Часть 5

      Стоя перед огромной аудиторией в виде нескольких сотен людей, Мизу перестала испытывать дискомфорт. Ей не впервой проводить бой на арене, только вот до высот добраться было не легко, отчего приходилось продвигаться по этажам с поражающей скоростью. За пару месяцев она добралась до сотого этажа, испытания и соперники обещали быть невыносимо сложными, что её приводило в восторг и отдаленно в ужас.       «Видела бы сейчас меня мама…» — с горечью подумала Мизу, вспоминая, как мама с печалью в глазах провожала старшего брата из семьи, когда тот последовал за мечтой Хантера.       Вся семья ходила, как в воду опущенная, хоть никто и не мог сказать, что не допускал возможности его ухода, но для неё такой поступок ударил по самому больному. Любимый старший сын, мамина гордость. И Мизу молчала, насколько обиженной ощущала себя лично она, потому что ей всегда для кого-то приходится быть сильной: для сестёр, отца, дяди, мамы, друзей и Юме. А, когда она даёт слабину и показывает грусть, перед глазами встаёт образ брата, и становится совестно. Если бы кто её спросил, что она желает с ним сделать за то, что бросил семью и не появлялся годами, то ответ будет позитивным: «Как что? Обниму его». На самом деле она бы обняла его до смерти, дабы он мучился от сестринской любви. Говорить полуправду всегда легче, чем ложь, но Мизу никто не спрашивал про брата, даже Паку, который бы точно не упустил шанса подействовать ей на нервы. Хотя друзья знали о ней многое, даже то, что Мизу не осознаёт. Им врать бесполезно, будто не расстроена.       Тяжело дыша и переступая ногами, Мизу в упор смотрела на противника и не видела, отчего сразу догадалась, что позволила мыслям заблудиться посередине боя.       — Спать некогда, — громогласно заявил оппонент, подтверждая догадки. — Нападай, — он перехватил поудобнее в руках копьеобразное оружие с острым наконечником, с которого капала кровь.       Второго предложения девушка не ждала и ринулась на него. Мужчина замахнулся палкой вперёд, Мизу грациозно перепрыгнула, сделала два шага по "перекладине" и с помощью сальто оказалась за спиной. Тот ощутил подставу и рубанул рукой назад. Она по-кошачьи изогнулась в позвоночнике и на руках перевернулась, уворачиваясь от палки.       — Хм, — мужчина отчего-то замер, накрутив на палец длинный белый ус. — Я повышаю ставки.       Вокруг него принялось наэлектризовываться пространство, что её удивило в крайней степени. До этого они обходились рукопашкой, она даже отхватила по плечу, поэтому кровь лилась и скатывалась с пальцев.       Мизу увернулась от молнии, ещё одной и ещё. Страха отчего-то не возникло, все мыслительные процессы остановились и сократились до событий напротив. Проявляя не малый талант к акробатическим элементам, Мизу прочувствовала электрический заряд за спиной. Дыхание спёрло.       «У меня один вариант остался».       В ход пошла вода. Публика зааплодировала, что для неё слышалось, словно отдаленный гул, толпа жаждала крови и, кто знает, возможно, они её получат. Когда оппонент разразился очередными всплесками зарядов, Мизу заключила его фигуру в водяной кокон. Она видела, как тот задёргался в конвульсиях, и обрадовалась.       «Значит тебя твой собственный ток бьёт, вполне ожидаемо».       Будто в противоречие её доводам мужик топнул ногой, и по её позвонку пробежали миллионы искр. Мизу не привыкла к ударам тока. Она ощутила, что находится на грани смерти, потому что боль казалась нестерпимой и увеличивающей амплитуду. Обезумевшие старые глаза старика служили подтверждением. Из последних сил, оставшихся в арсенале, Мизу сжала кулак и сконденсировала нэн. Последнее, что она запомнила перед обмороком, было смазанное пятно ошарашенной толпы и пол под ногами.

***

      Хисока прогуливался по длинным коридорам арены, готовясь вскоре отправиться на хантеровский экзамен. Просто так ждать себе не позволил несколько месяцев, поэтому потратил их с пользой на битвы и шлюх. Точнее не совсем шлюх, а на девушек, с которыми он переспал от скуки. Дурацкое понятие — скука, которое грызло по зёрнышку, а со временем целый амбар терпения. Он любил жить играючи, в своё удовольствие, ожидание воспринималось чем-то неизбежным, если приз удовлетворял потребности, однако он не задумывался потратить и лишней секунды на то, что не стоит усилий. Секс сродни маленькой битвы, а частая смена партнёров — имитация острых ощущений, которых ему так не хватает. Словно на зло Хисоку перестали брать на миссии, так как без лицензии Хантера нельзя направляться на некоторые участки. А всё этот Куроро… В нём взыграла гордость:       «Хотел бы брать меня на задания, взял бы, не мешкая. Хитрый падлюка…»       Вполне логичный ход, когда не доверяешь кому-то. Хисоке ничего другого не остаётся кроме как завоевать доверие, хоть и шаткое, чтобы потом преспокойно воткнуть нож в спину. На в меру пухлых губах заиграла ухмылка.       — Пойдём, пойдём! Мы уже опаздываем!       На встречу Хисоке бежали какие-то оборванцы, пихая друг друга с надеждой ускорить.       — Мы успеваем! — огрызнулся другой.       — Да нет же! Всё началось давно, а мы из-за тебя опаздываем!       Хисока задумчиво проводил мальчишек и от безделья последовал за ними. Скорее всего, дурачьё бежало посмотреть очередное сражение. Их могло заинтриговать любое, поэтому надежда на то, что оно хоть сколько-нибудь его заинтересует, стремилась к нулю. При входе он встретил билетчика, сидящего за стойкой. Одного взгляда золотистых глаз оказалось достаточно, чтобы тот подорвался с места и, лебезя и унижаясь перед ним, пропустил того без билета, да впридачу отворил дверцы.       «Не день, а сказка…»       Арена встретила его гулом и кричалками, которых ему было не дано понять. Зачем? Он, когда бьется, не замечает других вокруг, смысл в поддержке публики пропадал. Он пробежался глазами по длинным рядам из простых рабочих, переходя к вип-ложе и, наконец-то, доходя до самой арены. Не успел он сделать и нескольких шагов к сидячим местам, как замер на месте.       «Шестая встреча не заставила себя долго ждать».       Девчонка с пастельно-синими волосами бегала по кругу и отбивалась от грозно выглядящего мужичка, похожего на монаха с копьём. Зрелище забавное. Хисока облокотился на впереди стоящее кресло локтями и подпёр подбородок кулаком, с интересом наблюдая за битвой. Однако его отвлёк раздражительный восклик:       — Эй, ты чё тут-       Который тут же утих. Фокусник приставил карту с острыми краями, как у бритвы, к его горлу, голос прервался.       — Рыпнешься, убью, — он не отрывался от синего пятна на белоснежной арене. — Не возникай и пощажу, — пальцы ловко спрятали карту в рукав.       Паренёк понял намёк и ни разу не возникал на протяжении всего представления. Мизу не использовала козыря и сражалась с помощью кулаков и пинков. Ему очень понравилось то, как она кружила вокруг противника, словно танцевала вальс. Конечно, он закончил бы схватку в зачатке и не испытал бы от драки абсолютно ничего, кроме легкого удовлетворения, которое не позволит ему убивать ещё какое-то время, поддерживая здоровый аппетит крови. Но. НО! Для неё очень даже неплохо. Радужки, отдающие в желтизну, с азартом поглощали прыгающую картинку. Ему захотелось присоединиться и подвести черту схватке, но он был не уверен, что сдержится и впридачу не прикончит Мизу. Последняя мысль слегка покоробила, но он тут же её списал на то, что не хотел портить игрушку раньше времени.       Страсти накалялись, а она отчего-то замерла, давая возможность оппоненту напасть. Моро еле удержался, чтобы не кинуть в неё газировкой, примостившейся в руке трусливого придурка напротив, чтобы та спустилась на землю. Мизу будто почуяла его намерения и включилась в реальность.       «Почему она не использует воду, да почему же?»       Он предполагал, что один вид мастера, ловко управляющегося со своими способностями, сможет заставить его кончить. Мизу пока не мастер, но… Надежда оставалась, что когда-нибудь она ещё раз доведёт его до оргазма.       В Хисоке пробудился страстный интерес, когда старичок использовал техники, молнии его не впечатлили, ибо видел и покруче, но они-то точно должны её заставить думать активнее. И да. Мизу заключила его в водяной кокон, но вскоре и по ней прошлась кара — электрические разряды. Хисока увидел лишь, как её кулак сжался, и вода спрессовалась. Некогда здоровый мужик спрессовался вместе с коконом. Брызнула кровь, вывалились кишки, глаза выпрыгнули из орбит. Мизу упала в обморок, купаясь в луже из воды вперемешку с кровью. И вместе с этим дерзким действием Мизу в Хисоке проснулось нечто, доселе дремлющее. Неприкрытый азарт.       «Я хочу её во всех смыслах».       Больше всего он хотел её раздавить и уничтожить. Когда Хисока уходил с арены, то ещё слышал крики — то ли восторга, то ли ужаса — но сейчас он не мог себе позволить остаться хоть на лишнюю минуту, иначе пришлось бы убить нескольких человек, чтобы унять жажду крови.

***

      Раздался скрип петель и щелчок.       — Как она? — мужской взволнованный голос.       — Пока не приходила в себя, — женский мягкий в ответ.       «Где я?» — первый вопрос, посетивший сознание.       Ей было тяжело отодрать веки, словно их склеили, или вообще двинуться. Окружение давило мёртвым грузом, она не до конца пришла в себя.       — Так должно быть?       «Кто ты?»       Кроткий вздох совсем рядом. Кажется, у неё что-то двинулось на груди. Или нет?       — Не знаю. У всех по-своему.       — У неё есть ожоги?       «О чём они говорят? Обо мне?»       — Угу… По всему телу. Я вовремя приступила к лечению, их уже не осталось, но… для неё всё равно большая нагрузка. Я не представляю, когда она очнётся.       «Да что произошло?!»       Сердце девушки забилось быстрее, ускоряя кровообращение. Получилось шевельнуть пальцами правой руки. Ведь это рука? Она на месте? Рядом прозвучал всхлип.       — Элен, всё наладится. Она очнётся, — успокоил мужчина и подошёл к ним ближе.       «Элен? Что происходит?!»       Мизу уже была готова открыть глаза, когда услышала голос подруги:       — Ты ведь не думаешь, что она нарочно убила того мужчину?       И помедлила. Дымка развеивалась, к ней возвращалась память. Мизу сразу вспомнила последнее, что видела: нападавший старик, ранение, потом она заключила его в водную тюрьму, он ударил её током. И всё. Пустота. Очнулась лишь сейчас. Главное, "сейчас" — это когда?       — И правильно сделала. Он бы её убил.       — Нельзя так говорить, Паку!       Элен явно пихнула друга, но он вместо этого прижал её к себе ближе. Ей оставалось лишь догадываться, что происходит в метре от неё, но интуиция подсказывала, что она права.       — Почему нельзя? Её жизнь дороже, чем незнакомого нам человека. Он бы не мучился совестью, убив её тогда.       — Отпусти! — копошение нарастало, но Паку не сдавался.       — Пусть он подохнет сотню раз, я буду рад, пока вы живы. Пока ты жива, Элен.       — Отвали!       Пинки и возня утихли, заменяясь странным протестующим мычанием и вздохом. Через короткий промежуток времени ей удалось вырваться, уже у двери она неуверенно проронила:       — Не делай так больше. Никогда, — и ушла.       «Что тут происходит, пока я в отключке?»       Теперь Мизу притворялась, что валяется без движений, на самом деле её сознание очистилось от дымки.       — Я сделаю всё ради вас, Мизу и Элен, — кротко продолжил речь Паку, чем слегка напугал. — Огражу от мудил. Так не произойдёт никогда, Мизу, обещаю, — тёплые пальцы взяли её ладонь, она подавила желание примирительно сжать кулак. — Я буду рядом в следующий раз, чтобы тебя страховать, как мы обычно всегда делаем. Я не пропущу твои бои…       Паку смолк на долгие минуты. Мизу желала раскрыть тайну, но с каждой пройденной минутой желание пропадало, пока совсем не исчезло. Мизу чувствовала неловкость, что доставляет друзьям одни проблемы и нервотрёпку.       — Знаешь, — вдруг произнёс Паку, будто ответил на свою мысль вслух, — когда я нашёл в твоих вещах червонную даму, то подумал, что ты втайне от нас играешь в покер или что-то в этом роде. Но потом понял, что это не так. Ты, наверное, спросишь, зачем я рылся в вещах. Что ж… Я уронил твой рюкзак, содержимое распласталось по полу. Но не суть, ты всё равно никогда не узнаешь. Врать тебе не дано. Следовательно ты сказала правду о незнакомце, который помог тебе не умереть от жажды. Но… твой ответ не давал мне покоя. Повертев карту в руках, я вдруг пришёл к выводу, что здесь есть связь — связь с тем, кто тебе помог. И, к сожалению, я вспомнил лишь одного карточного шулера, которого знаю и я, и ты. Хисока Моро, — он вновь замолчал, сердцебиение Мизу ускорилось. — Я был вне себя от ярости, хотел на тебя накричать, но Элен предупредила, что устроит мне взбучку, если я так сделаю… Это к лучшему, что она меня сдержала. Я бы наговорил лишнего, ты бы убежала. Но… меня мучает этот вопрос, Мизу. Нельзя связываться с такими людьми. Убийцами и маньяками. Когда ты поймёшь, что это скользкая дорожка? Скажи, пожалуйста… Когда я смогу быть спокойным, что ты не угробишь себя? — Паку припал лбом к её холодным пальцам, выждав мгновение, следом подорвался с места и вышел из помещения.       Мизу медленно раскрыла глаза, комната пустовала. Она подавила позыв всхлипнуть и закусила губу до крови во рту. Паку всё это время знал, что её "спас" Хисока, и молчал в тряпочку. Обычно он не упускал повод высказаться, а здесь сдержался.       «Он настолько не верит, что я его послушаю?»       Мизу невольно принялась проигрывать сцену, когда встретила его на 32 этаже отеля пару месяцев назад. Паку сказал в сотый раз, что ей не дано разбираться в людях. Абсолютно. Будто он понимает что-либо в них? Умник…       В уголках глаз собралась солёная жидкость. Её беспокоил гораздо сильнее другой момент из диалога Элен с Паку.       «Я убила человека?»       К своему ужасу, слёзы оказались рефлекторными. Истинного раскаяния не находилось в её душе. По инерции Мизу посмотрела на свою раскрытую ладонь и сжала в кулак точно так же, как и тогда.       «Неужели я способна убивать?»       Обхватив голову руками, девушка пыталась собрать воедино ускользающую реальность и параллельно не закричать от потока противоречивых эмоций. В мозг впечаталось лицо того дядьки, не сотрёшь. Жалость к нему присутствовала в сердце, но на порядок выше стал страх. Страх за себя, страх того, до чего она опустилась. Лишила человека жизни, будто та и гроша не стоит. Её затрясло. Поднявшись со скрипнувшей кровати, Мизу потопала в ванную комнату. Она прибавляла горячую воду, словно наказывала себя и собственную кожу за содеянное. Слёзы не шли, в ней сохранилось состояние непонимания. Неужели она не знает саму себя? Не знает, на что способна в ситуациях, от которых зависит жизнь? В тот момент во время битвы Мизу ненавидела противника за муки, что он ей причинял, но думала ли она, что злость в конечном счёте станет причиной его смерти? Нет. Она вновь уставилась изучающим взглядом в ладонь, бестолку.       Странно, но Мизу не ощущала признаков боли, которые обещала Элен. Ей было невыносимо мерзко от себя, да и только.       «Неужели это то, что ты чувствуешь после убийств, Хисока? Я бы повесилась».       Опять, к собственному ужасу Мизу быстро отпустило. Она пыталась возобновить в душе самоистязания и взывать к совести, но у неё не получалось. Ей сильно не хотелось становиться похожей на придурков, убивающих без сожалений. За окном стемнело, но к ней в номер так никто и не зашёл за те два часа, проведённых в сознании, поэтому Мизу вышла на поиски друзей. В золотистом лифте с двойной решётчатой кованой дверцей не оказалось лифтёра, который угодливо спрашивал, какой этаж ей нужен.       «Видимо, для него поздний час», — сделала вывод и успокоилась.       Девушка бездумно рассматривала узорную обивку стен, похожую на завитки, и тёмно-бордовые вставки ближе к полу. Древесный пол добавлял антуража. Здесь почему-то не наблюдалось зеркал, поэтому ей не представилась возможность оглядеть отражение. Мизу рассматривала свой наряд, который накинула наспех: шелковистую пижамную маечку на тонких бретельках изумрудного оттенка, накидку из того же материала и шорты, пока лифт не остановился, и дверцы не разъехались в стороны с мягким звоном.       «Мда… ну и вышла я, конечно, в неглиже. Ладно, ребята меня видели в любых состояниях, поймут».       Мазнув взглядом вверх, девушка встретилась с широкой грудью, на которой изображены угольные пики и трефы, слегка приподняла голову и ахнула. Перед ней образовался Хисока Моро во плоти с несмываемым оскалом, застывшим на губах. По-другому, как оскал, его улыбку нельзя назвать.       — Соскучилась?       Мизу резво нажала на кнопку, закрывающую лифт, только вот Хисока шагнул вовнутрь, отрезав ей дорогу к отступлению.       — Нет, — чётко дала ответ она и придвинулась к стенке поближе, ладонями касаясь неровной поверхности. — Я не ожидала тебя встретить. Честно, я не преследую тебя, — её лицо скользнуло набок, будто она смущалась его и не желала показывать себя.       — Хм…       От Хисоки не укрылось смущение, которое та постаралась спрятать за нестройными завитками волос, но закрыть тело им не позволяла длина. Он проглотил сухой ком в горле и поднял нос выше, оценивая занимательный вид, открывшийся с данного ракурса. Коленки не сведены, значит не боится, руки поставлены в стороны, туловище повернуто к нему, грудь мелко дрожит. Мужчина глубоко вдохнул, пропуская в ноздри густой воздух. Он не забыл, что испытал сегодняшним днём, как еле удержался, чтобы во взвинченном состоянии не убить случайного прохожего, сколько нестерпимых желаний она у него вызвала — до неприличия много.       «Почему он молчит? — не унималась Мизу. — Что ему нужно от меня? Блин, нифига не вижу».       Она со скрываемым страхом повернула голову так, чтобы пастельные волосы не мешали, Моро в открытую разглядывал её, отчего по телу пробежала предательская дрожь, и следом встретился с её сапфировыми радужками. Он представляет, что она испытывает. Довольно живо и жадно пожирал те лоскуты одежды, что на ней висели, на расстоянии, и самонадеянно транслировал на неё свою похоть. Мизу не удаётся прикрыть влечение, которое граничит с ненормальностью. Это зараза, которая передаётся воздушно-капельным путём, замкнутое пространство не служило помощником. Это болезнь, которой невозможно противостоять. Он её в крайней степени бесит, вызывает презрение, но то, с какой любовью он относится к себе, её подкупает, как безмозглую дурочку. Адекватные люди точно отшатнулись, но не она. Такое ощущение, что он не прочь трахнуть самого себя, а другим дозволено ждать очереди и снисхождения.       «Скольких ты так зажимаешь в тесном лифте в свободное время?» — меж бровей образовалась полоска.       — Врёшь некрасиво, — выцедил он, расплываясь в знающей улыбке. — Не умеешь — не берись.       — Я за тобой не хожу, мне это ни к чему. Сегодня был сложный бой, и я не в форме. Но если ты хочешь сразиться, то я всегда готова, — она постаралась придать тону стальные нотки, когда тряслись поджилки. Смешно. В ней присутствовала адовая смесь страха, предвкушение секса и презрение, странно напоминавшее исковерканное восхищение. Последнее её разозлило.       Хисока оценил блеск злобы в синеве по-своему, хмыкнул, проговорил:       — У меня есть идея получше, — а затем вытащил из-за пазухи карты, чтобы пронзить панель управления.       — Стой! — только и смогла выкрикнуть Мизу, рука осталась протянутой к испорченному элементу техники, пальцы мигом обмякли, когда коробочка заскрежетала и лифт, отчаянно дёрнувшись, остановился на десятом этаже.       — Я и не говорил, что ты за мной следишь, — непринуждённый тон раздражал. Они не какая-нибудь старая пара, бранившаяся на тему покупки продуктов.       — Да кто тебя знает, Хисока? Тогда в чём я, по-твоему, вру?       Она забилась в угол во всех смыслах, отделаться от липнувшего к коже чувства стыда не давало жидкое золото, обильно затапливавшее её глубже в пучину разочарованности в себе.       Человек с отсутствовавшей совестью держал её на мушке.       — Ты скучала по мне, иначе бы не пряталась за вшивыми отговорками и не моргала так часто.       — Я не понимаю, о чём ты, — на помощь поспешило решение прикинуться дурочкой. Мизу неосознанно долго моргнула и распахнула глаза в попытке остановить нервный тик.       — Меня понять легко, — он спрятал оставшиеся карты в карманы, шагнул к ней, отчего она зажмурилась, и опёрся об стенку, с двух сторон от синей макушки тяжело приземлились ладони. — Я не скрываю намерений вылизать твою сладкую ложь по капле.       Девушка разомкнула веки и уставилась на того, кто позволил нарушить личное пространство. Лучше бы не размыкала. Малиновый язык скользнул по пухлым губам и соблазнительно прошёлся от одного угла к другому. Мизу тяжело сглотнула.       — Что ты хочешь от меня, я давно знаю, но ты не спешишь это взять. А твоя метафора всё ещё дрянь, я не соврала, когда сказала, что не скучаю, — чётко и с расстановкой, с нужным для него запалом. Взгляд предательски опустился на поблёскивающие от слюны губы.       — Хм! — повысил тон он, как будто прямо сейчас испытал неземное блаженство, и закатил глаза. — Когда ты так строишь предложение… я не могу сдерживаться, — Моро приблизился к ней и провёл носом вдоль её, не касаясь. — Прямо сейчас и возьму. Заставлю скучать и изнывать. Ждать и надеяться на встречу, — длинный нос продолжал совершать плавные движения вверх-вниз, пока хозяин не одарил её ясным взором убийцы, наготове сорваться после долгой засады. — Встреча не оправдает твои надежды, зато я наслажусь ей сполна, — влажное дыхание обдало ушную раковину, а сдавленный шёпот опустил её сердце в груди. — Сломаю кости, скручу позвоночник и втопчу в грязь.       Мизу с застилавшей склеру яростью толкнула его в грудь, что заставило Хисоку отодвинуться дальше, но в лице он не поменялся, что её не на шутку пугало.       «Засранец! Вообще никакого стыда!»       — Бей меня с расстояния! Я ударю в ответ! — она сознательно пропустила мимо ушей угрозы, осталась в привычной готовности ко всякой жопе.       — Рано, детка, ты торопишь события.       Мизу рубанула кулаком с плеча, который Хисока поймал раскрытой ладонью, его длинные ногти впились в нежную кожу. Девушка дернулась в надежде высвободить руку.       — Признаюсь, я впечатлён, — между делом продолжал он, разглядывая её потуги. Ребром ладони девушка заехала по запястью, он перехватил её и пригвоздил к стене. Один кулак в его ладони, вторая кисть пришпилена к стене, зато есть две ноги, но она перестала двигаться из-за последовавших слов. — Как ты выпустила ему кишки… Я сгорел от желания выйти на арену и уделать тебя прямо там, но ты опять упала в обморок, уже не в первый раз, когда я тебя вижу, — Мизу попала под его гипноз, мужчина, кажется, всё больше расплывался в патоке извращённых идей прекрасного. — Жаль, что ты не узрела свой результат, за тебя я посмотрел. Это было жестоко даже для меня, Мизу.       — Прекрати! — крикнула она и толкнула ногой в живот. Моро в голос посмеялся и отпустил её, отошёл назад. — Я не ты! Я не получаю удовольствия от убийства.       — Я знаю, что тебе доставит удовольствие, хотя ещё столько можно выяснить в процессе, — он подмигнул.       Щёки Мизу яростно запылали, она замотала головой, так как редко краснела.       — Нет, это было один раз и неправда.       С этими словами она опять пихнула его в грудь. В лифте нормально не развернёшься, поэтому драться здесь бесполезно. Хисока точно не станет её убивать в пространстве полтора на полтора метра.       — Да в чём твоя проблема? — не выдержала и впервые задала подобный вопрос, который грыз мозг давно. — Зачем тебе я? Я не могу просечь твою логику. Ты один из тех Хантеров, которые вечно скитаются в поисках сильных соперников и ничем параллельно не интересуются? Даже если так, то я ниже по уровню, чем ты ищешь.       Улыбка с его лица сошла, ей привиделось, что он на секунду задумался.       — Сколько себя помню, я всегда был таким. Ещё до того, как начал охотиться на сильных. Ты должна меня понять, — он пристально посмотрел в её глаза, словно старался предсказать будущее Мизу. — Я вижу, что понимаешь. Отличие между нами лежит исключительно в принципах.       — Нет, я не ты и никогда такой не стану, — ни в чём увереннее, чем сейчас, Мизу не была в своей жизни.       — Не говори мне, что тебе надо разжёвывать истины, — вздохнул он, ставя правую руку на бок и странно качнув туда же бедром, свободной рукой показал ей указательный и средний пальцы. — Есть два типа людей: цельные и бесцельные. Последние не приносят никакой пользы, первые же могут сделать как много прекрасного, так и много ужасного. Я всегда выбираю первый тип и не соглашаюсь на меньшее. Растрачиваться на блёклых личностей нельзя, иначе станешь никем. В Хантеры идут лишь аморалы, и нет ничего грустнее, чем быть никем среди отребья. Ты уже запачкалась, когда выбрала стезю.       — Я всегда думала, что люди делятся на честных и лгунов. Первые создают прекрасные вещи, иногда ужасные, а вторые настолько мелочные, что создать ничего не могут, лишь разрушить чьё-то или присвоить. И, на заметку, по себе людей не меряют.       Хисока хмыкнул и за мгновение появился у её носа, Мизу успела только моргнуть. Она выставила кулаки и начала атаковать, но контроль над эмоциями был утерян, поэтому мужчина перехватил её запястья. Он перестал ухмыляться. Мизу замахнулась с целью пнуть под коленку, но с ужасом осознала, что её ляжки прикованы к стене. Хисока уловил страх по расширившимся зрачкам.       — Я позаботился о маленькой проблеме за тебя, поблагодаришь потом. Это первое. Второе — не важно, сколько ты врёшь или не врёшь, в конечном итоге выигрывает человек с целями, умеющий просчитывать ходы. Как я сейчас. В этом заключается игра и главный интерес — Кто лучше подготовлен? Кто умеет думать? Мизу.       Вид Моро отличался от обычного, ей непривычно созерцать его таким, и, возможно, сейчас он искренен. Плевать она хотела на все его принципы, на всё естество, никогда не опустится до подобного уровня, где отрицается мораль. Вполне возможно, бушующая ненависть отразилась на её лице, потому что на губах фокусника заиграла привычная ухмылка.       — Мне плевать на твои ценности, Хисока. Если жить, как ты, то лучше сгинуть в канаве. Даже если это будет означать обыграть весь род людской, я лучше сдохну, — вот сейчас она перешла черту, достигла точки невозврата, когда поздно поворачивать, почему-то ей стало легче на душе после высказывания.       Моро внимательно изучал голубизну радужек. В золотистых омутах потихоньку сгущалась тьма, челюсть показалась более угловатой, чем на самом деле.       — Ты успеешь умереть, обещаю, но не сегодня.       Он поднял её руки над головой, и как бы Мизу ни сопротивлялась, побороть здорового тренированного мужика у неё не вышло, затем перехватил запястья, прислонил к стене и пригвоздил намертво одной ладонью. Костяшки заныли, так и до онемения конечностей не далеко. Опустив голову на уровень её глаз, Хисока состроил довольную мину. Ему очевидно нравилось держать контроль.       — И что дальше? Изнасилуешь меня или изобьёшь до смерти?       Моро не мог налюбоваться результатами трудов. Что ему стоило, чтобы так сильно её разозлить. Отпусти он её сейчас, она бы разрушила первый номер на пути, разгромила в нём всё, вплоть до водопровода. Или попытала удачу с ним? Ах да, нужно ответить.       — Как ты думаешь сама?       Костяшками пальцев мужчина нежно провёл по её внешней стороне бедра, девушка встрепенулась.       — Я не хочу.       — Не верю, — уголки губ дёрнулись вверх. — Видишь ли, — подушечками пальцев пробрался под майку, отчего Мизу со вздохом втянула живот, так и не выпустив воздух из лёгких, его пальцы леденили кожу, — ложь — это искусство, или даже дар. Она красит жизнь в радостные оттенки, — провёл по серединной линии пресса, мягко игнорируя пупок и спускаясь ниже, рука остановилась, когда Хисока коснулся краешка шорт. — Ты не умеешь врать, оттого твоя жизнь скучная и блёклая. А когда пытаешься соврать, то задаёшься ненужными вопросами морали, которые мешают наслаждаться. Но всё же главный принцип есть и тут — не обманываться.       У неё сложилось впечатление, будто ему прекрасно известны мучения и агонии совести, которые испытывала Мизу, когда категорично заявила, что не скучает и не изнывает по его ласке. Конечно, по нему, как по личности, она не соскучилась, однако по нему, как по машине похоти — всецело да.       — Убери руку, Хисока, — предприняла Мизу одну из тщетных попыток его остановить, потому что спрашивать, о чём он толкует, не видела смысла. Всё равно не поймёт.       — Как скажешь, — холодные пальцы пробрались под ткань.       Мизу содрогнулась, в этот раз прикусив губу, чтобы не высказываться, и по-злому уставилась на него. Он прекратил движение.       — Назови меня как-нибудь гадко, — серьезно попросил он, на что Мизу выпучила глаза.       — Зачем?       — Заводит, — мужская рука двинулась вниз. Девушка коротко выдохнула, внутри всё похолодело.       — Ты конченый, — Моро хмыкнул, — садист-извращенец. И я больше ничего не скажу, — заключила Мизу, приходя к выводу, что если она замолчит и не выдаст гнева, то ему станет скучно с ней играть, и на её счету будет одна маленькая победа.       Тем временем Моро поддел ткань трусиков и мягко прошёлся по лобку. Мизу дёрнулась, но его нэн крепко опутывал ноги, а запястья прикованы над головой.       — Хорошо. Раз ты не хочешь поддерживать беседу, то мне придётся взять роль на себя, — с этими словами два пальца надавили на половые губы и сделали круговые движения. Мизу тихо взвизгнула и прикусила губу, чтобы не послать на хуй, а улыбка сумасшедшего напротив расплылась шире. — Теперь твоя ложь раскрылась, я разбираюсь в подобных вещах, — к своему стыду, Мизу осознала, о чём он толкует в данный момент по гаденько блеснувшей влаге на желтоватом янтаре. Тело обмануть сложно, её естественная смазка стала вырабатываться с того самого момента, как он дотронулся до бедра и аккуратно погладил живот. Или же с первого жаждущего взгляда? Нет… Во всём виноват хрипловатый тенор. От сменявших друг друга предположений жалкого факта проигрыша девушка стыдливо отвернулась. — Тут нечего стесняться, не отводи взгляд, — круговые движения приближались ближе к клитору, и теперь ей приходилось стискивать зубы не для того, чтобы не проронить ни слова, но и звука. — Скажу честно, что когда тебя увидел в лифте, то первым желанием стало прижать к стенке и отодрать, чтобы больно было ходить, но я сдержался… только для того, чтобы выразить свои восхищения, — еле слышно проговорил ей в ухо интонацией, граничащей с надрывным шёпотом. — Я восхищаюсь, каким способом ты сегодня убила. Выдавила из него всю кровь, как из банки с газировкой, — палец скользнул по мокрым складкам, Мизу сдержанно уловила стон, замаскировав всё под судорожный вдох. — Его глаза выкатились на арену, болтаясь на шарнирах, грудная клетка хрустнула, вдавилась во внутренние органы. Он умер не сразу, а мучаясь, истекая, — по мере перечисления мерзких подробностей, которые на всём белом свете заводили минимальный процент людей, он ускорял темп, периодически палец съезжал на клитор, дразня, и возвращался обратно на складочки. Девушка заёрзала на месте и уже почти не стеснялась скромно стонать, она давно перестала его слушать, потому что подобное до добра не доводит. Те гадости напоминали ей, как сильно запало в сердце презрение, но сейчас в нём не хватало места для подобной эмоции. Мизу сосредоточилась на ощущениях, так как выбраться отсюда не сможет, пока он её не отпустит. Моро изрёк парочку новых мерзостей, а потом добавил: — Я давно не убивал, и я себя сдерживаю, чтобы не полоснуть по твоему горлу, но… есть идея. То, что ненадолго заглушит мою манию. Ты мне должна, Мизу, помни об этом.       — Я тебе ничего не должна, — выпалила она сквозь разрастающееся удовольствие.       Мужчина облизнул её скулу и уже прошептал:       — Должна, а до тех пор, пока не исполнишь должок, я буду тебя трахать. Сверху, снизу, сзади… В позе собачки, — она непроизвольно проглотила сухой и тёплый воздух кабинки. — Ты будешь умолять. Я замучаю тебя до смерти.       — Перестань, прошу, — ожидаемо он не послушал и лишь напористей задвигал пальцами, соприкасаясь с промокшей тканью трусов. — Я никогда ни о чём не просила, но я прошу тебя перестать. Мы договаривались на, — не выдержала и протяжно замычала, — драку и всё.       Наблюдая за тем, как злость перерастала в стыд, а потом в пошлое и запретное, Хисока убедился, что не ошибся в выборе.       — Я передумал. Ждать, пока ты созреешь до нужного состояния долго, я должен получить что-то взамен и прямо сейчас, — взял в охапку шорты с трусиками и потянул вниз, обнажая ягодицы. Приподнял её ноги и не без сложностей стянул одежду. Почувствовав, что ляжки снова могут двигаться, Мизу забрыкалась, пиная под дых, поэтому Моро уличил момент, придвинулся и соприкоснулся штанами с её пахом, она не знала, как теперь отбиться от него, а твёрдый бугорок упирался прямо в самое уязвимое место. Перед её глазами потемнело. — Я люблю жёстко, продолжай, — ухмыляясь, он потерся об неё через ткань до боли, до искр, чтобы фантазия активно нарисовала сцены в сознании в кропотливых деталях, заставив обильнее взмокнуть, а следом приспустил штаны.       Мизу задержала дыхание и на момент "до" поймала в капкан желтые хитрые глаза, они не требовали от неё согласия, они знали, как лучше. Мужчина подставил головку к горячему лону и сделал одно точное поступательное движение. Мизу подавилась громким стоном, специально заталкивая его подальше в глотку, однако спина предательски выгнулась. Хисока согнул одну ногу в коленке и приподнял, вторая стояла на полу, пока он нещадно вдалбливался в женскую плоть, каждым толчком показывая свою власть над ней. Необузданная ярость пропитала каждое его движение, каждый жест, способный достать до гланд, он не жалел её, потому что не испытывал жалость даже к себе, что уж говорить про других. Двигался так, будто она какая-то шлюха, которая отдаётся за деньги и с ней полагается творить те вещи, непозволительные для малознакомых людей. Мизу сопротивлялась себе и не издавала звуков, как и в прошлый раз, только в данный момент сделать так казалось сложнее. Запястья над головой он не спешил разомкнуть, видимо, получая искреннее удовольствие от власти. Жесткие пальцы впились у неё под коленкой и если бы не секс, то она бы зажмурилась от боли. Через пару минут сдерживания и торговли с совестью Мизу произнесла:       — Делай с телом, что хочешь. Мою душу ты никогда не, м-м, получишь.       Хисока сделал бёдрами амплитуду и медленно вошёл, в конце напористо продвинувшись до упора. Мизу ахнула. Освободил правую руку и поймал её щёки, чтобы сдавить и приподнять голову ближе к нему.       — Ты всецело моя, поздно бежать обратно.       — Я никогда не стану твоей.       Самый эффективный способ заставить Хисоку испытывать радость — делать вызов. Мизу не научится отвращать его, к её горечи. Поворачивать назад, и вправду, поздно.       — Я не прошу, я знаю.       Моро отпустил её руки, своими же обхватил обе ноги, закинув за свою поясницу. Она вновь воспользовалась положением и толкнула в плечи, пытаясь отодвинуть, что не вышло, поэтому дотянулась до его шеи и крепко сжала. Под пальцами ощущалась горячая мощная груда мышц, которые не получалось продавить. Он изливал чувства, как мог, поэтому ей постоянно приходилось биться поясницей о стенку. А потом Хисока сделал что-то, чего Мизу не ожидала, а именно припал к её губам, ласково поцеловав. Мизу отвернулась, поэтому жаркие губы прошлись по её тонкой шее, оставляя влажный след. Впервые Мизу позволила настоящий и ничем не прикрытый стон. Она отпустила шею и обхватила за плечи, полностью сдаваясь.       — Молодец, — похвалил мерзавец.       Снова ей не предоставили возможность взять на себя инициативу, заставляя чувствовать тем, кем управляют. Будучи упёртым Хантером, девушка ненавидела себя за испытываемое наслаждение, но не только себя.       — Я ненавижу тебя, Хисока, — припала губами к его уху. — И когда-нибудь убью или умру, стараясь.       Словно её слова сдерживали от поцелуя, которым он заткнул женский рот, глубоко проникая языком и увеличивая фрикцию. Мизу застонала ему в рот, зарывшись пальцами в копну волнистых волос, а он наслаждался тем, как перекатывался её голос по горлу, и это стало последним, что ему не хватало, чтобы излиться внутрь.       В кабинке лифта горел свет, и мимо проходящий зевака с десятого этажа, услышавший голоса там, вызвал мастера, но вскоре со стыдом убежал обратно в номер, так как не смог вынести порно без картинки.