Часть 3. Свободный заезд

      Дождавшись одиннадцати, Тенья перездоровался с пришедшими наконец механиками. Встретился с крю-шефом и главным инженером. Вместе они отправились в переговорную, расположенную рядом с центром телеметрии, и до половины двенадцатого обсуждали стратегию Тенсея – в основном те места, которые приходилось менять. Договорено было не жалеть ни сил, ни техники на квалификации – в конце концов, Тенье предстояло пройти ее впервые, и хорошее место на стартовой решетке было для него особенно важно. Молодой человек и сам неоднократно садился за руль болида, и внимательно смотрел – если не лично, то в записи – все заезды брата. Он знал, что во время гонки обгоны не так уж и часты. В основном прорывы случались на поворотах. Очень редко – на прямых участках. Но тут главный инженер сообщил ему, что Хацуме, мол, обещала какие-то чудеса с двигателем. «Рекомендую опробовать на свободном заезде, – сказал он Тенье. – Только самые полные обороты не выжимайте. Не будем раскрывать карт раньше времени».       Потом пошли коробящие душу молодого человека разговоры о потенциальных соперниках, их сильных и слабых сторонах. «Конечно, – убеждал себя Тенья, – это соревнование, и знать о противниках нужно... Но методы добычи информации!..» Они всегда казались ему какими-то шпионскими. Следить за ездой конкурентов и помечать – у этого хорошая резина, а вот того заносит на поворотах? Молодому человеку стало душно. «Быть может, я повел себя слишком сурово с Мэй Хацуме», – пронеслось у него в голове.       Совладав с собой, Тенья принял важные данные к сведению и поблагодарил своих главных союзников, которые должны были за все отвечать и даже безвылазно сидеть на пункте телеметрии, сообщая ему актуальные данные и корректируя стратегию на ходу, если потребуется.       Теперь пора было начинать подготовку. Свободный заезд, последний в этом Гран-при, был запланирован на двенадцать и должен был продлиться ровно час. За это время Тенье предстояло по-новому взглянуть на уже знакомую трассу – ведь вчера он катался по ней просто для практики, даже не думая, что ему еще придется вернуться сюда, да с такой ответственностью за плечами. Вздохнув, молодой человек приказал себе успокоиться. «Пока что никто ни с кем не соревнуется», – попытался внушить себе он.       Была и еще одна проблема. Он впервые выходил на трассу без Тенсея. Старший брат всегда брал Тенью в первый заезд за место напарника – благо, это позволялось регламентом. Теперь же молодой человек должен был ездить с каким-то незнакомым ему пилотом, которому тоже предстояло пройти квалификацию и участвовать в завтрашней гонке. Приложив ладони к губам, Тенья в очередной раз приказал себе не волноваться. Мобильник в кармане жег ему душу. Одно движение – и в трубке раздастся голос медсестры. Тенья мог бы попросить ее передать телефон Тенсею... «Успокойся», – закрыл глаза молодой человек.       Вернувшись в гараж, он обнаружил, что разделитель между двумя секциями боксов был уже поднят. В открывавшемся слева отсеке готовили к заезду болид второго пилота. «Ингениум» же был собран и стоял на домкратах, почти полностью готовый к выходу. Единственное, чего не хватало – так это покрышек, которые надевали в последнюю очередь. В гараже было тесно от набившихся внутрь механиков, но это не был неорганизованный хаос. Нет, каждый был на своем месте и выполнял четко поставленную задачу. Это нравилось Тенье больше всего.       Совершенно машинально он зацепился взглядом за Хацуме. Девушка настраивала угол атаки антикрыла, крутя левой рукой приятно щелкавший ключ, а правой придерживая инклинометр.       – Готовность: десять минут, – сказал вошедший вслед за Теньей главный инженер.       К осям «Ингениума» подключили нагреватели. Со стороны пит-лейна в гараж завезли тележку с башней из покрышек. Придерживая рукой готовое выпрыгнуть из груди сердце, Тенья ушел в дальнюю часть боксов, заперся в раздевалке и натянул на себя гоночный комбинезон. Затем вернулся, нервно поправляя перчатку, принял шлем из рук одного механика.       Защелкнув пряжку подбородочного ремня, молодой человек почувствовал себя совершенно оглохшим и беспомощным. В шлеме моментально стало трудно дышать. Так тесно и неудобно!       Кто-то помог ему приладить на затылок систему HANS, так что двигать головой стало еще труднее. Подняв забрало, Тенья растерянно огляделся, не зная, куда податься. Нагреватели осей уже были убраны, и на колеса надевали покрышки, упакованные в специальные чехлы. Вот когда снимут их, тогда и начнется...       Тенье стало холодно в груди. Казалось, его сейчас вырвет. Страшно хотелось пить. А еще больше – позвонить все-таки Тенсею! Но мобильник молодой человек оставил в раздевалке. Тяжело дыша, он направился к пододвинутой механиками складной лестничке с двумя ступенями и забрался по ней к кокпиту.       Только сейчас он заметил, что предназначенный для защиты головы пилота титановый нимб, как и на болиде брата, успели выкрасить в золотой цвет. «Ингениум» был готов. Не хватало только его... «Но мне здесь не место!» – мысленно возопил Тенья.       Кто-то мягко подтолкнул его в спину. Обернувшись, молодой человек встретился взглядом с Хацуме.       – Забрало опусти! – улыбнулась она.       – Что?       – Забрало, говорю, опусти! – Девушка помогла ему забраться в кокпит, придерживая за руку. Оттолкнула стремянку ногой. – Давай, устраивайся!       Тенья послушно лег на сиденье, просунув ноги далеко в нос болида. Нащупал педали. Механики уже устанавливали подголовник. «Словно черепаха в панцире», – попытался уверить себя парень, но поджилки у него тряслись, а паника накатывала волнами. Хацуме застегнула на нем ремни безопасности.       – Ваш руль, – с забавной галантностью поклонилась она, просовывая в кокпит утыканный кнопками и разноцветными переключателями прибор.       Щелк! Руль встал в слот, блокируя путь ногам. Теперь выбраться можно было, только отсоединив его. Все это было так знакомо Тенье. И так ново, будто он делал это в самый первый раз. Даже хуже. В первый раз не было этой ответственности. И тогда рядом был Тенсей, а сейчас...       – Я люблю тебя, слышишь? – В кокпит заглянула веселая мордашка Хацуме. – Все самое лучшее для «Ингениума» и Иды! – Девушка похлопала Тенью по шлему. – Давай, покажи им, самурай!       – Хацуме, от болида! – раздался голос главного инженера.       – Сэр, есть, сэр! – шутливо отрапортовала девушка и пропала из поля зрения Теньи.       Молодой человек совершенно на автомате завел двигатель, проверил переключение передач, плавность сцепления, и устремил взгляд на механика, выходившего из гаража на пит-лейн. Тот огляделся по сторонам, проверяя, свободен ли путь, и махнул рукой своим товарищам.       «Вот оно», – беспомощно подумал Тенья. Чехлы сняты с покрышек, домкраты опускают болид на пол. Механик подает сигнал пилоту...       Мысленно рыдая и зовя маму, молодой человек вырулил на пит-лейн и покатил мимо соседних боксов. Встроенные в шлем наушники ожили, и он узнал голос крю-шефа:       – Телеметрию твою наблюдаем. Давай на тестовый круг.       «Тенсей, – подумал Тенья. – Ну, вот и все!.. Я за рулем «Ингениума»... Шанс всей моей жизни... – В его глазах закипели слезы, но плакать было нельзя. И все-таки Тенья подумал: – Я отдал бы этот шанс... отдал бы свою карьеру... лишь бы только вернуть на трек тебя, брат! Это твоя легенда и твое наследие! Ты у нас – звезда семьи Ида! Я же... надеюсь только ничего не испортить».

***

      Во время гонки пульс у пилота поднимается до ста восьмидесяти ударов в минуту. Сейчас был только свободный заезд – даже не квалификация – но Тенья чувствовал себя так, будто его сердцебиение было еще сильнее. Вот тот самый поворот у трибун, где разбился Тенсей... Вот первая прямая. Дорога уносилась вперед с потрясающей скоростью – и в то же время гонщик то и дело видел задние огни опережавших его болидов.       Сейчас не нужно было никуда спешить. Всего лишь изучить трек. Приноровиться к поворотам на средней скорости. Вот только средняя скорость у «Ингениума» была все равно, что максимальная – у обыкновенной машины. В висках Теньи отдавался пульс. Периодически в наушниках звучал голос, дававший рекомендации или просивший выполнить определенный маневр. Сбор данных был очень важной частью подготовки. Когда придет время вернуться в гараж, к болиду подсоединят толстый провод, чтобы скачать информацию. Пока же нужно было просто ездить по треку.       «Ты выиграешь Гран-при, потому что я люблю тебя!» – голос Хацуме звучал в голове Теньи, сбивая его с толку. «Нельзя отвлекаться», – подумал молодой человек. Любая промашка на такой скорости могла стоить пилоту болида. Вылетишь на щебенку – почти гарантированно порвешь покрышки. Хорошо, если ось не сломается. Гоночные автомобили могли выглядеть красиво, внушающе – но Тенья знал, что на таких скоростях металл и углеволокно ведут себя не прочнее бумаги.       Отогнав тревожные мысли, парень постарался сосредоточиться на вождении. В конце концов, даже самые отвлекающие мысли были всего лишь бледными тенями в его сознании – иначе он давно бы уже сидел, зарывшись носом в пять рядов красно-белых покрышек, выставленных в качестве подушки на повороте.       Первый круг, второй. Тенье стало спокойней. Показалось, что все не так уж и плохо. Пульс немного замедлился. Молодой человек даже стал обращать внимание на такие мелочи, как дискомфорт в плечах и лодыжках. «Нужно будет сказать механикам, чтобы отрегулировали сиденье», – мысленно отметил он. Проехать трек – раз за разом. Не вылететь на траву. Проверить, как ведет себя резина на повороте. Постепенно Тенья пришел примерно к тому же расположению духа, которое у него было на первом заезде. Волнение оставалось – на высокой скорости полностью спокойным новичок быть не может. Но по крайней мере, желание съехать на обочину и уткнуться забралом в руль отступило.       Через полчаса Тенья смог забыть на мгновение, какая ответственность лежала у него на плечах. Еще минут через пятнадцать сумел даже улыбнуться удачно пройденному кругу. Делая очередной заезд на тренировочный пит-стоп, он отметил, что у него уже не дрожат руки.       «Потому что я люблю тебя», – слова Хацуме снова прозвучали у него в голове, и он представил себе ее широкую, уверенную улыбку. Тенья шумно выдохнул и покрепче сжал руль. Манеры девушки вызывали у него возмущение. Так бросаться словами... Молодой человек никогда бы не сказал ей такого, если бы не имел ввиду то, что обычно имеют ввиду, когда говорят... Тенья мотнул головой.       Пришло время возвращаться в боксы для финальной настройки болида. Это означало два часа работы для команды механиков – и примерно столько же времени для пилота, чтобы подготовиться к квалификации.       Тенья аккуратно завел «Ингениум» в гараж и с облегчением выдохнул. Первый заезд в качестве надежды семьи Ида прошел успешно.       Молодой человек отсоединил руль и протянул его подошедшему механику. Дождался, когда снимут подголовник и расстегнут ремни, и наконец выбрался из кокпита, поддерживаемый под руки. Теперь нужно было сходить в душ. Зайти на короткий сеанс массажа – все-таки целый час почти что лежать на сиденье, так что ноги находятся едва ли не выше головы, было ужасно утомительно. С трудом распрямившись, Тенья позволил снять с себя HANS и тут же стащил с головы шлем. Отдал его в руки механику. Вздохнул полной грудью. И легонько улыбнулся.       К «Ингениуму» в это время подключили вентиляторы, чтобы охладить тормозные диски. Мимо промелькнула Хацуме, таща в руках нечто похожее на огромный фен без ручки. Это устройство вставлялось в один из воздухозаборников и остужало электронный блок управления. Другой механик уже привинчивал к боковому разъему толстый провод. На анализ данных должно было уйти время.       – Можешь идти, – кивнул Тенье зашедший в боксы крю-шеф.       Поблагодарив всех, кого мог, молодой человек вышел из гаража на нетвердых ногах.