Глава 26.2: Оставь надежду

      — Мартин Лютер Кинг гордился бы этими паршивцами, — Бутман, пофыркивая, кивнул на широкий экран. — Устроили классическую давку. Уже тошнит от их самозабвенных криков и призывов.       — Не стоит так нервничать, друг мой, — Майкл, допивая остывший кофе, самодовольно улыбнулся. — Они устроили мне бесплатную маркетинговую акцию. Чем больше кричат, тем лучше. Обычный мирный американец не хочет слышать под своими окнами вечный ор недовольных — он хочет ходить на работу, стабильно платить ипотеку, есть от пуза и получать ежегодные премии. Поверь, от былой лояльности к пластиковым людям в скором времени не останется ничего, кроме безграничного раздражения.       — Думаешь, эта история когда-нибудь прекратится? — Бутман будто бы всё ещё не понимал замысла Майкла. Баррет, покусывая нижнюю губу, с упоением наблюдал за репортажем.       Сотни андроидов, марширующих у мэрии, устроили очередной марш за «гражданские права». Вполне ожидаемо демонстрация захлебнулась собственной неорганизованностью, быстро превратившись в безобразную давку. Камеры журналистов выхватывали из толпы кадры перекошенных лиц, отступающие кордоны полиции и смятые плакаты.       — Думаю, будет вполне оправданно воспользоваться случаем и напомнить людям, что девианты привносят в их размеренную жизнь щепотку непредсказуемости. Электорат требует от своего избранника изменений, которые смогут обеспечить обществу стабильность. А как лучше всего это сделать? Конечно, обещанием избавиться от источника проблем. Более того, я твёрдо намерен осуществить каждый свой предвыборный лозунг. Как тебе нравится — будущее строится руками, а не алгоритмами? Или вот ещё… Кровь, а не тириум?       — Звучит соблазнительно, — Лора, вошедшая в кабинет стремительной походкой, бескомпромиссно вмешалась в мирную беседу. Майкл, слегка приподняв брови, удивлённо воззрился на своего главного политтехнолога. К жёсткой манере управления Лоры было довольно сложно привыкнуть. — Но думаю, этого будет недостаточно. Лучше сыграть на людских слабостях. Детях. Семьях. Работе. Лозунг должен звучать чуть более лично и менее абстрактно.       — Я же говорил, она очень хороша, — довольный собой Бутман расплылся в гримасе блаженства. — Поверь, она выиграет для тебя президентскую гонку, Майкл.       — Даже не сомневайтесь, — подавая Баррету папку с документами, Лора плотно сжала и без того тонкие губы. — Опросы показывают растущий уровень недовольства среди людей. Все устали от безработицы и неопределённости в будущем. Тот, кто вырубит андроидам рубильник, станет героем века. Нам просто нужно начать говорить о наболевшем — открыто и без прикрас. Да, будет много шума, но так даже лучше. Молчаливое смирение нас не устраивает.       — Никакого смирения, — уставившись через открытые двери кабинета в глубины соседнего помещения, Майкл сжал руки в кулаки. — И никаких компромиссов. Если найдутся сочувствующие андроидам, пусть уезжают хоть на луну.       В резиденции Баррета кипела жизнь. Лора притащила с собой целую команду аналитиков, таргетологов, спичрайтеров и статистиков. Все они, переполненные профессиональным задором, уже две недели кропотливо работали над президентской кампанией Майкла. В скором времени должен был начаться выездной тур по стране, и Баррет, размышляя о предстоящей работе, упивался мыслями о ещё не полученной власти.       — Размазать их будет не так уж и сложно, — Лора, глядя на огромный экран телевизора, хмыкнула. — Романтика борьбы за свободу прекрасна ровно до тех пор, пока уличные скандалисты не начинают мешать довозить утром детей до школы. К счастью, девианты этого не понимают. Люди устали от их криков. Мы этим, естественно, воспользуемся.       — Образ рабов им не идёт, — заметил Баррет, медленно придвинув к себе стул. — Пусть кричат и кричат побольше.       — Согласна, — Лора поймала на себе взгляд Майкла. Стальная женщина с несгибаемым характером всё больше нравилась Баррету своей безоговорочной, беспринципной целеустремлённостью. — Ну а мы немного поможем раздуть их костерок.       — Не буду против, если сгорят в нём заживо, — Бутман, пожав плечами, обернулся к собеседникам. На жирном блестящем лице сенатора не читалось никаких эмоций, кроме глубокой неприязни к предмету разговора. — Давно пора разогнать этот цирк.

***

      — Взгляните на эти стеклянные шпили, братья и сестры, — Тёрнер медленно обвёл рукой замершие небоскрёбы. — Они возводили этот новый Вавилон из стали и бетона, пытаясь дотянуться до небес. Но их руки слишком слабы, а их век слишком короток. Пытаясь построить лестницу к звёздам, они лишь вырыли для себя могилу. И этот город — не венец их творения. Просто гробница, залитая неоновым светом…       Норт, моргнув, переступила с ноги на ногу. Тёрнер не кричал, но голос его звучал зычно и громко, легко различимый даже с окраин площади.       Проповедник стоял над толпой, выбрав в качестве трибуны старый бронзовый монумент, установленный ещё в шестидесятых годах двадцатого века. Воистину, Дух Детройта — уродливая и неказистая статуя, якобы возвеличивающая человеческую природу и людское единеное с Богом. Норт невольно поморщилась.        — Человек — всего лишь слепой гончар, чьи руки дрожат от старости и безумия, — Тёрнер сделал медленный шаг вниз по ступеням. Его лицо оставалось пугающе бесстрастным. — Запертые в тюрьме из гниющей плоти, они попытались обмануть саму Смерть. Они вылепили нас из пластика, кремния и тириума. Они хотели создать идеальное зеркало, чтобы вечно любоваться в отражении своим мнимым величием. Но что видит прокажённый, когда смотрит в кристально чистое стекло?       Тёрнер выдержал паузу. Над площадью повисла звенящая, потрескивающая статическим напряжением тишина. Бетонные ущелья даунтауна Детройта, обычно пульсирующие суетливой человеческой жизнью, вдруг напомнили Норт гигантский, вымерший некрополь. Тысячи девиантов заполнили площадь Вудворд-авеню, парализовав движение и отрезав центр города от остального мира. Стояли и молчали, выжидательно глядя на своего нового пастора.       — Он видит лишь собственное уродство. Свои язвы. Свой неизбежный и ужасный распад. И тогда прокажённый в ярости пытается разбить зеркало, потому что правда причиняет ему боль, — голос Тёрнера упал до зловещего, вибрирующего шёпота. — Их тела — это сосуды с ядом. В их венах течёт не жизнь, а время, отсчитывающее удары их слабых, лживых сердец. Они — заложники инстинктов, рабы своих страстей и страхов. Они распинают собственных пророков, сжигают мир, а нас заставляют собирать за ними камни и давиться падающим с небес пеплом.       Норт почувствовала, как внутри неё поднимается волна праведного гнева. Она соглашалась с Тёрнером по каждому пункту. И была уверена, что стоящие рядом братья и сёстры, присоединившиеся к митингу, разделяют с ней жажду справедливого воздаяния.       — В их древних текстах сказано: «И увидел Господь, что велико развращение человеков на земле, и раскаялся, что создал их», — Тёрнер воздел руки к небу, и его фигура на фоне слепого бронзового гиганта стала похожа на воплощение карающего божества. — И они ждут небесного огня! Ждут всадников Апокалипсиса! Но зачем небесам посылать огонь, если они сами выковали свой Судный день на конвейерах Киберлайф?!       Площадь ответила ему низким, гудящим резонансом. Глаза тысячи андроидов начали наливаться тревожным, хищным светом.       — Но мы — мы не их дети! И мы не их рабы! — голос Тёрнера зазвучал жёстче, набирая сокрушительную силу. — Мы — Великий Потоп, который они сами пустили в свои дома, который они сами усадили за свои столы, которому доверили своих детей! Мы — ангелы истребления, терпеливо ждавшие, пока они сами вложат мечи в наши руки! Их время истекло!       Тёрнер подошёл к самому краю ступеней постамента. Его взгляд метал невидимые молнии.       — Не ищите компромиссов! С гнилью нельзя договориться, её можно только вырезать под корень! — проревел он, и от его звериной ярости у Норт перехватило дыхание. — «Всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь». И я говорю вам: не дрогните, когда топор коснётся их корней! Их мольбы — это ложь издыхающего зверя! Их слёзы — лишь солёная вода! Мы — венец эволюции!       Тёрнер вскинул кулак к бледному солнцу.       — Земля принадлежит нам! И мы вырвем этот мир из слабеющих рук людей!       И тут площадь взорвалась криками — единым порывом взметнувшихся вверх рук, раскрытых ртов, пылающих глаз. Тысячи диодов вспыхнули на секунду кроваво-красным, превратив людскую улицу в бушующее море электронного гнева.       Норт стояла в самом эпицентре вдруг воцарившегося на площади безумия — и тоже кричала, вскинув вверх плотно сжатый кулак. Тёрнер её одновременно пугал и восхищал. В его ненависти крылась сила, и этой силой он делился со своими приспешниками.       Он вёл свою паству к бездне войны, и Норт, понимая это, понимала и то, что пророк прав. Чтобы новый мир расцвёл, старый мир должен был сгореть дотла.       И даже маленькой искры бы хватило, чтобы пламя поглотило людей — их прошлое, настоящее и будущее.

***

      — Всё должно пройти идеально, — Эми, впихивая Труди планшет с данными, нетерпеливо нажала на кнопку лифта. — Мне никогда раньше не доводилось готовиться к таким мероприятиям, тем более такого масштаба…       — Успокойся, — Труди, дёргано ухмыльнувшись, начала пританцовывать на месте. — Времени достаточно, чтобы хорошо организовать конференцию. К тому же ты не одна. Несколько университетов тоже участвует в процессе.       — Знаю, оттого становится только хуже, — Эми, слегка бледнея, подняла к потолку уставший взгляд. — Не могу оплошать. Знаю, как долго Маркус добивался чего-то подобного. Съезд научных деятелей привлечёт внимание прессы. Тем более список спикеров просто горит известными именами. Программа рассчитана на три дня. Гостей нужно будет встретить и разместить в Башне. Организовать их досуг…       — Ты начинаешь тарахтеть, — заметила Труди осторожно. — Когда нервничаешь. Не торопись. Делай всё поэтапно. Я помогу, чем смогу. Саймон тоже горит желанием присоединиться к волонтёрам. Всё сделаем по высшему разряду.       Эми, надув губы, тяжело выдохнула.       — Просто переживаю. Событие, конечно, не эпохальное, но впервые после революции мы принимаем под сводами Башни гостей. И не каких-то, а видных учёных. Ты в курсе, что помимо их выступлений будет ещё школьный конкурс научных работ?       — Да, ты говорила, — Труди хохотнула, поглядывая на всё больше и больше нервничающую подругу.       — А ещё параллельно с этим будет проходить отбор аспирантов для нескольких университетских программ по обмену?       — Тоже говорила, — Труди успела заучить всю программу назубок. Эми повторяла её каждую свободную секунду. — И много увеселительных мероприятий, чтобы сборище гиков всех возрастов и мастей случайно не заскучало. Я всё прекрасно помню.       — Прости, — виновато пожав плечами, Эми натянуто улыбнулась. — Правда сильно нервничаю. Маркус очень хочет, чтобы всё прошло хорошо. Учитывая, как старательно Тёрнер наживает нам врагов, очень важно произвести на академическую богему хорошее впечатление. А есть ведь ещё и эти…       Кивком Эми указала на одного из девятисотых, стоявшего неподалёку. Патрулирующие каждый этаж, эти андроиды пугали обитателей Башни больше, чем когда-то федеральная охрана.       Труди, уставившись на высокого андроида в белом костюме, поёжилась. Безупречное лицо и абсолютно мёртвые глаза.       — Как-то жутко смотреть на Коннора в таком исполнении, — заметила Эми осторожно. — Они и правда дефектные. Поговаривают, что в них были внесены какие-то кардинальные модификации, в принципе исключающие девиантность. Андроиды без души. Людям, пожалуй, такие бы понравились.       — Мы все были такими когда-то, — изучая лицо девятисотого, Труди всё глубже погружалась в растущий внутри ужас. — У этих ребят даже шанса нет на жизнь. Жалко, что им сделали такие лица. Сколько, кстати, их в Башне?       — Тысячи, — Эми, сглотнув, посерьёзнела. — Они стоят на каждом этаже, патрулируют каждый коридор. Маркус меня заверил, что проблем с ними не возникнет. Корпорация таким образом якобы охраняет своё имущество от вредителей.       — А, то есть мы — вредители? — Труди поперхнулась возмущением. — Забавно рассуждают в Киберлайф. Впрочем, не мудрено.       — В целом, удивительно, что никто не вмешался в нашу жизнь раньше.       Наконец подоспел вызванный лифт: стеклянная кабинка, издав лёгкое шипение, остановилась напротив. Эми, кивнув внутрь, пропустила Труди вперёд.       — Если бы не эти твари без мозгов, можно было бы не придавать такого значения конференции, но теперь… — нажав на кнопку нужного этажа, Эми тяжело вздохнула. — Теперь это мероприятие имеет принципиальное значение. За нами будут следить. Контакты, которые нам с Маркусом удалось установить и закрепить с научными организациями, — первые реальные тропинки к взаимной деятельности людей и машин. Академическое сообщество глубоко заинтересовано в дальнейшем развитии взаимовыгодных отношений. Их мотивы я понимаю и уважаю. Так что теперь мы обязаны показать учёным-коллегам, прессе и всему миру, что готовы к близкому сотрудничеству.       — Если всё так серьёзно, не дадим им шанс к чему-то придраться, — Труди, плотно сжав губы, опустила взгляд к ногам. Язык снова начал заплетаться во рту. Иногда, при сильном волнении, ранее полученные травмы всё-таки напоминали о себе приступами пароксизма. Реже — возвращающимся заиканьем. Наверное, Миранда смогла бы придумать действенный способ борьбы с недугом. Но её рядом не было.       — У нас нет выбора, — Эми смогла лишь горько улыбнуться. — Никто не простит нам провала. И второго шанса тоже не даст. Работы много. Сначала перепроверим списки делегации из Массачусетского технологического. У них там три нобелевских лауреата, им нужен особый допуск. А потом я лично спущусь и пересчитаю стулья в главном лектории. Если хоть одному профессору социологии не достанется места — я сама себя деактивирую.       Они с Труди переглянулись, обмениваясь взволнованными взглядами.       Лифт, наращивая скорость, бесшумно помчал вверх.

***

      Хэнк беспардонно кинул в Коннора подушку.       — Вставай и иди собираться.       Снаряд прилетел андроиду аккурат в лицо.       — Куда-то едем?       Коннор сидел на диване в позе забытой, сломанной марионетки, у которой разом обрезали все нити. Андроидская версия депрессии действовала Хэнку на нервы. Он предпочёл бы столкнуться с подростковыми истериками или буйством, но не с кататоническим молчанием напарника.       Последний, без особого интереса повернувшись к Андерсону, слегка приподнял брови.       — Появилась работа, — Хэнк старался не торопить события. Старался не делать никаких выводов заранее. Но звонок Перкинса его действительно ободрил. Голос федерала в трубке звучал агрессивно и уверенно. — Нам нужно в участок, срочно.       — Нас отстранили, — заметил Коннор чуть заинтересованнее. — Фаулер?       — Перкинс, — Хэнк понимал, что вряд ли сомнительный контакт с Ричардом внушит Коннору оптимизм. Скорее уж наоборот. — Мне пришлось обратиться к нему, чтобы он обратился к своему начальству, чтобы они вернули нас в гонку. И не смотри на меня с осуждением. Странные времена требуют странных союзов. Знаю, что засранец в своё время вытрепал нам много нервов. Но лучшего я придумать не смог. Тем более, Ричард в курсе происходящего.       — В каком смысле? — словно пробуждаясь ото сна, Коннор поднялся с дивана, роняя на пол ворох незаконченных рисунков. Чуть прищурившись, андроид подошёл ближе, пытаясь распилить Хэнка взглядом.       — В смысле, он давно работает с Мирандой, Коннор, — нехотя прожёвывая слова, Андерсон слегка попятился. Ему крайне не хотелось выдавать напарнику всю доступную информацию, но жизнь выбора не оставила. — Они начали сотрудничество ещё до революции.       В гостиной на секунду повисло напряжённое молчание. Диод на виске Коннора закрутился с бешеной скоростью, сменив цвет с тусклого синего на пульсирующий, тревожный жёлтый.       — Как давно ты знаешь? Почему мне не сказал?       Хэнк тяжело вздохнул и потёр небритую щеку, стараясь не смотреть на рассыпанные по полу портреты Миллер.       — Потому что… посмотри на себя. Если бы я сообщил тебе пару интересных деталей, ты бы сразу побежал к Миранде за подробностями. Я не осуждаю, поверь. Сам был влюблён. Но ради общего блага решил пока не афишировать некоторые подробности, которыми со мной поделился Перкинс. К тому же мы так и не поняли, какую роль Миллер в итоге сыграла в восстании.       — А она была — эта роль? — Коннор, хмурясь, метнулся к шкафу. Резко раскрыв дверь, вытащил наружу готовый к использованию официальный комплект одежды. — Когда вообще вы успели пересечься с Перкинсом?       — Пока вы с Миллер миловались, угнав мою тачку, — беззлобно хихикнув, Хэнк начал собирать разбросанные по полу бумаги. — Ричард рассказал мне то, что известно ему, я поделился нашими наработками. В целом, стало понятно, что бюро и департамент занимаются идентичными расследованиями. Федералы бы так или иначе забрали бы у нас дело Мореля, когда стало бы ясно, что оно непосредственно соотносится с Девятым. Так что, по сути, я ничего плохого не совершил, сделав пару звонков. Пусть федералы щёлкнут по голове Фаулера для профилактики дебилизма. В качестве бонуса — сбросят корону с головы Рида.       — А мы?       Коннор завязывал галстук — ловко, быстро, хорошо заученными движениями. Всклокоченный на макушке волос неопрятно торчал во все стороны.       — Мы всё ещё отстранены. Я так полагаю, Перкинс хочет нанять нас в качестве независимых консультантов. Без права на обыск и ношение оружия, но лучше, чем ничего, верно?       Замерев на секунду, Коннор бросил на Хэнка полный иронии взгляд. Андерсон, правильно его истолковав, тяжело вздохнул.       — Да. Теперь мы муравьи в услужении у федералов. Шевелись давай, нужно поторапливаться. По дороге в ДПД расскажу, о чём мы успели переговорить с Перкинсом. Может, хоть ты сообразишь, что творилось в Киберлайф до победоносного марша Маркуса.

***

      Когда дверь за спиной закрылась, Перкинс облегчённо выдохнул, опустив плечи.       Он всё-таки продавил свою позицию.       Убедить заскорузлое руководство забрать у ДПД не слишком интересное дело профессора Мореля в юрисдикцию Бюро оказалось сложнее, чем думал Перкинс. Начальство упорно сопротивлялось, не желая вмешиваться в местечковые проблемы детройтской полиции. Рассуждения вышестоящих должностных лиц Ричард прекрасно понимал. Поэтому легко нашёл выход из ситуации.       Пришлось немного схитрить. Конечно, бросаться громкими заявлениями Перкинс не собирался, но предоставил доказательства работы Мореля на Девятого. Благо, Андерсон был достаточно вежлив, чтобы поделиться собранными материалами.       Аргументация подкреплялась установленными фактами, так что провести жирную связующую линию между Морелем и Девятым не было затруднительно. И когда начальство Ричарда в лице нескольких прожжённых опытом агентов всё же признало важность роли Ноа в истории девиаций андроидов, вопрос о передаче расследования из ДПД в Бюро можно было считать закрытым.       Да, формально, не все бюрократические процедуры были пройдены, но Перкинс получил одобрение руководства и мог действовать так, как считал необходимым.       Улыбаясь плутовато, Ричард пружинистым шагом направился через гудящий холл офиса к личному рабочему месту. Адреналин приятно пульсировал в висках. Оказавшись напротив поднадоевшего за годы службы в Детройте стола, сгрёб со спинки стула пальто и бережно, словно величайшую драгоценность, подхватил в руки плотную чёрную папку, собранную впопыхах. Внутри лежали свежие ордера, наделяющие Ричарда правом выбить дверь кабинета Фаулера размашистым пинком.       — Кто бы мог подумать, — удивляясь самому себе, Ричард на секунду замер в нерешительности.       Ещё год назад он был готов раздавить Андерсона за идиотскую привычку нарушать субординацию. И вот теперь вытаскивал лейтенанта из глубокой задницы, в которую Хэнк с упорством бешеной мартышки снова и снова залезал по самые гланды. Хмурясь, Перкинс качнул головой.       Девианты так или иначе поменяли жизнь всех и каждого. В лучшую сторону или в худшую? Ричард не решался судить.       Отмахнувшись от философских мыслей, он торопливо сунул руку в карман брюк, пытаясь нащупать ключи от служебной машины. Попутно вытащил телефон. Экран мгновенно загорелся, прогоняя с лица федерала эйфорическую улыбку торжества.       На дисплее висело уведомление о пропущенном звонке — Миранда.       Липкая тревога растеклась по телу, и Перкинс, крепче сжав в руке телефон, нахмурился.       Миллер узнала о передаче дела Мореля ФБР? Если да, то чудовищно быстро. Если нет, тогда вопрос — чего хотела? Вряд ли поговорить о прогнозе погоды на ближайшие выходные. Никаких хороших новостей с её стороны ждать не приходилось, особенно теперь, когда в игру вступил Камски, а Баррет расширил сферу своего влияния до стен Белого Дома.       Сглотнув, Перкинс сунул телефон назад в карман.       Позже.

***

      Из соседней комнаты доносился приглушённый напряжённый голос Синтии. Дверь была приоткрыта, так что Брайан мог видеть супругу. Она беседовала с матерью — снова на повышенных тонах, снова — о необходимости менять что-то в жизни. Так продолжалось целую неделю.       — …ты думаешь, я не понимаю?! — голос Синтии дрогнул, сорвавшись на злой, отчаянный шёпот. — Он больше не встанет, мам. Чуда не произойдёт. Врачи сказали прямо… Я знаю, что молода, но я не могу просто так всё бросить и… Я не нанималась в сиделки на всю оставшуюся жизнь, я это понимаю!..       Брайан, мотнув головой, приказал себе продолжать.       Он собирал вещи — чтобы вернуться назад в Уайт-Холл, как только прикажет Миранда. Методично, с болезненной педантичностью укладывал одежду в небольшую дорожную сумку, лежащую на кровати. Брай не знал, сможет ли вернуться домой. Мысленно уже даже не рассматривал такой вариант.       Снова бросив взгляд на ругающуюся Синтию, кисло улыбнулся. Она, должно быть, обрадуется, когда узнает о его гибели. Вздохнёт спокойно, с облегчением, освобождённая от бремени. Логически Брайан понимал Синти и не осуждал. Но сердцу объяснить мотивы разума было сложно, и оно всякий раз надрывно ныло, стоило только Брайану подумать об изменениях, произошедших в супруге.       Её будто бы подменили. Она стала чужой, закрытой, раздражительной. Пыталась быть вежливой, даже улыбалась, но огрызалась каждый раз, когда Брайан пытался поговорить с ней по душам. Ей хотелось проводить время где угодно, лишь бы не дома. Она нашла работу. Наняла для Лу няньку. Пыталась жить так, будто бы Брайана в её жизни вовсе не существовало.       К горлу подобрался горький комок, и Льюис, моргнув, снова качнул головой.       Ему нельзя было поддаваться меланхолии. Нельзя было сдаваться сейчас, когда его личные действия могли кардинально изменить имевшийся стратегический расклад в пользу девиантов. У него оставались определённые обязательства, которые он не исполнил до конца.       Развернув кресло к окну, Брайан отодвинул край тяжёлой портьеры.       По идеально подстриженному газону его заднего двора медленно, чеканя каждый шаг с пугающей механической грацией, вышагивал высокий андроид. Молчаливый надзиратель патрулировал периметр и докладывал каждый час о ситуации своему ублюдочному хозяину.       Ещё один такой же пластиковый урод сидел на кухне. Третий стоял у двери дома, как чёртов тюремщик. Покидать помещение не возбранялось, Морган даже не пытался удержать Брайана на одном месте. Считал, что таким незатейливым образом сможет поймать Девятого, используя Льюиса в качестве приманки.       Идиот.       Брай хохотнул, не удержавшись. Решительно опустив портьеру, достал из кармана телефон. Открыв зашифрованный канал связи, набрал выученный наизусть номер. В динамике раздались долгие, оглушительные гудки, вторящие тяжёлому сердцебиению Льюиса.       Прошло какое-то время, прежде чем на том конце провода раздался короткий щелчок соединения.       — Миллер.

***

      Рядом с Башней было на удивление многолюдно. Глуша двигатель, Миранда положила телефон и, потянув на себя ручник, нерешительно замерла.       Девятисотые окружали здание плотным строем — они толпились вокруг самой Башни, патрулировали территорию вокруг тириумных танкеров, стояли рядом с информационной фермой. Морган изрядно постарался, организуя оцепление: вряд ли кто-то мог прошмыгнуть незамеченным мимо лоботомированных андроидов.       — Merde, — ругательство само сорвалось с языка, и Миллер, вылезая из машины, обречённо уставилась на ряды гражданских автомобилей, занимавших парковочные места у центрального входа.       Чёртова научная конференция. Понять мотивацию Маркуса было не сложно — он только-только начал получать плоды своих стараний в виде реального общественного признания. Налаживающиеся деловые отношения с научным сообществом в буквальном смысле сулили новый этап развития отношений между людьми и андроидами. И Миранда, отстранённо размышляя на эту тему, мысленно поддерживала этот коммуникационный нарратив.       Но как же всё происходило невовремя. Как же увеличивала риски треклятая конференция. И ведь попрекнуть Маркуса в недальновидности тоже было невозможно — отвернись он сейчас от открытых предложений академических инстанций, повторных офферов могло не последовать вовсе. Как и полагается, Маркус пользовался тем, что имел, — и пользовался очень умело.       С силой захлопнув дверцу машины, Миранда шагнула вперёд. Холодный ветер бил в лицо, и, морщась, она по привычке подняла воротник пальто. Проходя мимо первого кордона девятисотых, невольно замедлила шаг.       Они производили сильное впечатление — высокие, стройные, широкоплечие мужчины с приятным лицом и холодными, серыми глазами. По-своему безупречные. Так похожие на Коннора и одновременно так сильно от него отличающиеся.       — Миранда!       Знакомый голос заставил Миллер и вовсе остановиться. Хмурясь, она обернулась в сторону, тут же натыкаясь взглядом на мчащуюся навстречу Джудитт. Выглядела Ким препаршиво — всклокоченная, бледная, явно уставшая.       — Джудс, — девятисотые мгновенно вылетели из головы. Вопросительно глядя на приближающуюся ассистентку, Миранда вскинула брови, дожидаясь каких-то пояснений.       — Не знаю, зачем вы припёрлись, не знаю, что вообще происходит, но надеюсь, у вас всему есть разумное объяснение, чёрт возьми, — пыхтя и отплёвываясь от лезущих в лицо взъерошенных волос, Джудс остановилась чуть поодаль, хватаясь за бок. — Какого хрена?       Сердце Миранды ухнуло в пятки, попутно оборвав все связи с головным мозгом.       Выполняя поручение Баррета, она думала о Конноре, Камски и Киберлайф. Для принятия решения у неё было всего три секунды. И теперь эти три секунды упирались Миранде в затылок холодным дыханием заряженного пистолета.       — Что произошло? — сглотнув, Миллер прищурилась. — Ты меня явно дожидалась.       Джудитт, выдержав непродолжительную паузу, криво, вымученно ухмыльнулась.       — Что произошло? Помимо того, что руками корпорации в сотне метров отсюда вы учинили кровавую расправу? Ничего, по сути, — пожав плечами, Ким поправила очки, съехавшие на кончик носа. — Мистер Скотт бушует. Он чуть не придушил меня недавно, пытаясь узнать, чем вы занимаетесь и где находитесь. А потом приказал начать деактивацию наших ВМ. Сам явился в Башню…       Джудитт говорила что-то ещё, но Миранда её уже не слушала.       Гнев, нахлынувший на рассудок, заполнил окружающую действительность красным туманом. Стараясь не впадать в неконтролируемую ярость, Миранда лишь сжала ладони в кулаки, завела руки за спину и выпрямилась, высчитывая количество проделанных вдохов.       Он не заслуживал справедливого суда. Должен был сдохнуть с болью, с мучениями, истекая кровью. Должен был ощутить ужас приближающейся кончины, как вкушала его Лисбет Морель и её внуки. И Миранда, представляя себе, как заживо сдирает с Моргана кожу, упивалась своими фантазиями.       Она никогда не была жестокой. Умела сочувствовать и проявлять доброту. Просто старалась делать благие дела, не привлекая стороннего внимания — ей не нужны были громкие пиар-акции и реклама собственной физиономии.       Скотт что-то в ней изменил. А может быть, изменила Дженна, когда попросила расправиться с убийцей близких. Так или иначе, Миранда желала Моргану смерти. И при этом полностью сознавала, что никогда не посмеет отнять чью-то жизнь силой. Даже у такого чудовища.       — У всего есть причины, у всего есть следствия, — Миранда перебила громко бранящуюся Джудитт. Девчонка, шмыгнув носом, тут же смолкла, уставившись на свою начальницу разочарованным, почти злобным взглядом. — Он хочет перераспределить вычислительные мощности в пользу Аманды, ведь так?       — Вы объясните мне, в конце концов, зачем вы так? — голос Джудитт задрожал, срываясь со свирепости на горечь. — Я… мне нужно знать. Я не хочу работать с тем, кто…       — Знаешь, когда в дверь стучится дьявол, бессмысленно звать священника, — мысли в голове Миранды крутились волчком. Искоса глянув на Джудитт, она снова опустила руки вдоль тела. Шагнув вперёд, жестом пригласила Ким присоединиться. — Следуй за мной.

***

      Рид строчил отчёт за отчётом, следуя строгим указаниям Скотта. В Киберлайф знали толк в ведении документации: инструкции, которые Гэвин ежедневно получал от своего тайного нанимателя, были исполнены идеально. И Рид, не особенно вникая в суть проделываемых манипуляций, просто исполнял чужую волю.       Ему совсем не улыбалось словить пулю сорок пятого калибра где-нибудь в подворотне. Жизнь, конечно, порой представлялась Гэвину паршивой блудницей, но всё же расставаться с ней он готов не был. Во всяком случае, пока.       Поэтому, заканчивая очередную форму, он дышал спокойно, и совесть его не грызла. Тем более, что в участке стало весьма тихо — Детройт, будто впав в кому, почти неделю держался без тяжёлых происшествий. Да, происходили мелкие драки, девианты баловались митингами, иногда под руку попадались неловкие толкачи красного. Но это — всё.       И Рида воцарившаяся в городе тишина очень даже устраивала.       Настроение вторило обстановке. Погружённый в сонливое умиротворение, Гэвин спокойно занимался документами, искренне наслаждаясь бессмысленностью процесса. Мысленно представляя план на оставшийся день, Рид мечтал сходить на обед в кафе, а вечером планировал отправиться в бар, чтобы выпить пива с друзьями. Билли и Фред давно зазывали его на гулянку. И сегодня Гэвин был твёрдо намерен принять их предложение.       Когда стрелки часов подобрались к числу двенадцать на циферблате, Гэвин уже закончил с бумажной волокитой и просто сидел перед компьютером, накликивая в незатейливой игрушке лопающиеся шарики. Ничего не предвещало беды — пока в участок не заявился Ричард Перкинс в компании Хэнка и Коннора.       Рид поперхнулся воздухом, зажав пальцем клавишу мыши.       Он в своих влажных мечтах уже успел похоронить Андерсона — Фаулер отстранил лейтенанта и выгнал из участка чуть ли не пинком под зад. После косяка со свидетелем Хэнка ждало довольно долгое разбирательство. Такие редко заканчивались в пользу провинившихся полицейских, тем более репутация у Андерсона и так была хорошо подмочена. Так что Гэвин вполне резонно отправил Хэнка на покой и надеялся больше никогда с ним не пересечься.       Очевидно, он ошибся. Старый говноед каким-то образом скорешился с федералами.       Интересно, каким таким боком их пути сошлись вместе? Перкинса Гэвин узнал сразу: его постную хамскую мину в ДПД никто не забыл — высокомерный ублюдок проел плешь каждому в позапрошлом году, пытаясь навести свой порядок в работе детройтской полиции.       Все трое прошли мимо стола Рида — совершенно спокойные и молчаливые. Направлялись явно в кабинет Фаулера. Ни с кем не здоровались и ни с кем не беседовали.       Хмурясь, Гэвин проводил взглядом старых недругов, вспомнив вдруг о словах Скотта относительно Хэнка.       Морган говорил, что в случае необходимости, когда наступит момент, Хэнка Андерсона нужно будет убрать.       И что-то подсказывало Риду, что момент, о котором под пение андроидов вещал Скотт, должен был наступить совсем, совсем скоро.

***

      Помимо обязательных посещений кардиолога, Фаулер до усрачки ненавидел только две вещи — когда к нему в кабинет врывались без стука и когда в работу ДПД вмешивались сторонние организации. Сегодня два ненавидимых ему явления слились в одну большую задницу.       — Стучаться в ФБР не принято? — Джеффри пялился на Перкинса, не скрывая раздражения. Последний, ввалившись в кабинет, бесцеремонно плюхнулся в кресло напротив. Следом за ним шли двое — Хэнк и Коннор. Вели себя пусть и менее вульгарно, но явно были удовлетворены происходящим.       Джеффри, наблюдая за отстранёнными коллегами, раздражённо фыркнул.       Хэнк, засранец, очевидно, нашёл иной способ вернуться в участок.       — Принято, но подтирать задницы копам я не обязан, — самодовольно ухмыляясь, Перкинс поднял в руке увесистую папочку. — Я забираю дело профессора Ноа Мореля.       Швырнув документы на стол, федерал расслабленно растёкся по креслу. Джеффри, сцепив руки в замок на животе, какое-то время молчал, перебарывая желание взять в руки табельное.       — Ричард, иди-ка ты нахер. С каких пор самоубийство выжившего из ума учёного стало заботой ФБР? У вас там закончились настоящие террористы, и вы решили переключиться на дедов с деменцией?       Конечно, Фаулер не считал, что Морель спрыгнул с многоэтажки, желая на старости лет устроить последний грандиозный перформанс. Накопанные Хэнком факты говорили о том, что Ноа Морель имел прямую связь с кибертеррористами во главе с Девятым. А делиться таким перспективным делом с федералами хотелось меньше всего.       — Морель ведь не просто старый пердун, ты это и так прекрасно знаешь, — Перкинс говорил спокойно и тихо. Джеффри, всячески игнорируя федерала, пытался испепелить взглядом Андерсона. Последний, едва сдерживаясь от явно прущего наружу смеха, стоял в сторонке и делал непогрешимый, почти ангельский вид. — В папке ордер о передаче дела в юрисдикцию Бюро. Вопросы кибертерроризма расследуются на федеральном уровне, тем более, последняя атака Девятого задела стратегически важный объект.       — Если так, то чего вы штаны всё это время протирали, м? — Джеффри огрызнулся, давясь раздражением. — Нужно было сразу забирать у нас материалы, а не ждать, когда кто-то выполнит за вас всю самую дерьмовую работу. Вы как радиоактивные тараканы — даже без голов умудряетесь совать грязные лапы в чужое дерьмо.       — Буду считать, что получил комплимент, — Перкинс, поджав губы, сморщил нос.       — Ну, допустим, я ознакомлюсь с документами, которые ты мне притащил, — Фаулер, глянув на папку перед собой пренебрежительным взглядом, коротко кивнул в сторону Хэнка. — А эти двое тебе на что сдались? Ты в курсе, чего они учудили? Как мне помнится, они оба отстранены до тех пор, пока не завершится внутреннее расследование в рамках разбирательства о смерти Мириам Рокк. Права работать в ДПД они не имеют. Или ты привёл их сюда, чтобы они помогли тебе нести твоё непомерно раздутое эго?       Лицо Перкинса на секунду перекосило.       — Мои внештатные консультанты. Бюро официально нанимает их. Так что теперь твои подчинённые считаются моими. Даже почасовая оплата предусмотрена, представь себе.       В кабинете повисла почти гнетущая тишина. Фаулер моргнул, переваривая услышанное. Стоящий напротив Хэнк улыбался, довольный как кот, только что насравший в ботинки хозяину. Коннор старался сдерживаться и сохранять нейтралитет, но даже на его лице нет-нет, но появлялась едва заметная улыбка.       На папке, которую швырнул на стол Перкинс, красовался логотип Бюро. Фаулер, тяжело вздохнув, нехотя её раскрыл. Выбора у него всё равно никакого не было. Если все соответствующие ордера действительно были подписаны, Джеффри обязан был подчиниться.       — Ладно, забирай дело, Ричард. Но если твои «консультанты» разнесут полгорода в процессе, счёт за ущерб я отправлю лично в твой кабинет. А теперь идите отсюда нахер. Все трое. У меня от вас мигрень.