me and my husband

Урчит камин. Кабинет, где обычно множатся смерти, наполняет спокойное дыхание. Доктор и Диана лежат у пламени на медвежьей шерсти. Она — только вернувшаяся с охотничьей вылазки, он — просто потому что соскучился, а еще устал. Одни руки в засохшей крови, другие — укрытые чернильными пятнами. Диана медленно засыпает. Чужое дыхание успокаивает; обычно они спят иначе, обычно это мужчина вдавливает в матрас, но сейчас она лежит между разведенными ногами и чувствует пульс в чужой груди. — Предполагаю, что если у тебя и есть паспорт, то он тоже остался в поселение… Верно? — вздыхает Доктор; рука, играющая с волосами, замирает, ожидая ответ. Дремота замедляет мысли. — М? — Диана сонно приподнимается, чтобы заглянуть в алые глаза. Вороний лик уже давно лежит, забытый где-то между отчетами. Серьезный взгляд обрамляют синяки. Спал ли мужчина вообще, пока она охотилась? — У тебя есть паспорт? — упрощает Доктор вопрос, слабо улыбаясь. Паспорт… крохотная красная книжечка, которую мать хранила с драгоценностями. Серебро и медь хотя бы удавалось выменивать на зерно. Диана недоуменно хмурится. — У матери был. — Я спросил про тебя, волчонок, — гладит мужчина затылок до того, как дернуть за пряди. Требовательно, но недостаточно, чтобы причинить боль. — У меня нет, — вздыхает Диана, пряча лицо в белоснежный халат. Следующий вопрос звучит глухо. — Зачем? Мужчина садится; приходится тоже. — Неважно. Нужно сделать. Руки тянутся, чтобы потереть глаза, но Доктор перехватывает запястья; внимательно и недовольно рассматривает, как Диана в очередной раз до крови сгрызла ногти. — Прекрати это, — вздыхая, он поднимается на ноги. Недолгие поиски, и знакомый тюбик мази прилетает на колени. — Прости, — пожимает охотница плечами и переводит взгляд в окно. Ничего не видно; тяжелая штора закрывает вид на лес. Голова гудит. Указательный палец опять тянется в рот, но Диана через усилие останавливает себя. Недостаточно быстро; мужчина вздыхает. На миг недовольное лицо скрывают ладони, и он опять опускается на пол. — Что не так? Доктор обрабатывает каждый палец; некоторые жгутся, но он не дает, чтобы она вырвала ладонь, пока не завершит начатое. Целует в запястье и, наконец, отпускает. — Все так, — отзывается Диана; мужчина закатывает красные глаза. … — Какая у тебя фамилия? — Доктор заполняет бланк; она всматривается в непонятные завитки, наполняющие пергамент. Ничего не понимает, конечно же. Сколько мужчина не пытается, она все равно не осваивает алфавит. Умеет писать только его имя и собственное. Доктор все равно не говорит, что она идиотка; уверяет, что она не виновата. Опять клонит в сон. — Я не знаю. — Будет моя. — Хорошо, — не противится Диана. Впрочем, как и обычно.