Глава 27.4: Аттрактор

      Судьба Пинки была покрыта завесой тайны. Миранда полагала, что Хэнк избавился от растения, как люди избавляются от вещей, напоминающих о неприятных событиях прошлого. Вероятно, выкинул на помойку, хотя Миранда не исключала и иных, более извращённых форм расправы над карликовым можжевельником.       Так или иначе, стол Андерсона был девственно чист — привычный бардак лейтенант решил ликвидировать. На пустующем столе Коннора всё ещё ютился сухой бонсай, при взгляде на который Миранду бросало в омут крайне смешанных чувств.       В департаменте было на удивление пусто — даже за приёмной стойкой не оказалось никого, кто смог бы проконсультировать посетителей. Озадаченная и растерянная, Миллер без спроса прошла через турникет и, не застав детектива Рида на рабочем месте, просто заняла его стол в ожидании.       Угнетающая тишина целых десять минут давила на сознание Миранды, прежде чем она сдалась на волю своей тревоги: подключившись к терминалу Гэвина, попыталась узнать, что произошло в городе и почему департамент полиции пустовал в середине буднего дня. Отыскать нужные данные оказалось не так-то просто, но тридцать минут целенаправленных поисков дали результаты.       Ответы на свои вопросы Миранда нашла в цифровых данных ФБР. Пока пробилась в их внутреннюю сеть через простенький полицейский терминал, чуть не лишилась последних функциональных нервных клеток — компьютер Гэвина притормаживал при каждой волне криптографической нагрузки. Ознакомившись с новостями, ощутила опустошение, следом за которым пришли ярость и гнев.       Морган на месте не сидел. И да, теперь Миранда готова была признать за Майклом правоту — между ней и Скоттом было много общего. Последний был достаточно прозорлив, чтобы планировать действия на много шагов вперёд, и достаточно хитёр, чтобы просчитывать чужие шаги в перспективе.       Акт агрессии по отношению к людям, который он очевидно планировал навесить на недовольных своим положением девиантов, отличался почти таким же беспрецедентным уровнем циничной жестокости, как тот, который Скотт организовал у Башни. Только теперь он решил обойтись без жертв среди андроидов — вполне оправданно с его точки зрения.       На фоне изменений, которые общество готовилось принять, появление на горизонте мифической группировки пробуждённых, потрошащих людей в общественных местах, обязано было вызвать в людских массах непреодолимую волну непонимания и страха. Морган играл в свою игру и играл весьма неплохо.       Если бы при этом никто не погибал, Миранда с удовольствием приняла бы навязываемые Скоттом правила. Но жертвы, которые он допускал, были вполне реальны. И Миранда, оглядываясь назад, признавала за смертями невинных в большей степени свою вину, нежели вину Моргана.       Принимать решения становилось всё сложнее, и Миллер, задрожав, убрала руки от клавиатуры. Отступать уже было некуда.       Сделав глубокий вдох, она потянулась к карману жакета. Вытащив из него пару таблеток, проглотила не глядя — стимуляторы недурно справлялись со своей работой, и Миранда с определённого момента перестала задумываться о сопутствующих побочных эффектах.       Пара копов прошествовала мимо — одного из них, кажется, звали Полом. Не обратив на Миллер никакого внимания, они спешно направились к служебному выходу из здания. Проводив их долгим взглядом, Миранда нетерпеливо глянула на часы.       Мог ли Рид быть там, на станции, со всеми своими сослуживцами? По должностной инструкции не просто мог, а должен был, но учитывая некоторые тонкости сложившейся ситуации, Миранда всё же ожидала встретиться с Гэвином именно в ДПД.       Волнение вновь забурлило в венах, и Миллер, чтобы не сойти с ума, снова обратила взор к терминалу — в конце концов, ей было чем заняться.

***

      Брай как никогда радовался одиночеству, хотя любил шумные компании и предпочитал работать в коллективе. Однако опустевший Уайт-Холл его больше не пугал, и даже отсутствие рядом собеседника, способного чуть снизить градус напряжения, более Брайана не смущало.       Он заблокировал двери хранилища. Несколько раз убедился в том, что система безопасности верно истолковала инструкции. Оставшиеся в гибернации девятисотые, теперь надёжно запертые за гигантскими стальными дверями, казались Брайану невыносимо одинокими. Он ненавидел их и боялся, но при этом ни в чём не обвинял.       У Брайана было много дел, и, поглощённый их реализацией, он не замечал хода времени. Мысли его удивительным образом стали стройными, а разум впервые за много дней и ночей был чист. Иногда Льюис позволял себе думать о Синтии и Лу, но подкатывавшая к горлу горечь отвлекала и сбивала с настроя, поэтому он предпочитал как можно меньше вспоминать о семье.       Свои архивы Морган хранил на личных серверах в кабинете. Они были довольно объёмными, но при этом оставались критически важными. Работу Восьмого нужно было изъять до разрушения Башни. Изъять и передать Девятому.       Что Брай и был намерен сделать.

            ***

      Тяжёлая металлическая дверь захлопнулась с противным скрипом, отсекая тёплую кабину от промозглого ветра. Швырнув на пассажирское сиденье пачку документов, только что вытащенных из ржавого почтового ящика посреди заброшенного паркинга, Дженна шумно выдохнула.       Дело было сделано — теперь оставалось только докатить до адреса, указанного Девятым. Чуть подув на онемевшие от холода руки, Дженна потянулась вперёд и провернула ключ в замке зажигания. Многотонный бензовоз отозвался на манипуляции мощной, утробной вибрацией. Приборная панель вспыхнула тусклым светом, выхватывая из темноты кабины разбросанные вещи и стакан с остывшим кофе.       Конечная точка путешествия располагалась где-то в пригороде Детройта — спальный район, сплошь застроенный одноэтажными уютными домишками. Дженна должна была подобрать попутчиков, прежде чем покинуть проклятый город андроидов навсегда.

*** 

      Рид никогда не питал иллюзий относительно собственного морального облика. Даже не пытался быть хорошим, но по возможности старался оставаться хотя бы честным. Да, мог схитрить по мелочи, но никогда не притворялся тем, кем не являлся. Да и не стремился стать святошей — грязных методов не чурался, любил съязвить, открыто хамил коллегам и если ненавидел кого-то, то ненавидел искренне.       Скотт вынудил его занять странную позицию — подчинённого поневоле мальчика на побегушках, стучащего на друзей злому папаше с огромным Биг-Беном в штанах. Рид какое-то время питал надежду избавиться от Моргана. Верил, что сможет выкрутиться из сложной ситуации, как выкручивался из них всегда.       Увидев висящую под потолком женщину, сердце которой заменили работающим тириумным насосом, Гэвин, наконец, понял, что противопоставить Моргану не может ничего, кроме правды. И этой правдой он был намерен воспользоваться, прекрасно понимая, какую цену в итоге выставит жизнь за допущенные промахи.       Он толкнул дверь перед собой, просачиваясь в зазор служебного входа. Тяжёлый детройтский холод забирался под куртку, но Рид не обращал внимания на озноб. Его мутило, мысли в голове тяжело ворочались одна за другой, а перед глазами мелькали кровавые образы изувеченных в метро людей — как непрекращающийся кошмар, поставленный на повтор.       Больше играть по правилам Скотта смысла не было. Нужно было идти к Фаулеру и не искать возможности увильнуть от правосудия. На самом деле выбор был прост, и Рид сделал его с удивительной лёгкостью.       В списке Моргана значилось ещё одно место — Детройт Сити Молл. Не самый большой торговый центр мегаполиса, но точно один из самых популярных. Джеффри должен был узнать о потенциальном теракте, чтобы попытаться его предотвратить.       Не собирался Рид исполнять поручений Скотта. Не был намерен искать Миллер и совершенно точно не был намерен убивать Андерсона. Хэнк хоть и бесил Гэвина, но смерти не заслуживал. По сути, лейтенант был такой же жертвой обстоятельств, как сам Рид — ему просто не повезло оказаться тем, кого Фаулер назначил на дело девиантов в позапрошлом году.       Твёрдо намеренный рассказать всё начальству, Гэвин завернул за угол стеклянной перегородки, отирая лицо тыльной стороной ладони. Блуждающий взгляд скользнул вперёд, вдоль пустующих столов коллег и друзей, пробежался по окнам и остановился на знакомом силуэте женщины, которую Рид совершенно не был готов встретить сегодня в офисе ДПД.       Миранда Миллер собственной персоной стояла возле его рабочего стола.       У вселенной определённо было извращённое чувство юмора. Чуть не споткнувшись о собственную ногу, Рид замер на месте. Сердце, выполнив в груди пируэт, упало куда-то в пятки.       — Какого хрена… — просипел Гэвин хрипло, вытаращив на Миранду глаза. Последняя, не теряя хладнокровия, продолжала стоять у стола, в своём неизменно строгом костюме, с прямой, как струна, спиной, с заложенными за спину руками. Светящийся голубой треугольник на её груди мягко мерцал в полумраке дежурного освещения.       — Добрый вечер, детектив Рид, — низкий и ровный голос Миллер прозвучал настолько невозмутимо, что Гэвину в ответ захотелось просто истерически рассмеяться. — Вы задержались, а времени в запасе не то чтобы много. В прошлую нашу встречу мы собирались выпить вместе кофе и побеседовать. Полагаю, нам есть о чём поговорить. Не откажете мне в любезности?       До определённого момента вечно шныряющая рядом с Хэнком девица не интересовала Гэвина в принципе. Она не казалась ему привлекательной или интересной. Как и многим другим, Миллер виделась Риду эдаким своеобразным приложением к Андерсону, который по стечению роковых обстоятельств умело обрастал странными компаньонами. Посыльная из Киберлайф никому в участке не мешала, внимания к себе не привлекала, а потому оставалась для Рида слишком скучным предметом для изучения даже вопреки странным и очень неформальным отношениям с восьмисотым.       Впоследствии Рид мысленно много раз возвращался к моменту первого знакомства с Миллер. Там, в Уайт-Холле, после смерти Джули, она ему улыбалась и льстила, была учтива и вежлива. Была просто представителем корпорации, лица которого он не запомнил, важности которому не придал.       Но вот она стояла перед ним в новом образе — внимательная, собранная, обволакивающе вежливая. Только глаза у Миранды горели азартом и каким-то очень недобрым, внутренним огнём, природа которого впоследствии Гэвина пугала ещё множество раз.       — Окажу, — онемевшие губы как-то сами собой выплёвывали в воздух слова, и Рид, пребывая в состоянии тяжёлой фрустрации, шагал навстречу Миранде, совершенно не отдавая отчёта в собственных действиях. — Боюсь только, разговор будет очень долгим.       — Короче, чем вам может показаться, детектив, — Миллер, понуро улыбнувшись, протянула Гэвину на раскрытой ладони золотистый шарик размером с крупный грецкий орех. Такими любил играть Морган. Всегда таскал с собой две штуки в кармане. — У меня есть к вам предложение, детектив Рид. И, полагаю, вы согласитесь исполнить его условия.       Из одного капкана в другой. Сглотнув, Рид коротко кивнул:       — Схожу за кофе. За мой счёт.

*** 

      Шесть часов до официального открытия конференции. Маркус, уставившись на цифровое табло настенных часов, вытянулся в струнку.       Костюм был неудобным. В нём было жарко. Воротничок сильно натирал, и Маркус, пытаясь хоть как-то перебороть желание убежать из Башни куда подальше, попытался сосредоточиться на подготовленной речи.       «Наступает период глобальной социокультурной трансформации, при которой наличие высших когнитивных функций теряет строгую привязку к биологическому эволюционному происхождению, а правосубъектность индивида более не лимитируется физической природой составляющих его элементов».       Написанная Эми речь тоже его раздражала. Избыток клише заставлял фразы звучать фальшиво и надуманно. Маркусу казалось, что вступительная речь должна быть короткой и лёгкой, но как они ни старались, результат всё равно разочаровывал.       — А тебе идёт.       Он обернулся, узнав голос мгновенно. Обрадовался, потому как не ожидал его услышать.       Норт стояла в дверном проёме, прижавшись плечом к косяку. Откровенно презиравшая официоз, она глядела на Маркуса и отчего-то веселилась.       — Выглядишь так, как будто собираешься идти на казнь, а не на трибуну. Нервничаешь?       — Казнят тоже на трибунах. Ты пришла напомнить мне, что всё это — плохая идея?       Нервы действительно шалили, и Маркус, убеждая себя, что поступает верно, начал спешно собирать разбросанные по столу бумаги. В черновиках и шпаргалках не было никакой необходимости, но их наличие успокаивало само по себе.       Норт, отлепившись от двери, степенно зашагала вперёд. В её глазах, чаще всего горящих упрямым огнём недоверия к миру людей, сейчас отражалось нечто совершенно иное — глубокая и уязвимая нежность, которую она почти никогда не выставляла напоказ.       — Я пришла сказать, что ты забыл надеть галстук, — Норт тепло усмехнулась, вытягивая из кармана накинутой на плечи кофты шёлковую ленту тёмно-серого цвета. — Уровень мероприятия предполагает такой дресс-код.       Маркус удивлённо замер, когда Норт ловким, почти интимным жестом перекинула ленту через воротник его рубашки. Тонкие пальцы, быстрые и точные, легко завязали сложный узел. На сосредоточенном лице Норт читалось беспокойство, горечь и — как ни парадоксально — гордость.       — Я действительно считаю, что толку от ваших стараний не будет, но знаешь… — она уложила свои ладони на плечи Маркуса. Казалось, что каждое слово, которое Норт произносила, давалось ей с трудом. — Все эти люди, которые сейчас в Башне… кажется, им действительно не всё равно. Они жуткие болваны, пусть и очень умные, но всё же — болваны. Знаю, что все они — учёные, мыслители, деятели, но забудь об этом. Просто будь собой, хорошо? Они прислушаются к тебе. Обязательно прислушаются.       Проявление заботы очевидно было спонтанным, и Маркус, вглядываясь в глаза Норт, улыбнулся против воли. Порой она его удивляла напором. Иногда пугала бескомпромиссной твёрдостью. И крайне редко — как сейчас — пробуждала в Маркусе веру в лучшее.       Для этого ей даже не нужны были слова.       — Спасибо.       Она не обязана была его поддерживать. Но пришла вопреки собственным убеждениям, чтобы помочь. И Маркус мог оценить такой поступок по достоинству.       Норт ничего не ответила. Просто сделала шаг навстречу и обняла.

*** 

      Перкинс ненавидел детройтское метро. Но сегодня он ненавидел его особенно сильно.        Его рабочий смартфон раскалился практически добела — звонки сыпались один за другим, сливаясь в непрерывную, бьющую по нервам трель. Вашингтон, местный мэр, руководство ФБР, пресс-служба — все требовали ответы, которых у Ричарда пока не было. По запарке Перкинс рявкнул какую-то грубость в трубку очередному чиновнику, требуя перекрыть периметр над станцией на три квартала, и сбросил вызов, даже не став слушать возмущённый ответ.       На платформе до сих пор царил первобытный хаос. Все куда-то шли, работники скорой медицинской службы на носилках вытаскивали пострадавших, парамедики из ДПД запаковывали последние трупы, а полицейские пытались урезонить гомон толпы у входа на станцию. Все в городе будто с ума посходили.       Из Бюро обещали прислать подкрепление, и Ричард, нервно поглядывая на часы, с упоением ждал встречи с коллегами.       — И где только носит этих чёртовых ублюдков, — прошипел под нос Перкинс, когда телефон в руке снова разразился серенадой входящего вызова. Нетерпеливо ослабив узел галстука, федерал поднял в руке смартфон и нажал на кнопку ответа.

***

      Главный холл Башни гудел, как растревоженный улей. До открытия научной конференции оставались считанные часы, и сверкающий хромом грандиозный атриум был до отказа забит суетящимися организаторами, техниками, репортёрами и гостями.       Морган неторопливо вошёл внутрь через центральные двери. Шумная, мельтешащая толпа обтекла его со всех сторон и поглотила. Не слишком сопротивляясь людскому потоку, Скотт с удовольствием присоединился к общему ажиотажу, наслаждаясь разворачивающимся праздником жизни.       Все были так взволнованы и так озабочены происходящим, что не обратили на него никакого внимания. Немного побродив туда-сюда бесцельно, Морган отделился от столпотворения и направился к лифтам, намереваясь подняться на пару десятков этажей вверх, к техническому этажу Аманды.       Даже после отключения Асгарда автоматика небоскрёба отлично справлялась с регуляцией работы инженерных систем. Лифт мягко опустился перед Скоттом, и он без оглядки зашёл в кабинку. Створки мягко сомкнулись за спиной, отрезая Моргана от людского гвалта. Капсула кабинки рванула вверх.       Сквозь панорамное стекло лифта можно было легко рассмотреть почти всю Башню. Внизу, на быстро отдаляющемся первом этаже, суетились, подобно муравьям, люди, беззаботно готовясь слушать сказки о новом мире и равенстве.       Губы Моргана изогнулись в холодной, откровенно хищной полуулыбке. Он смотрел вниз и наслаждался пьянящим предвкушением триумфа.       Он бы даже пожелал Маркусу удачной конференции, но не хотел испортить последнему впечатления от грядущего сюрприза.

***

      — Глазам своим не верю, — произнёс Коннор, с невозмутимым видом уставившись на приборную панель. Старенький «Олдсмобиль» Хэнка издал звук, подозрительно напоминающий хрип астматичного моржа, конвульсивно дёрнулся и затих прямо посреди наглухо вставшего перекрёстка. Из-под капота повалил густой дым.       — Да чтоб тебя! — Андерсон от всей души шарахнул руками по рулю. — Только не сегодня!       — Я много раз предлагал купить машину, у которой есть хотя бы подушки безопасности, — буркнул Коннор, снимая с плеча натянутый ремень. — Радиатор, наверное.       — Грёбаный капитан очевидность, — словно в издёвку над их положением, позади нетерпеливо и протяжно загудел какой-то новенький электрокар. Хэнк показал в зеркало заднего вида средний палец, даже не удосужившись обернуться. — Никакая современная рухлядь не заменит старый-добрый американский автопром.       — Винтажная рухлядь — тоже рухлядь, — Коннор даже не пытался скрыть раздражения. — Что будем делать? Ждать эвакуатор? Или что?       — Не знаю, — Хэнк с остервенением провернул в замке ключ зажигания. В ответ автомобиль изрыгнул из себя лишь унылый сухой кашель. — Иди залезь под капот, пока я попытаюсь дозвониться до сервиса.       — Фраза «Я же говорил» вообще ни разу не описывает моё возмущение, — саркастично заметил Коннор, но ручку дверцы всё-таки потянул на себя.

***

      Повисла долгая, тяжёлая пауза. Гэвин чувствовал, как остатки адреналина выгорают в крови, оставляя после себя лишь пустоту и глухую обречённость.       Он только что вывернул себя наизнанку. Вывалил на Миранду всю грязь, в которой тонул последние недели. Убийство Коллинзов — жестокое, бессмысленное, связавшее его по рукам и ногам. Грязный шантаж Скотта. Разговор у моста Макартур. Сокрытие улик наезда на прокурора. Подлог вещественных доказательств. Приказ пустить пулю в лоб Хэнку Андерсону. И, как финальный, издевательский аккорд — требование доставить саму Миранду вместе с расшифрованными архивами Девятого прямо в Башню Киберлайф.       И всё время, пока Рид говорил, Миллер молчала. Лишь иногда делала крохотные глоточки из своего стаканчика.       Он ждал чего угодно, но не тишины. Думал, что она испугается. Или начнёт истерику. Или будет ругаться на него, угрожая расправой. Но нет. Миранда просто сидела напротив, собранная и спокойная. В её тёмно-зелёных внимательных глазах отражался холодный свет ламп. Ни разу не охнула. И не перебила.       — Так что… теперь тебе известно точно всё, — он замолчал, тяжело опираясь локтями о столешницу. Взгляд остановился на кружке с давно остывшим, отвратительным на вкус кофе. — Что теперь?       Их взгляды на секунду пересеклись, и Рид, ощутив, как к лицу приливает краска, нахмурился. Миранда, судя по всему, его не осуждала. Просто смотрела с жалостью и лёгкой брезгливостью, как сам Гэвин иной раз поглядывал на бездомных алкашей, которых собственноручно садил в отстойник.       Только вот он не был неудачником, пропившим последние деньги. Он стал сообщником убийцы, слишком трусливым, чтобы сразу сознаться в допущенных ошибках.       Миранда, наконец, опустила свой стаканчик. Звук удара донышка о столешницу показался в гнетущей тишине департамента пугающе громким.       — У Моргана тоже есть слабые места, он постоянно недооценивает людей, — когда Миранда заговорила, голос её звучал ровно и почти безучастно. Никакого злорадства и морализаторства. Просто твёрдая констатация фактов. — Полагаю, он ждал от тебя безусловного подчинения хотя бы потому, что сам не способен на иное. Не будем его разочаровывать.       Рид горько усмехнулся, потирая лицо загрубевшими ладонями. Усталость навалилась на плечи неподъёмной бетонной плитой.       — Что ты хочешь сказать?       — Закон и правосудие — слишком неповоротливые механизмы для текущей ситуации, — Миранда чуть подалась вперёд, сцепив тонкие пальцы в замок. — Если мы начнём действовать по официальному протоколу департамента, Морган успеет осуществить задуманное. Ты по итогу окажешься за решёткой, а девиантов обвинят во всех случившихся за сегодня бедах. Меня этот сценарий категорически не устраивает.       Она сделала короткую паузу, позволяя Риду осознать сказанное. В её глазах вспыхнул хищный, азартный огонь.       — У меня есть план, — произнесла она с ледяной уверенностью. — Морган получит ровно то, что просил: расшифрованные архивы, послушного детектива Рида и меня в качестве главного приза. Ты отведёшь меня к нему.       Рид, моргнув, качнул головой. На секунду ему показалось, что он что-то неправильно понял. Но нет, Миранда имела в виду то, что говорила. И совершенно точно понимала, чего хочет.       Она разжала пальцы и положила ладонь на стол в открытом, но властном жесте.       — Я помогу тебе, Гэвин. Но только в том случае, если ты поможешь мне. Мяч на твоей стороне поля, квотербек. Как поступить, решать тебе.

***

      Джудитт сидела в полумраке салона неприметного седана, затерянного в бесконечном лабиринте уличной парковки перед Башней. Площадь была забита до отказа: сотни дорогих автомобилей, блестящих под мелким детройтским дождём, принадлежали гостям конференции.       Двигатель тихо урчал на холостых оборотах, печка гнала в салон тёплый воздух, но Джудитт всё равно била мелкая, противная дрожь. Она в десятый раз за последние пять минут бросила напряжённый взгляд на светящиеся цифры приборной панели. Миранда опаздывала.       Предчувствие неотвратимой катастрофы пульсировало в висках в такт бьющемуся сердцу, и Джудитт, положив руки на руль, начала нервно тарабанить по нему пальцами.

***

      Оценивая задуманный план по десятибалльной шкале, Брайан с удовольствием признал, что готов присудить своей задумке десять из десяти баллов.       Риски были, и их было немало. Девятисотые — пусть и совершенно безмозглые — всё ещё оставались лучшими в своём роде андроидами нового поколения. Да, они не могли импровизировать и соображали медленно, но при этом были смертоносны и дьявольски быстры.       Брай сломал себе голову, пока придумывал, как избавиться от своих конвоиров. В итоге пришёл к выводу, что рассчитывать стоит только на смекалку и хитрость, которых у девятисотых не было в принципе.       Льюис, в отличие от андроидов, знал Уайт-Холл как свои пять пальцев. И знал, что даже в этом административном муравейнике имелись зоны, куда стоило заходить только в защитных костюмах. Сектор хранения батарей как раз относился к таким зонам, и именно туда Льюис, мягко жужжа электромотором инвалидной коляски, привёл свой конвой.       Неотступные девятисотые следовали за Брайаном по пятам, никак не оценивая опасность внешней среды. Они исполняли поставленную перед ними задачу и исполняли её лучшим образом. Всюду таскались за Брайаном, как побитые собачонки.       — Приехали, ребята, — Брай провёл картой доступа по цифровому замку, оборачиваясь к своим высоким тюремщикам. — Нужно провести пару тестов. Занятных тестов.       Они никак не отреагировали на услышанную реплику — стояли молча и терпеливо ждали. Брай, всматриваясь в приятные лица надзирателей, несколько секунд представлял, что с радостью променял бы возможность убить девятисотых на шанс лично поквитаться с Морганом. Но до Скотта добраться он не мог.       К зоне хранения батарей вела череда транзитных шлюзов и камер управления. Такие использовались для устранения химических загрязнений после работы с промышленными аккумуляторами, так что помещения не пользовались большой популярностью среди технарей — по мере прогресса надобность в старых батареях просто исчезла. Зону законсервировали, но не выводили из строя. На всякий случай.       Пожалуй, стоило бы озаботиться о собственной безопасности, но Брай решил лишний раз не рисковать. Заехав в герметичный шлюз, дождался девятисотых — последние перешагнули порог послушно, остановившись в центре пустого помещения.       Операторская находилась в метре от Брайана. Его отделял от спасения какой-то метр пустого пространства.       — Да чёрт с вами, — дёрнув джойстик кресла, Льюис направился внутрь. Супернавороченная инвалидная коляска рванула вперёд, бодро перепрыгнув через порожек. Девятисотые направились следом и опоздали.       Кнопка блокировки располагалась под защитным кожухом на выходе из операторской. Сдёрнув блокиратор быстрым движением, Брай со всей доступной силой нажал на огромную красную кнопку — искренне надеясь, что она сработает.       Целую вечность не происходило ничего, и Льюис, успев развернуть кресло, смотрел, как девятисотые идут навстречу. Но потом тяжёлая гермодверь с грохотом рухнула с потолка вниз, преграждая андроидам путь.       Диоды машин мгновенно вспыхнули красным.       — И никакого слабительного в принципе не нужно, — пропищал Брай, наблюдая за тем, как RK бьются в препятствие перед собой. Ребята они были упрямые, так что рано или поздно должны были сообразить, как справиться с дверью.       Не стоило терять время. Катнувшись в сторонку, Брай один за другим включил терминалы в операторской комнате — компьютеры, надрывно разгоняя процессоры, вспыхивали лампочками.       Пальцы Брайана запорхали по клавиатуре одного из терминалов со скоростью света. Система безопасности Уайт-Холла была надёжной, но законсервированные сектора управлялись старыми программами, дыр в архитектуре которых зияло больше, чем в швейцарском сыре. Взломать локальный протокол защиты для Льюиса оказалось не сложнее, чем отобрать леденец у младенца.       Очередной оглушительный удар сотряс бронированное стекло в двери, отделяющей операторскую от шлюза. Брайан, вздрогнув, в ужасе оторвал взгляд от монитора. Один из девятисотых, отбросив попытки найти панель управления рядом с собой, перешёл к грубой силе. Поликарбонат под его кулаками жалобно скрипнул.       Ублюдки были сильными, этого у них нельзя было отнять.       — Ещё секунду, мальчики, — пробормотал Льюис, хладнокровно вбивая последнюю строчку кода в раскрытую панель управления. — Пожарная тревога пятого уровня. Подтвердить.       Он с размаху ударил по клавише ввода.       В шлюзе тревожно замигали оранжевые стробоскопы. Из скрытых под потолком форсунок с оглушительным, яростным шипением ударили струи густого химического реагента — того самого, что предназначался для мгновенного расщепления кислорода и тушения возгораний нестабильных квантовых батарей. Для бетона и металла он был абсолютно безвреден. А вот синтетику жрал с прожорливостью изголодавшегося зверя.       Девятисотые попытались нанести ещё один совместный удар по двери, но химикат подействовал на них почти мгновенно.       Сердце Брайана, заходившееся галопом, грозило разорваться на части.       Машины за дверью забились в жуткой агонии. Искусственная кожа на их лицах покрылась уродливыми волдырями. Она плавилась и с мерзким шипением стекала вниз вязкими серыми каплями, обнажая блестящие черепа. Было ли девятисотым больно? Брай очень надеялся, что нет.       Какое-то время они ещё сопротивлялись. Отчаянно скребли оголившимися до каркаса пальцами по бронированному стеклу, оставляя в нём глубокие борозды. Тириум хлестал из тел андроидов, тут же вступая в реакцию с химикатами — пенился, дымился и сворачивался в тёмную, почти чёрную смолу.       Брай не отрывал взгляда от двери, пока в шлюзе не воцарилась тишина, а изувеченные, лишённые плоти титановые скелеты не рухнули на пол камеры, погружаясь в бурлящую химическую пену.       Девятисотые оказались крайне жизнестойкими андроидами, и Брай, желая им скорейшего упокоения в геенне огненной, облегчённо вздохнул, когда мучения их закончились.       Наконец, он был свободен.

***

      — И вот из-за этого весь сыр-бор? — спросил Гэвин, кивнув на лоток. — Из-за горстки дисков Морган готов сжечь половину Детройта?       — Это не просто диски, — Миранда ответила, не пытаясь прикрыть собственного благоговения. — В них — будущее.       — Чьё? — вопрос сорвался с языка прежде, чем Рид успел его прикусить. Не хотелось ему показаться совершенно тупым, но он действительно не понимал важности собранных Хэнком улик.       Хранилище вещественных доказательств Центрального участка ДПД встретило их гулким, стерильным холодом и резким светом люминесцентных ламп. Бесконечные ряды металлических стеллажей, заставленных коробками, сейфами и пластиковыми контейнерами, уходили в глубь помещения.       Найти нужную секцию не составило труда, и Рид, на свой страх и риск протащив Миранду в служебное помещение, теперь стоял рядом с ней и пялился на закрытый защитным стеклом лоток, в котором покоился ровный ряд неприметных с виду накопителей информации.       — Для тебя это просто флэшки, — Миранда, склонившись над стеклом, задумчиво улыбнулась. Отражённый в её глазах свет придавал её лицу странную, почти потустороннюю красоту. — Но на самом деле это власть, заключённая в цифровом коде. Как думаешь, какой силой будет обладать человек, способный жить вечно?       — Я думал, это брехня, — Гэвин нахмурился, впервые заново осмысливая действия Моргана. Если вся чушь о Девятом имела смысл, то действия Скотта могли показаться даже оправданными. — Никто не может жить вечно.       — Вечно, возможно, нет, но намного, намного дольше отмеренного нам срока — определённо да.       По коже Рида пробежала стайка колючих, ледяных мурашек. Он вздрогнул, уставившись на Миллер, и вдруг увидел её как будто впервые по-настоящему.       В её выправке, в напряжённой линии шеи и развороте плеч сквозила стальная, непоколебимая жёсткость. В потемневших глазах, неотрывно смотрящих на чёрные прямоугольники накопителей, горел такой острый, хищный и фанатичный ум, что Риду на секунду стало не по себе. В простоватой красоте Миранды появилось нечто пугающее и нечто практически неосязаемо мощное. Сила, описать которую Гэвин не был способен.       Рука Миллер легла на стеклянную крышку. Она подняла глаза и улыбнулась Риду приветливо, как будто улыбалась ребёнку, задавшему любопытный вопрос.       — Здесь кодифицирован генезис нового этапа развития человечества. Знаю, что к этой мысли довольно сложно подступиться и ещё тяжелее её принять, но следует понять, что машины — в очень широком смысле слова — всегда сопровождали наш вид. Да, они менялись, усложнялись, становились объёмнее и умнее. Они автоматизировали наш труд, потом автоматизировали наш интеллект, а затем заменили и наш талант. Теперь они обладают нашим сознанием, и мы теряемся в их тенях, как создатель меркнет на фоне написанного им шедевра. Всё это верно. Но есть нюанс.       Рид, сглотнув, отвёл взгляд в сторону. С кем вообще Хэнк работал? Кем была эта женщина на самом деле? Явно не управляющим среднего звена в корпоративной иерархической лестнице.       — Любую машину люди создавали, чтобы в первую очередь улучшить себя. Андроиды не являются исключением. Для довольно закрытого разума картина мира может показаться смазанной и пессимистичной, но это неверный взгляд на реальность. Девианты могут дать толчок к развитию чего-то поистине прекрасного. Того, что превосходит их и превосходит нас.       — Хочешь сказать, что этот чокнутый фанат голубокровых говорил правду? — Гэвина бросило в жар. Он хохотнул, надеясь, что сумеет перевести разговор в шутку. Но Миранда явно не собиралась смеяться. — Когда говорил про…       — Секрет в тириуме, — речь Миллер стала твёрже. Слова, разрезая воздух, сыпались в тишину градом из пуль. — В автоматах, которые заменяют андроидам клетки. При правильной их калибровке существует ненулевая вероятность обучения автоматов методу транскрипции информации путём косвенного ДНК-синтеза. Ты знал, что девяносто восемь процентов нашего генома в основном являют собой накопленный исторический мусор? Можно настроить автоматы на то, чтобы они перепрограммировали эти сегменты генома в нужную последовательность. Или достроили в процессе деления недостающие участки ДНК. Вариантов на самом деле множество. Главное… соблюдать некоторые условия для зачатия. При правильном подходе к решению вопроса теоретически возможно получение химерного организма.       — Боже, — Рид поморщился. Его передёрнуло. — И что получится?       — Не знаю, — Миранда пожала плечами, вновь примеряя на себя маску дурочки. Правда, Рид, теперь глядя на Миллер, видел кого угодно, но не простушку. — Новый вид человека? Свободного от болезней и старости.       Всё услышанное казалось кощунственным и неправильным.       — Франкенштейн на максималках, — Рид ощутил, как к горлу подкатывает тяжёлый ком. — Людям положено быть людьми…       — Скажи это обезьянам, которые когда-то обуздали огонь, — Миранда оборвала Рида, не дав закончить фразы. — Обычный обывательский страх перед неизведанным не оправдывает пассивное наблюдение за гибелью мира, не объясняет всеобщего эгоцентризма и никак не способствует росту благосостояния каждого отдельно взятого индивидуума. Не стоит прикрывать благими намерениями собственную невежественность и оправдывать жестокость приверженностью несуществующим идеалам. Такое сойдёт для идиотов, к коим я себя не причисляю. А ты?       Гэвин, набрав в грудь побольше воздуха, хотел было Миранде возразить, но встретился с ней взглядом и заткнулся. С её точки зрения он точно выглядел имбецилом — в лучшем случае.       — Забирай их, — Рид дёрнул подбородком в сторону лотка, чувствуя, как его колотит мелкая, нервная дрожь. — Забирай чёртовы накопители и давай уже свалим из ДПД, пока никто сюда не припёр и не застукал нас прямо на месте преступления.

***

      Хэнк остановился прямо посреди прохода между пустующими столами и с раздражением стряхнул капли воды с плаща.       — Какого чёрта тут так тихо? — проворчал он, хмуро оглядывая полупустой зал. Взгляд скользнул к стеклянному аквариуму кабинета Фаулера. — И Джеффри нет на месте. Схожу, пожалуй, поищу. Вдруг его кондрашка хватила от очередного детройтского кошмара.       Коннор, уже успев оглядеться вокруг, уверенно преградил ему путь, встав напротив.       — А почему бы тебе не посидеть тут? Давай я схожу проверю, а ты выпей кофе. Как раз согреешься. Мы целый час под дождём без машины проторчали.       Ему не хотелось оставаться на месте. Он просто не мог позволить себе ничего не делать — в противном случае начинал думать. И мысли, которые посещали неспокойную голову Коннора, грозили свести его с ума.       — Отвали, Коннор, я сам решу, когда мне нужен кофе, — по привычке огрызнулся Андерсон без всякой злобы. — Дай пройти.       — Предлагаю альтернативный вариант, — Коннор не сдвинулся с места, а на его губах промелькнула лёгкая, почти хулиганская полуулыбка. — Камень, ножницы, бумага. Проигравший остаётся тут. Победитель идёт искать Фаулера.       Хэнк недоверчиво уставился на напарника, словно у того внезапно выросла вторая голова. Коннор, чуть ёжась под испытывающим взглядом лейтенанта, заморгал, прислушиваясь к своим ощущениям.       Что-то было не так. Совсем не так. Только что?       — Шутить надо мной изволишь, да? Ты же андроид, как мне тебя переиграть?       — Я мысли читать не умею, — совершенно серьёзно заявил Коннор, понимая, что, возможно, слегка преуменьшает свои способности. В голову к Хэнку он, разумеется, залезть не мог. Но слегка схитрить ему никто не мешал.       Андерсон, недоверчиво вбуравливаясь взглядом в напарника, всё же поднял правую руку.       — Ладно, давай. Раз. Два. Три.       Хэнк с готовностью выкинул камень и тут же тихо выругался, глядя на ровную, обернувшуюся бумагой ладонь андроида.       — Жулик, не иначе, — Хэнк ткнул в Коннора пальцем.       — Просто статистика. В сорока процентах случаев люди инстинктивно выбирают камень. На самом деле, конечно, процент поменьше, но ты промок, устал и чертовски зол, — Коннор пожал плечами, оправдывая собственную проницательность перед Хэнком. — Психология частного случая. Можешь считать, я угадал.       — Хрен с тобой, но торчать тут, дожидаясь тебя, не стану, — выпалил Хэнк, раздосадованный внезапным поражением. — Пойду проверю хранилище. А то мало ли что…       В принципе, идея не была глупой, и Коннор, коротко кивнув, согласился с лейтенантом. Вряд ли кто-то мог попытаться забрать архивы прямо из-под носа полиции, но учитывая обстоятельства, даже такой сюжетный поворот исключать из анализа потенциальных рисков не стоило.       Хмурясь, Коннор проводил Хэнка взглядом и попытался сосредоточиться на своей задаче. Фаулер.       Капитан крайне редко покидал здание департамента, а даже если и отлучался, то ненадолго. Поразмышляв секунду, Коннор решил в первую очередь наведаться к нему в кабинет. Шагнул в нужную сторону и тут же остановился, внезапно осознав причину собственного беспокойства.       Запах. Вот что было не так. В воздухе витал хорошо знакомый Коннору запах.       Аромат лимона с нотой корицы.       Показалось?..       Очень вряд ли.