Глава 27.5: Аттрактор

      Хэнк спускался к хранилищу, ловко перепрыгивая со ступени на ступень. Отсутствие в департаменте Фаулера всколыхнуло в нём волну тревоги, которая, разрастаясь, теперь кипела в венах битым стеклом.       Джеффри не любил работать в поле. Он был старым чёрным копом в предпенсионном возрасте, который здраво предпочитал держать задницу в уютном кресле офиса. Если его сдёрнули с места, значит, происшествие в метро привлекло внимание администрации города. Хорошо, если не администрации штата. В ином случае Фаулер палец о палец бы не ударил, чтобы сорвать всех подчинённых с насиженных мест.       В ДПД было пусто и тихо, и Хэнк, много лет живший в обнимку с пистолетом и значком копа, знал, что подобная тишина ничего хорошего не предвещает.       А ещё его вновь обострившееся чутьё выло адскими голосами, призывая Андерсона к осторожности. Чутьё Хэнк никогда не игнорировал и относился к своему шестому чувству с должным уважением.       Поэтому в момент, когда до ушей начали доноситься смазанные обрывки чьего-то разговора, Хэнк даже не удивился. Сбавив шаг, инстинктивно начал прислушиваться к голосам, доносившимся издалека — беседовали двое, мужчина и женщина.       Хранилище вещдоков не пользовалось популярностью у копов — крыло, отведённое для консервации улик, располагалось на минус первом этаже, считалось вотчиной криминалистов и строго контролировалось целой системой камер наблюдения. Детективы редко возвращались к вещдокам непосредственно, всю необходимую информацию получая от научных сотрудников департамента. Фаулер строго следил за соблюдением регламентов, и лишь потому в хранилище ДПД царил практически лабораторный порядок.       Хэнк, пожалуй, именно поэтому напрягся, услышав голоса вдали. По его разумению, сейчас в хранилище никого быть просто не могло: команда Линды отрабатывала сверхурочные часы в метро, а если бы Перкинс решил изъять улики, чтобы перевести их в ФБР, то сделал бы этой с помпой.       Прижавшись к стене, Андерсон даже не понял, что начал красться. Голоса по мере продвижения по коридору становились гуще и ярче, и Хэнк, заслышав очередную реплику мужчины, непроизвольно скрипнул зубами.       Гэвин.       Ответ женщины последовал практически мгновенно, и её глубокий голос Хэнк узнал сразу.       Миранда.       Сердце лейтенанта на мгновение замерло, а затем ударило о рёбра с такой силой, что перехватило дыхание. Подобного поворота событий Хэнк точно не ожидал. Его фантазия, прошедшая адские трансформации стараниями Киберлайф, рисовала в голове поистине жуткие картины будущего: катастрофы, перестрелки, интриги, убийства. Он мог предположить практически что угодно, но ни разу за всё время не пересекал в уме Рида и Миллер.       Между ними просто не было ничего общего. От слова совсем ничего.       Правая рука, ведомая въевшимися в подкорку рефлексами, скользнула на бедро в поисках табельного. Пальцы наткнулись на непривычную пустоту, и Хэнк, морщась, мысленно выматерил Джеффри с ног до головы самой отборной бранью, какую только смог вспомнить. Пистолет бы сейчас пришёлся к месту, но отстранённым сотрудникам ДПД оружия носить не полагалось.       Дверь секции, к которой крался Хэнк, была приоткрыта — сквозь щель размером с дюйм в коридор просачивался клин яркого света. Гэвин и Миранда о чём-то ожесточённо спорили. Андерсону показалось, что диспут касался архивов Девятого. Что-то о транспортировке, Башне, конференции, Моргане…       Нужно было вмешаться и разобраться в том, что происходит. Хэнк потянул на себя дверь, полагая, что справится с любыми сложностями, если таковые образуются. Он знал Рида с зелёных соплей, поэтому надеялся на конструктивный диалог.        Немного ошибся. Стоило только переступить порог, как в лоб Хэнка незамедлительно упёрлось холодное дуло сорок пятого калибра.       Рид стоял рядом с дверью и, очевидно, поджидал гостя. Крепко удерживая в руке надёжный Глок, Гэвин глядел на Хэнка исподлобья и едва заметно улыбался.       — Ну привет, Андерсон. Давно не виделись.

***

      Хэнк обладал уймой непревзойдённых талантов. Он был весьма для копа сообразителен, любил бедокурить, плевался направо и налево злыми шуточками, иногда проявлял доброту и даже мог дать дельный совет в приступе глубокой сентиментальности.       А ещё он умел появляться в самых невообразимых местах внезапнее чёрта, выскакивающего из табакерки.       Миранда, моргнув, уставилась на Хэнка — последний, широко распахнув глаза, поднял руки и попятился. Гэвин держал его на мушке и был готов в любой момент спустить курок.       — Это что за хрень вообще, а? Ты какого рожна на меня пушку наводишь, Рид? Убрал ствол, пока я не засунул тебе его в задницу.       — Полегче на поворотах, старик, — Рид нервничал, и Миранда его не осуждала. Сама балансировала на грани истерики, но кто-то должен был сохранять самообладание и, по возможности, способность мыслить рационально.       — Вы что тут делаете? — Миллер озвучила единственный вопрос, который имел значение в данный момент. Собираясь в ДПД, чтобы поговорить с Ридом, она ни в одной из существующих вселенных не предполагала встречи с Хэнком.       — А где андроид? — спросил Гэвин в свою очередь, примерно понимая, чем может обернуться прямой конфликт с восьмисотым. Шагнув чуть в сторонку, бегло заглянул за плечо Андерсона. — Вы же всюду таскаетесь вместе.       Все накопители условно были на руках. Второй, третий, четвёртый, шестой и седьмой. Архив Паскаля Миранда превентивно перенесла на иной носитель, полагая, что рано или поздно наступит момент, когда недостающие части пазла тоже окажутся в её распоряжении.       Так и получилось. Только вот ей казалось, что от Хэнка с Коннором удалось избавиться. Прежними полномочиями Андерсон больше не обладал, хоть и не был уволен. Втайне Миллер надеялась, что лейтенант успокоится, остепенится, осядет в своём маленьком домишке и будет наслаждаться жизнью, с облегчением оставив позади все злоключения, связанные с Киберлайф. Верила она и в то, что Коннор поступит по примеру напарника.       Чёрта с два.       — Вот почему, почему вам не сидится на месте, лейтенант? — злобно шикнув в сторону Хэнка, Миранда потянулась к стеклянному боксу, где хранились опечатанные накопители. Подхватив первый, искоса пропилила Андерсона взглядом, полным искренней ненависти. — Неужели не способны правильно понять намёков? Вам пора оставить в прошлом ДПД, взять отпуск, съездить, например, на Гавайи…       — И пропустить всё веселье? — взгляд Андерсона следовал за дулом пистолета, который Гэвин ни на секунду от Хэнка не отвёл. — Мы с тобой вообще знакомы? Если да, то ты прекрасно знаешь, что такому не бывать. В случае, если ты хотела избавиться от меня таким безобразным способом, то, детка, поздравляю, в позапрошлом году ты сделала неправильный выбор.       Миранда мгновенно скривилась. Догадался, значит. Наверное, догадался давно, раз уж не погнал из департамента веником.       Ни опровергать, ни подтверждать заявление Хэнка Миллер не собиралась. Ей с лихвой хватало проблем, времени для долгой душевной беседы просто не было.       Оправдываться перед лейтенантом Миранде вообще не хотелось, учитывая, что она до сих пор считала его лучшей кандидатурой для роли няньки.       Психологический профиль Хэнка идеально совпал с целями, которые преследовала корпорация.       — Язык проглотила или говорить не хочешь? — Хэнк хохотнул. — Я с самого начала понимал, что твоя игра в послушного посыльного корпорации служит лишь ширмой для какого-то гораздо более масштабного спектакля. Может, ты положишь вещдоки назад в кейс, Рид опустит пушку, и мы сядем в кружочек, как семья на психотерапии, чтобы обсудить возникшие проблемы? М?       — Потеря сына надломила вас, лейтенант, сделала обозлённым, циничным, — опустив руки вдоль тела, Миранда не заметила, как внутренний фокус восприятия сжался до размеров точки. С ней такое периодически случалось, особенно когда приходилось решать сложные технические задачи. — Вы были на грани нервного срыва, не ценили свою работу, не дорожили собственной жизнью, стали изгоем среди коллег. В Киберлайф считали, что личность напарника для андроида значения не имеет. Я решила, что это суждение ошибочно. Вы стали для Коннора катализатором развития. Вы снова и снова заставляли его делать выбор между холодной машинной логикой и человеческой моралью. Коннор стал девиантом вашими стараниями, лейтенант.       — Какая ж всё-таки ты мерзкая сволочь, — выплюнул Хэнк, слегка опуская поднятые руки. Гэвин, качнув головой, вынудил лейтенанта снова поднять их чуточку выше. — А ведь говорила, что не имеешь никакого отношения к революции.       — Так и есть, — Миранда старалась говорить спокойно, пыталась оставаться хладнокровной. Вопреки всем её усилиям сердце в груди зашлось галопом. — Я не имела никакого отношения к выбору, который делали пробуждённые. Моя роль была опосредованной. Считайте, я была сторонним наблюдателем.       — И Камски, значит, тоже? Просто смотрели на то, что творится, как будто наблюдали за микробами под микроскопом? И совсем ничего не ёкало внутри? — по лицу Хэнка растеклась злая усмешка, больше похожая за звериный оскал. — А сейчас-то почему вмешиваешься? Или эти архивы покоя не дают?       — Помимо прочего — да, не дают, — Миранда признала правду без колебаний. — Их содержимое угрожает людям в большей степени, чем девиантам. А вообще, лейтенант, мне некогда вам всё объяснять. Я тороплюсь…       — По-хорошему прошу, верни вещдоки на место, и мы попробуем уладить ситуацию без насилия, — Андерсон медленно сокращал расстояние между собой и Ридом. Видимо, считал, что никто ничего не замечает. Миранда, напрягшись, двинулась к выходу — она понятия не имела, каким боком ситуация развернётся в дальнейшем. — Миллер, мы ведь отлично…       Она никогда не попадала в перестрелку. Ни разу не прикасалась к оружию. Поэтому звук выстрела оглушил Миллер, и она, перепуганная до смерти, просто сжалась в комочек, когда грохот первого «Бам!» раскатом разорвал пространство на до и после.       Хэнк вцепился в руку Рида, не закончив фразы. Успел отвести от себя дуло до того, как Гэвин выпустил из Глока три пули подряд. В воздухе повисла едкая вонь пороха. Жмурясь, Миранда громко вскрикнула — ужас забрался ей под кожу и хозяйничал в черепе, как первобытный дикарь, оказавшийся в окружении хищников.       Миранда ничего не понимала кроме того, что между Андерсоном и Ридом завязалась драка. Взгляд, мечущийся из угла в угол, остановился на пистолете, который почему-то лежал на полу. Заморгав, сделала шаг назад.       Всё пошло не так. Почему всё пошло не так?       Взвыл Гэвин. Старый легавый выкручивал ему руку с, казалось, садистским удовольствием. Вопреки возрасту и пивному брюшку, Хэнк двигался с удивительной ловкостью — схватив Рида за грудки, швырнул его к противоположной от себя стенке. Металлическая стойка, в которую прилетел Гэвин, заскрежетала и опасно шатнулась под его весом — сверху на пол обрушился водопад из коробок, стеклянных кейсов и папок.       — Я из тебя, сучонок, всё дерьмо выбью, — низко прорычал Хэнк, делая уверенный широкий шаг по направлению к Гэвину. Последний, получив короткую передышку, с короткого замаха всадил кулаком аккурат лейтенанту в челюсть. Из разбитой губы Андерсона хлынула кровь.       — Ну попробуй, старпёр, — Рид бросился на лейтенанта с яростью цепного пса. Удары сыпались градом, и Миранда, вжимаясь спиной в стенку, закрыла рукой рот. Сама она остановить начавшееся безумие была не в силах.       Хэнк каким-то образом подмял под себя Гэвина. Методично, вкладывая в каждый удар максимум доступной силы, впечатывал кулаки Риду в лицо. Один. Второй. Третий. Гэвин отчаянно извивался под лейтенантом, пытаясь как-то высвободиться из мёртвой хватки последнего и кое-как огрызался слепыми, слабыми тычками. Наверное, потерял бы все зубы, если бы не нащупал рукой газовый ключ, вывалившийся из какой-то коробки. Пальцы судорожно сжались на холодном металле. Оскалившись окровавленным, залитым багровой пеной ртом, Рид с нечеловеческим визгом изогнулся и с размаху опустил инструмент на плечо лейтенанта.       Андерсон закричал. Нет, завопил от боли. Пользуясь моментом, Гэвин пинком сбросил его с себя, взвился на ноги и снова замахнулся для удара, в этот раз прицеливаясь аккурат лейтенанту в голову.       Секунда растянулась в вечность, и Миранда, в ступоре глядя на газовый ключ, вспомнила, что сама когда-то пользовалась таким. Хороший инструмент, тяжёлый. Особенно для работы с большими механизмами. Удар таким мог оказаться фатальным.       Вслед за вечностью исчезнувшего мгновения должен был, по идее, последовать тот самый фатальный удар, но его не последовало.       Дверь в секционную комнату хранилища с громким хлопком раскрылась и ударилась о стену. Вздрогнув, Миллер перевела взгляд ко входу.

***

      Коннор был уверен, что выстрела было всего три. И, судя по всему, ни одна пуля не достигла цели.       Он успел просмотреть записи камер видеонаблюдения до того, как снизу раздались хлопки. Понял, что Миранда и Рид беседовали достаточно долго, прежде чем спустились в хранилище. К сожалению, сказать, о чём был их разговор, было невозможно — угол обзора не позволял воссоздать даже малую часть произносимых Гэвином и Мирандой слов.       Но даже факт их общения как таковой ввёл Коннора в состояние то ли тревожности, то ли бешенства. Взвинченный и разозлённый, он как раз собирался догнать Хэнка, когда тишину ДПД разорвали выстрелы.       Коннор не понял, как спустился вниз — знал лишь, что бежал быстро. Неосознанно выбил закрытую в секцию дверь, ни разу не задумавшись о том, что может ждать за ней. Когда увидел Рида, замахнувшегося газовым ключом на Хэнка, действовал инстинктивно, совершенно собой не владея.       Рывок. Коннор преодолел расстояние от двери до стеллажей за долю секунды, оказавшись рядом с Гэвином прежде, чем тот успел опустить импровизированное оружие. Удар по запястью оказался хирургически точным, сильным и стремительным. Газовый ключ с лязгом повалился на пол, выскользнув из разжавшихся пальцев Рида.       Обернувшись, Коннор уставился на Хэнка. Последний, пошатываясь, кашлял и пытался выпрямиться.       Вроде бы живой и даже не раненый. Множество гематом, возможно, трещина в одном из рёбер, тахикардия, рассечена губа, но ничего такого, что могло бы угрожать жизни. На сердце сразу полегчало, и Коннор, мгновенно собравшись, обернулся к Риду.       Ощущение контроля испарилось быстрее, чем успело появиться.       — Ну что, кусок пластикового дерьма, не вздумай чудить, — дуло сорок пятого калибра Рид прижимал к виску Миранды. Пары секунд промедления со стороны Коннора Гэвину вполне хватило, чтобы подобрать с пола Глок и схватить Миллер. — Иначе мозги твоей милой подружки будут размазаны по полу. Не думаю, что тебя такая перспектива обрадует, м?       Коннор замер, как вкопанный.       Время обратилось в вязкую, тягучую смолу.       В принципе, он был готов вообще больше никогда не дышать и не двигаться, если бы это гарантированно помогло убрать от головы Миранды пистолет.       — Как скажете, детектив, — осторожно сделав шаг назад, Коннор сглотнул. Мельком глянул на Миллер, забыв о приступе недавней ревности, равно как и о приступе злости.       — Освободи проход и отойди в дальний конец комнаты, но так, чтобы я тебя видел, ублюдок, — Рид пыхтел, потел и рычал. — И не вздумай гнаться за мной. Поверь, я выстрелю прежде, чем ты успеешь до меня добраться.       В этом Коннор не сомневался. Рука Рида, лежавшая на Глоке, периодически подрагивала. Да и весь он, крайне напряжённый, дрожал. Неловко двинувшись по широкой дуге к выходу, Гэвин тащил с собой Миранду, крепко удерживая её шею рукой. Миллер, побледневшая до неузнаваемости, безропотно шла следом — в её глазах стоял неподдельный ужас, так что Коннор ни на секунду не усомнился в нависшей над ней угрозе.       Очевидно, Миранда Гэвина не контролировала. И холодное дуло пистолета, вгрызающееся ей в висок, в её планы не входило.       Страх умел парализовывать. Страх хоронил под собой все остальные чувства. Страх одурманивал разум, и любые попытки оценить ситуацию здраво разбивались об острые скалы животного ужаса. Коннор не думал, что умеет так бояться.       Галогеновые лампочки, развешанные по потолку в шахматном порядке, почему-то мигнули. Хэнк, тяжело дышавший где-то за спиной, прокряхтел какую-то брань себе под нос. Воздух, холодный и влажный, обволакивал Коннора и мешал думать.       Он ненавидел Рида. Понятия не имел, как и почему Гэвин оказался с Мирандой, какие общие дела с ней имел, но ненавидел просто потому, что последний осмелился к Миллер прикоснуться. Коннор в ту секунду ненавидел и саму Миранду, искренне не понимая, чем заслужил перед ней такое недоверие.       Разве он хотя бы раз её обидел? Словом? Делом? Разве не был честен в мыслях и чувствах? Почему она так упорно, так яростно скрывала от него правду? Почему шла за помощью к кому угодно, но не к нему?       Абсурд ситуации перевалил далеко за рубеж осмысляемого. Коннор нахмурился, сжимая ладони в кулаки. Он едва балансировал на грани между желанием вдолбить в Рида газовый ключ и страхом подставить Миранду под пулю.       Всё повторялось, как тогда. Крыша, много света, звук вертолёта, кругом люди и плач ребёнка в отдалении. Только теперь не было ни крыши, ни ребёнка, не взбесившегося девианта. Был загнанный в угол коп, приставивший пушку к голове молодой женщины.       Коннор готов был признать, что на крыше чувствовал себя в разы увереннее.       Когда Гэвин подошёл спиной к выходу, Миранда предприняла очередную слабую попытку вырваться из его захвата. Не получилось, и Рид, хорошенько её встряхнув, вытянул руку с пистолетом вперёд.       Лучше так. Лучше самому быть на мушке.       — Чао, бамбино, — пророкотал Рид, постепенно удаляясь вглубь коридора. — Извини за бардак.       В ушах утробно стучали молоточки. Можно было рвануть вперёд, вдогонку, но риски всё ещё казались Коннору слишком большими. Он моргнул, едва понимая, что снова может двигаться. Шевельнул онемевшими пальцами рук. Тело слушалось команд с трудом.       Хэнк. Нужно было убедиться, что с лейтенантом всё в порядке.       Резко развернувшись на месте, Коннор шагнул навстречу Андерсону. Никакой уверенности в правильности сделанного выбора он не ощущал. Зато чувствовал нарастающее желание при встрече переломать Гэвину все кости до единой.       И отчего-то Коннору казалось, что встреча эта будет очень скорой.

***

      — Ты совсем с головой не дружишь, что ли? — Миранда заорала сразу, как за её спиной захлопнулась дверца машины. — Это что, твою мать, было? Мы так не договаривались, тупая ты мразина!       Рид предпочёл сдержать в себе ругань. Плюхнувшись на место водителя, пихнул Миранде в руки Глок, перекинул через плечо ремень и, заведя мотор, вдавил педаль газа в пол. Он не хотел задерживаться на парковке ДПД ни на секунду.       Шины под авто истошно завизжали, в воздухе запахло жжёной резиной. Старый и побитый джип Рида сорвался с места так стремительно, что Миллер буквально вжало в спинку пассажирского сиденья. Выруливая на выездную эстакаду, Гэвин чуть не сбил пластиковый шлагбаум, который много лет кряду успешно огибал. Поток машин на дороге оказался интенсивным, и Рид, встраиваясь в крайнюю полосу, позволил себе, наконец, облегчённо выдохнуть.       В такое дерьмо он ещё не влипал.       — Ты хоть понимаешь, что натворил? — Миранда заговорила с ним только спустя минуту гробового молчания. Она выглядела не на шутку перепуганной, прижимала к себе Глок и тяжело дышала. — Ты чуть не грохнул Хэнка!       — Да не тронул бы я его! — Рид нажал на клаксон, чуть подгоняя зазевавшегося впереди водителя. — Не тронул бы.       — Ты палил в него почти в упор. Три пули. А если бы попал?       Рид нервно рассмеялся. Не смог удержаться. Его начало трясти. Мелкая, омерзительная, неконтролируемая дрожь зарождалась где-то в районе солнечного сплетения и токсичными волнами расходилась по всему телу.       — Но я ведь не попал! — он повысил голос, переключаясь с передачи на передачу. Гнал автомобиль вперёд, хотя не имел понятия, куда направляется. — Я стрелял мимо! Если бы хотел попасть, поверь, я бы прострелил ему башку с первого раза.       — А какого чёрта навёл на меня пушку! — тут начала кричать уже Миллер. Она вообще ни разу не повысила при Риде голоса, так что внезапная истерика с её стороны отрезвила Гэвина быстрее, чем могла бы пара оплеух. — Мы могли попробовать договориться с ними…       — Ага, а твой девиантный воздыхатель стал бы прям со мной говорить, учитывая, что я сделал пару совершенно неслучайных выстрелов прямо в его папеньку, — дрожь не проходила, лишь усиливаясь. Адреналин не просто кипел в крови. Он, казалось, просачивался даже сквозь поры кожи. — Ты серьёзно? Ты же вроде бы как торопишься на встречу. Сколько бы мы времени потеряли, объясняя Андерсону суть происходящего? А я? Что было бы со мной?       Вопрос был риторическим, и Миранда, истолковав его верно, замолчала. В салоне снова повисло душное, неловкое, отвратительное молчание. Фыркнув, Гэвин вцепился руками в руль и снова поддал газу — двигатель под капотом взвыл, как тысяча рассерженных чертей.       — Я бы должна была привыкнуть к тому, что всё идёт не по плану, если в действии участвуют импульсивные люди, — холодно заметила Миллер, убирая Глок в бардачок. — Но я постоянно недооцениваю силу эмоций.       — А как ты планировала? — Рид едва ли мог связать все события минувшего дня в голове. Они чехардой сменялись в памяти, как слайды плохо нарезанного диафильма. От попыток понять, кто и какие цели преследует, у Гэвина буквально разболелась голова. — Хотела спокойно забрать улики из хранилища и уйти восвояси, выпив напоследок пинья коладу?       Миранда, скрестив руки на груди, покачала головой.       — Всегда есть неучтённые факторы риска, которые нельзя включить в систему исчисления, — зачастую она выражалась кучеряво. А порой так кучеряво, что Рид просто не понимал, о чём идёт речь. — Всегда найдётся пара факторов хаотического роста энтропии. Мне нужны были эти архивы.       Она не смогла утащить никаких. Когда в хранилище ворвался Хэнк, держала в руках один накопитель и тот выронила из рук, когда Гэвин прикрылся ею от восьмисотого.       Совесть, к слову, его не мучала.       — Может, у тебя есть план Б? — он осторожно глянул на Миранду, совершенно уверенный в том, что не хочет навлекать на себя её гнев.       — У меня даже есть план С, если тебе интересно, — Миллер, вновь взявшая себя в руки, поправляла причёску. В волосы забилась пыль от вдребезги разлетевшейся под пулями плитки, так что никакие старания не могли освежить её обыкновенно идеальный образ. — Дерьмо случается. Что поделать? 

***

      Маркус не сразу понял, что столкнулся с приступом паники. Ходил из стороны в сторону, повторял про себя речь и чувствовал, что воздуха в помещении не хватает. Хотя, казалось бы, какой к чёрту воздух? Он ведь в нём не нуждался. Однако, факт оставался фактом — Маркусу казалось, что ему проще провалиться сквозь землю, чем выйти на трибуну.       Одно дело — выступать перед своим угнетённым народом в период, когда от лидера требуется сила и смелость. Совершенно другая история — защищать права народа перед лидерами другого вида.       Маркус сглотнул, уставившись себе под ноги.       Гул толпы, собравшейся в конференц-зале, сливался в монотонный, давящий шум. За плотным занавесом, отделявшим кулисы от сцены, переговаривалась элита научного мира: инженеры, программисты, когнитивисты, медики, психологи и Бог его знает кто ещё. Все они ждали начала конференции.       — Ну что, ты готов? — Эми появилась рядом как будто из ниоткуда. Собранная и полностью сосредоточенная на деле, она не отрывала взгляда от планшета в руке. — Готовность — десять минут, имей в виду. Вначале выступишь ты, и только потом мы пригласим на сцену профессора Олдрена… он и будет далее курировать открытие. Сделают пару докладов, огласим план на три следующих дня, и все разойдёмся по домам. Не так уж и страшно, верно?        — Верно, — Маркус соврал без запинки, ни на секунду не позволяя себе расслабиться. Выдавив улыбку, поймал взгляд Эми. — Ты сама-то как?       — Как будто по мне проехался каток, но, надеюсь, старания окупятся, — слова Эми путала, так как торопилась произнести их все разом. Запнувшись, всё же нашла в себе силы оторвать глаза от экрана и, хихикнув, глянула на Маркуса искоса. — Знаешь, я бы ни за что не подумала, куда меня приведёт жизнь. Два года назад я считала себя никому не нужным мусором, просто отбросом на задворках вселенной. И вот она, я, стою в Башне Киберлайф, рядом с тобой, а в десяти метрах от нас сидит толпа заумных людей, ждущих выхода на сцену девианта. Фантастика, разве нет?       Маркус готов был согласиться с каждым её словом, лишь бы не выходить с речью на сцену. Да он бы с чем угодно согласился, лишь бы не выступать в роли мартышки в цирке. А при мысли, что конференц-зал битком набит людьми с докторскими степенями, начинало крутить живот.       — Надеюсь, они действительно достаточно умны и смогут простить мне некоторое волнение, — улыбнувшись, Маркус потрепал Эми по плечу. — Ты большая молодец. Не помню, говорил ли я тебе это или нет, но хочу сказать сейчас — если бы не ты и не твои маленькие ребята, ничего бы этого сейчас не происходило. Спасибо тебе, Эми.       Она раскраснелась и потупила взгляд. Смущение ей шло, и Маркус, довольный, улыбнулся шире.       Жизнь показалась ему в тот момент странной, очень загадочной штукой. Брошенный в Эми камень запустил невероятную цепь событий, которая в итоге привела его самого сюда, в конференц-зал Башни. Его и ещё сотни людей, способных изменить мир не словами, а действиями.       Судьба вела Маркуса вперёд, и он, привыкший к её злым шуткам, впервые решил, что в кои-то веки фортуна стала к нему благосклонна.

***

      Башня скрывала в себе много тайн.       Оружейная комната на семидесятом уровне Башни спала больше года. Настоящий храм милитаризма, законсервированный Киберлайф на случай, если мир поглотит Армагеддон и начнётся всратый апокалипсис. Инженеры корпорации умели конструировать не только антропоморфных роботов. Они отлично справлялись и с оружейным делом. А ещё они отличались особой мнительностью, так что с удовольствием принимались за заказы от министерства обороны.       Когда тяжёлые титановые створки с глухим гидравлическим шипением отползли в стороны, автоматика мгновенно оживила ряды холодных потолочных ламп. Белый свет разрезал спёртую тьму, выхватывая из мрака то, к чему пробуждённые девианты в порыве новообретённого пацифизма так и не решились прикоснуться.       Арсенал.       Длинные ряды стеллажей тянулись вдоль помещения. На их стойках покоились идеально рассортированные, любовно маркированные сотрудниками корпорации инструменты уничтожения: пистолеты, крупнокалиберные штурмовые винтовки, бронебойные гладкоствольные ружья, тактические пистолеты-пулемёты и много чего ещё сверх перечисленного.       Арсенал терпеливо ждал своего часа в темноте. И этот час настал.       Девятисотые просто выполняли приказ. Они поднимались небольшими группами к семидесятому этажу, заходили в оружейную, проводили там чуть больше минуты и выходили обратно — вооружённые до зубов ультрасовременными военными плюшками. Они вливались в помещение безмолвно, соблюдая строгий порядок и очерёдность действий. Диоды светились ровным голубым сиянием, и ничего не предвещало беды.       Ничего, кроме пустеющих полок арсенала. 

***

      Баррет вальяжно опустился в глубокое кожаное кресло, наслаждаясь тишиной своих роскошных апартаментов. В правой руке тускло поблёскивал тяжёлый хрустальный рокс, на дне которого плескался Маккалан — дорогой односолодовый скотч с лёгким торфяным ароматом, идеально подходящий для исключительных случаев. Кажется, именно такой предпочитала Миранда.       Случай, кстати, был действительно исключительным.       Сделав неторопливый, смакующий глоток, Баррет коснулся сенсорного пульта. Огромная плазменная панель, занимавшая почти всю стену напротив, бесшумно ожила, разрезав полумрак комнаты чётким светом.       Трансляция шла прямо из Башни Киберлайф. Объективы дронов-камер плавно скользили по заполненному до отказа залу, выхватывая лица собравшихся внутри людей. Майкл криво усмехнулся, глядя на цирк, устроенный девиантами.       Он знал, что намеревался сделать Морган. Сам одобрил его план и даже похвалил за масштабность мысли.       Картинка на экране сменилась на крупный план сцены. Под голос модератора из полумрака кулис под слепящий свет софитов шагнул Маркус. Лидер пробуждённых выглядел собранным и готовым отстаивать право своего вида на жизнь перед лицом создателей. Дурак, возомнивший себя мессией.       Баррет чуть поболтал скотч в стакане, наблюдая за тем, как тяжёлые капли медленно стекают по гранёному хрусталю. Он знал то, чего не знал ни лощёный ведущий трансляции, ни напыщенные учёные в зале, ни сам Маркус, стоящий у микрофона. Майкл знал, что прямо сейчас, где-то внутри Башни, безмолвные девятисотые снимают с предохранителей пистолеты.       Поудобнее устроившись в кресле, Баррет закинул ногу на ногу и сделал ещё один долгий глоток обжигающего виски.       Он ждал гранд-финала с нетерпением и сладострастием, как молодой любовник ждёт первой брачной ночи в объятиях любимой.

***

      У Хэнка дико болела голова, и он, уступая руль Коннору, послушно сел рядом, понимая, что вести автомобиль просто не в состоянии.       Андроид гнал через Детройт так, будто вёл не старый классический автомобиль, а современный спорткар в шестнадцать цилиндров. Он не проронил ни слова, пока они поднимались из хранилища к опенспейсу департамента на первом этаже. Не издал ни звука, когда вышли из ДПД. И молчал до сих пор, сосредоточенно выруливая на магистраль.       Хэнку не нужно было задавать вопросов, чтобы понять, что чувствует напарник. Сам был в смятении, сам ничего не понимал и злился на всё и вся. Инцидент в хранилище не вязался ни с какими догадками. Андерсон, иногда постанывая от боли, пытался как-то утрамбовать в сознании пережитый ужас.       Даже самые дурные фантазии не помогли Хэнку связать Рида и Миллер. Никакие логические допущения не объясняли причину их взаимодействий. Зачем Миранде понадобились архивы? Почему Гэвин ей помогал? Они вместе работали или нет? Если да, то почему он приставил к ней пушку?       — Они беседовали не меньше двух часов до того, как спустились вместе за вещдоками, — Коннор нарушил молчание первым. Говорил ровно, уверенно и спокойно, как если бы вообще ничего не случилось. Хэнк, остолбенев, уставился на мальчишку.       — Это у тебя такая защитная реакция, что ли? — он выгнул брови дугой, тут же жалея о привычке гримасничать. В голове будто одновременно разорвались все атомные бомбы мира.       — Я не могу изменить того, что уже произошло, — заметил Коннор. Слова проговаривал с особенной тщательностью. — И не могу рассуждать здраво…       Тут он был чертовски прав.       — … странное ощущение, — всё тем же ровным голосом продолжил Коннор, агрессивно выворачивая руль, чтобы объехать плетущийся впереди мусоровоз по встречке. Хэнк, задержав дыхание, решил, что повторно поседел, когда мимо на ураганной скорости пролетел чей-то незадачливый шевроле. — Я старался относиться к Риду терпимее. Пытался не нарываться на неприятности. Но сегодня…       Хэнк едва заметно хмыкнул, ощущая, как желудок внутри выписывает сальто. Линда всегда ругала его за агрессивную езду, всячески припугивая Андерсона статистикой аварий. При этом она частенько приводила в пример Коннора, нахваливая водительские навыки андроида.       Знала бы она, на что на самом деле способен Коннор на дороге. Мигом бы изменила свою точку зрения.       — Мы едем в Башню? — Хэнк вообще ни разу не сомневался, что именно туда и гнал автомобиль напарник. Мчался вперёд, к вотчине Киберлайф, как будто боялся опоздать на собственную казнь. — Думаешь, Рид с Мирандой направились туда же?       — Более чем уверен в этом, — диод на виске Коннора мигнул жёлтым. — Ты сказал ведь, что Миранда вытаскивала из кейса архивы, верно? Их можно применить по назначению только из Башни.       Хэнк прикусил нижнюю губу, чтобы не ляпнуть случайно какую-нибудь глупость.       Могло статься, что ехали они не по адресу. Рид и Миллер явно работали вместе, и вся сцена с приставленным к виску пистолетом была чистой воды импровизацией, эдакой пьесой для Коннора. Вполне разумный шаг, учитывая, что Гэвин явно не пылал желанием схлестнуться с восьмисотым в рукопашном бою. Оградившись от Коннора Мирандой, Рид совершил верный шаг, правильно истолковав суть их взаимоотношений.       И на самом деле они понятия не имели, чего хотела добиться Миллер и чьи интересы она защищала.       Машину вновь качнуло — в резкий поворот Коннор входил, не убирая ноги с педали газа. Впервые за жизнь вцепившись руками в ремень безопасности, Хэнк, облизав губы, качнул головой.       — Знаешь, Коннор, — прокряхтел лейтенант, когда машина со свистом влетела в очередной поворот. — Если ты решил меня всё же убить, так бы сразу и сказал. Я бы лучше остался лежать на пыльном полу хранилища — там, по крайней мере, так не укачивает.

***

      Миранда хотела думать о том, что предстоит. Хотела выстроить в уме стройный и чёткий план действий, согласующийся с долгосрочными целями. Ей были бы крайне занимательны рассуждения о Моргане и его коварстве, о Киберлайф и судьбе корпорации, но увы и ах — она думала не об этом.       В голове, подобно мантре, вертелась одна единственная мысль — ей хотелось верить, что Хэнку и Коннору хватит ума держаться подальше от Башни. Тревога обратила эту мысль в молитву.       Миранда сглотнула вставший в горле ком. Она никогда не верила в Бога. Вся её жизнь была подчинена логике, вероятностям, статистике и строгим расчётам. В её картине мира не было места для высших сил, которые имели власть над судьбами людей. И тем не менее она готова была молиться — кому угодно. Надменной вселенной, слепой удаче, богу статистических погрешностей или мифическому бородатому небожителю, которому до сих пор поклонялись люди.       Фундаментальная математика низводила надежды к нулю. Миранда знала, что любая нелинейная система изначально обречена на непредсказуемость. Знала, что даже самая ничтожная, самая маленькая погрешность имела тенденцию к экспоненциальному непредсказуемому разрастанию. Хэнк и Коннор стали её личными неучтёнными погрешностями.       Однако существовало и иное фундаментальное правило: при времени, стремящемся к бесконечности, система, эволюционирующая достаточно долго, обращает траекторию своего движения вполне предсказуемо, утягиваемая порядком странных аттракторов.       Аттрактором в настоящий момент была Башня. На ней сходились десятки троп, сотни судеб, тысячи ещё не заданных и не решённых вопросов. Миранда знала, что момент выбран неудачный. Понимала, как сильно выросли риски. И тем не менее, вглядываясь в силуэт Башни, ощущала уверенность в принятом решении.       Она возвышалась над Детройтом, пронзая небо холодом металла и стекла. Светилась бледными огнями и манила к себе, как огонь — мотылька. И всё должно было закончиться там, где началось — под сводами Башни.       Рид вёл машину уверенно и, заворачивая на мост, даже не притормозил.       С неба, будто в насмешку, начали капать крупные капли. Синоптики не обещали ночью дождя, однако, судя по сгустившимся тучам, на Детройт надвигалась буря.