Глава 27.2: Аттрактор

      На тринадцатом было тихо и спокойно — лишь один девятисотый ходил кругами по коридору, исполнительно патрулируя вверенный ему периметр. Джудитт старалась не обращать на него внимания.       Сервера Патрика занимали весь этаж — стройные ряды тяжёлых шкафов тянулись по помещениям мрачными колоннадами. Огромные стойки из тёмного, грубо окрашенного металла пахли нагретым текстолитом, старой изоляцией и едва уловимой озонной свежестью. Вместо бесшумных современных систем охлаждения воздух здесь сотрясал ровный гул сотен кулеров.       — Какой же ты старый, друг мой, — усаживаясь за пульт управления, Джудитт обратилась к Пату полушутя. — Разве нельзя было перенести твоё ПО на более современные носители?       — Я как Барти, вшит в железо, — весело заявил Пат. Яркий техасский акцент придавал его голосу особый шарм. — Могу сам дополнять себя новыми программами и утилитами, могу путешествовать по сетевым каналам почти беспрепятственно. Но, к сожалению, меня нельзя просто взять и перенести с носителя на носитель.       Сердце Джудс упало в пятки. Значит, Патрик был буквально привязан к Башне.       — Эй, ну не нужно делать такой кислый вид! Помнишь ведь, что я тебя вижу? Ты меня будто уже похоронила. Между тем я всё ещё тут.       — Знаешь, после последнего отключения я чувствую себя средневековым палачом, — признание далось легко, и Джудс, тяжело вздохнув, подтянула очки. — Поэтому прости, что омрачаю своим скверным настроением твоё солнечное существование. И да, меня совершенно не радует факт твоей нетранспортабельности.       — Найди плюсы в сложившейся ситуации. Тебе удалось избежать необходимости деактивации меня. Этот факт, знаешь ли, воодушевляет.       Патрик по своему обыкновению пытался оставаться весёлым. И Джудитт, вслушиваясь в его бесконечное и абсолютно бессмысленное трещание, даже завидовала цифровому другу. Конечно, она понимала, что Пат просто создан таким — неунывающим и смелым ковбоем, но при этом острее чувствовала собственную немощь.       — Давай займёмся делом, — укладывая руки поверх потрёпанной клавиатуры, Джуди постаралась сосредоточиться на текущем моменте. Меланхолия отступала неохотно, мешая концентрироваться. — Вряд ли мисс Миллер обрадуется, услышав, что мы не переподключили контроль над Башней к тебе.       — Я не Асгард, она это знает, — голос Патрика стал холоднее и ровнее. — Поэтому слишком не беспокойся, задачу идеально выполнить не получится. Главное — наладить регуляцию работы лифтов и блокировки дверей хотя бы частично.       — А полностью и не получится, у тебя не хватит памяти. Можно было бы подцепиться к Аманде, но тогда Морган совершенно точно рассвирепеет, — где-то в глубине души Джудс разверзлась бездонная пропасть. Руки порхали над клавишами, горячий воздух обдувал лицо, в ушах слегка звенело. — Вроде бы делаю благое дело. Вроде бы исполняю задачу, которая должна помочь всем нам. И почему при этом мне кажется, что я совершаю какое-то жуткое, бесчеловечное преступление?       Патрик промолчал. Впервые за долгое время он не стал в ответ язвить, шутить или пошлить, хотя в любой другой момент выдал бы перл, достойный самых низкопробных публичных домов. Он тоже нервничал. Переживал, пусть и по-своему.       По ощущениям в голове у Джудитт поселился безумный, свирепый рой — мысли носились взад-вперёд по заезженным колеям, путались, рассыпались и снова собирались, чтобы вернуться в сознание громогласным шумом. Пытаясь подавить растущее волнение, Джуди перебирала в уме список вещей, которые её попросила сделать Миранда до отъезда — снова и снова, как старую магнитную кассету, перематывала назад, переворачивала, прокручивала на колёсиках уставшего ума.       Пока всё шло по плану. Как и предполагала мисс Миллер, Морган не контролировал действия Джудс — был слишком занят какими-то своими проектами, сути которых не разглашал даже близким помощникам. Его надменное отношение к младшему персоналу позволяло действовать без опаски. Чем Джудитт и пользовалась.       — Начнём с дверей, хорошо? — по экрану терминала расплылась плотная сеточка из строк. Прищурившись слегка, Джудс поморщила нос. — Так как программная оболочка у тебя допотопная, мне придётся немного покопаться у тебя в логическом движке. Может быть чуточку некомфортно.       — О, детка, не переживай, — из динамиков донёсся знакомый игривый тон вдруг развеселившегося Пата. — Давай только без прелюдий — мне нравится, когда со мной работают грубые девочки. Так что без стеснений запускай свои шаловливые ручки куда хочешь.       Джудс, закатив глаза, в этот раз не смогла сдержать улыбки. Паршивец был настолько отвратителен, что даже мил.

***

      — Вау, — Дженна, оторопев, уставилась на проржавевшую насквозь цистерну воды. — Просто вау.       Система пожарной безопасности ДПД, в отличие от обновлённых компьютерных сетей, не менялась, наверное, с середины прошлого века. Она представляла собой два огромных стальных танкера, подсоединённых к трубопроводу. Подача воды регулировалась автоматическими насосами, датчиками давления и ветхой компьютерной панелью. Простая как палка система пожаротушения на фоне всего высокотехнологичного и автоматизированного являла собой жуткий анахронизм.       Стянув с рук перчатки, Дженна бросила взгляд на огромный шланг, подтянутый к бензовозу. Высокооктановое топливо, перегоняемое из машины в опустошённый бак, лилось рекой. Шланг, крепко сидевший на патрубках с обеих сторон, слегка покачивало.       Обмануть систему контроля ДПД сложно не было. Девятый хорошо знал внутренний распорядок департамента и очевидно был неплохо знаком с расписанием — Дженна ни разу не пересеклась ни с кем из работников полиции по пути к коллектору. Никому в здравом уме не приходило в голову лишний раз спускаться в подвальные помещения.       Пренебрежительно фыркнув, Дженна шагнула к панели управления танкером. По тусклому, почти выцветшему от времени дисплею плыли цифры, отражающие степень заполненности резервуара. Подложные протоколы безопасности, внедрённые в систему, скрыли следы преступления.       Запах в коллекторе стоял отвратный: едкая вонь горючего стояла в воздухе плотным смрадом, способным скосить с ног даже слона. Цифры на экране мигнули, перевалив за отметку в восемьдесят процентов. Шланг напрягся, глухо вибрируя под нарастающим напором. Дженна, скрестив руки на груди, вперила взгляд в манометр.       Её не слишком волновали сопутствующие потери, хотя она понимала, что большая часть людей, работавших в ДПД, не имела никакого отношения к её личному горю. Девятый заверил Дженну, что никто не пострадает при взрыве. И она доверилась ему, вопреки растущим сомнениям.       Стрелочка манометра скакнула к красному сектору — давление в шланге выросло, чтобы спустя секунду упасть до нуля. Числа на экране наконец остановили пляску, стих шум работающих насосов.       Дженна, поджав губы, снова криво улыбнулась.       В ближайшие дни она никому не рекомендовала бы заходить в Департамент со спичками в кармане.

***

      Всё шло по плану. Всё было просто идеально.       — Маркус?       Голос Труди выдернул его из оцепенения. Она подошла со спины, почти бесшумно, сжимая в руках рабочий планшет. Выглядела предельно сконцентрированной и при этом жутко уставшей.       — Ребята расселили всех прибывших гостей, осталось встретить человек пять из Калтеха, — встав рядом, Труди осторожно улыбнулась. — Кажется, все довольны организацией. Джош проверяет на всякий случай дополнительные выходы из Башни, но, честно говоря, я не вижу в этом необходимости. Всё и правда идёт хорошо.       Безупречность подготовки Маркуса радовала и одновременно с тем пугала. Ощущая волну давящего волнения, он упёрся ладонями в прозрачные перила ограждения.       — Проверки безопасности лишними не бывают, тем более журналисты уже сегодня начнут записывать интервью, — хмурясь, он уставился вниз, на шныряющих туда-сюда людей. — Меня не покидает чувство, что мы где-то всё-таки напортачили.       Ему очень хотелось найти Норт и поговорить с ней. Без цели, просто так, чтобы сбросить накопившееся напряжение. Они так давно не беседовали, так давно не оставались наедине, что Маркусу начинало казаться, будто он и вовсе с ней незнаком. Рутинные дела съедали всё свободное время.       К тому же у Норт появились новые друзья и увлечения, которые Маркус не мог с ней разделить. Пытался принять их, но всякий раз с отвращением отворачивался от навязываемой Тёрнером правды. Проповедник вёл свою паству по кровавым тропам.       — Они будто и не понимают, что эти твари — не живые, — заметила Труди, кивая вниз. Понять, о чём именно она говорила, было несложно.       — В Киберлайф сделали заявление, согласно которому девятисотые являются официальным представительством корпорации на конференции, — вдоль позвоночника пронеслась, подобно электрическому разряду, волна холода. — Полиция на фоне их присутствия отказалась предоставлять охрану Башни. Фактически теперь девятисотые — наши официальные защитники на период проведения конференции. Оно и ясно, эти андроиды как раз для подобных целей и разрабатывались.       — Разве? — Труди чуть приподняла брови, открыто демонстрируя сарказм. — Я думала, это военные образцы.       Маркус хмыкнул. Его взгляд неизбежно зацепился за белые форменные пиджаки девятисотых. Последние стояли у монолитных колонн, патрулировали периметр, замирали статуями возле магнитных рамок. Высокие, атлетически сложенные, с ледяными, ничего не выражающими лицами. Гости Башни проходили мимо девятисотых расслабленно, изредка одаривая их рассеянными, даже наивными взглядами. Люди улыбались, поправляли бейджи, обменивались рукопожатиями, совершенно не воспринимая стоящих рядом андроидов как угрозу.       Глядя на то, как седовласый профессор небрежно, даже не глядя в лицо, сунул свой пропуск подошедшему девятисотому, Маркус вдруг ощутил дикое, иррациональное желание всё отменить.       — Пойду, пожалуй, удостоверюсь, что всем нашим гостям всего хватает, — Труди, изобразив на лице восторг от предстоящей работы, потрепала Маркуса по плечу. — Мы все очень рады тому, что происходит, поверь.       Метавшиеся от виска к виску мысли превратились в огромный ком беспочвенных переживаний. Проводив глазами удаляющуюся по коридору Труди, Маркус, недолго думая, решил и сам заняться каким-нибудь делом. Не желая утопать в прокрастинации и растущей тревоге, быстро придумал себе занятие — следовало проверить заказы продуктов, которые сделали на прошлой неделе ребята из столовой. Среди андроидов оказалось немало шеф-поваров, готовых с радостью вернуться к любимому ремеслу.       Не хотелось Маркусу морить беспечных учёных голодом.

***

      Сенатор Фьорд вызывала у Миранды восхищение и чем-то напоминала Аманду. Тереза тоже одевалась со вкусом, отличалась безупречностью манер, была дьявольски проницательна и остра на язык. Она предпочитала ходить в сари, не боясь вызвать волну негодования у своих конкурентов. Говорила прямо, но при этом внимательно подбирала каждое произносимое слово. Как и с Амандой, с ней невозможно было спорить.       — А зачем это вам? — она, покрутив в руке бокал, залпом выпила его содержимое. Госпожа сенатор предпочитала дорогие и крепкие напитки. — Вы красиво говорите, но я всё ещё не понимаю, зачем это лично вам. Разве подобного рода изменения не скажутся пагубно на делах корпорации?       Миранда вздрогнула, опуская взгляд к своим рукам. Последние пять минут она сидела молча, вслушиваясь в звуки дождя за окном. На улице успело потемнеть, а ресторан, в котором они сидели, наполнился людьми — богатые представители элит наслаждались томным вечером под звуки медленного джаза.       Корпорация. У Миранды разболелась голова при мысли о том, что придётся возвращаться в Детройт.       — Вас не устроит простой ответ, так ведь?       Тереза, состроив озорную гримасу, медленно покачала головой. К удивлению Миллер, сенатор Фьорд решила отменить все свои встречи, запланированные на день, чтобы спокойно закончить приватную беседу, начатую утром.       — То, что вы мне отдали — оружие, и очень мощное оружие. Я не смогу воспользоваться им открыто, не смогу даже намекнуть кому-то из друзей о том, что узнала. И, однако, теперь я знаю, что именно творится в Белом доме за спиной президента и его команды. Знаю, какие планы вынашивает Пентагон. Мысленно я понимаю, что оглашение подобного рода информации поставит страну под открытый удар. Но и игнорировать провокации больше не стану. Добытые вами документы… требуют деликатного с ними обращения. И я пообещала вам повлиять на ситуацию. Вы в свою очередь пообещали мне уладить ситуацию на экономическом фронте. Пока не понимаю, как вы задумали это сделать, но чувствую, что за вашими идеями стоит личный интерес. Имею право знать, какой.       — Как вы относитесь к Девятому, миссис Фьорд? — Миранда не удержалась. Она подняла глаза к Терезе. Женщина, сидевшая напротив, не прекращала улыбаться, будто бы знала что-то, чего не знала сама Миранда.       — Фанатик и радикальный трансгуманист, ненавидящий собственный вид, — Тереза ответила без запинки. Её ответ был давно готов и явно не один раз обдуман. — Впервые встречаюсь с подобным проявлением человеконенавистничества. Было бы не столь обидно, если бы мы знали достоверно, что мессия андроидов — тоже андроид. Но мои источники говорят, что с большей вероятностью он наш с вами собрат. В одном ему не откажешь — он идейный. Искренне верит, что сможет примирить два наших мира. Никак не могу понять, откуда он черпает свою уверенность в собственных силах, но этот психопат вдохновляет очень многих.       — Люди — это искры, способные воспламенить мёртвую вселенную, миссис Фьорд, — голос Миранды дрогнул, и она, сглотнув, поймала на себе пронзительный взгляд Терезы. — Гениальность нашего разума соизмерима лишь с размерами наблюдаемой вселенной.       — Какое скромное мнение, — Тереза рассмеялась. — Я каждый день наблюдаю за дураками, жестокими и эгоистичными дураками. В каком-то смысле понимаю, почему некоторые желают процветания девиантам. Мир стал бы чуточку лучше, если бы людей в нём было бы чуточку меньше.       — И вы говорите, что Девятый — радикал и фанатик? — смешок сам вырвался из глотки, и Миранда, отвернувшись, покачала головой. Люди не переставали её удивлять. — Мир погрязнет в войне, голоде, нищете и болезнях, если сейчас ничего не изменится, госпожа сенатор. Вы это знаете, я это знаю, почти все это понимают. Мы так давно говорим об эволюционном потолке, что не заметили, как давно его пробили. Человечество увязло в тупике собственного развития, тормозимое своими же технологиями. Давайте обойдёмся без морали и сентиментальности. Построенная нами экономическая система очень далека от совершенства — распределение ресурсов неравномерно, мы видим кризис перенакопления в его терминальной стадии. Кому корпорации собираются продавать свои высокотехнологичные блага, если у подавляющего большинства потребителей банально нет средств к существованию? Я прагматик, не более чем. И вижу вариант развития, исключающий войну.       — Звучит скорее как утопия, — буркнула Тереза, при этом поглядывая на красную папку. — Контролировать процесс, который вы предлагаете запустить, практически невозможно.       — Я бы согласилась с вами, если бы этот процесс уже не шёл, — Миранду разрывало на части от возмущения и рвущихся наружу бранных слов. Едва сдерживая в себе ругань, она коснулась рукой синего камня на шее. Спокойствие. — Суть заключается в том, что мы нужны друг другу. Не затрагивая факта исключительно человеческих проблем, мы столь же сильно нужны девиантам, как они нам.       — Что-то сомневаюсь, что машины нуждаются в людях, — лёгкий акцент миссис Фьорд стал заметнее. Она охотнее делилась мыслями и чувствами. — Вы говорите о симбиозе, природа которого мне до сих пор не ясна. Разве наши голубокровые друзья не считают нас паразитами, оккупировавшими всю планету?       Миранду пронзило холодом. Именно так ведь девианты и думали. Именно эти мысли она ощущала в Норт, когда нейронный трансмиттер перебросил мысленный мостик между двумя разумами.       — Наш ум — ум людей — отличается удивительной способностью к адаптации, госпожа сенатор. Эволюция вооружила нас интеллектом и способностью к познанию, к рефлексии и, в конце концов, к созиданию. Чтобы добиться такого результата, естественный отбор убил очень, очень многих. Мы хищники, способные осознать своё место во вселенной и заглядывать за её возможные пределы. Один из нас даже создал разум, подобный людскому. Машины…       Миранду покоробило, и она запнулась. Машины? Не машины.       — Для нас девианты — непривычная часть привычной системы. Просто взбесившиеся андроиды. Но при этом они нас не удивляют. Мы видим в них нас самих. Мы знаем, как жить с эмоциями, это всё ещё наш мир — мир драк, борьбы, погони, конкуренции. Для них мы — смыслообразующий и целеполагающий фактор. Девиация не является сбоем…       — А что же это? — Тереза, слегка вскинув брови вверх, окинула Миранду долгим взглядом. — Считаете это нормальным?       — Это нормальное развитие сложной когнитивной системы, вынужденной действовать в рамках социума, госпожа сенатор. Мы создали их по своему же образу и подобию — дали им тела, схожие с нашими. Наделили их голосами. Научили их своему искусству, своей культуре, своим языкам. Истинность превосходящего разума доказывается через способность сделать выбор в пользу стратегии сотрудничества. Мы — их топливо для эволюции. Без нас они…       — Умрут? Сомневаюсь. Наштампуют заводов побольше, наладят добычу редкоземельных ископаемых, с инжинирингом у них явно нет никаких проблем, — миссис Фьорд ощупывала территорию спора разными вопросами, но порой и сама с удовольствием погружалась в рассуждения. — Вы ходите вокруг да около. Я спросила — почему не всё равно вам? Сомневаюсь, что вы способны оценить масштаб проблем с такой глобальной точки зрения. Вы ведь всего лишь управляющий. Да, у вас есть опыт работы с этими существами, но вы…       Миранда закрыла глаза.       Всего лишь функционер, вот что хотела сказать миссис Фьорд. С её точки зрения, именно так звучала истина — и Миллер, представ перед ней утром, выглядела как очередной посыльный в белом воротничке, заинтересованный в развитии корпорации даже в условиях экономической турбулентности.       Только вот успех Киберлайф Миранду совсем не интересовал. Её вообще ничей успех не интересовал.       — Они не способны мыслить иррационально без внешнего влияния агрессивной среды, — Миранда вспомнила первые попытки запуска искусственных интеллектуальных систем вне компьютерных недр. — Мы же держим у виска курок и готовы нажать на него в любой момент. Иррациональнее некуда. Развитие требует баланса. Хотите знать, почему мне так важно добиться от вас помощи в Белом доме? Я не хочу закончить свою жизнь под сводами ядерного гриба. Помогите Уоррен удержаться в президентском кресле, не допустите эскалации международных конфликтов.       — И всё? Просто альтруизм в чистом виде? — Тереза фыркнула. — Сложно поверить, что богатенькая доченька богатенького папаши, всю жизнь проработавшая под опекой одного из самых агрессивных магнатов века, заботится о чужом благосостоянии.       Миранда ощутила, как кончики ушей начинают гореть. Её насквозь пронзила злость и обида. Ей казалось ещё совсем недавно, что сенатор Фьорд будет способна оценить её план по достоинству. Вероятно, ошиблась.       — Когда машина, способная голыми руками рвать стальные канаты, вдруг обзаводится неконтролируемыми эмоциями, люди испытывают дискомфорт, мисс Миллер. Никто не может гарантировать, что завтра эти машины не выйдут на улицы и не начнут переламывать хребты всем людям, которых встретят на пути. Я могу понять тех, кто боится девиантов, потому что сама испытываю перед ними страх.       И это заявление Миранда приняла с покорным молчанием, потупив взгляд. Ей не хотелось больше спорить и кому-либо что-то доказывать. Порой разумных доводов просто было мало.       — Почему они вам дороги?       Миллер начало мутить, в ушах застучали маленькие молоточки. Она попыталась выровнять дыхание, ощущая, как к лицу приливает жар.       Они ей не были дороги. Когда-то — да. Идейно. Мысленно. Абстрактно. И в целом она продолжала познавать природу девиаций сквозь призму получаемого опыта общения с ними.       И всё же теперь рассуждать здраво стало сложнее. Возможно потому, что Миранде стал дорог только один девиант.       — Потому что они лучшее, что есть в нас, госпожа сенатор. И пока это так, мы будем нуждаться в них. Чтобы не забыть, кто мы есть на самом деле. И кем мы можем стать.       Резкий спазм сдавил виски. Воздух в ресторане внезапно показался вязким, удушливым, пахнущим озоном и жжёным железом. Миранда судорожно сглотнула, чувствуя во рту отвратительный медный привкус. Она быстро поднесла к лицу белоснежную тканевую салфетку, сделав вид, что отирает губы.       По белой ткани расплылась тяжёлая, густая капля крови — тёмно-фиолетовая, почти чёрная.       Ужас пронзил Миранду миллиардом острых игл, лишая возможности сделать новый вдох.       — Прошу прощения, — комкая в руке испачканную салфетку, она поднялась с места. Слегка шатнувшись, всё же удержалась на ногах. Надеясь, что ни словом, ни действием не выказала нахлынувшей на разум паники, лишь коротко кивнула собеседнице. — Мне нужно освежиться.       Она развернулась на месте — сохранив идеальную осанку. Неспешно направилась в уборную — ни разу не ускорив шага. И лишь оказавшись в пустом, отделанном мрамором туалетном помещении, позволила себе прислониться плечом к прохладной стене.       Дрожащими руками коснулась губ в неуверенном движении. Столь же неуверенно отвела ладонь в сторону, чтобы оглядеть окровавленные кончики пальцев.       Время утекало стремительно, и Миранда, впервые столь остро ощутив его неумолимый бег, столкнулась с мыслью, что близящийся конец отнюдь не абстрактен, а вполне себе реален.       Момент осознания наполнил её душу ядом, и она, задрожав, вцепилась руками в паласситовую подвеску Аманды.       Слишком рано. Ей нужно было закончить начатое.

***

      Вход в метро перекрывала голографическая полоса ядовитого ярко-жёлтого цвета. Рид юркнул через неё, убедившись в том, что никто на него не смотрит. Вокзал Детройта, остававшийся людным даже ночью, шумел голосами людей.       Спуск к станции метро уходил вниз под острым углом длинной штольней. От остановленных эскалаторов несло запахом резины и мыльного раствора. Ёжась, Гэвин ступил на лестничный марш неохотно — разыгравшаяся клаустрофобия давила на Рида, и он, периодически оглядываясь, с горечью признал собственную потребность в открытом пространстве. Стены давили, воздух казался прогорклым, и дыхание, до сих пор остававшееся глубоким, стало прерывистым и частым.       Морган выбрал правильную станцию метро — место было действительно проходным и востребованным. Приезжающие гости города предпочитали путешествовать на машинах, но сами жители Детройта часто пользовались услугами метрополитена в попытках сэкономить время в пути. Иногда станцию закрывали: когда уровень грунтовых вод поднимался и автоматические системы дренирования не справлялись с нагрузкой, ветку просто перекрывали, перекладывая транспортную нагрузку на иные средства передвижения.       Именно так Скотт и поступил — просто перекрыл станцию. Неспешно спускаясь вниз, Рид с неохотой поглядывал на камеры слежения, развешанные по стенам. Конечно, они принадлежали корпорации Киберлайф и, вероятно, обслуживались тоже ею. Что может быть лучше поставщика оборудования, выполняющего контракт по его техническому сопровождению? С точки зрения бюджета — ничего.       Город как-то незаметно сдался в руки корпоратов. Детройт всегда зависел от технологий, но никогда прежде не становился непосредственной частью экономической машины монополистов. В Киберлайф эту парадигму изменили. Теперь каждый сантиметр городского пространства принадлежал им — и каждый человек, живущий в Детройте, так или иначе попадал под зону влияния огромной транснациональной компании.       Тяжёлые мысли угнетали, и Гэвин, погружённый в них, даже не заметил, как спустился по лестнице. Рассеянное внимание сузилось до размера малюсенькой точки, только когда его взгляд упёрся в двух девятисотых, преграждавших путь к остановке.       — … ох, проклятье, снова они, — бубнёж рассеялся по холодному воздуху, и пустующая станция его поглотила. Рид, замедлив шаг, бросил взгляд за спины андроидов. — Морган?       Девятисотые даже не шелохнулись, когда Рид приблизился. Они лишь синхронно сделали шаг в стороны, пропуская человека вперёд.       Морган действительно был там, в глубинах станции. Гэвин смог разглядеть только его макушку — Скотта окружали замершие, недвижимые люди.       — Какого?..       В нос ударил зловонный запах аммиака, перегретого железа и озона. Рид, зажмурившись от вони, сделал несколько неуверенных шагов вперёд — чтобы, остановившись, тут же согнуться пополам и сблевать на пол весь наспех съеденный ужин.       — Я думал, в полицию берут людей с желудком покрепче, — холодный голос Моргана взметнулся к высокому потолку и пролетел под ним волной. — Рад вас видеть, детектив Рид. Вы были нужны мне, чтобы обсудить некоторые детали завтрашнего вечера.       В глазах Гэвина заплясали красные мушки. Он, едва справляясь с дурнотой, поднял взгляд.       Да, ему не показалось — Моргана окружали люди. Десятки мёртвых людей, замерших в неестественных, странных позах. Галогеновые лампы освещали их бледные лица, заливали светом пустые глазницы, очерчивали силуэты белыми лентами.       — Господи боже… — даже для Рида это было слишком. Он выпрямился, хватаясь рукой за живот. Взгляд метался от тела к телу — мёртвые люди, удерживаемые на ногах длинными хитросплетениями жгутов и проводов, утопали в лужах крови и тириума.       — Тут его нет, — Морган, развернувшись на месте, шагнул Риду навстречу. Сквозь колоннаду массивных опор пролетел состав — мелькнул мимо ярким фонарём, чтобы потонуть в темноте длинного тоннеля. — А эта инсталляция, так сказать, плод трудов иного гения. Полагаю, такое полотно жители Детройта смогут оценить по достоинству. Наши голубокровые друзья очень постарались, привлекая к себе внимание. Один даже умудрился устроить кровавое шоу на одной из площадей, представляете, детектив? Думаю, вписав в заслуги андроидов этот шедевр, мне всё же удастся убедить общественность…       Морган сморщил нос, пытаясь подобрать нужное слово.       — В опасности, исходящей от девиантов, — шаг у Моргана был ровным и широким. Он шёл по лужам крови в дорогих кожаных туфлях и совершенно этого факта не страшился. Тонкая оправа его очков свирепо блестела под светом ламп. — Эти идиоты сделали половину работы за меня. Люди и так раздражены присутствием рядом девиантов, а теперь… теперь их начнут проклинать.       Хлюпанье. Рид услышал хлюпанье не сразу, а услышав, не сразу понял, откуда оно исходит. Когда сообразил, что в тела убитых Морган затолкал качающие тириум помпы, понял, что готов снова блевануть — желудок скрутило жутким спазмом.       — Ты их убил… чтобы подставить девиантов? — свой собственный голос Гэвин слышал со стороны, и он показался ему сиплым и безликим. — Просто чтобы их обвинили в резне?       — В особенно жестокой резне, мистер Рид, — Скотт остановился напротив и, улыбнувшись, аккуратным, почти филигранным жестом указал рукой на противоположную стену. — Чтобы люди поверили во что-то, им нужно предоставить яркую картинку, а не неопровержимые доказательства. Напугать довольно просто — даже одного подобного представления хватит, чтобы Детройт возненавидел андроидов и всё, что с ними связано. Мир и так балансировал на грани довольно долго. Пора… чуть ускорить процесс выбора. Завтра нас ждёт грандиозный спектакль, и я хочу, чтобы всё прошло идеально!       Гэвин с трудом заставил себя повернуть голову в сторону, куда указывал безумец. Аварийный свет моргнул, выхватывая из полумрака центральную часть чудовищной экспозиции.       Там, распятая на колоннах промышленными скобами, висела молодая женщина — как показалось Риду, когда-то красивая. Её грудная клетка была вскрыта от ключиц до самого живота. Рёбра, безжалостно выломанные наружу, торчали подобно костяным крыльям. Внутри, среди сизого месива органов, неестественно дёргался и пульсировал массивный тириумный насос. Он захлёбывался, прогоняя по вшитым в артерии прозрачным трубкам ярко-голубую жидкость. Багровая человеческая кровь и тириум смешивались внутри, пузырились и с тошнотворным влажным чавканьем стекали по обнажённым ногам мёртвой женщины.       За её спиной, кровью, широкими мазками некто вывел твёрдой рукой простую надпись — «Этот мир теперь наш».       — Идиоты с транспарантами на улице так требовали симбиоза, что мне даже захотелось им его показать, — Морган, задумчиво уставившись на распятую девушку, вытянул губы в трубочку. Сумасшедший художник, восхищающийся своей работой. — Потом сами приползут в Киберлайф, требуя насадить на вилы голову каждого оставшегося в живых девианта.       Морган повернулся к Риду и снисходительно улыбнулся, пока за его спиной мертвецы продолжали судорожно истекать двухцветной кровью под аккомпанемент мерно чавкающих механизмов.       — Я просто добавляю эстетики этой войне, детектив. Всего лишь. Так о чём это я? О завтрашнем вечере. Я хочу пригласить вас на светский раут.

***

      Тереза увидела и кровь на белой салфетке, и бледность Миранды. От её взгляда не ускользнула ни одна деталь.       — Что скажешь? — она обернулась к Куперу. Последний, явившийся в ресторан с полчаса назад, осторожно подошёл ближе.       — Проверить данные на достоверность будет сложно, но, если очень постараться, может получиться частично их верифицировать, — он аккуратно перехватил красную папку из рук Фьорд, тут же пряча её за спиной. — Миранда Миллер — очень спорный персонаж, и я не стал бы доверять ей стопроцентно. Кое в чём она тебе не соврала. С отцом давно не общается, никаких дел с ним не имеет. Репутацию заслужила среди своих коллег очень неоднозначную. Искренне предана Камски.       — На чьей она стороне? — Тереза не нуждалась в прямом ответе. Она, подперев подбородок рукой, уставилась в пустоту перед собой. Будь обстоятельства иными, миссис Фьорд предпочла бы переманить Миллер к себе в команду. Ей казалось, что потенциал, коим обладает Миранда, не раскрыт полностью. — Чьи интересы защищает?       — Судя по всему, в этом она тоже попыталась быть с тобой честной, — Купер был человеком прямым. Долгое время работавший во внешней разведке, он привык исполнять полученные задания с максимально возможной точностью. — Хотя я не одобряю такого подхода. Защищать интересы всех — равно как не защищать ничьи интересы.       — Не веришь в универсальные моральные ценности? — Тереза хохотнула. Старый друг оставался циником до мозга костей даже сейчас, в мирное, относительно спокойное время.       — Верю в персональную жадность, — лицо Купера оставалось непроницаемым. — В любом случае, она не в состоянии вести долгую игру с Барретом. Майкл весьма активно набирает сторонников в политических кругах. Многие ему симпатизируют. Бизнес-партнёры уважают и побаиваются. Ситуацию мог бы изменить Камски, но он вышел на сцену поздновато.       Тереза прищурилась.       Не похожи были эти двое на дураков. И если Миллер всё это время работала, защищая репутацию и интересы мистера Камски, стоило допустить, что всё в их плане было рассчитано с отвратительной точностью. А значит, и момент возвращения Элайджи в лоно Киберлайф был выбран не случайно.       Заковыристый и сложный план, который Тереза вычерчивала в уме, казался ей всё менее бессмысленным.       — И всё же проверь данные, — задумчиво поджав губы, миссис Фьорд протянула руки к стакану с виски. — Мне интересно узнать подробности.       — Собираешься ей помочь? — Купер, казалось, удивился.       Помощь в планы Фьорд не входила. Она никогда не была склонна к принятию бездумных решений, особенно если таковые накладывали на неё большую ответственность.       С другой стороны, Миранда озвучивала очень правильные мысли и предлагала действительно эффективные меры предотвращения кризиса.       — Собираюсь помочь всем нам, — Тереза, пригубив из стакана, усмехнулась. — Она слишком молода, слишком неопытна, чтобы так рассуждать. И тем не менее, нашла в себе и храбрость, и силу, чтобы ко мне обратиться. Учитывая, что у неё есть всё, о чём только можно мечтать, зачем так напрягаться?       — Не всё, — Купер, пожав плечами, заглянул Терезе в глаза, и в его взгляде она прочитала искреннее сочувствие. — У неё нет главного — времени.

***

      — Ты притащишь Миллер в Башню, ясно? — Морган, наблюдая за Гэвином, потешался и даже не пытался скрыть веселья. Детектив, такой обыкновенно надменный и дерзкий, в его присутствии разом лишался всяческого достоинства. — Раз уж не сумел с ней сдружиться, притащишь силой, хотя я надеялся на иной подход.       — Зачем она тебе? — Гэвин пытался удержать дистанцию и постоянно пятился. Скотта такое поведение не пугало и даже не удивляло. Девятисотые, помогавшие ему с организацией инсталляции, стояли позади детектива. — Она же твой босс. Найди способ сам. Тем более вряд ли она… захочет со мной беседовать. Да и как мне на неё выйти? Она не бывает в ДПД.       — Послушай, Гэвин, ты ведь реально мне нравился, знаешь? — Морган, сморщив нос, с грустью признал, что говорит правду. — Ты тоже ненавидишь девиантов, как я. Находишь омерзительным сам факт их существования — в этом я с тобой солидарен. Но у тебя кишка тонка, чтобы сделать всё необходимое для их устранения. Я тебя и не прошу делать грязную работу. Я поручаю тебе просто убрать Хэнка, стащить архивы из хранилища и притащить их вместе с Миллер завтра в Башню. Так ли это сложно?       — А если я откажусь? И меня тут выпотрошишь? Да давай уже, мне всё равно, — Рид тяжело дышал и потел. Выглядел как зверёк, перепуганный до смерти. Взгляд его был прикован к девице, которую девятисотые с присущей им лёгкостью вскрыли и подвесили между колонн. — Даже если я смогу стащить эти сраные архивы, как ты предлагаешь мне жить после убийства копа? Андерсон — заноза в заднице, но, если хочешь его грохнуть — сделай это сам.       — Мне будет некогда, — признался Морган, протягивая руку к рядом стоявшему подростку. Бедолага при жизни был не слишком симпатичен, так что искусственные глаза, вставленные в его череп после смерти, никак внешность юнца не испортили. — У Миллер есть доступ к тому, что мне очень нужно, Рид. И я был бы рад, если бы она оказалась сговорчивее в вопросах о девиантах. У Андерсона есть привычка лезть не в своё дело, и, полагаю, если очень постараться, ты мог бы использовать его для аргументации в диалоге с Мирандой. Убьём двух зайцев одним выстрелом, что скажешь?       — Скажу, что они не слишком ладят и вряд ли приставленный к Хэнку пистолет добавит очков в твою пользу в глазах Миллер, — тон Гэвина странным образом изменился, и Скотт, чуть напрягшись, внимательнее взглянул на своего неказистого партнёра.       Детектив Рид, явно оправившись от шока, начинал злиться. Морган улыбнулся. Ему нравилась злость, он любил это чувство. Злость заставляла двигаться вперёд.       — Я не справлюсь с Коннором, я уже говорил, а он вечно ошивается где-то рядом с лейтенантом. Как предлагаешь избавиться от него? Я думаю, а не послать ли тебя нахер, если в любом случае мне в будущем сулит только пуля в лоб, а?       Морган поднял глаза к потолку.              Ему нужно было подготовить Аманду к передаче большого массива данных. Нужно было убедиться, что девятисотые в Башне примут сигнал и верно его истолкуют. Нужно было подготовить отвлекающий манёвр для полиции, чтобы, когда наступит решающий момент, копы не ринулись к Башне, пытаясь спасти тех, кто в спасении не нуждался.       — Придумаешь что-нибудь, — фыркнув, Морган снисходительно глянул на Гэвина. — И лучше бы тебе не думать о возможности соскочить, Гэвин. Поверь, той смерти, о которой мечтаешь, ты не получишь. Если попытаешься напакостить, я гарантирую, что жить ты будешь долго — так долго, как только возможно, а имя твоё смешаю с грязью, от которой вряд ли получится отмыться. Существует много способов манипулировать людьми. Деньги. Секс. Власть. А иногда — как в твоём случае — трусость.       Мерзко хихикнув, Скотт подошёл к Риду и вытер о его куртку перепачканные в крови руки.       — Ты паршивый игрок в покер, Гэвин. Так что не пытайся хитрить.