Часть 3. Геертвиль

      Улицу заливали синие сумерки, которые бывают обычно в июле под конец дня: глубокие, насыщенные и густые. Но здесь виной освещению была голубая луна, размерами превосходящая земную раза в два. Ян задумался было, насколько это реально с точки зрения физики, но тут его взгляд упал на землю, на перекрестье собственной тени.       «Если две тени, значит, существуют два источника света», — подумал Ян и задрал голову к небу в поисках второго светила.       — Шевелись! — слегка раздосадованно буркнул новый хозяин, переключая внимание Яна на стоящий неподалеку крытый экипаж. Впрочем, Ян уже успел заметить между низеньких домов огрызок привычной белой луны и успокоился: недостающий кусочек мозаики занял свое место.       Вопреки ожиданиям, это маленькое подобие кареты двигалось очень плавно и мягко, почти как автомобиль, хотя местные улицы покрывала брусчатка. Стука копыт не было слышно, а еще Ян не мог вспомнить, кто был запряжен в карету, но когда его спутник заметил, что он пытается выглянуть в небольшое окошко, то ткнул пальцем в вышитую обивку сидения, буркнув: «Смотри!». Внимание Яна сразу же переключилось на сложную схему узора, взгляд запутался в переплетениях нитей, и он на некоторое время выпал из реальности.       — Господин, мне жаль, но ваш статус…       — Знаю-знаю! — ворчливо отозвался покупатель. — Укажите моему кучеру, где нам будет уместнее подождать!       «Мы уже приехали?» — удивился Ян, спасенный от бесконечного блуждания по лабиринту нитей обивки звучанием чужого голоса. Мужчина разговаривал с кем-то, высунувшись в небольшое окошко, его пальцы раздраженно постукивали по набалдашнику трости.       — Дэр, выясни, из-за кого мы должны стоять! — буркнул он. — Опять какой-то статусный хлыщ опаздывает! Как же это унизительно!       Ожидание было долгим. Действие дряни, которой его опоили, постепенно сходило на нет, по крайней мере, Ян уже мог сознательно удерживать себя от взгляда на узоры сидений, чтобы снова не «заблудиться». Впрочем, его хозяин, утомленный ожиданием, постоянно сердито фыркал, кхекал, ерзал на месте и ворчал себе под нос, переключая внимание пленника на себя. Наконец экипаж дернулся и не спеша покатился. Дребезжание колес о брусчатку прекратилось, вместо этого мягко зашуршал то ли гравий, то ли песок. Дверца кареты распахнулась. Ян планировал посмотреть, что же все-таки тянуло карету, но тут его взгляд упал на лакея, выдвигающего ступеньки, и из головы вылетели все мысли. У лакея не было лица. Абсолютно голая болванка, с легким намеком на впадины глазниц и характерным утолщением на месте предполагаемого носа. Где-то внутри, под кожей, светились две алые точки, как бывает, если накрываешь ладонью сильный фонарик. Вот только они не стояли на месте, как и положено глазам, а неизбежно переплывали с места на место, как будто в голове у этого существа не было черепной коробки со всем содержимым, а просто какой-нибудь вязкий бульон. Это выглядело так жутко, что было практически нереально оторвать взгляд. Вдобавок в голову сразу полезли вопросы: «А как оно дышит? А чем оно ест?».       Толстяк раздраженно поправил тесный воротничок и оглянулся куда-то назад.       — Я что, последний? Я полтора часа ждал на подъездной дорожке!       — Прошу прощения, господин, но ваш экипаж не мог проехать ранее экипажа лорда Корвилля. Он счел бы это оскорблением.       Звук доносился откуда-то из глубины головы. С легким прибулькиванием, как будто из-под воды. Ян сглотнул, чувствуя, как снова возвращается отступившая было жуть.       — Лорд Геертвиль ожидает вас, — невозмутимо продолжил лакей, делая шаг назад. Лицо гостя перекосила яростная гримаса, он раздраженно дернул Яна за плечо, вынуждая следовать за собой, и решительно зашагал по широкой лестнице к высоким двустворчатым дверям с еще одной парочкой алоглазых, безликих портье.       Однако, чем выше они поднимались, тем менее уверенным становился толстяк. Он вспотел, вжал голову в плечи, несколько раз переложил трость из одной руки в другую, как-то неуловимо стал меньше, а когда они все же вошли в услужливо открытые двери, чем-то напомнил Яну торговца Хасана, настолько липко-раболепным стал его вид.       — Лорд Геертвиль, — поклон выглядел очень церемонно и отработанно-привычно, стало понятно, что толстяку доводится очень часто кланяться, что это давно уже стало его привычкой, — премного благодарен за приглашение! Для меня это честь — быть гостем…       — Добрый вечер, господин Зарра, — бесцеремонно прервал его хозяин дома. Этот, к счастью, тоже выглядел вполне по-человечески. Высокий, статный, с бесстрастным лицом, про таких бабушка с легким восхищением говорила: «Породистый, кобелина!». Единственное, что в его облике было немного непривычно — длинные, собранные в странную прическу волосы. Невольно приходили на ум не то китайские монахи, не то самураи. — Рад вас видеть, надеюсь, вы останетесь довольны вечером.       Голос его звучал так скучающе и буднично, что даже Яну было понятно, что хозяин ни капли не рад гостю, а в холле его держат исключительно вежливость и этикет. Впрочем, господин Зарра, видимо, был привычен к подобному, потому что ни капли неудовольствия не мелькнуло в его прищуренных глазках — выплескивать эмоции он предпочитал только в присутствии нижестоящих по статусу.       — Позвольте преподнести вам скромный символический презент, лорд, — прожурчал он, выталкивая Яна перед собой. — Все мы прекрасно знаем и ценим ваше трудолюбие, и то, как вы задерживаетесь в совете, подолгу разглядывая заявки, прошу, не отказывайте мне и не воспримите превратно, это всего лишь моя скромная благодарность…       Цепкие пальцы — Ян невольно вздрогнул от теплого, человеческого прикосновения — повернули его лицо к свету, заставляя поднять глаза. Взгляд лорда Геертвилля затягивал, подобно зыбучим пескам. Ощущение было малоприятным, как будто тебя сканируют, просвечивают рентгеновскими лучами, докапываются до сути, проникают в мозг. Однако Ян не мог даже моргнуть, не то что пошевелиться. Бровь мужчины вопросительно дернулась, а затем он перевел взгляд на господина Зарру, и тот едва не присел от тяжести его взгляда.       — Неслыханная наглость, господин Зарра, — тягуче протянул он. — Кое-кто, не задумываясь, отправил бы вас в тюрьму. Вы не просто сами нарушили закон, но и пытаетесь сделать меня — члена Совета, его гарант — соучастником.       — Неп… не понимаю, о чем вы, сиятельный лорд, — растерянно залепетал толстяк. — Торговец продал мне его как сосуд на четыре дра, право, это же такая мелочь… Я бы никогда не посмел так оскорбить вас и…       — Действительно? — лорд Геертвиль снова перевел взгляд на Яна, но теперь вместо пронизывающего холода в его глазах угадывалось легкое сожаление. — Что же, господин Зарра, тогда у меня для вас хорошая новость. И даже не одна.       Мужчина сделал короткую паузу и с легкой церемонностью продолжил:       — Я принимаю ваш подарок и со всем моим уважением благодарю вас. — Господин Зарра явно не ожидал таких слов и недоуменно заморгал, однако его собеседник еще не закончил: — Более того, вы можете не беспокоиться по поводу вашего прошения, его рассмотрят на Совете.       Лорд Геертвиль взял Яна за плечо и переставил себе за спину, явно обозначая намерение. Глядя на шокированного толстяка, Ян ощутил легкое любопытство. Контрабандный коньяк оказался любимым лакомством сиятельного лорда? Редкий купаж?       — Однако я бы советовал вам быть осмотрительнее в следующий раз или приглашать для покупки независимого оценщика. Хотя вам повезло. Если торговец действительно продал вам мальчишку, как сосуд на четыре дра, — в голосе мужчины прозвучала нескрываемая ирония, — он очень продешевил. Даже сейчас, пусть и практически пустой, но по моей беглой оценке, резерв мальчишки составляет около семи дра. А значит, реальная цифра не меньше девяти. На черном рынке вы бы выручили за него в десятки раз больше, чем потратили…       На господина Зарру было жалко смотреть: он побледнел, его лоб вспотел, а пухлые щеки и подбородок затряслись, как желе. Лорд Геертвиль же, не скрывая удовольствия в голосе, продолжил:       — Хотя о каком черном рынке речь? Вы же законопослушный гражданин! Сосуд с динамичным, растущим резервом больше семи дра попадает под Закон Сохранения Дра. Возможно, перед вами стоит будущий сиятельный лорд… За такое преступление можно и самому пойти на подпитку алтаря, а то и семью за собой потянуть… Впрочем, скорее это упущение торговца, вы же стали невольной жертвой, не так ли? Думаю, ради вашего же спокойствия, мы с вами просто не будем распространяться об этом инциденте…       Наблюдать, как жадность толстяка борется с его же трусостью, было, пожалуй, самым приятным, чему Ян был свидетелем с момента попадания в этот мир. В конце концов, осторожность и страх победили, и господин Зарра рассыпался в благодарностях и заверениях о молчании и собственной непричастности касательно возникшего эксцесса. Первые пару предложений лорд Геертвиль благосклонно кивал, а затем утомленно скривился и указал в сторону массивной, но элегантной мраморной лестницы, украшенной витыми перилами и каменными вазами:       — Прошу в зал, господин Зарра, отдыхайте и наслаждайтесь приемом. Я только разберусь со своим новым приобретением и сразу же вернусь к вам.       Отвесив торопливый поклон, господин Зарра деловито засеменил по ступенькам, с каждым шагом набираясь уверенности и спесиво надуваясь чувством собственной важности. Хозяин дома дождался, пока за ним закроются двери, а затем бросил на мальчика непонятно-раздраженный взгляд.       — Как тебя зовут? — холодно спросил он, делая витиеватое движение пальцами — и сросшиеся руки Яна снова стали свободными.       — Ян, — хрипло ответил тот, судорожно пытаясь сообразить, как расценивать происходящее: как добрый знак или как предпосылку, что неприятности перешли на новый уровень.       — Терпимо, — непонятно прокомментировал мужчина. Жалости в его глазах больше не было, скорее циничный расчет пополам с брезгливостью. — Отныне ты будешь обращаться ко мне «господин Геер», в присутствии посторонних — «хозяин». Это ясно?       — Д-да, — неуверенно кивнул Ян. Глаза мужчины опасно вспыхнули, а затем он небрежно провел ладонью по губам мальчика, будто смахивая соринку. Ян непонимающе моргнул, а затем с ужасом осознал, что рта у него больше нет. Он в панике вцепился ладонями в лицо, ощупывая абсолютно гладкую кожу без намека на губы. Страшнее всего, что он не чувствовал больше ни языка, ни зубов, ничего. Как будто ниже носа у него была пустота.       — Запомни простую истину, Ян, — скучающе глядя на искаженное ужасом лицо мальчика, сказал господин Геер, — ты больше не в своем мире, а твоя ценность здесь весьма сомнительна. То, что раньше ты считал само собой разумеющимся правом, здесь тебе придется заслужить. И это первый урок: либо ты говоришь со мной так, как этого желаю я, либо не говоришь вообще. Это понятно?       Ян закивал, чувствуя, как в глазах снова собираются слезы. Он прерывисто втянул носом воздух, пытаясь удержать себя в руках. Мозг считал происходящее нелогичным, диким и нереальным. И не в силах обработать столь невероятный пласт данных, включал режим паники.       — Дорман, — коротко скомандовал в пустоту лорд Геертвиль, и Ян в ужасе шарахнулся в сторону, потому что прямо из его собственной тени вырос очередной безликий, — отведи мальчишку к алтарю и возвращайся. Я и так потерял много времени из-за этого кретина.       — Да, господин, — почтительно склонился тот в поклоне, и алые точки его глаз сверкнули на Яна сквозь волосы на затылке. Видимо, это стало последней каплей, потому что страх липким комком сковал одеревеневшее горло, и Ян, не отдавая себе отчета, шарахнулся в сторону единственного, кого его бьющийся в панике разум воспринял, как способного защитить.       Лорд Геертвиль устало вздохнул и присел на корточки, успокаивающе кладя ладонь Яну на макушку.       — Не бойся, он тебя не тронет, — это не было похоже на то дурманящее снадобье, которое погрузило Яна в философское безразличие, но от чужого прикосновения неожиданно стало спокойно, сердце снова вернулось к привычному ритму, а в голове прояснилось. На секунду лицо мужчины словно свело в судороге, а затем оно снова стало неподвижно-холодным. Он убрал руку и поднял глаза на безликого. — Дорман, позаботься о том, чтобы по пути с мальчишкой ничего не случилось. Особенно случайно.       Алые точки вспыхнули и снова погасли.       — Все будет исполнено, господин, — снова склонился в поклоне безликий. Лорд Геертвиль только кивнул на это и, потеряв к Яну интерес, двинулся по лестнице наверх. Двери на секунду распахнулись, выпустив в холл звуки музыки, женского жеманного смеха и бас какого-то мужчины, а затем снова все стихло. Дорман, словно сломавшись под прямым углом, наклонил свое пустое лицо к все еще сидящему на полу Яну. — Надеюсь, когда алтарь выпьет тебя, мальчишка извне, господин отдаст твой хорошенький рот мне. Хватит валяться! Идем!