Часть 2. Взятка

      — Прошу, господин, проходите! Осторожнее, здесь приступочка!       Когда в лавку заходили покупатели, торговец неуловимо менялся: горбился, втягивал голову в плечи, льстиво заглядывал в лица снизу вверх. Даже случайному наблюдателю стало бы понятно, что в этом месте все еще сохранилось определенное разделение на сословия. И торговец явно находился где-то внизу этой пирамиды. Он низко кланялся мужчинам, угодливо целовал кончики пальцев дамам, был обходителен и вежлив с чужой прислугой. И превращался в тирана, стоило ему остаться наедине со своими подчиненными. Разве что к Иссе он сохранял подобие уважительного отношения, но это было, скорее, признание его профессиональных навыков и нежелание отдавать кому-нибудь другому такого талантливого цепача.       Вошедший покупатель, судя по всему, оказался птицей невысокого полета: торговец засуетился, забегал, но поклон был не особо глубокий, да и льстивых речей было значительно меньше обычного.       — Желаете новый накопитель? А может, артефакт?       Мужчина лениво поморщился, с некоторой неуверенностью разглядывая разложенные на прилавке безделушки, вызывая тем самым у торговца профессиональный азарт. Хасан сразу определил тип покупателя: порода «пришел за тем, не знаю за чем». При должной сноровке такому посетителю можно всучить что-то более дорогое, чем тот изначально планировал брать.       — Деловая встреча? — метко оценив его внешний вид, уточнил торговец, выдвигая ящик со всякими очаровательными вещичками. — Или, может быть… дама?       — Лорд Геертвиль, — немного кисло ответил покупатель, и ненужный ящичек немедленно задвинули обратно. — Мне выпала неожиданная удача попасть в число приглашенных на сегодняшний прием. А я как раз отдал на рассмотрение в Совет один документ… — мужчина сделал витиеватое движение ладонью. — Хотелось бы что-то символическое, что лорд не посчитал бы за взятку, но и достаточно весомое, чтобы он оценил то уважение, которое я к нему питаю. Найдется ли у вас что-то такое?       Хасан расплылся в угодливо-торжествующей улыбке.       — Бесспорно, господин! — последующий поклон был значительно ниже, чем следовало бы. Торговец змеей проскользнул к двери, аккуратно запер ее, затем опустил тяжелую штору на окне, создавая таинственный полумрак. Покупатель с любопытством следил за его действиями.       — Прошу простить мне эту таинственность, но я бы не хотел демонстрировать некоторые свои товары. Понимаете, статус элитарности… — Хасан очень красноречиво закатил глаза, намекая, что причисляет своего гостя к элите. — Я же не какой-то там торгаш на рынке! Кое-что я предпочитаю продавать только исключительным покупателям. Мой цепач недавно добыл извне парочку очень интересных экземпляров…       Шорхнула отодвигаемая занавесь. Ян приоткрыл глаза, с равнодушием разглядывая очередного покупателя. Он не знал, было ли это последствием того мучительного ритуала, а может, дело было в жажде и в общем истощении, но у него не было сил даже двигаться. Не говоря о том, чтобы буянить, пытаться сопротивляться или возмущаться, что их приравнивают к бутылке коньяка или коробке конфет, которые обычно берут с собой задабривать капризное начальство.       Спектакль с «элитарностью» Хасан ставил уже раз пятый. И ни разу еще никто не уходил без покупки. Этот посетитель был низеньким и упитанным. У него были пухленькие щеки, капризно-очерченные губы и глаза немного навыкате. Создавалось впечатление, что к нему подкрался кто-то сзади и крепко приложил кулаком по макушке, из-за чего все, что на лице могло выпучиться — выпучилось. Мужчина был в дорогом костюме, который ему откровенно жал и точно не был удобен.       — Вы думаете, лорду будет интересно нечто подобного рода? — очень сомневающимся тоном спросил он.       Ян давно уже потерял счет времени, однако, поскольку продавца и его помощников абсолютно не заботили нужды пленников, приблизительно представлял, что демонстрируемый товар определенно не выглядел презентабельно и не вызывал желания его покупать.       — Мы с вами, конечно же, понимаем, что, где мы, а где сиятельные лорды, однако… — Хасан заговорщицки понизил голос. — Содержание поместья требует больших затрат, особенно алтарь, а людям такого ранга не с руки посещать торговцев вроде меня. А уж члену Совета так тем более! Статус не позволит ему даже завести своего цепача, сами понимаете… Поэтому подобный сувенир будет более чем уместен! Не говоря уже о том, что все зависит от содержания! Мы можем выбрать такой презент, от которого даже лорду Геертвиля будет сложно отказаться. А после не ответить согласием на вашу маленькую просьбу — еще сложнее.       Покупатель уважительно вскинул брови и уже с куда большим интересом принялся разглядывать ассортимент. Ян мысленно поправился. Не просто бутылка коньяка, а бутылка элитного коньяка.       — Я так понимаю, это будет стоить несколько дороже, чем обычно? — спросил покупатель.       — Я не просто так закрыл лавку, господин, — растянул губы торговец. — Своим людям я никогда не продам товар по завышенной цене. Вы можете выбрать кого-нибудь из этих: два с половиной, три дра, три с четвертью… Но вот в этом сосуде полная пятерка…       «А говорил, что будет продавать, как за четыре…» — отстраненно скользя взглядом по бархатным пуговицам на жилете покупателя, подумал Ян. Он не понимал, что такое «дра» и чем их измеряют. Но уже приблизительно составил представление о собственной ценности. Что-то ниже двух воспринималось как расходник, мелочь, которую торговец и цепачи даже в расчет не принимали. Еще двое ребят, похищенные через зеркало, даже не успели осознать происходящего, прежде чем им пробили грудь. «Счастливчики». Основная торговля шла двойками и тройками, реже четверками. Выше четырех — что-то уже из категории элитного товара. Эти повторяли судьбу самого Яна: пронзенные непонятной голубоватой нитью, которая выгибала тело в мучительной судороге, они висели до тех пор, пока торговец «не сцеживал» излишек в то, что он называл накопителем. А затем бросал к остальным в витрину.       — А разве не запрещено продавать?.. — замер, не закончив предложения, покупатель. Торговец очень выразительно поднял бровь.       — В журнале мы укажем его, как сосуд на четыре дра, — снисходительно пояснил Хасан. — Всегда можно сослаться, что торговец неверно оценил товар. В ущерб себе, да-да! К тому же у меня новый цепач, его третий язык только расправился, ошибки неизбежны… Вас ни в чем не смогут обвинить. А уж лорд-то до капли определит его потенциал. Пять дра не то количество, чтобы поднимать шум, но и отказаться рука не поднимется. Теперь-то вы понимаете?       «Да уже даже я понимаю! Коньяк, может, и элитный, но контрабандный…» — мелькнула циничная мысль. Не будь Ян так обессилен и будь он в состоянии шевелить челюстью, его бы уже давно разобрал истерический смех.       — О… — покупатель понимающе вытянул губы, затем достал из рукава платочек и брезгливо приподнял Яну лицо за подбородок, не желая пачкать перчатки. — Тогда будьте добры привести его в надлежащий вид… И уберите эту заторможенность, но только чтобы не учудил ничего по дороге?       — Не сомневайтесь, — понимающе заулыбался торговец, — оформим в лучшем виде! Девочки! Упакуйте мальчишку!       Легкое деликатное шуршание и постукивание, от которого волосы на затылке становились дыбом от ужаса. Ян закрыл глаза, не желая видеть существ — порождение чьей-то больной фантазии. Плеч бережно коснулись мягкие лапки — ощущение было похоже на то, если бы кто-то очень аккуратно погладил его влажной теплой губкой, — а затем его подняли и куда-то понесли.       «Девочками» это можно было назвать частично. Процентов так на тридцать. Ровно столько человеческого было в этих существах. Голова, шея, верхняя часть груди, плавно перетекающие в продолговатое каплеобразное тело. Как будто какой-то сумасшедший генетик решил скрестить богомола с человеком. Длинные, согнутые под прямым углом хватательные лапки, покрытые мелкими чешуйчатыми наростами, которыми «девочки» управлялись не менее ловко, чем люди двумя руками с пятью пальцами. Четыре тонких хрупких ножки, на которых эти существа передвигались очень аккуратно и плавно, невольно вызывая ассоциацию с гейшами. Свои лица они скрывали причудливо разукрашенными масками, но Ян помнил, что под ними скрывается. Это им Исса пренебрежительно бросил свое: «Доедайте». Торговец называл их ванрами и использовал как служанок в лавке: они приносили чай со сладостями гостям, показывали товар с верхних полок, следили за порядком в подсобке и убирали за Иссой. Бессловесные, послушные и жуткие.       Ян почувствовал, что его аккуратно опускают куда-то, а затем челюсть снова болезненно свело, возвращая чувствительность. Тварь, которая сидела во рту, ловко спустилась по лицу вниз и уже сомкнула тонкие лапки на шее. Ян в последний раз сглотнул горькую слюну, снова начиная чувствовать язык и губы. Дрянь на шее тоже была живой, он чувствовал кожей, как она дышит, прикасаясь к нему гладким, холодно-металлическим брюшком. Сверху неожиданно полилась вода. Ян рванулся, скорее, рефлекторно, хватая губами живительную влагу, но его лица снова коснулась мягкая губка: «Нельзя!». Ванры и говорили иначе: звук вибрацией расходился по коже, отдаваясь звоном в ушах и легким зудением в зубах, как после электрической зубной щетки. Мальчик отшатнулся, неожиданно осознав, что снова может двигаться, но на плечи сзади легла еще одна пара лапок: «Нельзя!», а тварь на шее предупреждающе сжала конечности, слегка проколов кожу. Но на это Яну было плевать. Две. Он находился между ними двумя. Единственное, что оставалось, — замереть и смириться, отдавая предпочтение унижению, когда его бесцеремонно раздели и вымыли, чем ужасу сопротивления. Ян так и не рискнул открыть глаза.       Ванры, довольные его послушанием, действовали быстро и деловито. Вертели его как куклу, переговариваясь какими-то странными щелкающими звуками между собой, шуршали принесенной одеждой, бережно продевая его руки и ноги в рукава и штанины. И от этого контраста: мягких, практически нежных, прикосновений и воспоминаний уборки, — было очень легко сойти с ума. Но Ян почему-то все еще не бился в припадке.       Губ коснулось что-то холодное: «Пей!». Эта вода была немного кисловата на вкус, но здорово утоляла жажду. В голове прояснилось, а тело взбодрилось, как после хорошего сна. Вместе с этим навалилось какое-то отрешенное спокойствие к происходящему: Ян даже рискнул открыть глаза. Гейши перестали казаться такими жуткими, собственное похищение — кошмарным, даже чувство голода притупилось и теперь воспринималось через призму тибетского монаха: «Значит, так было должно». Паук на шее, сообразив, что он больше не нужен, разжал хватку и деловитой серебряной каплей скатился по плечу на пол. Ян проводил его задумчивым взглядом. Робкий голосок разума где-то внутри намекал, что это вроде как ненормальная реакция, но все это заглушалось философским смирением. Мол, ну что поделаешь? Вместо этого в голову лезли странные мысли вроде того, что: «А почему у них подушечки лапок такие мягонькие? А если нажать на них, выскочит коготок, как у котика?»       Когда Яна снова вывели в магазин, с первого взгляда стало ясно, что обе стороны пришли к соглашению: покупатель раздраженно поджимал губы, а торговец, наоборот, выглядел довольным.       — Прошу, господин, заходите еще. Я всегда буду рад обслужить вас, — приторным голосом промурлыкал Хасан. — За сосуд не переживайте, мальчишка не доставит вам проблем в ближайшие два-три часа. К полуночи действие слегка ослабеет.       Покупатель критически бросил взгляд на Яна и рвано взмахнул рукой, скороговоркой выдохнув какую-то абракадабру. Запястья сразу же притянуло друг к другу. Ян слегка заторможенно поднял руки: с внутренней стороны они словно стали единым целым, как сиамские близнецы, которых не разделяли в младенчестве. Он пошевелил пальцами, размышляя, а слились ли в единое его сосуды, кости, сухожилия, или это все еще две руки, просто сросшиеся кожей?       — Идём, — мужчина подтолкнул его к выходу, и Ян послушно направился туда, куда указали.