Выпускной

Абидин с улыбкой качает головой, наблюдая за Феритом: тот неустанно ерзает на сиденье, каждую секунду выглядывает в окно и громко вздыхает. — Аби, почему она так долго? — цокает Ферит. — Она точно выйдет, Аби? — Не торопи ее, — со смехом говорит он и хлопает Ферита по плечу. Тот глядит в зеркало заднего вида и поправляет уложенные волосы. Волнение и тревога так и подстегивают Ферита — поток вопросов, на которые Абидин, естественно, ответить не может, так и сыпется. Время уже идет к вечеру, и для кого-то этот день подходит к концу, но только не для них. Впереди их ждет долгая ночь — выпускной. — Все, я пошел, — сдается Ферит и буквально выскакивает из машины. Его взгляд направлен то на двери, то на окна скромного, но добротного дома семьи Шанлы. Глазами Ферит пытается найти в окнах только один единственный силуэт, но никого не видит — вздыхает. Абидин тихо выскальзывает из машины следом. Молчит. Ферит не может найти себе места. Он стоит спокойно всего минуту, — на большее его не хватает — а потом начинает постукивать туфлями по дорожке, оглядываться, поправлять пиджак. Словно не знает, куда деть и руки, и ноги. Внезапно он замирает и озадаченно глядит на Абидина, заговорив: — А вдруг она передумала? Вдруг не хочет ехать со мной на выпускной, Аби? Вечер теплый, не жаркий, и легкий ветер будто старается унять тревогу, которая начинает бросать Ферита в жар. Но все слова, которые Аби хочет сказать, мгновенно тонут в неожиданно воцарившей тишине — из дома выходит вся семья Шанлы. Рядом с грозным господином Шанлы — он хмурит широкие брови и с явными подозрениями шевелит пышными усами — стоит его тихая и улыбающаяся супруга, а за ними тихонько почти что плывут дочери. Аби кивает в знак приветствия, тихо говоря «Господин и госпожа Шанлы», жмет руки и бросает почти смеющийся взгляд на Ферита — тот стоит молчаливым столбом, стоит Сейран показаться из-за отцовского плеча. Длинные волосы струятся по приоткрытым плечам, передние пряди не закрывают лица — они бережно собраны. Глаза чуть подведены для небольшого акцента. Главной деталью оказывается вовсе не макияж, а платье насыщенного красного цвета. Наверное, пришлось повоевать с господином Шанлы за этот цвет?.. Любые слова оказываются излишни, поскольку молчание Ферита говорит за него. Наверное, это даже неприлично с его стороны вот так пялиться — с широко открытыми глазами, глядя в упор и не говоря ни слова. Абидин уже не улыбается, а после подмечает, в каком отвратительном настроении господин Шанлы. Спасать положение нужно было срочно. Абидин коротко поздравляет семью с этим знаменательным днем для их младшей дочери и невзначай обращается к Фериту: — …Все это верно отметил господин Корхан, когда мы направлялись к вам. Абидин бросает многозначительный взгляд на него в коротком ожидании. Ферит моргает и — на счастье Аби! — перестает пялиться на Сейран, наконец обратившись к ее родителям. Наконец здоровается, жмет руки. Наконец благодарит за оказанное доверие — сопроводить Сейран на выпускной. Сейран лишь молча стоит за отцовским плечом и не отрывает взгляда от Ферита. Ее губы растянуты в скромной улыбке — его вид и забавляет, и греет одновременно. Растерянный и невероятно милый! Сейран хочется задержать это мгновение, но просить об этом она, конечно же, не смеет: это не стоит того, чтобы Ферит и дальше смущался ее отца. Господин Шанлы тем временем вновь недоверчиво шевелит усами, смеряя взглядом юного Корхана и его водителя, и переходит к обязанности любого отца — угрозам и наставлениям. И Фериту кажется, что если он посмеет отвести взгляд в сторону в такой серьезный момент, то никакого выпускного рядом с Сейран ему не видать. Оттого он так усиленно сосредотачивает все свое внимание на ее отце, а делать это было не так уж просто, учитывая, как господин Шанлы пугал и продолжает пугать его… Ферит едва не вздрагивает, когда перед ним оказывается выставлен указательный палец, а меж остальных звенят четки. — …Тебе говорю это я, господин Казым Шанлы! — повышает он голос, еще сильнее хмуря брови и глядя на Ферита исподлобья. Абидин окидывает Ферита сочувственным взглядом в полной уверенности, что у того трясутся внутренности от настолько долгой беседы с отцом дорогой ему Сейран. Отвлекаясь от пронзительной — и слишком наигранной, на его взгляд, словно показательной порки — сцены, Абидин смотрит чуть дальше, на старшую дочь, на тихую, как и Сейран, Суну. Он позволяет себе не отвести взгляд от нее сразу, задержать его на ней, и некогда забытая нежность кротко и беззвучно накрывает Абидина. А Суна, словно почувствовав, переглядывается с ним. И аккуратно, чтобы не оказаться пойманной, улыбается ему. Ласково и искренне, ни капли показательной вежливости. И Абидин теряется на какие-то секунды, как мальчишка, пойманный с поличным, — прямо как Ферит минутами ранее! — от блеска ее теплых глаз и мягкой улыбки. Но тут Суна одним лишь взглядом указывает на отца, а значит, нужно возвращаться в реальность. Абидин еле заметно кивает ей, и он вновь сосредоточен на работе. Господин Шанлы заканчивает священную отцовскую обязанность и взмахивает рукой в последний раз прямо перед лицом Ферита, что те едва не попадают ему по лицу. — Слово Ферита Корхана, — почти что бормочет Ферит, не смея отвести взгляд от мужчины. Наверное, больше из чувства страха. Неожиданно лицо господина Шанлы веселеет, и он едва ли заботливо хлопает Ферита по щеке. Тот сдерживается, чтобы не поморщиться — четки неприятно холодят кожу. — Все свидетели твоего слова, мальчишка, — тон господина Шанлы вновь суровеет. — И не смей нарушить его, понял меня? Абидин внутренне усмехается, в чем там успел поклясться Ферит? Что не притронется к юной госпоже Шанлы? Скорее всего, именно в этом. Наступает минутка трогательного и в чем-то даже строгого прощания на несколько часов с семьей, после чего Абидин открывает дверь машины. Сейран со смущенной улыбкой садится на заднее сиденье, а Ферит помогает с длинным подолом. Незатейливый жест заботы приятно трогает каждого, кто смог это застать. Но вот через пару минут машина исчезает со двора. — Как думаешь, насколько он будет верен своим словам? — хмыкает Казым. Его взгляд цепляется за удаляющуюся машину, а потом обращается к супруге. Эсме цокает на эти слова, и по одним ее глазам ясен весь ответ — вопрос ей не нравится. Казым в удивлении взмахивает руками, продолжая: — А что, ну вот что? Он вообще должен жениться на нашей Сейран после этого всего. — Они просто будут говорить и танцевать на выпускном вечере, не более. — А нужно что-то более, Эсме? — удивляясь, выпучивает глаза Казым. — Эсме!.. Не ожидал услышать такое от тебя. И как стыд не берет? Лучше завари мне кофе, а не рассуждай. Эсме со вздохом качает головой и возвращается в дом под причитания мужа, а Суне остается лишь усмехаться с их препирательств. Размеренная музыка играет на освещенной площадке перед рестораном, куда стекаются выпускники. Смех и крики — главная музыка этого вечера, а улыбки — главные украшения. Вчерашние школьники не перестают радоваться сданным экзаменам и уже завершенному этапу, предвкушают будущее, но пока особо о нем не говорят. Времени на это у них хватит, а на сегодня им можно выдохнуть. Абидин с еле заметной улыбкой провожает Ферита и Сейран. Их вид оказывается до неожиданного трогательным, хотя, казалось бы, чего Абидин не видел за эти годы работы? Столько раз эти двое проводили время вместе, но именно сегодняшний вечер неприкрыто намекает, заставляя раскрыть глаза, — они выросли. — Сейран… — только и может Ферит тихо выдохнуть, бросая на нее взгляды. — Ты хотел что-то сказать? Он молчит, поджимая губы, и наконец говорит: — Тебе очень идет красный. Ты очень… очень и очень красивая. И от этих слов, легкой дрожи в его голосе у Сейран краснеют щеки. Она расправляет плечи и окидывает его довольным взглядом, чуть поправив лацкан пиджака. — А тебе идут костюмы, знаешь. Это так, к слову, — словно невзначай говорит Сейран, но он не может не улыбнуться, слыша это. Ферит с настоящим рвением в очередной раз поправляет подол платья и возвращается к Сейран. Та мягко берется за его локоть, — странное ощущение уверенности и спокойствия тут же окутывает ее — и они вместе направляются к площадке. Бывшие одноклассники и знакомые из параллели здороваются с ними, как только пересекаются, и Ферит с Сейран лишь улыбаются на вопросительные взгляды в стиле «разве вы не просто дружите?». Они пробираются дальше, и Сейран указывает в сторону. — Сейран! Ферит! — зовет их Пелин. Она довольно улыбается и машет им, чтобы ее было проще заметить в этом ярком разнообразии цветов. Друзья идут навстречу друг другу, и Сейран с Пелин спешат обняться. — Вай-вай, Пело, — добро смеется Ферит, оглядывая ее. Пелин отпускает подругу, не переставая улыбаться, и отходит буквально на шаг, демонстрируя наряд, а потом и вовсе кружится. Серебряное платье в пол облегает стройную фигуру, собранные волосы открывают изящную шею. Этим вечером хочется сиять всем. — Сейран, какая ты красотка! В голосе Пелин не скрываются истинные радость и восхищение, что заставляют Сейран вновь смутиться, но все же гордо приподнять подбородок. Все эти комплименты более чем реальны и заслужены, так нужно принимать их, а не отвергать. Музыка становится громче и быстрее, и друзьям приходится почти перекрикивать друг друга, чтобы хотя бы что-то услышать. Разговор надолго не затягивается: рядом с ними возникает Юсуф и, коротко поздоровавшись с Феритом и Сейран, приглашает Пелин потанцевать. — Ну, я побежала! Веди, Юсуфчик, — весело смеясь, кивает друзьям Пелин и уходит под руку с Юсуфом дальше, ближе к танцполу. Ферит будто вздыхает с облегчением. Пелин, безусловно, дорога и важна ему, как подруга, и он любит проводить с ней время, но сегодняшний вечер ему точно не хочется проводить втроем. Он немного молчит и поворачивается к Сейран, почти что несмело предлагая потанцевать тоже. И она смотрит на него снизу вверх с кроткой улыбкой и одними губами произносит заветное «да». Она не может сдержать широкую улыбку, когда Ферит чуть ли не подскакивает на месте от радости, и следует за ним дальше. Следует, доверяясь его рукам. Не отдавит же она ему ноги, верно?.. Он сможет вести и направлять ее, правда же? Только сейчас и задумывается Сейран — тревога и волнение тут же сдавливают легкие, но у нее выходит отогнать дурные мысли. Все получится. Длинное платье и официальный костюм не позволяют танцевать так, как хочется, но просто проведенное рядом друг с другом время уже дорогого стоит. Музыка яркая, быстрая, но и медленный танец не заставляет себя долго ждать. Пелин оставляет — или, вернее, отпускает — дорогого Юсуфчика и уходит в сторону, подальше от остальных, в тень прожекторов. Все-таки его круг общения гораздо шире, чем ее, и будет попросту по-идиотски заставлять его быть весь вечер только рядом с ней. Музыка становится шумом, звучит глухо, лишь фоном. Пелин медленно пьет, разглядывая разношерстную толпу, и здесь, среди этой кучки людей, с которыми ей пришлось провести бок о бок столько лет, в полной мере осознает одну вещь: она одинока. Среди людей, но не с ними. Ветер неласково гладит обнаженные плечи, из-за чего Пелин ежится. Глаза цепляются то за одного, то за другого бывшего одноклассника и останавливаются на двух единственных друзьях, занятых друг другом. И на душе становится слишком тоскливо для первого и единственного выпускного в жизни. Отчего-то так странно и неловко для Ферита и Сейран оказываться так близко друг к другу, касаться ладоней друг друга с таким посылом, но… интригующе. Этого хочется. Хочется так сильно, что всякое смущение уходит на второй план, и они доверяются друг другу. Щеки трогает румянец, но Ферит и Сейран смотрят только друг на друга. И словно весь выпускной вечер отражается в их счастливых глазах. Ферит отходят с Сейран к столикам выпить чего-нибудь, музыка играет чуть тише. Они, чуть запыхавшиеся, глядят друг на друга с довольными улыбками и позволяют себе помолчать. Но знакомый свист разбивает трогательную атмосферу. Купол их уединенного кружка тускнеет, разрушается, и вот уже через секунду Ферит отвлекается, смотрит по сторонам. И Сейран готова скрежетать зубами, видя впереди до тошноты знакомую наглую улыбку. — А я думал, ты уже не придешь, — радостно улыбается Ферит. Тарык подходит ближе к ним и легко хлопает друга по плечу, бросает беглый взгляд на Сейран. Выпускникам было разрешено позвать на этот вечер и кого-то еще: друзей, родителей, родственников. Многие воздержались от этого предложения, — кто захочет веселиться под пристальным взглядом родителей? — но друзей все же пригласили. Тарык оказался в их числе. — Как я смею, а, Феритик, — и усмешка. Ферит закатывает глаза, но по нему все ясно и так: он слишком рад видеть Тарыка, чтобы беситься из-за формы своего имени. Вечер приобретает другой оборот, и все это встает будто кость в горле Сейран. Ферит в секунду будто забывает о ее существовании и болтает без умолку с Тарыком, который неустанно шутит и слишком громко смеется, по мнению Сейран. — А что Пелин? — между делом спрашивает Тарык, обводя всех гостей ленивым взглядом. — А что Пелин? — не понимает Ферит. — Она здесь, с нами. — Ты меня прости, а здесь, «с вами» — это где? Тарык коротко смеется и смеряет того слегка насмешливым взглядом, пока Ферит моргает, уставившись в ответ. Сейран, скрестив руки, подает голос: — На выпускном. Ее ответ выходит сухим, резким, а глаза так и готовы молнии стрелять. Ее настроение портится даже от простого присутствия Тарыка вот так, рядом, а в этот вечер он раздражает ее особенно сильно. Тарык лишь выгибает бровь и окидывает Сейран довольно красноречивым взглядом. — Ну же, Сейран, улыбнись, — начинает вполне дружелюбно он. — Такого больше не повторится, твой единственный выпускной. И вообще, морщины появятся, перестань хмуриться. Хватай своего Феритика за яй… ж… — он прокашливается. — И тащи его танцевать. Сейран приоткрывает рот, чтобы выпалить какую-нибудь колкость, но все возмущение застревает в горле. Она беспомощно переводит взгляд на Ферита, но тот слишком сосредоточен на поиске Пелин и даже не слышит, о чем вообще сейчас болтает Тарык. — Это наш выпускной. Наш, а не его, — злостно бормочет Сейран, повернувшись в сторону. — Ну, — Ферит оглядывается. — Она уходила танцевать с Юсуфом, и думаю… А, вон она! Серебряное платье такое. Ферит кивает в противоположный угол площадки, и Тарык смотрит туда же, ища девушку глазами. — Ой, она вообще какая-то грустная… — растерянно говорит Ферит. — Сейран, видишь? — Юсуф сейчас развеселит, — просто добавляет Сейран, глядя вместе с этими двумя на подругу. И действительно, они замечают, как в ту сторону направляется воодушевленный Юсуф. Тарык на секунду хмурится и коротко говорит, что отойдет поздороваться ради приличия. Белый мягкий стул стоит почти в полной тени, и Пелин уже не может пить и только смотрит безучастным взглядом в еле различимое отражение в бокале. Конечно, алкоголя тут нет, однако несколько бокалов то одного напитка, то другого — только бы найти отговорку, чтобы не танцевать — почти друг за другом подряд не щадят ее желудок — пить уже попросту некуда. Она думает над очередным «нет», когда мельком замечает Юсуфчика, спешащего к ней. Слишком мил и добр, но настроения у Пелин сейчас нет никакого. Пелин кажется, что она ослышалась. Совсем рядом с ней, почти над ней, раздается короткое «привет» слишком знакомым голосом: глубоким, в меру громким и с легкой хрипотцой временами из-за периодического курения. Она моргает и не решается проверить. — И ты долго будешь меня игнорировать? Слишком знакомый смешок. Пелин поднимает глаза, сталкиваясь взглядом с Тарыком. И в голове мелькает только одна мысль — похорошел. Фотографии, что он так редко публикует в социальных сетях, не помогли и на долю представить, как выглядит Тарык сейчас. Черты лица стали взрослее, чуть острее, слегка изменилась фигура — плечи кажутся шире. Только взгляд тот же — колючий, чуть-чуть нахальный. С вызовом. — Привет? — Ну наконец. А то молчишь и молчишь, — шуточно негодует Тарык. — Ты раньше разговорчивее была. Пелин невольно улыбается — все еще слегка растерянно, но уже более радостно — и поднимается со стула, но тут же мысленно одергивает саму себя. Ей явно не стоит показывать, насколько она рада видеть его, еще и видеть таким. После его выпуска они совсем редко встречаются, и повод этих встреч всегда один — Ферит. Именно этот человек был и есть их связующим звеном, иначе не будь его — не было бы и тех коротких минут в школе на переменах, когда они могли перекинуться парой слов. Но именно в эти последние два года Пелин замечает, как внимателен оказывается Тарык к ее профилю в социальных сетях. Возможно, она снова что-то придумывает, но ясно и четко видит по датам в уведомлениях и диалоге — их «пара слов» в виртуальном мире значительно выросла в сравнении с прошлым. Чаще появляются отметки «нравится» на ее фотографиях именно от Тарыка или какие-то короткие комментарии в личные сообщения. Сердце вечно замирает в подобные моменты, но Пелин, беря себя в руки, выдыхает и не менее коротко, ровно так же сухо, отвечает. И Пелин хочется захныкать, когда Юсуф оказывается рядом — как не вовремя! Как бы ей ни приятна его компания, сейчас ей хочется остаться или одной, или в компании Тарыка. Хотя бы сегодня, раз уж он сам подошел к ней. Может быть, решил и просто поздороваться или позвать к Сейран и Фериту, но сердце уже стучит только оттого, что он стоит рядом по своей же инициативе. Юсуф слегка озадаченно приветствует Тарыка, а тот лишь кивает в ответ. — Знаешь, погуляй, а? — чуть тише говорит ему Тарык. И это вовсе не звучит как вопрос или предложение. Ничуть. В голосе слышно явное давление, буквальная просьба «уходи». Юсуф в непонимании переводит взгляд на Пелин и, игнорируя присутствие Тарыка, только участливо спрашивает: — Нормально же все? — Да-да, Юсуфчик, честно. Пелин в успокаивающем жесте берется за его предплечье, мягко сжимая, и кивает в подтверждение собственным словам. Юсуф недоверчивым взглядом окидывает ее собеседника. — Все хорошо, нам просто с Тарыком нужно кое-что обсудить. Потом подойду, договорились? Да ведь, Юсуфчик? Ее касания и уговоры действуют, и Юсуф покорно уходит, оставляя их вдвоем. — Юсуфчик очень… внимательный и иногда мнительный, — сделав неясный жест рукой, объясняет его поведение Пелин. Она чувствует, что обязана это объяснить, иначе Тарык уйдет вслед за ее другом. Пелин, говоря, смотрит, как Юсуф удаляется и присоединяется к одной компании и уже звонко смеется над чьей-то шуткой, и слегка улыбается. Ей вовсе не хочется, чтобы тот грустил или переживал в этот вечер из-за нее. И, удостоверившись, что Юсуф в полном порядке сам, она не замечает, как Тарык едва заметно морщится каждый раз, стоит ей сказать «Юсуфчик». — Идем отсюда, — предлагает Тарык. Пелин смотрит на него с легким недопонимаем и уточняет: — Куда, прости? — К остальным. Может, потанцевать хочешь, не знаю. У тебя сегодня праздник, зачем в углу сидеть? Пелин кажется, что она вновь что-то не услышала и не так поняла, но Тарык спокойно смотрит на нее в ожидании ответа. И в голове щелкает, что он говорит абсолютно серьезно. Пелин быстро смотрит ему за спину — Ферит с Сейран почти что щебечут друг с другом и удаляются в сторону, подальше от толпы — и возвращает взгляд к нему, тут же улыбнувшись. — Ну, раз зовешь, то идем. Она старается не показываться ему слишком радостной, но какой же это самообман! В груди теплится что-то странное: не то волнение, не то надежда, но на что — вопрос. Пелин думает взяться за его локоть, как по обыкновению делает это с Юсуфчиком или с Феритом — с ним уже в шутку, но Тарык чуть отстраняется от нее. — Нет, Пелин, — он убирает руку. — Так не надо. Просто вот… не надо меня трогать на людях, ладно? — Конечно. Она спокойно принимает эту просьбу и лишь чуть улыбается ему, как бы приободряя, в попытке вернуть его прежнее настроение. Пелин сцепляет ладони в замок, просто идет или стоит рядом с Тарыком во время разговоров — он удивительно разговорчив сегодня — и, к удивлению Тарыка, не нарушает данное обещание. — Тебе точно не холодно? Ферит с беспокойством оглядывает Сейран, стоит им отойти за угол и скрыться от остальных гостей. Он который раз за вечер порывается снять с себя пиджак, только бы прикрыть ее обнаженные плечи, но Сейран или коротко смеется, или слегка улыбается и мягким движением руки останавливает его. — Вообще… — начинает Сейран, поведя плечами. Но не успевает она хотя бы что-то объяснить, как ее плечи слегка тяжелеют — на них тут же опускается мягкий пиджак, еще хранивший тепло и запах Ферита. — Ферит. Она с укоризной смотрит на него, но у нее не выходит даже нахмуриться для убедительности, ведь Ферит сияет довольной улыбкой — именно такой, от которой у нее тепло разливается по телу. Сейран сдается и коротко смеется, а сам пиджак с небольшим трепетом поправляет пиджак на своих плечах. Он слишком велик для нее, но надежно справляется с уготованной Феритом задачей — согревать. Они замолкают, и между ними наступает тишина, которая слабо нарушается музыкой. Сейран больше не смеется. Она только смотрит на Ферита, замервшего перед ней уже без улыбки, и каждый из них чувствует, что между ними происходит что-то определенно другое. Новое, странное. Это настолько ощутимо, что к этому чувству можно практически прикоснуться. Сейран только сейчас замечает их разницу в росте и чуть сглатывает, а потом добавляет шепотом, будто боится испортить всю атмосферу: — Хороший вечер, правда? Ферит тихо вздыхает, но кивает в ответ. Румянец трогает ее щеки, и Сейран спешно отворачивается, упираясь ладонями в перила, и смотрит далеко-далеко перед собой. Ей кажется, что они смотрят друг на друга неправильно: непростительно долго, слишком прямо и нагло. А вдруг их кто-то увидит? Ферит делает едва заметный шаг к ней — хочет стоять ближе. Сейран замечает это боковым зрением, опускает взгляд, рассматривая дорожки перед рестораном, но не останавливает Ферита. Они будто стоят на этой площадке несколько часов, ведь именно так ощущаются медленные и ненавязчивые приближения Ферита к ней. Сейран замирает: он оказывается почти вплотную к ней и чуть наклоняется к ее лицу. Неспешно, не желая напугать. Давая возможность его остановить или попросту уйти. Сейран поджимает губы, выдыхает и чуть поворачивает голову к нему, предчувствуя, к чему именно были эти приближения к ней. В голове всплывает образ хмурого — даже злого — отца, который стучит кулаками по столу и кричит о чести и прочей нравственности, но Сейран ненадолго жмурится, вытравливая все это из головы. Ей до необычного приятно быть рядом с Феритом, а его жесты ни капли не пугают ее. И Ферит наклоняется к ее лицу, оказываясь все ближе, но неожиданно для него самого — а точно ли ему нужно было закрывать глаза? — мажет носом мимо, едва задевая ее щеку. Он удивленно моргает и выпрямляется, понимая, в чем дело — Сейран резко отвернулась. Ферит уже обеспокоенно пытается заглянуть в ее лицо, начав извиняться, но замечает, что Сейран не выглядит обиженной. Она, прищурившись, смотрит на парковку у ресторана и недовольно вздыхает: — Ты видел? Пелин уезжает с Тарыком. Почему она уезжает с Тарыком? Нет, Ферит, посмотри, это же машина Тарыка. Ферит безнадежно поднимает глаза к небу и молчит. Пелин и Тарык уже уехали, но каким-то образом, даже не будучи здесь, они умудряются испортить момент.