stay soft

Шумит прибой. Тонет закатное солнце. Песочный пляж пустует, если не считать разбитые рыбацкие лодки и две тени, делящие один плащ. Диана всматривается в оранжевое небо, наблюдая за облаками. Некоторые выглядят, как лесные звери, но большая часть — как поселение, которое укрыла лавина. Девушка закрывает глаза до того, как горе заползает в горло. Доктор всматривается в горизонт, где мечутся торговые и военные корабли. Мужская ладонь поглаживает голый живот, то и дело снимая с кожи песчинки и ракушки. Он делает это отвлеченно, даже не задумываясь; Диана точно так же играется с кольцами, которые Доктор снял с одеждами. Самое большое, рубиновое, она примеряет на каждый палец. Стоит опустить на безымянный, как запястье щекочет поцелуй. Молчание абсолютное и молчание уютное. Только чайки хохочут, кружась над головами. Диана потягивается, переворачиваясь на бок. Песок отдает накопленное за день тепло, но прибрежный ветер уже окутывает тело прохладными объятиями. Одеваться все равно лень, и девушка просто подлезает под мужское объятие. Он привычно не против; лишь утягивает к себе на грудь и целует в лоб. Это необязательно, но пускай. Девушка поднимает взгляд на обрыв, откуда виднеется березовая чаща, но Доктор хватает за подбородок. Красные глаза внимательно изучают лицо; ищут проблеск страсти или блик нежности. Диана лишь морщит нос и натянуто улыбается. Она любит тепло, но не желает ничего, что уже горячо упирается в живот. Даже если это новая обязанность — такая же, как охота. Доктор приподнимает брови. Мужские уста соленые на вкус; кожа тоже, стоит спустить поцелуй на усыпанное веснушками плечо. Доктор быстро вжимает в песок; заводит ладони за затылок и одновременно поправляет плащ. Он не любит, как песок ощущается под коленями. — Тебе совершенно не хочется? — спрашивает мужчина между поцелуями. Достаточно жаркими, чтобы разжечь страсть, но Диана все равно лежит неподвижно, будто тряпичная кукла. Из груди вырывается смешок. Странный вопрос. Тело податливо реагирует на любое прикосновение; что еще мужчина желает? — Мне все равно, — привычно отзывается Диана, разводя колени. Мужчина вздыхает. Хватка, которая сжимала руки, исчезает. Он садится ровно, опускаясь на собственные пятки, и в одно движение притягивает к себе на колени. Диана не понимает, но не противится. Доктор расцеловывает щеки, пока кожа не краснеет под прикосновениями. Ладонь закапывается в мокрые пряди. Он ведет себя, будто исступленный зверь; так мечутся хищники, которые осознают, что попались в капкан. Диана кривит рот, но молчит; позволяет уже не страсти, а нежности касаться себя. Мужская ладонь скользит между торчащими позвонками, считая каждый; поднимается на грудь и на горло, но не сжимает, а лишь трепетно скользит пальцами. Кожа соленая, шершавая. — Посмотри на меня, — просит Доктор; не тянет за подбородок, не хватает за плечи. Диана покорно переводит взгляд с березовой рощи на бледное лицо. Закатное солнце делает красные глаза Дотторе обыкновенными, карими. Такими же коричневыми, на которые девушка глядит в зеркало. Рот растягивает улыбка; она образуется почти против воли, а руки опускаются на зацелованные веснушками плечи. Мужчина вздрагивает, но принимает объятие. Увядает последний солнечный луч и на берег опускаются сумерки. — Я не понимаю тебя, — шепчет Доктор. Дыхание щекочет ухо. Диана оборачивается и задевает губами тонкий алебастр кожи, обычно спрятанный под масками, — до того мужчина близко. В ответ раздается слабый, хриплый звук, и она ловит уста Дотторе в поцелуй. — Зачем? — отстраняясь, спрашивает Диана. — Зачем мне понимать тебя? — усмехается Доктор. Под глазами собираются морщинки. — Даже не знаю, волчонок… Это действительно экзотическое желание. Бархатный голос наполняет издевка. Еще бы осознавать из-за чего… В понимание была бы нужда, будь они близки, а не просто любовниками. — Экзотическое? — уточняет девушка новое слово. — Необычное, — поясняет мужчина и поднимается на ноги; протягивает ладонь, чтобы она встала тоже. Под ладонями — чужая одежда, чужие застежки, чужие завязки; Доктор и охотница одевают один другого, потому что так быстро, так удобно, так привычно, и отправляются в поместье. Держаться за руки тоже необязательно, но пускай.