях не было! — мистер Миллер, сделав огромные глаза, широко улыбнулся. Коннора даже покоробило — улыбки брата и сестры были одинаковыми. Видимо, черта, которая передалась детям от матери. — Я лишь желал поближе с вами познакомиться. Миранда не очень любит представлять родным своих коллег и друзей, но сестра для меня много значит, так что…       Миллер-старший пожал плечами, заставив Коннора горько хмыкнуть.       — Боюсь, я не окажу вам какой-либо значимой помощи, — слова давались с трудом, и Коннор, отвернувшись, отыскал взглядом Сумо. Пёс послушно бродил неподалёку, выискивая в тенях закатившийся под ветки кустов мяч. — Полагаю, вы обратились не к тому…       Он снова слегка запнулся, ощущая подкатывающую к горлу горечь. Не к тому девианту? Иронично.       — Как вы меня нашли? — Коннор решил сменить тему, не желая вспоминать о Миранде. Окинув Ники Миллера долгим взглядом, хмуро покачал головой. — На будущее, если следите за кем-то, постарайтесь не останавливаться сразу, если объект вашей слежки замедлил шаг. Классическая ошибка, она выдаёт вас с потрохами. А ещё пальто слишком светлое для здешних мест.       — Да, тут соглашусь, местные любят мрачный антураж, хотя, казалось бы, в такой дыре люди должны тянуться к ярким краскам, — Ники, заметив, как нахмурился собеседник, снова широко улыбнулся. — Извините, я не хотел никого оскорблять. Просто Детройт меня совсем не радует. Даже удивляет, что Миранда столько лет живёт тут безвылазно. Она вообще-то любит солнце. А в Детройте…       — Часто пасмурно, — Коннор понятливо кивнул, представляя себе Миранду где-нибудь на пляже. Получилась какая-то нелепая картинка, плохо вяжущаяся с выхоленным корпоративным образом Миллер. — Так как вы меня нашли?       — Лейтенант Хэнк Андерсон — видная фигура в городе, а Миранда говорила, что работает с ним, — Ники не врал. Он говорил довольно бойко, проговаривая каждую «р» с особой тщательностью. Видимо, в детстве занимался с логопедом. — Его адрес легко было найти в открытых базах данных. Так что я… я просто ждал, пока кто-нибудь из вас выйдет из дома.       Хохотнув, Коннор кивнул. В принципе, логично. Упоминание Хэнка вызвало мимолётный укол вины — лейтенант и так по уши погряз в дерьме корпорации, не хотелось затягивать его в это болото ещё глубже. Коннор и так чувствовал себя паршиво, понимая, что зря не прислушался к мнению напарника, когда ещё можно было отказаться от дела Мореля.       — Вы могли просто зайти к нам в дом, если хотели поговорить с лейтенантом. К чему вся эта конспирология?       Сумо, наконец откопавший мяч, прибежал к Коннору, весело повиливая задом. Ники, тут же потрепавший сенбернара по голове, жестом предложил продолжить прогулку.       Коннор не возражал. Опустошённый и уставший, он мог гулять по городу бесцельно хоть целую вечность.       — Во-первых, я хотел поговорить именно с вами, а во-вторых, мне бы хотелось, чтобы эта беседа оставалась приватной, — мистер Миллер, неспешно шагнув вперёд, сунул руки в карманы. — На самом деле мне бы не хотелось, чтобы даже Миранда знала о деталях нашей встречи. Учитывая, как она к вам относится…       — Она никак ко мне не относится, — Коннор даже не заметил, с какой сухостью и скрежетом слова сорвались с языка. Каждое давалось с особым усердием. — Мы какое-то время работали вместе над делом профессора Ноа Мореля. Я просто андроид, а ваша сестра относится к ним, мягко сказать, с лёгким пренебрежением.       Они одновременно посмотрели друг на друга: Коннор глядел на Ники с горечью, а Ники на Коннора — с возмущением.       — Мы говорим об одной и той же Миранде? — Миллер, часто заморгав, качнул головой. — С вашей Мирандой я точно не знаком, потому что моя сестра с малых лет носилась с Камски вокруг роботов, спала в обнимку с паяльником и не могла поддержать никакой разговор, если он не касался инженерных вопросов. Она не то чтобы фанат своего дела. Просто иной жизни у неё никогда и не было. Корпорация Киберлайф в буквальном смысле заменила ей семью. Немного обидно, конечно, но я уверен, что любой андроид ей гораздо важнее меня, например.       С этим утверждением Коннор готов был поспорить.       — Что вы хотели? — в памяти всплыли наспех брошенные Мирандой слова перед тем, как она покинула допросную комнату в ДПД. Коннора снова окутало холодом.       — Я хочу, чтобы вы передали это Миранде.       Ники Миллер остановился под фонарным столбом. Немного покрутившись на месте, вытащил из-за пазухи небольшую папку — размером не больше блокнота, из дорогого серого пластика. Поверх обложки красивым вензелем серебрилась надпись «Страховая Компания Миллер».       — Что это? — не торопясь забирать из рук Ники документы, Коннор огляделся. Внутри закопошились сомнения, и он, слегка отступив назад, отыскал взглядом Сумо. Пёс крутился рядом, пристраиваясь к очередному кусту.       — Это — оружие, в котором Миранда нуждается, — мистер Миллер протянул папку вперёд. — Я бы сам передал сестре контракт, но думаю, что в сложившихся обстоятельствах наша с ней встреча может вызвать у недругов Миранды некоторые подозрения. А я бы не хотел лишний раз подвергать её опасности, мистер…       Ники нахмурился, вдруг поняв, что обращение «мистер» к девианту, строго говоря, неприменимо. У Коннора не было фамилии. Как не было и документов. Только порядковый номер, присвоенный ему ещё на конвейере автоматическими системами учёта.       — Просто Коннор, — задумчиво поглядывая на папку, Коннор мялся. — Боюсь, я не смогу выполнить вашу просьбу. Нас отстранили от работы, так что доступа в участок ДПД у меня нет, а в частном порядке, полагаю, мисс Миллер больше никогда не захочет пересекаться со мной или с лейтенантом Андерсоном…       Оброненная фраза пробуравила воцарившуюся тишину подобно выстрелу в тихий день. Коннор вздрогнул, вдруг осознав, в какой ужас его ввергает озвученный факт.       Какое-то время они оба молчали, напряжённо уставившись на папку.       — Послушайте, я бы не стал вас просить о таком одолжении, если бы не видел, как к вам относится сестра, — Ники Миллер, опустив плечи, отвернулся, уставившись в тёмную даль парковой аллеи. — Она всегда была человеком сложным и не слишком уступчивым. У неё мерзкий характер, острый язык и абсолютное отсутствие способности к подчинению. Ей довольно сложно заводить знакомства, поэтому, когда она начала рассказывать о вас с мистером Андерсоном…       Коннор порадовался, что перед выходом напялил на себя шапку. Кончики ушей вспыхнули, как разгорающиеся угольки. Не зная, радоваться или огорчаться услышанному, он нервно сглотнул, не понимая, что именно чувствует.       — Я прежде никогда не видел сестру влюблённой, — казалось, что Ники Миллер говорит сам с собой, ни к кому конкретно не обращаясь. — Пожалуй, я удивлён проявлению чувств с её стороны даже больше, чем факту, что объект её любви — андроид. Как раз последнее кажется… вполне закономерным. Абсурдным, неправильным, иррациональным и разрушительным, но при этом — закономерным.       — Вы очень ошибаетесь, мистер Миллер, — едкая горечь заполнила всё изнутри, и Коннор, по примеру собеседника уставившись вдаль, покачал головой. Снова боль, отчего-то вообще не стихающая.       — О-о-о нет, я не ошибаюсь, — Ники беззлобно рассмеялся. Хохот получился нервным, но искренним. — Я точно знаю, о чём говорю. И понимаю, насколько безумной и порочной такое проявление любви покажется окружающим. Боюсь даже представить, как бы отреагировал отец…       От лица Коннора отхлынула краска. Он как-то не задумывался об этом. Ведь у Миранды была семья. Мать, отец, два брата. Богатые, очень успешные, известные. Очевидно, не слишком чистые на руку. Вероятно, амбициозные и жёсткие. Такие, как сама Миранда.       И да, совершенно точно, они не были бы рады узнать, что один из членов их идеальной семьи имеет некие сомнительные связи с ещё более сомнительным девиантом.       — Да, полнейший ужас, согласен, — Ники, явно угадав мысли Коннора, кисло улыбнулся. — И да, я совершенно точно тебе не завидую. Но могу заверить, что Миранда испытывает к тебе нечто сокрушительно сильное. Необъяснимо, но факт. И она прямо сейчас нуждается в помощи больше, чем когда-либо.       — Мою помощь она не примет, — Коннор говорил правду. Горький комок снова подкатил к горлу, и он, кашлянув, развёл руками в стороны. — Она не желает со мной говорить. Даже если попытаюсь…       — Она сейчас в Киберлайф, вместе с Камски, делает всё, чтобы вы — все вы — жили свободно и счастливо, — Ники заговорил по-другому. Его голос стал ниже и серьёзнее, с лица сползла улыбка. — В этой папке находится страховой контракт на сумму, превышающую триллион долларов. При исполнении этого контракта разорится не только фирма отца, но и множество других компаний, так или иначе аффилированных с Киберлайф. Это очень мощное и очень опасное оружие, которое нужно использовать только в самом крайнем случае. Я понимаю, что у Миранды много врагов. Она привыкла играть в Бога, постоянно находиться на грани. Но боюсь, что в этот раз она пытается совершить неосуществимое. Баррет не тот человек, который умеет прощать. Камски и она…       Ники смолк на секунду, хмурясь всё больше.       — В этот раз они пошли ва-банк, не озаботившись о собственной безопасности. И если она оттолкнула вас сейчас, то просто потому, что хочет защитить. Любой, кто находится рядом с ней, так или иначе подвергается опасности.       — Вы просите вмешаться?       Она принесла в его жизнь так много боли, так много сомнений и страхов. Рядом с Мирандой всё становилось сложнее, темнее и тяжелее. Она разрушала всё, к чему прикасалась, подобно проклятию, от которого нельзя было избавиться.       И при этом Коннор просто не мог без неё. Просто не мог.       — Я прошу защитить мою младшую сестру, если возникнет необходимость, — Ники Миллер снова поднял руку с папкой. — Она любит вляпываться в неприятности, но в этот раз залезла в кучу дерьма, из которой практически невозможно выбраться. Я боюсь, что она не понимает, с какими силами заигрывает и какую цену ей в итоге придётся заплатить за мнимую свободу для девиантов. Может быть, я драматизирую. Может, слишком сгущаю краски. Может быть, я ошибся, обратившись к тебе, Коннор. Но если она хотя бы чуточку тебе дорога, прошу, подумай о моих словах и о моей просьбе.       Коннор снова горько хмыкнул.       Знал бы Ники, как сильно дорога.       — Сделаю всё, что будет необходимо, — выхватив из рук Миллера папку, Коннор коротко кивнул, понимая, что никаких дальнейших объяснений не требуется. — Обещаю.