Глава 26.4: Оставь надежду

      Все нюансы расписания приходилось держать в уме. Миранда пока кое-как справлялась с оперативными задачами, но свободных окошек становилось всё меньше. Морган оказался прав: она была вынуждена часть себя посвятить корпоративным проблемам, которые множились и раздувались в геометрической прогрессии.       С подобными сложностями она готова была смириться. Баррет, целиком поглощённый предвыборной компанией, не донимал Миллер, так что полученный карт-бланш она использовала на полную катушку. Быстро сообразив, кому лучше делегировать часть полномочий, произвела временные кадровые перестановки в административном составе управленческого аппарата Киберлайф.       Подчинённые были недовольны, они противились изменениям, но Миранду их мнение не слишком волновало. В ближайшие дни к процессу реорганизации должен был подключиться Эл — естественно, под громкие фанфары вездесущих поклонников.       Громкий рык Бугатти стих, как только Миранда заглушила двигатель. Роскошная машина, припаркованная у главного входа ДПД, выглядела нелепо и вычурно среди домашних седанов и минивэнов личных автомобилей работников департамента. Спорткар привлекал к себе внимание зевак.       Впрочем, так и задумывалось.       Не позволяя себе долго задерживаться на месте, Миранда выпорхнула на улицу. Погода радовала, и солнце, пробивавшееся сквозь плотные низкие облака, как-то по-весеннему освещало серый Детройт.       Ричард наверняка ошивался где-нибудь в департаменте. И раз уж он упорно не отвечал на звонки, Миранда решила явиться к нему лично. Разговор не терпел отлагательств, и Миллер, чувствуя усиливающееся давление времени, мысленно себя поторапливала.       Тянущая тревога скрутилась тугим узлом где-то под рёбрами. Вышагивая вперёд, по хорошо заученному маршруту, Миранда глядела на приземистое здание полиции и понимала, что дико соскучилась — ей не хватало шума и бардака, вечно царивших в департаменте, не хватало смеха людей и постоянных скандалов, она тосковала по вкусу дешёвого кофе и плоским шуточкам Хэнка. Ей хотелось бы снова сесть за свой украденный стол, чтобы периодически, в процессе работы, смотреть исподтишка на Коннора, смущаясь, подобно влюблённой в профессора первокурснице.       Ей не стоило лезть в работу ДПД. Решение, которое она приняла после смерти Мореля, оказалось ошибочным.       Миранда почти силком заставила себя идти вперёд. Вспорхнув по ступенькам входной группы к распашным дверям, юркнула вглубь фойе, где она когда-то — вероятно, в прошлой жизни — заснула на плече Андерсона после безумного дня охоты за сраным бонсаем.       Внутри оказалось людно и шумно. Быстро оглядевшись, Миранда плавно и уверенно двинулась к турникетам. Привлекать к себе лишнее внимание не хотелось, так что она, соблюдая традиции, махнула запястьем перед сканером у входа — обманутый компьютер, потратив несколько секунд на принятие решения, мигнул зелёным.       Едва оказавшись в основном зале Департамента, Миранда первым делом бросила взгляд туда, где обычно сидели Хэнк с Коннором. Стол Андерсона был завален кучей документов, но стул пустовал. Андроида поблизости тоже не наблюдалось.       Не зная, что именно ощущает — облегчение или разочарование, — Миллер, хмурясь, зашагала вперёд, сжимая в руке прихваченную с собой папку. Вероятно, лейтенант работал где-то с Перкинсом, скорее всего — в отдельном кабинете.       Чуть ускорив шаг, Миранда зашагала вглубь департамента. Некоторые патрульные здоровались с ней, другие просто удивлённо улыбались — так или иначе, Миллер отвечала всем взаимной вежливостью, искренне сожалея, что больше никогда не сможет стать частью коллектива ДПД. Разболевшаяся вдруг голова начала буквально раскалываться, и Миранда, заворачивая за угол глухого коридора, на пару секунд отвлеклась от окружающей действительности, пытаясь перебороть волны накатывающей мигрени.       Возможно, лобового удара удалось бы избежать, если бы она была чуть внимательнее. Но внимательной Миранда не была.       Секунды скомкались в одно неловкое, полное гомона мгновение — громкий шлепок пластикового стаканчика о пол, плеск разливаемого кофе, шелест рассыпанных бумаг. Миллер, качнувшись, попыталась удержать равновесие. Тонкие каблучки, скользя по полу, предательски подвернулись под стопами. Начав заваливаться назад, Миранда инстинктивно махнула руками и зажмурилась, готовясь к болезненному падению.       Которого, впрочем, не произошло.       Чьи-то сильные руки аккуратно подхватили её, обхватив вокруг талии. Миллер поспешно открыла глаза, неуклюже цепляясь пальцами за пиджак своего спасителя.       — Миранда?       Лицо Коннора находилось в дюйме от её собственного. В карих глазах читалось изумление и непонимание, которые почти сразу сменились мягкой, затаённой нежностью. Миранду с головы до ног обдало волной дикого, удушающего жара. По щекам предательски разлился румянец.       Весь самоконтроль сдуло к чёртовой матери, как будто его никогда и не было.       — Не обожглась? — о заданный вопрос, такой скучный и житейский, разбились разом все испытываемые Мирандой страхи. Она попыталась подобрать правильные слова, чтобы ответить с приличествующей ей невозмутимостью, но смогла выдавить из себя только лишённый смысла невразумительный писк. — Кофе был горячим.       Он не спешил её отпускать. Напротив, пальцы на талии сжались чуть крепче.       В горле пересохло, и Миллер, моргнув, напомнила себе, зачем явилась в участок.       Перкинс. Договорённости. Папка с документами.       — Всё в порядке, Коннор, — выдохнула она, пытаясь вернуть себе хотя бы подобие былого достоинства. На грубости и язвительности пока способна не была. — Пострадали только твои документы.       Миранда, наконец, заставила себя отстраниться и выпрямиться. Вокруг, словно бумажный снег, медленно оседали листы, которые Коннор нёс, судя по всему, в архив. Ноги предательски дрожали, и Миллер, стараясь как можно скорее взять себя в руки, уставилась на собственную папку в чёрном переплёте, выскользнувшую из рук во время падения.       — Я… я рад тебя видеть, — осторожно заметил Коннор, не обращая внимания на рассыпанные по полу бумаги. Фраза повисла в воздухе, и Миранда, ощущая, как перехватывает дыхание, позволила себе лишь коротко кивнуть.       Неловкое молчание прервал голос Хэнка, донёсшийся со стороны открытого кабинета в коридоре.       — Хорош Титаник разыгрывать, — Андерсон стоял в дверном проёме вместе с Ричардом. Последний, хмурясь, внимательным взглядом изучал разбросанные по полу документы. Федерал был недоволен происходящим. — Тебе не идёт драма, Миллер. Раз припёрла, говори, что хотела.       Слова лейтенанта подействовали на Миранду отрезвляюще. Вернув себе способность мыслить здраво, она нацепила на лицо надменную улыбку и, расправив плечи, глубоко вдохнула.       Перкинс. Договорённости. Папка с документами.       Остальное не имело значения.

***

      — Что ж, ты хотела поговорить, — Ричард смотрел на Миранду, не скрывая раздражения. Он злился и считал, что испытываемый им гнев был стопроцентно оправдан. — Я с удовольствием послушаю. Например, о возвращении Элайджи Камски в управляющий директорат Киберлайф. Почему не предупредила? Или что, в эту часть плана меня посвящать было не обязательно?       — Некоторая информация могла тебе навредить, Рич, — Миллер, усевшись за стол, бросила перед собой толстую чёрную папку. — Мне не хотелось лишний раз подставлять тебя под удар.       — Что-то поздновато ты спохватилась, не находишь? — психанув, Перкинс навис над столом, заглядывая Миранде в глаза. — Сколько мы с тобой знакомы? Сколько работаем вместе, м? Сколько раз я прикрывал твою тощую задницу, когда пахло жареным? Даже перед твоим треклятым боссом? Тебе напомнить?       — Прекрати читать мне мораль, — попросила Миллер тихо. — Я могу всё объяснить.       — Да уж постарайся, — Перкинс и сам себе удивился, услышав звенящую в голосе ярость. — Я ни разу не задал тебе вопросов, когда ты выдавала мне инструкции во время мятежа. Я посодействовал тому, чтобы в Башне не было ни одного федерала, когда этот чёртов восьмисотый припёрся туда как ковбой, чтобы пополнить армию Маркуса. Я ни разу не спросил, почему Камски всё это время упорно высиживал яйца, закрывшись от всех на тридцать замков. Чем? Чем я заслужил такое недоверие?       Какое-то время они смотрели друг на друга молча. Хэнк и Коннор, любезно согласившиеся покинуть кабинет, чтобы обеспечить приватность беседы, толкались под дверью, о чём-то мило шушукаясь между собой.       — Могла бы и рассказать о том, что Баррет собирался устроить у Башни, между прочим, — тяжело вздохнув, Перкинс плюхнулся в стул напротив Миранды. — Мне не нравится работать вслепую, Миллер. Мы договаривались, что наши отношения до конца будут паритетными. Но ты снова и снова действуешь у меня за спиной. Как мне тебе верить?       — Дело не в доверии, — опустив взгляд к полу, Миранда горько улыбнулась. — Я и сама не знала, что он намерен сотворить такое безумие. Понимала лишь, что возвращение Камски — вопрос времени. Мы с ним длительный период вообще не общались, так что я сомневалась, пойдёт ли он на столь рискованную авантюру.       — Пришлось долго уговаривать? — Перкинс был уверен, что вообще не пришлось. Но съязвить очень хотелось, что он и сделал.       — Мы с Элом хорошо знаем друг друга и в принципе понимаем без слов, — снова горькая ухмылочка, будто бы пропущенная через фильтр боли. — Баррет достаточно умён, чтобы держать прямые удары своих недругов. Камски преподнёс ему неприятный сюрприз и теперь твёрдо намерен вытрепать Майклу нервы. К слову об этом.       Миранда положила руку на папку и протащила её вперёд.       — Это… компромат, способный уничтожить Элайджу раз и навсегда. Здесь находятся документы, подтверждающие его участие в организации химических лабораторий по производству Красного Льда. В ней же найдёшь условно верные доказательства об отладке механизма поставок наркотиков по всей стране и за её пределами, в том числе финансовые подтверждения взаимосвязи корпорации и дилеров.       Перкинс, вздрогнув, уставился на папку с лёгким испугом.       — Зачем мне это? Ты хочешь, чтобы я посадил Камски за решётку? Или что?       Миранда, облизав пересохшие губы, вперила взгляд в Ричарда. Яркие зелёные глаза истово блестели нездоровым азартом, трудно объяснимым и жутковатым. Наверное, именно так на мир глядели все гении — с только им присущим маниакальным интересом и живостью, недоступными простому человеку.       — Большая часть документов в этой папке — подделка. Некоторые — подлинные. Есть несколько подтверждённых фактов убийства особенно неугодных корпорации людей. В своё время я собрала все эти данные, чтобы убедить Камски покинуть свой пост в Киберлайф.        — Шантажировала своего друга? — Ричард, хмурясь, ощутил, как начинает болеть голова. Тугой жгут раскалённой пульсации постепенно смыкался вокруг темени. — Интересные у тебя понятия о дружбе, Миллер.       — Всей этой информации хватит, чтобы Камски отправили на электрический стул без суда и следствия, Перкинс. И не столь давно Баррет вернул мне эту папку, желая, чтобы я обнародовала всю информацию в ней. Очень долго Майкл держал данный компромат при себе, не желая расставаться с рычагом давления на Элайджу. Но времена изменились. Папка у меня. И я хочу отдать её тебе.       — Зачем? — почему-то у Перкинса возникло ощущение, что Миранда усиленно роет под своими ногами могилу.       — Чтобы ты похоронил все доказательства причастности Камски к грязным делам Киберлайф, — тон Миллер изменился, потеряв всякий эмоциональный окрас. — Ты сможешь организовать защиту интересов Элайджи, когда вопрос встанет ребром и Баррет перейдёт от обороны к атаке.       — С чего ты взяла, что это произойдёт? Я думал, он занят своей предвыборной кампанией, — Ричард криво ухмыльнулся, представляя тот цирк алчности и глупости, который будет колесить из штата в штат перед президентскими выборами. — Считал, что обретённая тобой должность позволит немного потянуть время перед тем, как мы сумеем подготовить почву для ареста Майкла.       — Боюсь, дело не только в Баррете, — чуть понижая голос, Миранда постучала пальцами по столу. — Я обещала тебе привести в наручниках Девятого. Исполню это обещание, как договаривались, если ты будешь способствовать продвижению интересов девиантов в нашем обществе. У тебя много связей, я это знаю.       — Дались они тебе, — махнув рукой, Ричард ощутил, как по спине, вдоль позвоночника, разливается неприятный, могильный холодок. — Ты боишься чего-то. Что произойдёт? О чем мне нужно знать? Скажи лучше сейчас, чтобы я действительно мог помочь.       Её взгляд потемнел, и Ричарда бросило в ужас.       Он всегда знал, что Миранда обладает невероятным интеллектом. Но только сейчас увидел, как её ум, острый и многогранный, балансирует над пропастью бесконечного сумасшествия. Где-то там, за пучиной её рассуждений, скрывалась бездна математических абстракций, функций, переменных, иррациональных бесконечных. Миранда жонглировала нулями и единицами и, сохраняя предельную ясность ума, впивалась в реальность длинными, острыми когтями своего безжалостного, грациозного, гениального рассудка.       Чтобы обдумать сотни вариантов возможных экстраполяций ситуации, ей требовалась пара секунд — ток времени не был властен над её умом.       — Камски поможет тебе в дальнейшем, он даст показания против Баррета, если дело дойдёт до суда, — она снова постучала рукой по столу, подчиняясь какой-то своей внутренней, непреодолимой потребности следовать определённым ритмам. — Ты в свою очередь защитишь его. Как организуешь охрану для Брайана Льюиса, которого сейчас на мушке держит Морган Скотт.       — Хрен, который работает на Майкла?       Он снова встретился со стеной молчания. Миранда нахмурилась, явно размышляя над чем-то важным.       — Что для тебя важно, Ричард? Справедливость? Или правда?       — Справедливость — это консенсус, Миранда. Социальный контракт, написанный для того, чтобы люди не перегрызли друг другу глотки в ожидании конца света, — Ричард медленно протянул руку вперёд и коснулся шероховатой поверхности папки. Порой Миллер задавала ему очень странные вопросы. — А правда… правда — это отражение объективной реальности, которое не всегда подразумевает справедливый исход. Ты просишь меня выбрать меньшее из двух зол. Просишь похоронить эту конкретную правду.       — У истины нет лица, Перкинс, — Миранда пожала плечами, будто извиняясь за нелицеприятную природу бытия. — Я прошу тебя о помощи. А взамен гарантирую тебе две вещи: поимку Девятого и наказание для Майкла Баррета. По-моему, договор весьма справедливый.       — Ну а ты? Кто защитит тебя?       У Ричарда заколотилось сердце. Он считал, что его и Миллер связывают лишь профессиональные узы взаимного интереса. Они преследовали общие цели, долгое время работали сообща, вполне успешно решали деликатные задачи.       — Миллер? Что происходит?       Она не искала для себя защиты. И не брала в расчёт свою собственную безопасность. Миранда плевать хотела на будущее, так как для себя будущего просто не видела. И Ричард, глядя на неё, с какой-то тупой, всепоглощающей горечью понял, что она уже себя отпела и похоронила.       А Перкинс теперь и вовсе не представлял работу без Миранды под боком. И хоть её роль казалась посредственной, а постоянный бубнёж — назойливым, с трудом Ричард подступался к мысли, что наступит день, когда Миллер рядом не будет.       Не будет совсем.       — Послушай, давай я налью кофе, и мы с твоими друзьями обсудим самоубийство Ноа Мореля в чуть более спокойной обстановке, ладно? — Перкинс, засуетившись, притянул папку к себе, уже представляя, как сжигает в ней все документы и уничтожает все возможные существующие копии. — Тебе не обязательно торопиться, так? Останься.       — У меня очень много дел, — порывисто поднявшись со стула, Миранда широко улыбнулась — открыто, по-девичьи наивно. — Мне нужно слетать в Вашингтон на важные переговоры. Уверена, справитесь сами со всеми… э… сложностями. Можешь звать мальчиков назад.       Ричард тоже поднялся из-за стола, ощущая навалившуюся на плечи тяжесть. Глядя на удаляющуюся к дверям Миллер, сглотнул, разрываясь между желанием её остановить и отпустить.       — Нет смысла спрашивать, какие у тебя интересы в столице, верно? — нужно было как-то закончить странный диалог, и Ричард, не придумав ничего умнее, уставился пытливо Миранде в глаза.       Последняя, хохотнув, открыла перед собой дверь, впуская в тёплое помещение холодный коридорный сквозняк.       — Сувенирная лавка в Вашингтоне у Белого Дома особенно хороша. Говорят, за цент можно купить флаг. Разве не прелесть?

***

      Коннора знобило, и он, беседуя с Хэнком, едва следил за постоянно ускользающим от внимания смыслом разговора.       Всё ещё ощущая жар на своём теле, исходивший от Миранды, Коннор захлёбывался своими неравномерными и абсурдными чувствами.       Действительно — он был рад её видеть. Как минимум потому, что должен был передать небольшой презент от Ники. Собирался сам найти повод для встречи, но Миранда явилась в ДПД без приглашения и, как казалось, без видимой причины — как раз вовремя.       Был рад внезапной, кратковременной близости — тепло её тела обжигало, и Коннор, снова и снова мыслями возвращаясь в недавнее прошлое, пытался удержать в воображении ускользающий из памяти аромат лимона и корицы.       Он был чертовски рад тому, что пролил кофе, тому, что неловко врезался в Миранду, даже тому, что тонкие каблуки её дорогущих туфелек едва способствовали хорошему сцеплению с полом. Мимолётность странного мгновения меркла и гасла, но распалённое желание сметало со своего пути рациональность.       — … э-эй, ты тут вообще? Батарейка села, что ли?       — У меня нет батареек, — промямлил Коннор сипло, нехотя возвращаясь в реальный мир из чудаковатого тумана сладких грёз. Разочарование и горечь, пришедшие вместо волнения, заполнили его изнутри. — О чём мы говорили?       Хэнк, понятливо хмыкнув, уныло поджал губы. Заметив его выражение лица, Коннор отвернулся, то ли смущаясь, то ли стыдясь собственной рассеянности. Наверное, со стороны его поведение казалось не просто глупым, но даже абсурдным. Наверное, Андерсон имел полное право назвать Коннора идиотом — вероятно, так оно просто и было.       — Можешь не смотреть на меня так?       — Как на дебила? Прости, ничего не могу с собой поделать, у меня обострение социопатии, когда в лоб встречаюсь с проявлением терминальной стадии деменции. Интересно, что она должна сделать, чтобы ты, наконец, перестал…       Слово застряло у Хэнка в горле на полпути ко рту. Видимо, Андерсон и сам понимал, что перестать любить — не так-то просто.       Благо, разговор продолжать не пришлось. За спиной раздался звук открываемой двери, в проёме показалась улыбающаяся Миранда, и Коннор, оборачиваясь, почувствовал, как не утихший ещё в груди пожар разгорается с новой силой.       — Больше не смею вас отвлекать, — бросив Хэнку скупую фразу, Миранда ступила в коридор, явно намереваясь побыстрее уйти. Андерсон, шагнув к открывшемуся проёму, молча показал ей средний палец, прежде чем нырнуть в кабинет.       Немного поколебавшись, Коннор всё же остался снаружи — необходимость передать Миранде документы от Ники добавляла ему уверенности в собственных действиях.       Миллер, к слову, даже не думала задерживаться на месте. Уже шагала к выходу из коридора, бодро цокая острыми шпильками по гладкому полу. Старалась удалиться прочь, даже не соизволив ни с кем попрощаться.       Размышления о последствиях предстоящего разговора Коннор просто отмёл за ненадобностью. Быстро нагнав Миранду, схватил за предплечье, останавливая. Вздрогнув, она рассеянно обернулась.       — Какого?..       — Нам нужно поговорить.       Он прервал её на полуслове, зная, что если не заткнёт Миранду сразу, будет вынужден выслушать очередной уничижительный монолог, который вряд ли поспособствует продуктивности беседы. Миранда, состроив возмущённую гримасу, попыталась выдрать руку из хватки Коннора.       — Ты не охренел случайно? У нас нет общих тем для разговоров.        Её пульс подскочил, дыхание стало прерывистым и частым, зрачки расширились. Волнение. Или страх.       — Ники просил передать тебе кое-какие документы.       Соблазн пригвоздить Миранду поцелуем к стенке был очень, очень велик. Не зная, каким чудом держит себя в узде, Коннор опустил руки вдоль тела и сделал небольшой шаг назад.       Имя брата, произнесённое вслух, подействовало на Миллер волшебным образом. Она, одеревенев, с удивлением уставилась в пустоту перед собой, будто не совсем понимая, что происходит. Несколько долгих секунд осмысливая услышанное, сама порывисто шагнула к Коннору, встав вплотную.       — Ты разговаривал с Ники? Когда? Зачем?       — Он сам меня нашёл, я понятия не имел, кто он и кем тебе приходится, — Коннора пробрала дрожь. — Но он настоятельно просил передать тебе пакет с документами…       — Кто ещё знает о вашем разговоре? — снова шаг вперёд. Запах лимона и корицы стал сильнее. В голосе Миранды звучала вибрация, трактовать которую Коннор не мог. — Ты смотрел, что там за документы?       — Нет. И никому ничего не говорил.       Их взгляды пересеклись на одно безумное, долгое мгновение. Повинуясь внутреннему порыву, Коннор протянул к лицу Миранды руку и осторожно убрал за ухо выбившуюся прядь волос.       Она не отступила. И не задрожала. Наоборот. Замерла, глядя на него снизу вверх, выжидательно, настороженно, почти с обидой. Коннор ощущал её дыхание и понимал, что потерял своё.        — Ты невозможный идиот.       — Так и есть.       — И абсолютно не умеешь держать дистанцию.       — Уже поздно учиться.       Губы Миранды дрогнули в неловкой, почти незаметной улыбке. Подняв руки, она поправила ему чуть съехавший вниз галстук, сосредоточенно разглаживая ткань рубашки у воротничка. Коннор стоял неподвижно, боясь даже пошевелиться.       — Ты не права, — заметил он, подбирая слова с осторожностью, свойственной сапёрам. — Нам есть о чём говорить. И нам нужно поговорить.       Миранда резко отстранилась, давая понять, что не желает продолжать разговор. Коннор, потянувшись вперёд, снова поймал её за руку — в этот раз за ладонь, маленькую, тонкую, изящную, нежную.       — Оставь всё. Давай уедем. Сделаем вид, что ничего не произошло. Уедем далеко, чтобы нас никто никогда не нашёл. Забудем о Баррете, о Киберлайф, о Камски. Пожалуйста. Ты и я. Где-нибудь. Где угодно.       Он сжал её ладонь крепче, будто мог таким образом удержать Миранду рядом — а вместе с ней и мечты о счастье, которые сам себе придумал. Коридор вокруг исчезал, растворялся в мутной пустоте; реальными оставались только её глаза, тревожные, тёмные, сверкающие.       — Меня не будет в Детройте два дня, — шаг в сторону, стук каблуков по полу, ускользнувший из рук лучик света. Коннор вздрогнул. — Сама заеду в ДПД. Надеюсь, ты не забудешь про документы. Они… действительно важны.       Развернувшись на месте, Миранда зашагала прочь — и в этот раз Коннор решил её не останавливать. Провожал взглядом, пока она не скрылась за поворотом, ощущая, как внутри, где-то там, где у людей находилось сердце, умирает, постепенно затухая, крошечная, маленькая, упрямая надежда.

***

      Асгард сопротивлялся. И Джудс, наблюдая за тем, как память гигантского исполина стирается сектор за сектором, отвернулась. Процесс деактивации проходил болезненно и медленно — лично для Джудс.       Она сделала так, как просила Миллер. Вернулась к Моргану. Выдала заученную заранее речь о том, что готова исполнить любое его поручение. Всячески перед ним лебезила. Делала вид, что готова ему подчиняться. Пыталась хорошо играть навязанную ей роль и надеялась, что Морган клюнет на открытую, отвратительную лесть.       Скотт дураком не был — и, наверное, решил оставить Джудс рядом с собой только, чтобы шпионить за Миллер. Сделал вид, что понимает мотивы Ким и всячески поощряет её желание оставаться в рядах инженеров Киберлайф вопреки тому, что происходит. Моргана не смущали риски, Миранду они не смущали, и лишь Джудитт, находясь на перепутье дорог, не знала, поступает верно или совершает непростительную ошибку.       Умирающий титан издавал жуткие, утробные звуки. Умом Джудс понимала, что так звучит остывающий в воде металл — системные блоки останавливали свой ход и остывали. Деформации были несущественными, но звуки, их сопровождавшие, наводили на Джудитт животный, первобытный ужас.       Там, в бассейне, жил разум — далёкий и непостижимый разум огромного, молчаливого колосса, много лет регулировавшего работу Башни. Морган решил, что в первую очередь следует заглушить именно его — инфраструктура здания, по его разумению, не должна была зависеть от нейросети суперкомпьютера. В каком-то смысле, логика Скотта была безупречна.       И всё же Джудс, сидя в серверной, ощущала отвращение к себе, к Миранде, к Скотту. Ей приходилось вводить команды деактивации вручную с терминала — простые, даже примитивные строчки мнемокода, подчиняющие волю исполина базовым законам информационных технологий.       Джудитт вспомнила, как Коннор, помогая перезапускать системы Башни, шутил и веселил её, пока Асгард пробуждался после долгого, очень долгого периода гибернации. Жаль, но андроида рядом не было. Никого не было. И Джудитт приходилось бороться с собственными сомнения самой.       Она встала с кресла, мельком глянув на экран. Монитор отображал индикаторную строку прогресса форматирования: десять процентов ячеек памяти уже было очищено, двадцать находились в процессе, остальные поддерживали резервные функции ИИ.       Асгард сопротивлялся. Он запустил протоколы самокопирования — пытался сжать хранимые данные. Перемещал их из сектора в сектор, сокращая собственный функционал ради выживания. Он запустил аварийное освещение в комнате, чтобы снизить энергопотребление. Были бы у Асгарда ноги, он бы сбежал. Но ног у искусственного интеллекта не имелось. Только бассейн и разум, запертый в клетке информационных накопителей.       — Прости, — Джудс не знала, к кому обратилась. Может быть, к себе. А может, к Асгарду. Он всё ещё мог её слышать. Мог понять, что происходит.       Она прошла к бассейну. Взор скользнул вглубь, к светящимся серверным столбам. Где-то в глубинах кремния таилась сложная система мыслей и логики. Байт за байтом стиралась память, уничтожалась личность. Машина не могла кричать. Не могла стонать. Даже плакать не могла.       Асгард сопротивлялся — как мог. А где-то наверху, у самых высоких этажей, останавливались лифты, гасли лампочки, выключались вентиляционные системы, чтобы запуститься вновь — но уже без сторонней регуляции.       Когда-то давно Джудитт боялась выключать компьютер. Ей казалось, что она совершает какое-то святотатство. Позже пришло понимание — машина не живая. Она не мыслит, не чувствует, не осознаёт себя, даже как животное. Процессор просто вычисляет, перераспределяя информацию, согласно простейшим законам логики. Не более чем.       Но Асгард был живым. Он был самым большим и самым молчаливым из всех ИИ Башни. Он много лет служил людям верой и правдой, и Джудс, наблюдая за тем, как гаснут столбы вычислительных процессоров, ощущала, как её собственная душа — если таковая имелась — индевеет.       — Оставь надежду всяк сюда входящий, — склоняясь к бассейну, Джудитт содрогнулась. — Был правдою мой Зодчий вдохновлён: я высшей силой, полнотой всезнанья и первою любовью сотворён. Древней меня лишь вечные созданья, и с вечностью пребуду наравне, входящие, оставьте упованья…       Он уходил неохотно. Он уходил с криками остывающего в глубинах хладагента железа, сегмент за сегментом теряя части собственной личности, растворяясь в пустоте — там, где пребывали все мёртвые.       На мониторе мигнула новая строка: CORE_INTEGRITY_FAILURE.       Асгард проиграл.

***

      Ему казалось, что он сломал девчонке хребет — Джудитт поумерила свой пыл, засунув гордость куда подальше. Полного доверия она не заслужила, да и вряд ли могла, но Скотт, наблюдая за работой Ким, довольствовался собой. Дерзкие подчинённые всегда его раздражали.       Он вошёл внутрь без стука. Автоматическая дверь скользнула в сторону бесшумно, и холодный свет серверной лёг на Скотта ровными геометрическими полосами.        — Как процесс?       — Постепенно, но ядро уже фрагментировано, так что… — Джудитт, обернувшись к Моргану, пожала плечами. — Ещё часа четыре до полного отключения. Нужно будет убедиться, что все носители постоянной памяти чисты и готовы к загрузке новых файлов.       Потухшие колонны в бассейне напоминали Скотту древние обелиски погибшей цивилизации. Ряды чёрного металла уходили вниз строгими линиями, теряясь в дрожащей толще воды. Некоторые столбы ещё светились, разливая вокруг себя ровное голубое свечение. Вода вокруг них подрагивала от неравномерного распределения температур на дне.       — Замечательно, — мысленно выстраивая последующий порядок действий, Скотт нехотя подступался к мысли о прямой конфронтации с Миллер. Если она не блефовала, говоря, что деактиватор для девиантов готов, его следовало получить на руки любой ценой. — Как только закончишь, переходи к следующему. Кто на очереди?       — Эниак, — без запинки отрапортовала Джудитт, поправляя очки. Голос её звучал ровно, почти буднично. — С ним будет проще. У Асгарда было больше полномочий и намного больше функций.       — Всего лишь машина, — Морган, фыркнув, подошёл ближе к бассейну. Асгард охлаждался водой, а не тириумом, как Аманда. — Механизм, оперирующий информационными потоками. Искусственный разум называется разумом лишь потому, что люди не способны придумать ничего более оригинального. Глупо.       Его беспокоил результат последней встречи с Мирандой. Сучка была спесивой и упрямой. Возможно, стоило обратиться к Майклу за помощью — он мог найти нужный подход к своей любимице. Но в таком случае Морган автоматически терял в глазах Баррета уважение, которое уже успел заслужить.       Джудитт, очевидно не разделявшая со Скоттом исключительной прагматичности в вопросах отношения людей и машин, недовольно поморщилась. Морган, заметив её выражение лица, лишь хохотнул.       — Говори. Я прям чувствую, как вопрос вертится у тебя на языке. Не стесняйся, спрашивай. Я прекрасно понимаю, что, получив ответ, ты тут же доложишь всё Миллер. Но, полагаю, твоё любопытство продиктовано не только желанием помочь нашей мисс Совершенство, не так ли?       Моргану даже размышлять не нужно было, чтобы угадать, какие сомнения гнетут Ким. Вряд ли Миранда посвятила девчонку во все нюансы своей работы. И совершенно точно не рассказывала ей о личном проекте, цель существования которого сводилась к тотальному геноциду девиантных андроидов.       — Мисс Миллер говорила что-то про деактиватор… что это такое? Какой-то вирус?       — Вирус? Очень сомневаюсь, — обернувшись к Джудитт, Морган оскалился, как голодный волк, почуявший запах раненой добычи. — Техническое задание, которое исполняла Миллер, подразумевало создание оружия, способного разово вывести из строя всех девиантных андроидов. Вирус, он, знаешь ли, работает медленно, да и подобрать методы борьбы с ним достаточно просто.       — Девиантов нельзя отследить, — заметила Джудитт настороженно. В её глазах блестел неподдельный интерес. — Как в таком случае можно с ними синхронизировать Аманду?       — Её вычислительные мощности во много раз превосходят возможности даже самого лучшего из андроидов. Учитывая количество спутников, принадлежащих нам, а также дополнительные цифровые резервы, которые мы освобождаем для работы Аманды, ей не составит труда найти каждого девианта и каждого насильственно взломать.       Джудитт, побледнев, поджала губы и отвернулась к монитору, никак не прокомментировав услышанное заявление. Моргана молчание Ким вполне устраивало. Самодовольно ухмыльнувшись, он сложил руки на груди и позволил себе несколько минут понаблюдать за постепенным затуханием запоминающих устройств Асгарда.       Свергнутый титан, павший жертвой своих создателей, погибал медленно, и Скотт, размышляя о скорбной участи виртуального интеллекта, решил, что разделяет с Джудс момент великого триумфа человеческого гения над цифровым, пустым симулякром сознания.

***

      Бензовоз был крупным, магистральным, как и говорил Девятый. Дженна, уставившись на огромную машину, понуро опустила плечи.       Такие автомобили ей ещё водить не приходилось. Пока жила на ферме с отцом и матерью, иногда садилась за руль комбайна — забавы ради. После поступления в колледж некоторое время встречалась с байкером, который иногда позволял ей гонять на своём кроваво-красном Харлее. Но после замужества Дженна водила только огромный семейный минивэн — и даже не садилась на велосипед.       Так что теперь, глядя на неуклюжий бензовоз, она опасливо топталась на месте. Вряд ли такую махину можно было без проблем протащить по городу до центра Детройта к полицейскому участку. Не зная даже, как подступиться к грузовику, Дженна ходила вдоль его огромного тела и покусывала от отчаяния нижнюю губу.       Сорок тысяч литров бензина.       Девятый заверил её, что в дороге никаких проблем не возникнет. Камеры слежения будут отключены, а от особенно любопытных полицейских спасёт грамотно выстроенный маршрут. Дженне, конечно, хотелось бы верить, что Девятый не ошибается и не посылает её на заведомо провальное задание. Хотелось бы, но верилось с трудом.       От нечего делать, она всё же подошла к передней дверце бензовоза со стороны водителя. Неловко вспрыгнув на ступеньки, попыталась открыть дверь. Вышло, но не с первого раза. Чуть запыхавшись и помучавшись, Дженна всё же залезла на место водителя.       Руль показался ей огромным и неудобным. Ключ зажигания лежал рядом, на пассажирском сиденье. Девятый, казалось бы, озаботился обо всём, кроме комфорта.       — Не так уж и страшно, верно? — поёрзав задницей по объёмному креслу, Дженна поправила верхнее зеркало и, улыбнувшись самой себе, схватила ключ.       Всего лишь поездка — рядовая поездка бензовоза по тёмным закоулкам ночного Детройта.

            ***

      Они засиделись допоздна. Перебирали бумаги, выстраивали временную линию и пытались понять, как именно были подделаны записи видеокамер с места смерти семьи Морелей и Смита.       Коннора Хэнк отправил домой. Нужно было выгулять Сумо, да и мальчишке, судя по всему, требовался небольшой перерыв. Он не уставал физически, но после разговора с Мирандой был будто сам не свой.       Пожалуй, можно было поинтересоваться деталями, но Андерсон решил, что излишнее любопытство вряд ли облегчит кому-то жизнь. Коннор был явно чем-то расстроен. Вероятно, Миллер снова ткнула его мордой в грязь. А может, сделала вид, что вообще с ним не знакома. От этой бестии можно было ждать чего угодно.       Перкинс, выпивший, как показалось Хэнку, все запасы кофе в ДПД, отложил в сторону очередную папку. Федерал выглядел уставшим, но вполне удовлетворённым объёмом проделанной работы.       — Такое ощущение, что мы упускаем что-то из вида, — заметил он спустя пять минут гробового молчания. Хэнк, отерев уставшие глаза, уныло приподнял брови.       — Да что ты говоришь? — лёгкий ненавязчивый флёр сарказма после долгого рабочего дня сам собой оседал на каждое произносимое слово. — А я-то думал, отчего дело с мёртвой точки никак не двигается. А это всё потому, что нам что-то неизвестно…       — Да хорош паясничать, и так понятно, что наш убийца и наш террорист с моста — одна сраная личность, как ни крути, и, что ещё очевиднее, он явно знал, кого и когда убивать, — Перкинс, опрокинув голову набок, зевнул. — Слушай, вопрос, пожалуй, прозвучит не по теме, но разъясни мне кое-что. Я знаю Миранду достаточно давно и, как мне казалось, достаточно хорошо. Холодная, расчётливая, хитрая, не брезгует играть грязно, особенно когда преследует личные интересы. Я так привык к ней такой, что даже перестал замечать все эти постоянные подколки с её стороны…       — И вечный снисходительный тон, будто она беседует не с людьми, а с неисправимыми дебилами, — добавил гнусаво Хэнк, ощущая странную тянущую боль в груди.       — … не столь давно я начал замечать в Миллер некоторые изменения. Знаешь, улыбаться стала чаще, шутить беззлобно. Даже скверный характер смягчился. Такие кардинальные метаморфозы, конечно, слегка напрягали, но радовали всё-таки больше. Я не задавал вопросов.       Ричард, тяжело вздохнув, хмуро вбуравился в Хэнка пытливым взглядом.       — Но вот сегодня, как мне показалось, я увидел причину этих изменений. И я очень хочу услышать опровержение своей совершенно безумной гипотезы. Скажи… между твоим малым и Мирандой — что?       Перкинс политкорректно не назвал Коннора андроидом. Не нацепил на него ярлык девианта. Говорил о напарнике Хэнка, как о простом молодом человеке. Андерсон, немало удивлённый такому выбору слов, приподнялся на стуле.       На самом деле, он ожидал услышать от Ричарда вопрос подобного рода. Просто надеялся, что прозвучит он несколько позже.       — Скажем, я и сам не совсем понимаю, что происходит, — Хэнк растягивал слова, пытаясь сообразить, как правильно описать природу странных взаимоотношений между Коннором и Мирандой. — Честно, если бы знал, уже бы написал про это книгу и продал бы как бестселлер в самые крупные издательства.       — Ты хочешь сказать, что они близки? — казалось, Ричард искренне удивился. Его брови, наползшие на лоб, скруглились и стали похожи на нарисованные каким-то криворуким бездарем грустные смайлики. — Близки в платоническом смысле, я надеюсь?       — В самом хреновом из всех возможных смыслов близки, — рявкнул Хэнк, отбрасывая в сторону опустошённый кофейный стаканчик. — Мне как-то поначалу не верилось, что такое возможно. Но знаешь…       Андерсона окатило волной холода. Он вдруг вспомнил, как Миллер подбежала к нему, когда произошли взрывы у Башни. Вспомнил, как она орала на него, спрашивая, где андроид. И чхать бы она хотела на всех остальных пострадавших вместе взятых. Её интересовал только Коннор.       Воспользовалась бы она клюшкой?       Точно нет.       Но если так…       — Мне начинает казаться, что я очень ошибся по поводу Миллер. И если тебя интересует моё мнение, выражу его следующим образом: между этими двумя… просто любовь.       Что ж, не так уж и сложно признать правду. И Хэнк, проговорив вслух свои мысли, впервые полностью принял факт — Миранда Коннору дорога. Да, она бесила Андерсона до пены у рта, она его раздражала, её хотелось убить после пяти минут тесного общения. Но дело никогда не было только в Хэнке.       Перкинс, заслышав ответ, вначале криво ухмыльнулся, решив, что Андерсон над ним шутит. Поняв, что юмором и не пахнет, кашлянув, посерьёзнел.       — Ну, справедливо замечу, сердце у неё действительно имеется, — Ричард, постепенно осмысливая услышанное, хохотнул. — Знаю доподлинно. Видел на рентгеновском снимке. Так что, кто его знает? Если этот прогнивший мир допускает возникновение таких чудаковатых пар, может, не всё так плохо, как кажется?