Жизнь теряет краски. Отрицание.

Стервятник лежит на кровати в комнате своей стаи и пытается сделать всё для того, чтобы в голове было пусто, но туда раз за разом возвращаются мысли, которые уже успели надоесть за всё то время, пока Тень лежит в могильнике. Хотя не прошло и дня. Стервятник раз за разом думает о том, что мог бы заметить это раньше, что этого бы не случилось, будь он бдительней, что всё было бы по-другому, если бы он был чуть внимательней, чуть осторожней, аккуратней. Если бы он не отвлёкся на ничем не примечательный вид из окна, если бы удосужился проверить состояние брата, если бы… слишком много могло бы поменяться, сделай он что-нибудь или, наоборот, не сделай бы чего-нибудь. И это слишком сильно давит на него, потому что мысли формируют какой-то снежный ком, который своим весом наставляет Стервятника, уткнувшегося носом в подушку настолько сильно, что иногда становится немного тяжело дышать. Возможно, ему было бы лучше, если бы его пустили в лазарет, и он почти полностью уверен в этом, потому что если бы было по-другому, он бы сейчас так не мучился. В голове Стервятника слишком много однотипных мыслей, которые сводятся к чему-то одинаковому, пусть иногда и в немного разной формулировке. И это медленно убивает его изнутри. В принципе, сам факт необходимости ожидания убивает его изнутри. Ещё немного — и он обязательно начнёт чувствовать, как что-то внутри него распадается и рвётся, хотя на самом деле ничего такого не происходит. Но он от головы до пят поглощён случившимся и утопает в собственном горе, выхода из которого ещё не смог найти. Но его никто не тревожит, потому что в комнате сейчас не так много народа, а все, кто есть, считают, что это либо не совсем их дело, либо что в том, чтобы беспокоить кого-то, находящего в таком состоянии, нет смысла. Да, он выглядит так, будто вся его жизнь оборвалась, но всё ещё есть надежда на лучшее. Она есть, она теплится в сердцах всех остальных, и она очень сильно помогает Стервятнику оставаться на плаву даже сейчас. В конце концов, рано или поздно должен прийти воспитатель и отвести его в Могильник. И каждый раз, когда дверь в третью открывается, он искренне надеется, что там Ральф. И лишь сильнее разочаровывается, когда, поднимая заплаканные глаза, видит там лишь очередную Птицу, забредшую в комнату по своим делам. Всё сереет, но оттенки остаются. Это не полностью чёрно-белый мир, нет, он всё ещё различает такие яркие цвета, как жёлтый, зелёный, синий, красный… что-то почти вырвиглазное. При обычном освещении оно бы казалось слишком пёстрым, но сейчас очень даже приятно. Стервятник чувствует себя, мягко говоря, ничтожеством, потому что он мог уже несколько раз постучаться в кабинет к Ральфу и потребовать отвести его в Могильник, но он всё ещё не может даже встать с кровати, будто у него из груди выбили весь воздух, а из тела высосали все жизненные силы. И это состояние тяжелее, чем можно было бы подумать, потому что энергия остаётся лишь на то, чтобы ворочать одни и те же мысли раз за разом, приходя к одинаковым выводам и увязая в этом болоте всё сильнее и сильнее. Будто все другие функции организма выключились. Он не знает, сколько времени прошло, но ему не хочется ни есть, ни пить, будто у него и вовсе не было никаких потребностей. Ему не хочется идти к воспитателю, потому что в этом, вероятно, не будет смысла, раз воспитатель сам ещё не пришёл к нему. Делать что-либо, даже пытаться банально встать с кровати и сделать несколько шагов по направлению к двери, становится чем-то слишком тяжёлым и кажется непреодолимым препятствием на пути к цели, поэтому Стервятник даже не пытается. И в какой-то момент сил не остаётся вообще. Даже на то, чтобы раз за разом прокручивать произошедшее в голове и раз за разом перебирать в голове одинаковые по своей сути мысли. Голова становится какой-то слишком пустой, и он чувствует почти полное спокойствие, если забыть об охватывающей всё тело тревоге за будущее. Но это длится не очень долго. Или ему кажется, что это состояние быстро улетучивается… Ведь, в конце концов, он засыпает, надеясь на то, что грядущий сон не окажется очередным кошмаром, ведь сегодня кошмар стал явью. Значит ли это, что явь должна стать страшным сном? И если значит, то будет ли в этом сне что-то лучше, чем то, что случилось сегодня? Сон странный, и Стервятник его не запоминает. Это не было кошмаром, да юноша даже не уверен, что ему, в принципе, что-то снилось. Но даже если какие-то картинки и проигрывались, это всё не так важно, как, наверное, можно бы было подумать. Если он этого не запомнил, значит ничего стоящего в этом сне не было. А значит и сон с явью не поменялись местами ещё раз… Хотя этого Птице невероятно сильно хотелось бы. В его жизни остановилось всё, что только могло и что вовсе никогда не остановилось бы. Даже течение жизни, кажется, замедлилось… или это нечто вроде проявления связи с братом? В любом случае, это состояние крайне неприятное, потому что проживать горе приходится в два раза дольше. Это просто ужасно. И более ужасно то, что в комнате лишь несколько человек, неясно, где другие, и, самое важное, — Ральф всё ещё даже не заглянул сюда. Не пришёл проведать, потому что если бы пришёл, то, наверное, разбудил бы. Да, конечно, сейчас воспитатель либо находится с Тенью, либо решает какие-то важные вопросы, но… было бы лучше, если бы всё это делалось в несколько раз быстрее. Потому что это всё как-то невообразимо тяжело переживать. Но знаете… Стервятник не хочет идти куда-либо, чтобы скоротать время. Он бы мог, например, пойти к своим давним знакомым или заговорить с кем-то из комнаты, но он действительно предпочитает просто прокручивать одно и то же из раза в раз в полном одиночестве. Не может ведь быть такого, чтобы с Тенью что-то было не так, да? Может, там что-то незначительное, мало ли из-за чего в обморок можно упасть… Ещё день-два он пролежит в лазарете, и всё вернётся на круги своя. В Могильнике, к сожалению, обычно врачи не очень хорошие… С Тенью всё должно быть в порядке. Но где-то в глубине души Стервятник понимает, что с ним не всё в порядке, потому что это было очень страшно. Когда ты не можешь разбудить человека, и у тебя перед глазами проносится вообще вся прожитая вместе с ним жизнь… Это просто ужасающе. Наверное, даже в полной мере передать такое словами невозможно даже самому великому писателю, что уж говорить о маленьком мальчике, чей мир от и до заключается в родственной душе? И кто бы что ни говорил, и что бы не случилось, это всегда будет так. Что-то, что Стервятник никогда не выбирал, но даже если бы мог выбрать… то ничего не поменял бы. Потому что это взаимно. Он знает, что даже сейчас, даже если Тень без сознания и даже если он утыкан разного рода трубками… он всё ещё видит весь свой мир в Стервятнике. А Стервятник… возможно, должен быть немного сильнее, чтобы его внутренние силы передавались брату. Ведь, в конце концов, между ними есть особенная связь. И законы, понятные только им двоим и работающие пр и определённых условиях.