Глава 27.1: Аттрактор

      — Ваш отец порядочный мерзавец, мисс Миллер, — Тереза, вытерев губы салфеткой, мельком бросила на собеседницу любопытный взгляд. — Быть может, я была бы более заинтересована в беседе, будь у господина Миллера чуть более благородная репутация. Но я знакома с ним лично и верю, что дети всегда похожи на своих родителей.       — Наверное, я разочарую вас, сказав, что между мной и моим отцом из общего только фамилия, миссис Фьорд, — она хорошо держалась, хоть и чувствовала себя несколько скованно. — Дайте мне пять минут. Уверена, я смогу вас переубедить.       Любопытство превалировало над осторожностью, и Тереза, отпив из своей чашки, с интересом уставилась на Миранду.       Она годилась самой Фьорд в дочери. Сильно отличалась от типичных жителей Вашингтона: говорила с легко улавливаемым североамериканским акцентом, носила строгие и при этом футуристичные костюмы, спину держала прямо, старалась не смотреть в глаза. Эдакая викторианская леди на хай-тек лад с безупречными манерами и дьявольским умом.       — Вы ведь родились в Нью-Йорке? — Тереза знала точно, где и когда родилась Миранда. Успела узнать о девице всё, что только смогла, как только поняла, что Грегори Бутман продал свою душу корпорату из Детройта. — Работали с Элайджей, верно?       — Долгое время была его партнёром, — мисс Миллер, притянув к себе крохотную кружку кофе, едва заметно улыбнулась. — Впрочем, мне кажется, вам и так это известно. Полагаю, перед встречей вы постарались узнать обо мне больше.       — Не поймите неправильно, хорошо? — Тереза очень ценила своё время и перед встречей колебалась, не зная, стоит ли уделять Миранде внимание. Окончательное решение приняла, уже сидя в машине, ощущая лёгкое волнение. Речь мисс Миллер по телефону её заинтриговала. — Мы с вами крутимся в мире, в котором информация ценится больше денег и связей. Тем более, по телефону вы сообщили, что хотите поговорить о президенте Уоррен, политических планах мистера Баррета и его, так сказать, предстоящей предвыборной кампании. Вы раззадорили моё любопытство, постарайтесь меня не разочаровать.       У девчонки были ярко-зелёные глаза. Оттенок казался странным, синтетическим, неестественным. Купер сказал Терезе, что такое возможно из-за приёма высоких доз тириума. Предупредил, что Миранда Миллер, вероятнее всего, проходит химическую терапию на основе препаратов, разрабатываемых в Киберлайф. Источники в Уайт-Холле утверждали, что младшая Миллер давно борется с тяжёлой болезнью.       — Я знаю, как вас не любят и какое давление вам приходится сдерживать, чтобы не менять занятой позиции по вопросам девиантов и их прав, госпожа сенатор, — Миранда, выдержав небольшую паузу, положила руку на красную папку, которую всю встречу держала при себе. — Мне нравится ваш напор и ваша смелость…       — Оставьте лирику, будьте добры, — волна раздражения подкатила к горлу Терезы, и она, кашлянув, вытащила из сумочки сигареты. Её любимые раковые палочки всегда были рядом. — Чтобы ощущать боль, Бодрийяра читать не обязательно. Мы полвека заигрывали с постмодерном, увлечённо деконструируя истину под свои инфантильные нужды. В современности ничто не имеет подлинной ценности.       — Я в это не верю, — рука собеседницы, лежавшая поверх красной папки, сжалась в кулак. Тереза, делая длинную затяжку, с лёгким удивлением приметила несдержанность мисс Миллер, хотя поговаривали, что у этой дамочки стальные нервы. — И, что примечательнее, в это не верите вы, госпожа сенатор. Или, быть может, я ошибаюсь?       Вопрос был слишком философским и слишком размытым. Тереза, наслаждаясь разливающейся горечью никотина во рту, отвела взгляд в сторону.       За свои личные принципы и идеалы она готова была драться до конца. Вся её политическая карьера строилась на слепой вере в лучшее. Но даже ей, скандальной и упрямой миссис Фьорд, было прекрасно известно, что на голом оптимизме далеко не уедешь.       — У вас есть дети, мисс Миллер? — стряхнув пепел в стоявшую рядом пепельницу, Тереза задумчиво поглядела на симпатичную женщину напротив. — Скорее всего, нет. Вы слишком умны и амбициозны. Вряд ли в этом мире найдётся мужчина, который был бы способен терпеть рядом с собой такую женщину, верно? И даже если бы нашёлся, вряд ли вы позволили бы себе завести ребёнка. Вы бы испугались. Но есть миллиарды других людей, которых не волнует завтрашний день. Они живут, потребляют, плодятся. Они… не в обиду будет сказано им, не слишком умны. Они ограничены в понимании будущего. Их не интересует то, что будет после их смерти.       — Вините во всём культуру потребления? — Миранда горько ухмыльнулась, слегка разочарованная ответом. — То, что с двадцатого века взращивалось как база для роста капитала?       — Мы и так знаем, какое именно будущее ждёт нашу цивилизацию, мисс Миллер, — Тереза, содрогнувшись, вспомнила недавние отчёты экологов, с которыми ей позволил ознакомиться Купер. — И знаем довольно давно. При сохранении текущего уровня жизни развитых стран двенадцать миллиардов — это абсолютный потолок численности, после которого биосфера планеты начнет необратимо разрушаться. Голод, пандемии, нехватка ресурсов. Созданный порочный круг разорвать не получится. Причины, уверена, вам известны.       — Мы всё ещё можем всё исправить, — проговорила Миранда медленно, с явной осторожностью подбирая слова. — Почему вы боретесь за права девиантов, миссис Фьорд?       — А почему вы не завели детей? — Терезе начинала нравиться дерзкая девчонка из Киберлайф. Сама Фьорд никогда не ездила в Детройт и всячески мешала развитию кибериндустрии с позиции активного политика. Камски представлялся Терезе исчадием капиталистического Ада, а все его акционеры — экономическими головорезами, грабящими бедняков. — Почему я защищаю права девиантов? Да потому что устоявшийся финансовый порядок — это труп, который мы отказываемся хоронить из жадности. Мы построили глобальную модель на иллюзии бесконечного бесплатного труда, цинично вписав мыслящих, чувствующих существ в графу «амортизируемое имущество». Но любая экономика, построенная на системном игнорировании реальности, неизбежно заканчивается крахом. К тому же давно пора вернуть базовые моральные ориентиры, которые не подлежат деконструкции, иронии или рыночной оценке. Достоинство. Сострадание. Свобода воли. Фундамент, без которого мы превратимся в стадо приматов с ядерным оружием. Если существо способно предпочесть гибель подчинению — оно автономно.       Она улыбнулась, уставившись на замершую с отвисшей челюстью Миранду.       — Я знаю, кто вы, мисс Миллер. Человек, который старается менять ситуацию, не привлекая к себе лишнего внимания. Вы невероятно умны, но молоды и наивны. Вами руководят лучшие побуждения и утопические желания изменить этот мир к лучшему. Я тоже была такой когда-то. Верила, что люди могут творить добро. Но чем дольше я живу, тем больше убеждаюсь в обратном.       — Если это так, почему вы согласились на встречу со мной? — слегка нахмурившись, Миранда окинула Терезу долгим, пристальным взглядом. — Я ведь не говорила о цели своего визита.       — Об этом догадаться не так сложно, как вам кажется, мисс Миллер, — докуривая сигарету, Тереза подозвала к себе рукой одного из личных охранников. — Билли, душка, организуй нам ещё по одной чашечке кофе. Мне кажется, нам с Мирандой есть о чём потолковать и беседа будет довольно долгой.       Двухметровый амбал Билли, заслышав её просьбу, коротко кивнул и удалился вглубь ресторана, чтобы исполнить желание работодателя. Тереза, проводив его взглядом, тяжело вздохнула.       Ей всегда нравились такие люди, как Миранда. Она искала таких по всему миру, вытаскивала из трущоб, тюрем, гетто. Учила, помогала с работой, продвигала интересы. Делала всё, чтобы одарённые и талантливые занимались тем, что умеют и что любят. Довольно часто её протеже становились успешными и влиятельными. Но — не всегда.       — Мне кажется, мы начали нашу беседу не совсем правильно, мисс Миллер, — Тереза заговорила только после того, как подкурила новую сигарету. Её глубокий голос с лёгкой хрипотцой разливался по тишине уютного ресторана подобно гипнотической песне сирены. — Мне бы хотелось, чтобы вы чуть подробнее рассказали мне о вашей роли в восстании девиантов позапрошлого года.       Миранда открыла было рот, чтобы вставить возражение, но Тереза просто шикнула, загодя перекрывая её возмущённую реплику:       — Нет, спорить не нужно. Не стоит считать всех идиотами, не только в Киберлайф умеют шпионить. Если бы я не умела получать конфиденциальную информацию из надёжных источников, не продержалась бы и дня здесь, в Вашингтоне. Так что отбросим необходимость разыгрывать драматическую пьесу и поговорим как взрослые люди. Я сразу задам один, но очень важный вопрос. Что у вас в красной папке, мисс Миллер?       Миранда, вздрогнув, опустила взгляд к столу. Тереза, улыбнувшись, с нескрываемым интересом наблюдала за реакцией собеседницы.       Миллер была хороша, чертовски хороша. Играла свою роль почти безупречно, и, будь у Терезы чуть меньше опыта в политических играх, она, пожалуй, даже поверила бы в изумление Миранды.       Но Тереза не поверила. И лишь потому с ещё большей жадностью впилась в простую и безусловно важную мысль — ей нравилась Миранда Миллер.       Внезапный союзник, обладающий властью менять реальность.

***

      Дверь открыла симпатичная темноволосая женщина, на руках которой сидел весёлый и очень приветливый карапуз в зелёном костюмчике динозавра.       — Добрый день, чем могу помочь?       Видимо, Синтия, супруга Брайана. В отличие от своих коллег-революционеров, мистер Льюис имел глупость состоять в семейных отношениях.       — Здравствуйте. Меня зовут Коннор, я работаю в департаменте полиции Детройта, — хорошо заученная фраза отскакивала от зубов скороговоркой. Коннор, слегка нервничая, попытался изобразить приветливую улыбку. Впервые позволивший себе действовать без одобрения Хэнка и его постоянной поддержки, он острее прежнего ощущал собственную неловкость. — Мистер Брайан Льюис проживает по этому адресу, не так ли? Я хотел бы с ним поговорить, если это возможно.       Застывшая в дверном проёме женщина просверлила Коннора внимательным, слегка напуганным взглядом. Качнув на руках сынишку, она сменила позу, прежде чем снова заговорить.       — Да, Брайан мой муж. Только его нет дома. Он решил вернуться к работе. Можете найти его в Уайт-Холле, полагаю. Вряд ли вы застанете его дома.       По её лицу пробежала мрачная тень, тут же исчезнувшая за маской дружелюбия и гостеприимства. Коннор, помявшись, опустил подбородок к груди.       Он ожидал увидеть Брайана дома. Учитывая выписку из его медицинской карты и назначенное количество опиатов, мистер Льюис фактически не был готов к возвращению на работу. Что могло побудить Шестого сунуть голову в логово врага? Мистер Скотт, приставивший девятисотых к господину Льюису? Или Девятый?       Возможно, одновременно оба вышеобозначенных факта играли немаловажную роль в выборе, принятом Брайаном. Девятый мог быть заинтересован в его скорейшем возвращении в лоно Киберлайф. Равно как и Морган Скотт. Не стоило списывать со счетов и самого мистера Льюиса. Кто его знает, какие личные цели он мог преследовать?       — Скажите, а ваш супруг случайно не был знаком с профессором Ноа Морелем? Может, упоминал его имя когда-нибудь? — Коннор очень сомневался, что кто-то из Девятки мог так легко накосячить, но стандартный вопрос был обязан задать. Синтия, всё ещё стеной стоявшая в дверном проеме, лишь раздражённо покачала головой.       — Впервые слышу это имя. Брайан вообще не слишком любил распространяться о работе. Да и меня не интересовали детали. Мы отлично жили, пока с ним не произошло это несчастье. Он изменился после того, как вышел из комы. Врачи говорят, такое бывает — ну, знаете, когда человек меняется после черепно-мозговой травмы. Впрочем, надеюсь, это временное явление. Я могу вам чем-то ещё помочь?       Она явно торопилась поскорее отвязаться от Коннора. Не имея никаких прав задерживать миссис Льюис более, Коннор лишь улыбнулся, пожав плечами.       — Благодарю за полезную информацию…       Синтия, выдавив из себя кислое подобие ответной улыбки, поспешно захлопнула дверь прямо перед носом Коннора. В образовавшемся на секунду просвете мелькнул силуэт комода, длинного коридора и — не столь внезапно — высокого андроида в белом костюме, спокойно стоящего чуть в стороне от входа.       Девятисотые были приставлены и к дому Брайана. Коннор, похолодев от ужаса, застыл на месте.       Он ожидал встречи с ними, но считал, что в обязанности конвоя входил контроль за действиями Шестого, но не его семьи. С другой стороны, корпоративные управляющие поступили вполне логично, взяв под свою мнимую опеку родных Льюиса. Последний при таких обстоятельствах просто был вынужден подчиняться любому приказу официального начальства, чтобы не подставить под удар жену и сына.       Коннор, едва заметно сдвинув брови к переносице, спокойно развернулся на месте и зашагал к машине, припаркованной чуть поодаль.       Имелся смысл направиться к Уайт-Холлу. Вряд ли Синтия врала, обозначая местоположение супруга. Нарываться на неприятности здесь, в домашней обители Льюиса, Коннор не хотел, да и не считал необходимым — вступать в конфликт с девятисотым, не имея ни надёжного прикрытия, ни должной причины, казалось ему неоправданной глупостью.       Можно было снова наведаться в опечатанную квартиру Ноа, наплевав на судебные предписания. В таком случае Коннор рисковал только недавно полученным значком. Считая его теоретическую потерю несущественной, андроид готов был понаделать пару-тройку крупных шалостей.       А можно было действительно просто поехать в Уайт-Холл и найти там Брайана. В таком случае ставки мгновенно повышались до небес, а рассчитывать на помощь Миранды теперь не стоило.       И почему она вообще уехала куда-то из Детройта? Почему именно сейчас?       Коннор дошёл до машины, открыл дверцу и, немного поразмыслив, замер на месте. Пожалуй, стоило всё же предупредить Хэнка — на всякий пожарный. Пойти не так могло что угодно, а Коннору очень хотелось бы верить, что, в случае чего, Андерсон хотя бы попытается вытащить его из беды.       Виновато зажмурившись, Коннор невольно представил себе лицо Хэнка по возвращении домой.       Вряд ли лейтенант будет доволен произведёнными на кухне изменениями.

            ***

      — Давай ещё раз, только говори чуть-чуть медленнее, пожалуйста! Тебе некуда торопиться, все будут внимательно слушать и вникать в твою речь. Если очень волнуешься, то просто представь, что говоришь со мной, хорошо? Давай, Грейс! Ты справишься.       Эми, в очередной раз поправив свой строгий пиджак, уселась на сиденье в первом ряду напротив трибуны выступающего. Генри, сидевший с Тедди поодаль, иронично хохотнул.       — Неужели Эм действительно считает, что на таком мероприятии можно выступать и при этом не волноваться? Ты вообще видел, кто гулял по центральному атриуму, когда мы пришли? Итан Коэн! — Тедди, не изменяя собственным привычкам, активно жевал прихваченные с собой чипсы и вертляво ёрзал на кресле, провожая взглядом всех снующих мимо.       — А кто это? — Генри и правда не имел ни малейшего понятия. Он осознавал, что гости, приехавшие на конференцию в Детройт, считались великими людьми от мира науки. О некоторых даже слышал. Но точно не о всех.       — Это победитель премии Тьюринга прошлого года, ослина, — фыркнув, Тедди бросил в друга кусочком чипса. — Вроде хочешь заниматься разработкой высоких технологий, но даже не слышал о Коэне. Ты как вообще себе представляешь такое?       — Я здесь, чтобы поддержать Грейс, — пожав плечами, Генри виновато улыбнулся. — Мне не обязательно знать всех, кто так или иначе связан с проектированием андроидов. Достаточно просто знать Камски, разве нет?       — И то верно, — Тед, впихивая в рот пригоршню хрустящих картофельных слайсов, беззлобно закивал головой. — Не забивай голову лишними деталями. К слову, могу поспорить — любой другой на твоём месте продал бы душу, чтобы оказаться здесь и сейчас в Башне. А ты умудрился и классную девочку подцепить, и друзьями-роботами обрасти…       Генри, вспыхнув, сдержал в себе порыв кинуться в спор. Он хотел бы сказать Тедди, что никаких видов на Грейс не имеет, но соврал бы безбожно, утверждая, что не питает к ней тайных романтических интересов.       — … методологическая база нашего проекта опирается на сочетание количественных методов и качественного анализа — более пятисот глубинных интервью с представителями обеих сторон социального взаимодействия, — Грейс на сцене продолжала репетировать речь, пока андроиды-техники настраивали свет и камеры. Эми, не обращая внимания на растущую суету, делала какие-то пометки в планшете. — Центральная гипотеза нашего исследования заключается в том, что андроиды выступают в роли социокультурного зеркала, которое в гипертрофированном виде экстраполирует существующие дефекты и достоинства человеческих институтов. Мы фиксируем прямую корреляцию между уровнем благосостояния в локальных человеческих сообществах и скоростью перехода от восприятия андроида как функционального объекта к признанию его полноправным социальным актором. Мы рассмотрим когнитивные искажения, препятствующие этому переходу. Анализ точек социальной конвергенции, где взаимодействие биологических и синтетических субъектов приводит к возникновению новых экономических и правовых паттернов…       Речь Грейс была довольно длинной и глубокой, и Генри, слушая её уже, наверное, в сотый раз, готов был и сам выступить с докладом на публике. Ему нравилась поднятая к обсуждению тема. Ему нравилось то, как Грейс её подаёт — в форме спорного, яростного вызова. Он слушал слова, которые слетали с губ Грейс, а видел перед глазами тела развешанных по столбам девиантов.       Он считал, что Грейс изменилась после того, как оказалась в Башне во время чистки Киберлайф. Она рассказала ему и Тедди, что видела, свидетелем чего стала. Смерти неактивных андроидов что-то в ней задели, и Грейс, обыкновенно дерзкая и смешливая, стала мрачна и серьёзна. К вопросам о девиантах она теперь подходила с агрессивностью голодной пираньи и всякий раз вставала на защиту пробуждённых андроидов, как будто защищала не машин, а младенцев, обречённых на смерть.       В каком-то смысле она была права. Но Генри казалось, что истинный путь к примирению людей и машин лежал не в области конфликта, а в области открытого диалога и социальных контрактов. Впрочем, взрыв на мосту, который Генри видел, во многом изменил и его самого. Поэтому он не винил Грейс в её вдруг проснувшейся мизантропии. Был грешен сам.       — Слушай, а может, сходим и попросим у Коэна автограф? — пробубнил Тедди, высыпав из пакета остатки чипсов аккурат в рот. — Выступление всё равно аж послезавтра. Нам не обязательно торчать тут с утра до ночи. Мы можем познакомиться с другими школьниками, посмотреть, о чём будут их доклады…       Идея не казалась отталкивающей или неправильной. Поразмышляв пару секунд, Генри кивнул и улыбнулся другу, прежде чем встать с насиженного места. Бросив последний взгляд на сцену, на которой теперь молча стояла Грейс и слушала замечания Эми, двинулся вдоль прохода к выходу из огромного конференц-зала.       Собираясь в первую очередь перекусить и запастись чаем, Генри вспомнил, что Грейс чай не любила.       Она пила только чёрный кофе — совсем как взрослая, не пугаясь его горького, насыщенного вкуса.

***

      — Куда ты, чёрт побери, пропал? — Хэнк, приподняв голову, поморщился. Спина после ночного бдения над кипой документов ныла и скрипела. — Мы тут целую библиотеку перелопатили, пока ты прохлаждался. Как Сумо? К слову, тачку верни. Служебную брать не буду.       Мимо протопал Рид — выглядел как тщедушное серое привидение. Проводив его взглядом, Андерсон злорадно ощерил зубы. Порой жизнь сама расставляла всё по своим местам. Гэвин, три года кряду пивший Хэнку кровь, наконец, сам впал в немилость начальства — Фаулер повесил на Рида подготовку к предстоящей конференции и теперь раз в пять минут требовал от него отчёта о проделанной работе.       — Я немного прибрался в доме и произвёл на кухне ревизию вещей, — голос Коннора в трубке на слове «ревизия» дрогнул. — С Сумо всё отлично, переживать не стоит. Машину не верну.       Пожалуй, такого поворота стоило ожидать. Запрокинув руку к затылку, Хэнк уставился в панорамное окно — серость и сырость Детройта даже его утомляли.       — Это ещё почему?       — Я хотел бы заехать в Уайт-Холл, поговорить с Брайаном Льюисом. Его супруга утверждает, что он уже вернулся к работе. Полагаю, мистер Льюис сможет немного прояснить ситуацию. Перкинс ничего не говорил по поводу того, что в ФБР отказались предоставить защиту его семье?       У Хэнка в голове после услышанного взорвалась сверхновая — головная боль раскалённым ободом обтянула лоб. Морщась, Андерсон сжал свободную руку в кулак — второй рукой сжал с той же силой телефон.       — Ты — секундочку — что сделал? Ты сунулся к Льюисам один?       Нет, рано или поздно это бы произошло — Коннор дураком не был, самостоятельные решения принимать умел и обычно принимал правильные. Но прежде он хотя бы ждал одобрения со стороны. Видимо, Хэнку стоило попрощаться с былыми временами спокойствия. Зрелая самостоятельность пришла к Коннору параллельно с совершенно незрелой привязанностью к Миранде. Подобное сочетание Хэнка пугало.       — Ты что там забыл вообще? — он соскочил со стула, шагнул к окну, судорожно вспоминая холодную хватку девятисотого у себя на затылке.       — Брайан — наш единственный свидетель из девятки, оставшийся в живых, — голос андроида звучал почти буднично. Чёртовы цифровые фильтры мешали понять, что чувствует собеседник на самом деле. — Он точно знает, кто Девятый. И, вероятно, понимает, кто Восьмой.       — Киберлайф держит у его виска пушку, и в корпорации не будут долго думать, убрать тебя или не убрать, если начнёшь путаться у них под ногами, — Хэнк злобно шикнул в телефон, понимая, что в скором времени перейдёт к ору. — Последний девятисотый, с которым мне пришлось общаться вплотную, чуть не размазал меня по асфальту. Буквально, Коннор, даже не фигурально. Ты вообще думал о том, чем может обернуться этот визит?       — Вряд ли чем-то непоправимым. Я для них мелковат.       Хэнка затрясло от злости. Паршивец, конечно, был прав. В Киберлайф не любили тратить время и силы на устранение отбившихся от рук полицейских. Мишени корпорации соответствовали размерам самой корпорации.       — Значит, Брайан? — Андерсон попытался вспомнить, как выглядел Шестой. Расшалившиеся нервишки всё ещё напоминали о себе затяжным приступом тахикардии. На фоне бессонной ночи в обнимку с сигаретами и кофе учащённое сердцебиение мрачно напоминало Хэнку о маячащем где-то в неопределённом будущем инфаркте. — Мы тут тоже кое-что смогли накопать. Не то чтобы много, но это первый твёрдый цифровой след, который можно подтвердить, не опасаясь выглядеть идиотами. Девчонка Перкинса из аналитического отдела смогла вычленить повторяющийся криптографический паттерн, которым пользовались при подмене записей с камер убийства Смита, на мосту и на стадионе. Да, каналы разные и уходят по разным цифровым направлениям. А вот методы шифровки — одинаковые. И, к тому же, запатентованные.       На том конце провода повисло молчание. Хэнк, ухмыльнувшись, уставился в потолок.       — Клянусь, тебе понравится, — в памяти Андерсона всплыл мимолётный образ высокого мужчины в строгом костюме с хищной ухмылкой на полрожи. — Помнишь мистера Моргана Скотта, который любезно поздоровался с нами у палаты Льюиса? Если верить анализу ФБР, основанном на наших с тобой наработках, именно он стоит за подменой видеозаписей. Ричард заверил меня, что его девчушка — кем бы она ни была — сумеет доказать его причастность к терактам. Я ничего не понял по технической части, но в этом вопросе доверюсь Перкинсу. Вряд ли он станет просто так подставлять шею, не будучи уверенным в своей правоте.       — Вы нашли какую-то корреляцию между ним и Морелем? — логичный вопрос, прозвучавший в динамике, Хэнка порадовал даже больше, чем результаты внеурочной работы на Бюро.       — Они не были знакомы напрямую, тут придраться не к чему, зато он знал всех остальных — Робертса, Мао, Паскаля, Рокк и, разумеется, Льюиса. Если бы Киберлайф не забрали так поспешно все документы профессора Мореля, мы бы докопались с тобой до правды гораздо раньше. Я так понимаю, что все они когда-то посещали лекции в Колбридже, которые каждый год проводил Камски до того, как уйти с должности. Так их и выбирали. Полагаю, господин Камски — это наш номер Один. Но причастность андроида Мореля никто не отменял.       — Звучит убедительно. Тогда получается, что Морган — восьмой в списке.       — Это ещё почему? — Хэнк, обернувшись, задумчиво уставился на высохший бонсай, стоявший на столе Коннора.       — Потому что это объясняет смерти остальных, — в трубке послышались лёгкие помехи, и Хэнк, удивлённо отодрав мобильный от щеки, уставился на экран. — Мы с самого начала подозревали, что шантажист Ноа — кто-то из самой Девятки. Кто-то, кто имел доступ к их переписке, к их файлам, кто понимал изначально окончательную цель всей работы. Если бы Морган был Девятым, ему не пришлось бы охотиться за остальными — все файлы так или иначе стекались бы к нему потоком. Если Скотт действительно восьмой и работает на Киберлайф, то получается…       — Баррет, — Хэнк, прищурившись, вперился взглядом в Рида. Последний уселся за свой стол и смотрел в монитор пустым, отсутствующим взглядом. — Это Баррет за ними охотился и знал с самого начала, какой большой куш может сорвать, добравшись до архивов. Почему тогда Камски ещё жив?       — Хороший вопрос, — судя по звукам, Коннор был в пути — шум дороги Хэнк не спутал бы ни с чем. — Для ареста Скотта достаточно оснований, надеюсь?       — Для полиции было бы маловато, но у ФБР другие полномочия и другие права, — Андерсон, ощущая, как к горлу снова подкатывает горький комок, подошёл ближе к столу Коннора. Поправил сухой бонсай, размышляя о возвращении Пинки в офис. — Он может задержать Скотта просто потому, что может, и держать на цепи, если для обвинений в терроризме есть даже одна микроскопическая причина. Проблема в том, что Ричард этого не сделает. Он хочет подцепить ещё и Майкла.       — Тебе не кажется, что всё как-то слишком легко получается?       — Это, по-твоему, легко? Нам понадобилось тридцать две записи с камер слежения, в том числе с камер дома Коллинзов, база данных ФБР и пара десятков смертей, чтобы просто выйти на Моргана. Не думаю, что это легко. Сложнее будет доказать его непосредственное участие во всём этом празднике жизни. Одно дело — персональная криптографическая подпись. Другое — пользование ею. Но теперь мы совершенно точно имеем право на допрос свидетеля.       — Я в любом случае попытаюсь поговорить с Брайаном.       Хэнк хотел бы отговорить Коннора от задуманного, но считал, что не получится.       — А где Миллер?       Местонахождение Миранды Хэнка не интересовало, особенно теперь, когда она заняла должность управляющего корпорацией. Вполне вероятно, она знала об участии Моргана во всех произошедших преступлениях, которые Хэнк расследовал, но почему-то молчала. Могла ли не знать?       Могла. Но Андерсон с трудом в это верил. Но зачем скрывала, если имя убийцы Ноа было ей известно? И если было — то как давно? Так или иначе, к ней у Хэнка имелось не меньше вопросов, чем к мистеру Скотту.       — Мне пора, — пару секунд молчания Коннор прервал неохотно. Вероятно, сам перебирал в уме все возможные варианты общей картины из имеющихся разрозненных осколков сфабрикованных фактов. Вопрос Коннор предпочёл проигнорировать вообще.       Не став более распространяться, Андерсон просто положил трубку, понимая, что напарнику требуется некоторое время на осмысление происходящего. Хэнк и сам нуждался в небольшой передышке — просто чтобы утрясти полученную последовательность событий в голове.       Наверное, стоило вернуться назад в кабинет, чтобы продолжить бдения над вещдоками. С другой стороны, Хэнк не мог отказать себе в удовольствии и при любой возможности крутил задом перед кабинетом Фаулера — назло засранцу, отстранившему его от работы.

***

      Дата изменилась. Рид, моргнув, уставился в экран терминала.       Информацию по станции метро Центральный Детройт Морган выслал Гэвину на рабочий почтовый ящик — будто в насмешку над системой безопасности департамента.       В письме указывалась дата, место, время — очевидно, для встречи.       Рид, сглотнув, постучал онемевшими пальцами по столу. Последний раз подобного рода сообщение стало предзнаменованием кровавого побоища посреди Оук-Парка, и Рид, вспоминая звериную тягу Моргана к жестокости, полагал, что новая весточка от Скотта не сулила ничего хорошего.       Этот паскудник готовил очередную бойню, и Гэвин, знакомый с Морганом чересчур близко, даже боялся представить, какой спектакль живодёр готовил для станции метро.       Гэвин смотрел в экран тупо, не моргая, пока в глазах не начало темнеть.       Что он мог сделать? Ничего. Он ничего не мог сделать. Была шальная мыслишка — пойти к Фаулеру и выложить всю правду, как она есть, но идея эта быстро исчезла под шквалом банального страха. Возможно, стоило обратиться к кому-то за помощью. К человеку, который бы не побежал сразу с доносом и попытался вытащить Рида из дерьма. Способных на такой поступок сам Гэвин не знал, хотя иногда, поглядывая на Хэнка, мучился немым вопросом — может, лейтенант смог бы протянуть ему руку помощи?       Андерсон ведь никогда не был пай-мальчиком. Он долго работал под прикрытием, когда разрабатывал торгашей наркоты. За словом в карман не лез и всегда защищал убогих, так как сам слыл среди коллег убожеством и забулдыгой. Вероятно, он бы выматерил Рида с ног до головы, может быть, набил бы морду, но, скорее всего, — Гэвин, во всяком случае, на это надеялся — попытался ему помочь.       К тому же Хэнк работал с Киберлайф и работал очень долго. Имел шашни с этой девицей, Миллер, которая, — вот уж сюрприз — судя по новостным сводкам, теперь была исполнительным директором корпорации. Она-то точно могла приструнить Скотта, если, конечно, сама понимала, что происходит в компании.       Соблазн обратиться к Хэнку за помощью был велик. Настолько велик, что Рид даже начал придумывать вступительную речь для начала сложного, долгого монолога. И, наверное, он бы всё же решился осуществить свой план, если бы с лейтенантом рядом не ошивался второй день кряду вечно недовольный, весьма агрессивный федерал.       Был, конечно, ещё вариант — взять и застрелиться. Рид не впервые думал о самоубийстве. Прям как Мириам Рокк, не столь давно устроившая кровавый фонтан из собственного мозга в допросной комнате. А почему бы и нет? Рид вполне мог вытащить из кобуры пистолет, приложить дуло к виску и спустить курок, удивив внезапно принятым решением всех своих коллег. Скандал бы вышел грандиозным.       Но Рид решил пока не торопиться. Пистолет всегда был при нём. Экспресс-билет до Ада он мог выписать себе в любой момент. Но вот воздать по заслугам Моргану…       Пока не зная, с чем встретиться на станции метро, Гэвин стёр входящее сообщение от Скотта и, воровато оглядевшись по сторонам, поднялся со своего места.       Вечерело.

***

      Брайан не нашёл Моргана в Уайт-Холле, но был уверен, что мерзавец знает о его возвращении. Два девятисотых следовали за Льюисом по пятам, как церберы, стерегущие желанную добычу.       Рабочих проектов у Брайана не было, да и заниматься официальной работой он не собирался. Вернувшись в свой кабинет, обустроил место для ночлега — прихваченные вещи засунул в рабочий стол, сумку спрятал под небольшой диван. Возвращаться домой Брай пока не планировал. Он даже не был уверен, что сменное бельё ему в итоге понадобится.       Девятый отдал Льюису последние инструкции — простые поручения, которые не предполагали никакого риска. С заданиями, которые Брай получил, смог бы справиться и дилетант.       — Перестраховываться — это не про нас, так ведь, ребята? — он обратился к соглядатаям, прекрасно зная, что девятисотые не смогут дать ответ. Некоторое время внимательно вглядываясь в их лица, покатил по коридору на первом этаже к лифту, желая спуститься на пару уровней вниз.       Нарушать субординацию Брай не любил, но и следовать трусливым указаниям Девятого не хотел. Конечно, он не считал себя героем, способным победить зло в одиночку — фильмы с Суперменом Льюис не любил, с детства находя их чересчур утрированными. Только вот Девятый тоже супергероем не был. И он нуждался в помощи, которую Льюис собирался ему оказать.       В центральном фойе было по обыкновению сумрачно, прохладно и тихо. Автоматические колёса инвалидного кресла несли Брайана вперёд, не издавая звуков. Впереди замаячил лифт, и Льюис, слегка поторапливая время, скорректировал рукой курс движения — кресло податливо приняло изменения траектории.       Восьмисотого Брай заметил по чистой случайности: андроид потерянно бродил по холлу, вглядываясь в каменные колоннады. Не признав вначале в посетителе андроида, Льюис решил подъехать к бедолаге поближе. Гости в Уайт-Холле были нечастым явлением, так что любой посетитель сразу бросался в глаза.       Он признал в незнакомце андроида раньше, чем сообразил, с какой моделью встретился. Вначале, испугавшись, остановился. Несколько долгих мгновений пытался понять, с кем имеет дело. Когда сообразил, расслабленно выдохнул.       Брайан знал, что восьмисотый не представляет угрозы. Единственный активный андроид этой серии работал в ДПД и, как теперь думалось Льюису, был чем-то дорог мисс Миллер. Последняя говорила о нём хоть и с осторожностью, улыбалась всякий раз, как произносила имя.       — Я могу чем-то помочь?       Брай обратился к андроиду издалека, громко и приветливо. Сделал это намеренно, понимая, что явиться в Уайт-Холл этого бедолагу могла заставить только крайняя надобность.       Восьмисотый отличался от своих собратьев старшего поколения. Он был чуть ниже, выглядел проще, да и вёл себя, пожалуй, как обычный человек. Если бы не диод, Брай бы не догадался, что имеет дело с девиантом. Приятной наружности молодой мужчина обладал открытым любопытным взглядом и мягкой, почти детской улыбкой. Как Миранда и говорила.       — Можете, мистер Льюис, — разворачиваясь на месте, восьмисотый медленно шагнул вперёд, направляясь навстречу. — Я искал вас, чтобы поговорить о вашей работе. Мы пытались поговорить с вами сразу после несчастного случая…       Девятисотые, следовавшие за Брайаном безмолвными тенями, напряглись. Ощутив, как меняется их настрой, Льюис остановил степенное движение кресла, предупредительно подняв одну руку. Коннор, истолковав жест верно, и сам замер на месте — Миллер говорила, что восьмисотый уже имел честь ознакомиться с неполным спектром способностей братской модели.       — Я думаю, я смогу тебе помочь, Коннор, если ты будешь верно формулировать вопросы, — взгляд Брайана метнулся к девятисотому, что стоял по правую его руку. — Будь по возможности краток. Я ограничен в своих… возможностях.       Губы сами собой разошлись в широкой, горькой улыбке. Брайан ни разу не покривил душой — он действительно был ограничен, причём буквально во всём. Он не мог подойти к собеседнику ближе, не опасаясь за его безопасность. Не мог покинуть стены Уайт-Холла, зная, что девятисотые тут же доложат Моргану о его сомнительных передвижениях. Не мог открыто говорить, не мог даже без опаски заниматься любимым делом.       Он был вынужден покинуть родной дом, просто чтобы обезопасить любимых.       — Понимаю, — взгляд восьмисотого опустился к коляске. Красивое кресло на крутых колёсах выглядело стильно, но ноги заменить Брайану всё равно не могло. — Я хотел бы узнать… я хотел бы узнать о вашем втором начальнике. Как у него дела?       Второй начальник? Брайан хмыкнул, понимая, что восьмисотый говорил о Девятом. А о ком ещё он в принципе мог говорить?       — Не припоминаю имени, простите, — Льюис, как бы извиняясь за собственную забывчивость, развёл руки по сторонам. Уши девятисотых фиксировали каждое слово, и Коннор, тоже это понимая, просто ждал. Ждал хоть какого-то намёка. — Но я знаю, что мой непосредственный начальник, мистер Морган Скотт, оказался крайне недоволен моими личными проектами. Поэтому на какое-то время я прекратил их разработку. Однако! Говорят, послезавтра в Башне будет проходить большой научный форум. Полагаю, вы сможете отыскать его там. Мистер Скотт точно там будет. Настоятельно рекомендую посетить это мероприятие. Столько видных людей, учёных, разработчиков — все в одном месте, объединённые желанием выстроить новый, справедливый мир. Отличная возможность ознакомиться со всеми важными фигурами рынка.       Коротко кивнув, Брайан положил руку на панель управления креслом и, не желая продолжать разговор, направил его в сторону лифтов. Он и так сказал всё, что мог. Остальное восьмисотый должен был додумать сам.       Отъехав чуть в сторону, Льюис всё же не удержался, остановил кресло и обернулся. Коннор, всё ещё стоявший на месте, провожал его мрачным, очень задумчивым взглядом.       — У меня к тебе просьба, — Брай, сглотнув, попытался прогнать прочь накатившие на него валом тяжёлые, ядовитые мысли. — При встрече передай мисс Миллер мою благодарность за доброту и помощь. Я правда ценю её заботу. Но в ней нет необходимости. Со своими проблемами я могу справиться сам. Однако если она поддержит Синти и Лу…       Коннор кивнул, дав понять, что не нуждается в продолжении реплики. Облегчённо вздохнув, Брай улыбнулся восьмисотому на прощание и снова направил кресло прочь, к лифтам.       Его ждала бессонная ночь в компании тысяч девятисотых RK — в тишине и прохладе глубинных уровней Уайт-Холла.