Птица в клетке.

– Вы же понимаете, что вам предстоит реабилитация? Я имею в виду, вы задержитесь в Могильнике ещё на время, потому что теперь нужно будет научиться жить немного по-другому, но мне кажется, что у вас достаточно духа для того, чтобы выйти отсюда в кратчайшие сроки. К тому же вы всё ещё родственники и произошедшее никоим образом не повлияет на вашу братскую связь… Я не очень верю в её физическое существование, но уверен, что в каком-то виде она у вас есть. Так вот… К сожалению, вряд ли ваших друзей сюда пустят до того, как вы будете выписаны, но у вас есть на одну причину больше покинуть это место как можно быстрее. Не нужно быть сильно проницательным, чтобы слышать, насколько сильно он устал. Да, Ральф не очень нуждается во сне, но он нуждается в отдыхе, которого не видел последние пару дней, пока дети отсыпались. Он спал, конечно, но этого недостаточно для того, чтобы полностью восстановиться и иметь силы подбирать слова и говорить так, чтобы как можно меньше обращать внимание на сам факт того, что теперь жизнь Рекса и Макса в корне поменяется. С другой стороны, разве это не поможет ребятам немного быстрее свыкнуться с мыслью об этом? В любом случае, сейчас Сиамцы выглядят абсолютно одинаково: их глаза вылезли на лоб, а нижняя челюсть настолько упала вниз, что рты очень легко закрыть. Сейчас нельзя точно сказать, обрадованы они, испуганы или расстроены, но точно удивлены. Оба брата понимают, что это необходимость и убежать от неё они не смогут. К тому же, чтобы убежать, нужно научиться бегать, а для этого нужно ходить на страшные по звучанию процедуры… Возможно, они и убегут, но позже. Гораздо позже. Мало того, им, наверное, понадобится что-то разное, потому что их ситуации сильно различаются, и это пугает ещё больше. Воспитатель не ждёт от них ответа, потому что некоторый ужас читается в глазах каждого. Но в глазах Макса он может прочитать и смирение, чего не скажешь о Рексе… он их закрыл и, кажется, пытается осмыслить всё сказанное. Что ж, а стоит ли ему мешать погружаться в пучину запутанности? На самом деле, да, стоило бы, но не сейчас. Не тогда, когда он пытается свыкнуться с новой жизнью. Свыкнуться с новым собой. Остаток всего дня и последующие несколько дней проходят в полудрёме и не очень сильно откладываются в голове. Они лежат на кровати, к ним приходят медсёстры, воспитателя сменяют работники больницы, окна открываются и закрываются… Смертная скука, в общем. Заняться нечем, можно лишь играть в слова, ассоциации и составлять предложения на одну букву. Лучше, чем ничего, но всё ещё не очень весело и вообще как-то удручает. Хотя, может быть, это так действует атмосфера больницы? Слишком уж сильно давит. Конечно, когда привыкаешь к пёстрым стенам с рисунками до потолка, а к такому быстро привыкаешь, становится очень неприятно находится там, где нет ни рисунков, ни надписей на каждом шагу. Так и хочется добавить на стены хотя бы маленький, незначительный, незаметный знак своего пребывания здесь. Даже такой, который не будет видно, но о существовании которого ты точно никогда не забудешь. И он делает это, поддавшись минутному порыву, потому что кто-то из медсестёр забыл на тумбочке неподалёку ручку. Рекс рисует небольшую птицу. В клетке. Совсем ещё птенчика, который, из-за своей тяжёлой судьбы, заперт. Теперь даже дышать здесь становится гораздо проще. Просто легче. Это больше напоминает знакомую комнату, пусть всё ещё ужасно далеко от неё. Кажется, частое общение с Вонючкой плохо на него влияет… Хотя, может быть, и не очень плохо? Он же стал смелее. В некоторых вопросах. Один из дней начинается немного непривычно. Потому что зашедшая медсестра не подходит к аппаратам возле Рекса или Макса и не очень долго расспрашивает их о самочувствии. Она… ввозит в комнату пару инвалидных колясок. Каждому из братьев кажется или этот день должен быть каким-то странным по сравнению с другими и немного пугающим? В смысле… зачем коляски? Конечно, Ральф говорил про какую-то реабилитацию, но прям сейчас? Они же вроде не так долго здесь лежали… Или всё же долго? А точно ли нужно вообще вставать и что-то делать? Вероятно, да. Кажется, точно. Ральф и пришедший в скором времени врач помогают детям усесться на колясках как можно удобнее. А дальше они перемещаются из одного коридора в другой и выглядят такими одинаковыми, но в них есть что-то разное. Что-то, о чём сначала даже не задумываешься, не берёшь во внимание, но как только твой глаз падает на эту мелкую деталь… ты сразу же начинаешь замечать похожие детали на других стенах. И начинаешь их отличать, ведь каждая стена становится неповторимой и уникальной. Только вот ни Рекс, ни Макс ещё не нашли ни одной такой детали ни на одной стене. А может быть, их и вовсе нет? Может быть, сейчас их просто возят кругами и через пару минут вовсе вернут обратно в палату? Но этого не происходит. И вместо ожидаемо возвращения братья оказываются в более яркой комнате со множеством ярких игрушек, ковриков, здесь даже есть беговые дорожки, и это немного странно. Можно даже сказать, что сильно неожиданно, потому что, ну, каждый из них понимал, что, вероятно, пункт их назначения – это какая-нибудь комната для восстановления, но никто точно не ожидал цветов. Не там, где всё, кроме этой комнаты, полностью лишено красок. – Что ж… настала одна из самых тяжёлых частей. Вам придётся заново учиться ходить. – Голос врача не очень приятный. Резкий, холодный, будто он отрезает слова, а не говорит. Частично этот звук даже похож на тот самый противный скрежет, когда проводишь вилкой по тарелке. Аж мурашки по телу… В общем, как можно понять, на первый взгляд он человек достаточно неприятный. Просто голос у него такой. Отталкивающий. Но им в этом вопросе не давали права выбора. Ни один из братьев сейчас вообще не может отказаться от этого, потому что, ну… вот так вот. Не может и всё на этом. Поэтому им приходится выполнять всё, что говорят люди в белых халатах, вплоть до настолько банальных действий, как дышать глубже или резче. Алло, им не лёгкие пересаживали, чтобы учиться дышать, но выполнять это нужно. И они падают. Они очень часто падают, потому что ноги стали какими-то очень уж ватными, и держать равновесие как-то слишком уж тяжело. Но им помогают. Снова и снова помогают. И у них разные успехи, потому что разные проблемы. Кому-то нужно приспособиться ходить полностью самостоятельно, а кто-то вынужден передвигаться с помощью костылей. Но в будущем. Сейчас им обоим было бы неплохо хотя бы научиться стоять дольше секунды и не падать на пол. Хотя бы не падать на пол, если их держат за руки, потому что вставать с кресел они уже умеют… И вроде бы это не должно занять очень много времени, потому что здесь же нет ничего сложного, правда? Просто… ходить немного по-другому, отлично от того, как братья привыкли ходить обычно. Нужно изменить всего несколько вещей в привычном восприятии своего тела, но это всё ещё очень тяжело морально. Тяжело смотреть на свою прошлую часть так, будто вы никогда не были вместе, и видеть, как всегда любимый человек падает вновь и вновь. Да, каждого из них ловят. Да, пол покрыт чем-то мягким, но разве одно другому мешает? Нет. Это всё равно тяжело, потому что за руки хоть и стараются держать очень аккуратно, но из-за падения становится больно. Не смертельно, но очень и очень неприятно. И этим наполнено всё их пребывание здесь. Вся неделя пыток. Без отдыха. Ну… Ладно-ладно, с отдыхом, но как будто без него, потому что всё тело очень сильно устаёт, и сами братья очень сильно устают, но это того, наверное, стоит. Потому что успеха достигают и Рекс, и Макс. Рекс обучается тому, как передвигаться без чьей-либо помощи большую часть времени, а Макс… а Макс теперь умеет ходить при помощи костылей. Не поймите неправильно, но прыгать на одной ноге всё время тоже не очень приятно. Одно дело скакать по комнате из угла в угол, чтобы что-то достать и найти, а совсем другое – передвигаться по всему Дому, рассматривая стены, которые, вероятно, уже полностью изрисованы за всё время их отсутствия, дабы вычитать и высмотреть всё, что только успело поменяться. И если много так прыгать на большие расстояния, то очень сильно устанешь… А по-другому не получится. Поэтому, как бы сильно Макс сначала не возражал против костылей, он принимает их существование и факт того, что это некоторая необходимость. Просто что-то, с чем ему теперь предстоит смириться. И это время очень тяжёлое. Прям… удивительно тяжёлое. Потому что приходится забыть про все те способы, которыми братья пользовались раньше, и разрабатывать свои. Индивидуальные. Потому что теперь они не могут опираться друг на друга и каждый вынужден выполнять действия самостоятельно, что не так уж и пугает, но определённо удручает. Они могут выполнять что угодно в одиночку, но вдвоём гораздо проще, интересней и вообще веселее, так что братья определённо огорчены. Но они терпят. Много, долго, даже если в какой-то момент становится невыносимо. И их усилия вознаграждаются, потому что спустя время их выписывают. Действительно выписывают, и не на день, не на два, а навсегда. После более, чем недели проведённой в заключении, это воспринимается так, будто случилось какое-то вселенское чудо, которое нужно праздновать, закатывать пир на весь мир и обнимать каждого прохожего. Пир никто пока не закатывает, но братья с большим воодушевлением обнимают врачей, медсестёр, Ральфа, директора… да всех, кто попадается им на глаза, настолько счастье каждого из них велико.

***

– Ты можешь в это поверить? Только представь, нам больше не нужно будет ходить сюда! Свобода! Полная! Беспрекословная! Без режима, больничных коек и всего остального! Разве это не прекрасно? – Рекс смотрит на Макса такими счастливыми глазами, такой радостный и бодрый, такой… свободный? По нему очень хорошо видно, как всё это давило на него. Да и на Макса, честно говоря, тоже. Частые бессонницы, постоянные беспокойства просто потому, что болит то, чего нет… И никогда, вроде как, не было. Это было пугающе первые несколько дней, потом он привык, а через время это и вовсе пропало. Радует, но воспоминания всё ещё не очень приятные. – А ты представь, как все удивятся, когда мы вернёмся! Они же не знают, некому было им об этом сказать… Даже как-то жаль их, всё это время были в неведении… Может, сделаем им сюрприз? Мне кажется, Вонючке понравится… – Макс смотрит очень умоляюще. И всем этого хватает. Рексу даже не нужно вслушиваться в слова, потому что он всё видит по глазам брата и слышит по тому, как меняется его голос, становясь тише и немного более заговорческим. Но он вслушивается. Потому что это очень сильно его успокаивает. К комнате они подходят крадучись. Даже Ральф, внимательно следивший за всем их разговором, идёт тихо, настолько тихо, насколько вообще способен, потому что кто он такой, чтобы разрушать детские мечты? И их план, кажется, проходит ровно по сценарию, придуманному в голове близнецов, потому что в комнате шум, гам и недоумевания вместе с жалобами, а за дверью стоят три виновника этого скандала. И они стоят там до тех пор, пока кого-то за дверью не начинают бить чем-то тяжёлым, если судить по звукам. В конце концов, бывший в стенах Могильника ни когда не пожелает оказаться там никому другому.