Часть 4

      Грубая ярость подступала к горлу, и связки напряглись, чтобы издать истошный крик, который бы вынудил повернуться наглеца, и не важно, что след его давно простыл и что на ступеньках, да и на всей улице, осталась стоять лишь она одна. А он ушёл, отдавая ей бразды правления над собственным гневом к нему, пульсировавшим в висках. Мизу желала решить всё здесь и сейчас, а здравая мысль, гласившая, что её ждёт грандиозный провал, зажалась где-то на задворках сознания и не высовывалась в свет. Как ему удаётся разворачиваться от той, с кем пару часов назад переспал, и уходить, и угрожать ей, что убьёт, если она вздумает преследовать? Доминировать над ней нельзя, и точка. Ей не прельщал повсеместный стереотип, что женщина должна быть "тылом мужчины", повиноваться в постели, да и в жизни, подыгрывать ему. Нет уж, спасибо. Насмотрелась на свою мать, чего достаточно.       Хоть и между ними не было абсолютно никаких выстроенных отношений, их соединяли лишь парочка стычек и бурный секс на один раз, но Мизу истерически, пока про себя — за неимением собеседника, требовала к себе уважения. Она знала, что не подходит под описание femme fatale*, поэтому мужчины не укладывались у её ног штабелями, и смирилась с этим, однако не выносила испытывать на собственной шкуре тотальное безразличие тех, с кем спала.       «Может быть, поэтому всегда ухожу первой, как сегодня из номера».       Изречение ужалило самолюбие, отчего Мизу бросила последний ненавистный взгляд в сторону ушедшего от неё Хисоки и развернулась обратно в гостиницу, подставляя лицо приятному теплу помещения.       «Один:один, паршивец».       В коридоре горел слабый свет и пока Мизу продвигалась по нему к их номеру, в её голове вертелись вопросы, словно застряли в колесе. Зачем Хисоке нужна драка с ней, а если не драка, то секс? Разве нельзя найти кого-нибудь другого для утех? Вывод напрашивался сам собой: он доволен этой ночью. Мысленно добавив себе пару пунктов к самооценке, она отворила дверцу и сразу прикипела к месту. На пороге почти нос к носу с ней стоял Паку, руки его были скрещены на груди, а выражение лица не предвещало ничего хорошего.       — Не наболталась со своим дружком с 32 этажа?       — Паку, будь вежлив! — шикнула на него Элен, закрывая уши её братцу. Братец же взболтыхнул руками и отбрыкался от излишней заботы. — Мизу устала и хочет отдохнуть.       — Да, Паку, отвали, — грубо выдавила она и прошла мимо него, обращаясь к Элен: — Ты нашла для меня мазь?       Девушка утвердительно качнула головой и замельтешила в поисках обещанных лекарств.       — Давай я тебя обмажу, Мизу. И твой ужин стоит на столе. Чай только остыл, но я могу новый принести, — затараторила обеспокоено.       — Чай не нужен, а вот помощь с лечением ещё как!       Мизу стало в крайней степени приятно, что с ней Элен, которая вела себя, как всеобщая мама — добрая и нежная. Чего нельзя сказать про Паку.       — Почему ты ушла из номера? — не отставал он.       — Мне нужен свежий воздух.       Мизу заметила, каким взглядом одарила его Элен, за что была благодарна, ибо ей гарантированно не зададут больше провокационных вопросов этой ночью.       — Мальчики на выход, — проговорила Мизу, взяла за локоть Юме и подпихнула из комнаты.       — А можно помягче?       Недоумение брата отразилось в том, что тот взбрыкнулся и от сестры, кинув напоследок недовольную мину. Вместе с Паку они гордо оставили девчонок вдвоём. Мизу дождалась, когда их шаги стихнут, и принялась стягивать с себя одежду.       — Не обижайся на них. Они не со зла, — Элен, ожидаемо, пыталась их выгородить перед Мизу. Она подсела на скрипучем стуле и открутила крышку от флакончика. — Мы сильно перепугались, когда поняли, что ты всё не идёшь, честно. Группа распалась и мы остались втроём, почти как в те времена, когда начинали путешествовать, — хихикнула она, поднеся пальцы к тонкому рту. — Тебя заменял брат, но мы и с ним поладили.       — Ох, Элен… — Мизу сложила вещи на комоде, оставшись в одном нижнем белье, и прилегла на кровать. — Я задолбалась не меньше вашего за эти дни. Всё в одну кучу свалилось на меня, а тут ещё Паку вдовесок со своими обвинениями, — их импровизированный медик нанесла мазь на левую щиколотку и начала растирать, Мизу скукожилась от неприятных ощущений, будто к ней приложили горячий уголь. И почему с Хисокой ей было не заметно, насколько всё болит? Солнце в эти дни казалось злее, чем когда-либо, даже сквозь одежду прожгло. — Мне нужен лишь сон, чтобы забыть одиночные скитания и проблемы, — Мизу прикрыла глаза и расслабленно вздохнула.       — Не волнуйся, я поговорю с Паку завтра, попрошу его быть повежливее со всеми нами.       Со временем Мизу абстрагировалась от боли и почти уснула. Элен тихо её позвала, сказала, что та может надеть футболку с шортами. Уже лёжа под одеялом, Мизу слушала окружающую возьню, иногда улавливала обрывки разговоров пришедших мальчишек, но довольно быстро пала жертвой сна и отрубилась.

***

      Уходя в темноту, он знал, что его внимательно провожают два синих глаза, поэтому ухмыльнулся в пустоту. Если слух ему не изменил, то после того, как синеволосая выбежала в коридор из номера Моро, то встретила одного из своей группы. А, увидев её на ступенях, сразу как вышел из отеля, он насторожился: не преследует ли часом она его? Было и было — чего за ним ходить? Присиротинилась к полу и сидит в гордом одиночестве, наблюдая за звёздами.       «Может, я себе не то воображаю?» — подумалось ему тогда.       Тихо заняв местечко на ступеньке повыше, Хисока выжидал момент, когда девчонка раскроет его присутствие. Получилось весьма быстро, и она даже выглядела искренне удивлённой. Значит за ним не следит.       «Случайное стечение обстоятельств… Сколько ещё раз я на неё наткнусь?»       Никто ему не запрещал её раздразнивать, поэтому Моро пригрозил ей расправой, если будет преследовать, задал вопросы о ней для вида и назначил встречу на неопределённый срок.       «Всё равно опять столкнёмся где-нибудь когда-нибудь. Мир тесен, — размышлял про себя Хисока, постепенно удаляясь от Мизу. — Какая, интересно, это была по счёту встреча? Явно не вторая, и даже не третья…»       Он смог насчитать как минимум пять встреч, хоть это и слишком много для него. Всё-таки в девушки она не метит, да и ему это абсолютно не нужно, что до её боевых способностей. Что ж… У неё есть потенциал, но он очень сомневался, что ей удастся дотянуть до кого-либо из Пауков. Но мечтать не вредно.       «И зачем я продолжаю давать этой чумной игрушке шанс за шансом?»       Слегка попританцовывая на месте, Хисока сделал движение ногой, будто пинает камень, следом театрально опустил ногу на бетон, поставил кулаки на бёдра и выпрямил спину. Разминка никогда лишней не бывает, нельзя простаивать такие мышцы. Всё же любви ему хватит, спутница жизни очевидно омрачит его дни, а так он может "дарить любовь" женщинам за бесплатно, не прося взамен их постоянного присутствия рядом. На кой нэн они ему сдались? Свободное холостяцкое существование на вкус, как леденящий в жару глоток воды пересушенному горлу. Да и женщин он использовал, чтобы развлечься, когда скучно, как, например, сегодня. Ему было скучно ждать весточки от босса, поэтому он решил пройтись по округе и набрёл на полутруп, еле передвигавший поршнями и в итоге рухнувший на колени, когда в каком-то километре расположился населенный пункт. И Хисока узнал в трупе человека. Знакомого человека. Ради развлечения он принялся её дразнить бутылкой с водой, без которой в жару выходить нельзя. Фокус сработал, ему даже пообещали спарринг, но обезвоживание дало о себе знать не вовремя, обламывая кайф.       Моро не смог оставить её лежать на раскалённой земле. В подобном чувство жалости отсутствовало, просто такие, как он, привыкли получать то, что хочется. Мёртвая игрушка не вызывает интереса, если только не он послужил причиной её смерти.       На дорогих покрывалах алых оттенков она казалась лишним пастельно-голубым пятном, не сочетающимся ни с роскошным номером, ни с его жгучей натурой. За отсутствием возможностей наблюдать за девушками подолгу вблизи Хисока рассматривал знакомую незнакомку, задумчиво подперев кулаком подбородок. Такая грязная, измождённая, нечёсанная и неухоженная, в грязных обносках и с походным рюкзачком наперевес. Она не обладала острыми чертами лица, нос имел слегка детскую несформированность, да и щёчки впридачу, на которых, как он потом увидел, проявлялись ямочки. Его заинтересовал ровный цвет кожи, хоть и красноватый от солнца. Главная часть её лица, которая оживляла образ и вдыхала жизнь, наглухо закрыта, лишь ресницы периодически вздрагивали.       И вот Моро продолжал на неё пялиться без какой-либо задней мысли или злого намерения, да вообще без ничего, словно его голову выпотрошили и оставили проветриваться. Среди ощущений Хисока испытывал лишь умиротворение и сонливость, оставалось только прилечь рядом и мерно засопеть. Ему казалось, что он наконец-то перестал бежать, забыл про существование эгоистичных желаний властвовать, побеждать, завоёвывать. Всё это пустое в сравнении с безмятежным сном, который тот наблюдал со стороны. Девушка замерла, приобрела истинно блаженную и благородную позицию бездействия.       И в тот момент он осознал, что хочет такое спокойствие испытывать хоть иногда, пусть даже так — в присутствии постороннего человека, который ему никто. Оставшиеся минуты до того, как уйти за графином с водой и приготовиться к новой игре с незнакомкой, он гадал, что в ней такого особенного, что ему вдруг стало легко на душе при виде юного личика, обрамлённого пастельно-голубым волосьём, и равномерно вздымающейся груди. Хисока не замечал в себе и намёка на влечение и уж тем более влюблённость, нет, тут нечто другое, с чем ему не приходилось сталкиваться на просторах за окном. Похожее умиротворение можно словить в редкие моменты, оттого мужчина не спешил уходить.       Магия развеялась, когда девушка пришла в себя, начала выступать, в конечном итоге разделась, будто подыгрывая ему. Не заняться с ней сексом оказалось невозможно, тем более она не против. Ему близость была нужна для того, чтобы понять собственную глупость. Нет в ней ничего особенного, и наваждение спало. Его пленяла иллюзорность невинности, олицетворившаяся в ней, которую мужчина разрушил похотью. Момент был безвозвратно упущен и останется приятным воспоминанием.       Блуждая в ночи в направлении босса, Моро продолжал размышлять и вспоминать яростные непокорные глаза, которые возбуждали интерес к стычкам.       «Именно поэтому я каждый раз её отпускаю, — внезапно посетила мысль мужчину. — Почему раньше не мог додуматься?»       Убивать тех, кто тебя боится, не приносит удовольствия. Убивать же тех, кто бросает вызов, — отдельная форма наслаждения. Особенно если бой проходил не без сюрпризов и трудностей для Хисоки. С уверенностью, что фрукту стоит дозреть до необходимой консистенции, Моро выкинул из потока сознания Мизу, и ещё долго не возвращался к ней.

***

      — Доброе утро, — первое, что услышала Мизу, когда проснулась.       У неё было ощущение, что за ней наблюдала пара пытливых золотистых глаз, но она тотчас убедилась в неправоте. Элен указала на непритронутый вчерашний ужин. Живот предательски заурчал. Мизу опустошила тарелку и попросила добавки, в итоге съела последние запасы еды.       — Обжорка, — по-доброму обозвал Паку.       — Сестрёнка, оставь немного на обед.       Она оторвала зубами кусок мяса от курицы с намерением догрызть всё до хрящиков.       — Купим мы обед, не переживай.       — Юме прав, — Паку вздохнул и поправил руки на груди. — У нас мало средств к существованию, а я не имею понятия, за какую работу нам стоит взяться, чтобы прокормить четыре голодных рта.       Зато у Мизу нашёлся ответ на такой важный вопрос, причём пришёл он к ней в моменте. Он решал полностью их проблемы, и её в частности. Ей необходимо стать сильнее к следующей встрече с Хисокой и не проиграть, но и умереть с голода в процессе было бы не прикольно.       — Мы идём на арену.       — Простите-ка? — Паку возмущённо перевёл на неё взгляд.       — Мы отправляемся на Небесную арену, чтобы заработать деньжат. Что может быть непонятным?

***

      Хисока оказался в пустом полуподвальном и огромном помещении, отдающем сыростью. У него есть возможность сразиться с Куроро здесь и сейчас, но вместо этого он слушал очередной приказ.       — Хисока, я знаю, что ты не любишь командную работу, но вы с Мачи отправляетесь на территорию другого материка на запретную зону для задания. Ваши способности и ловкость пригодятся.       — Куда именно? — уточнил фокусник.       — Близко к Тёмному континенту, точное место знает Мачи. Она задерживается.       Хисока не удержался от того, чтобы не хмыкнуть.       — Не получится.       — Почему? — вопрос Куроро не вмещал возмущение, а какое-то отречение.       — Чтобы пройти на данную территорию, потребуется лицензия Хантера.       — Не вижу проблем.       — У меня её нет.       Теперь ему удалось искренне удивить Люцифера. Куроро стоило отдать должное, самообладание тот не потерял.       — Новое задание: сдать экзамен на Хантера.       — Принято.       Покидая тайное место встречи, Моро посетило неприятное чувство проигрыша, а всё потому, что он опять упустил шанс надрать ему задницу. Чуял он, что и на его улице будет праздник. Не сегодня.