24 января 1959 года

24 января 1959 года

* * *

Так ликуй и вершись В трубных звуках весеннего гимна! Я люблю тебя, жизнь И надеюсь, что это взаимно!

* * *

     Слепящее солнце ударило мне в глаза. Я приподнялась с места, закрывая ладонью лицо. Который час? Я пододвигаюсь к краю койки, смотрю в окно. Может, часов шесть утра? Ну нет...Я так рано не просыпаюсь.      Я огляделась, осматривая остальных туристов. Взгляд скользнул по фигуре Золотарева. Кажется, он не спал... Я поняла это по его глубоким выдохам, которые спящие люди не делают. Дрожь пробежалась по телу, я прижалась к стенке, стараясь не смотреть больше на нашу "няньку".      Напротив, уже повернувшись ко мне лицом, спал Кривонищенко. Прядь кудрявых волос то и дело спадала на лоб, а прерывистое дыхание отбрасывало завитушку в сторону. Губы тесно прижались друг к другу.      Я пошевелилась на месте, решив заглянуть в рюкзак. Но испугалась. Вдруг эти большие уши Кривонищенко меня услышат? Вдруг Золотарев вскочет с места? Нет, лучше посижу в тишине.      Подо мной тихо сопел Юдин. Кажется, он вставал ночью. Ходил по вагону....Или мне показалось?      Я осторожно высунула голову, заглядывая в проход. Недалеко от нашей группы расположились еще одни туристы. По крайней мере, их одеяния почти совпадали с нашими. Может это и есть группа Блинова?      Все спали.      Я тяжело выдохнула и легла на спину, направляя взгляд к потолку, который был совсем рядом. Я задумалась. Стала представлять, как мы покоряем горы, как радостно играем в снежки. Я продумываю различные диалоги, исходы событий и щемящее чувство радости снова засело в груди. Это будет самый первый мой поход. И уверена, самый лучший. У меня уже много друзей! Всем приятна моя компания!      Но мысли снова сбились громким криком.      — Француз, ты в своем уме?! — Это был Юра Дорошенко. Я узнала его по осипшему голосу. Француз это, видимо, Николай? Бриньоль-Тибо. Или наоборот...      Я снова приподнялась, заглянула в соседний плацкартный "отсек". Мне пришлось вытянуться в проход, чтобы быть в центре событий. Юра Дорошенко лежал внизу, весь измокший. На его лице таял снег. Огромный снежок, видать, попал ему. А виновником торжества был Николай!      Этот крик Юры разбудил почти всех. Уже не спавший Золотарев открыл глаза, подо мной послышалось шевеление - Юра тоже проснулся.      — Юр, я не в тебя целился, я случайно.... — Начал оправдываться Француз, еле сдерживая порывы смеха, — Я вообще Рустика хотел подбить.      — Ну ты у меня получишь! — Дорошенко рванул к открытому Колей окном, зачерпнул с вагона горсть снега и швырнул ее прямо в Француза.      Я закрыла рот ладонями, сдерживая смех. Ведь Юра недостаточно скомкал снег, чтобы получился снежок, и часть белой массы прилетела в лицо Саши Колеватова. Парень тут же проснулся от холодного "душа". Спектакль только начинался, действующих лиц становилось всё больше и больше.      — Что это вы вытворяете, а?! — Режущий перепонки голос Игоря заставил всех смолкнуть. Трое возбужденных парней утихомирились, начиная тихо перешептываться. Юра был недоволен, ведь ему было необходимо "отомстить" Кольке! И слышно было только, как "ликовал Француз".      — А ну, все встаем! Поезд скоро прибудет на нашу станцию!      Я окончательно слезла с койки, захватила рюкзак и плед и обернулась на собирающихся товарищей. Сашка Колеватов, получивший снегом в лицо, морщился, но ничего не говорил из-за скромного характера. Юра Дорошенко, уже задумавший новую месть, ехидно улыбался, явно предвкушая ее воплощение.      Всюду шуршали рюкзаки, гремели консервные банки, лязгали застёжки. Я молча стояла в проходе, наблюдая за всеми.       Юра Юдин совсем одичал за последнюю ночь. Его глаза были открыты шире обычного, они испуганно рассматривали товарищей. Я поежилась от этого взгляда. Что с ним?...      Рюкзак Золотарева был самым большим. Казалось, что внутри него лежал согнутый пополам человек. Зачем у него так много вещей? Неужто это всё еда и теплые вещи? Если так, то мы ни за что не умрём с голода.      Передо мной приземлилась новая фигура. Со второй койки вниз спрыгнул Кривонищенко. Парень почесал пальцами глаза, затем раскрыл их, направляя взгляд прямо на меня. Его не смущал мой высокий рост, он, казалось, никогда ничего не стеснялся.      — А, новенькая, это ты? — Задумчиво протянул Юрка, рассматривая мои глаза. Я смутилась, поспешно отвела взгляд. Меня сконфузила вдумчивость в словах студента.      — У меня вообще-то имя...  — Но Кривонищенко уже не слушал меня. Он подбежал к своим товарищам, Николаю и Дорошенко, и рассмеялся. "Двадцать лет человеку, а ведет себя, как невоспитанный пионер!"      Кудряшки на голове студента колыхались, как только мимо него проходили люди. Веселые искры заседали в глубине зеленых глаз, вздернутый нос поддрагивал от каждого приступа смеха. Радость и беззаботность обхватили с двух сторон Георгия Кривонищенко. Этот смех заставил меня улыбнуться, поверив в то, что веселье только начинается, и дальше будет больше! Горы, альпинизм, покорение вершин. Эти три сочетания букв вынуждали меня испытывать лёгкую дрожь, радостное чувство чего-то нового, прежде неиспытанного.