Часть 5. Ритуал

      Ощущение было странным. Как будто через мизинец, большой и безымянный пальцы тянулись тугие струны, скрещивающиеся где-то в районе запястий. Они шли по руке вверх по внутренней стороне локтя, по ключицам спускались к груди, образуя внутри то ли узел, то ли клубок. Не то чтобы это было больно или противно… Когда Ян был маленький, как-то он проглотил нитку. Старшая сестра увидела это и аккуратно ее вытаскивала у него изо рта. Нить тянулась изнутри, странно щекотала горло — чем-то это было похоже.       Он так и не смог объяснить себе, почему он принял это решение. Скорее всего, устал бороться за жизнь и решил, что все равно умирать. А почему бы напоследок не сделать хороший поступок? Глупо умирать обоим, когда одного можно спасти.       Шрамолицый снова заговорил. Непонятно, низко, тягуче, на выдохе, прорисовывая что-то в воздухе пальцами. Ян ощутил эту странную тугую волну, которая сорвалась с чужих ладоней, ударилась об пол, покатилась, накрывая собой подобравшихся почти вплотную грифонов. Сосущее чувство усилилось, кончики пальцев закололо, а затем полуптицы замерли, снова покрываясь мрамором. Юноша обессиленно сполз по решетке на пол.       — Что-то ты долго, — раздался откуда-то чужой ехидный голос. Ян не видел его обладателя, но слышал шаги. Как будто несколько человек по стеночке перебегали от одной стены к другой. — Я уже было понадеялся, что больше не увижу твою мерзкую рожу.       Мальчишка, не открывая глаз, поднял руку с неприличным жестом и несколько раз устало стукнулся затылком о решетку.       — Он даст тебе выбор трижды, — тихо, отвернув голову, почти не разжимая губ, пробормотал он. — Запомни: покровительство, знания, честность. Не перепутай. Насколько бы соблазнительным ни было остальное, выбирай только это. — Он резко оттолкнулся от решетки, поднимаясь на ноги, демонстрируя, что все еще полон сил и энергии. Щелкнул походя нависшего над ним каменного грифона по клюву и громко, насмешливо ответил кому-то: — Надейся дальше, Зак, так легко ты от меня не избавишься.       Ян прислушался к затихающим шагам и непонимающе тряхнул головой. Покровительство, знания, честность. Понятно, что эта информация явно имеет какую-то ценность, раз мальчишка со шрамом использовал ее в качестве платы, вот только какой Яну с этого прок? Протянув шрамолицему руку, он подписал себе смертный приговор.       «Зато эти твари больше не достают…» — подумал он, подтягивая колени к груди. Разодранное плечо, ноги и синяки на спине, казалось, только и ждали некоторой передышки, чтобы заболеть в несколько раз сильнее. Ян прижался лбом к холодному камню, почему-то наслаждаясь этой болью. Зато спокойно. Не надо уворачиваться, спасаться и трепыхаться. Просто сидеть в тишине и покое, дожидаться конца.       Возможно, он даже уснул. В какой-то момент усталость и стресс взяли свое, и Ян просто-напросто отключился. Во всяком случае, когда он снова открыл глаза, ему казалось, что прошло не меньше двух-трех часов.       — Очень интересно, — Ян мгновенно узнал голос лорда Геертвиля, — похоже, кое-кто оказал тебе небольшую услугу… Интересно, с чего бы это?       Мужчина оценивающе провел ладонью по распахнутым каменным крыльям и коротким, рубящим движением руки вернул грифонов и горгулий на их прежние места. Ян озадаченно моргнул, неожиданно осознав, что он уже не заперт, а стоит напротив лорда в какой-то паре метров от алтаря. Плита хищно потянулась к нему своими гранями.       — А, теперь понятно, в чем дело. — Ян снова ощутил это чувство падения в бездну, когда чужой взгляд пристально просканировал его с ног до головы, заглянул внутрь, небрежно прошерстил все тайны и мысли, как наскоро пролистываемый журнал. Плеча коснулись чужие пальцы, притупляя боль. — Кто-то неплохо так запустил руку в твой резерв. На будущее: не позволяй этого больше никому, потому что, побывав единожды у источника, пришелец запоминает дорогу. И однажды тебя просто выпьют во сне. Не доверяй здесь никому. Кто это был?       — Не знаю, — честно ответил Ян — мальчишка со шрамом не назвал своего имени. Ян только потом осознал, что ему вернули его рот, и поспешно добавил: — Господин Геер.       Мужчина еле заметно усмехнулся и непонятно сказал, будто бы сам для себя:       — Еще минус один… — Он сделал короткую паузу, а затем продолжил ровным, официальным тоном, которым говорил с толстяком, когда принимал Яна в качестве «подарка»: — Вот что я тебе скажу, мальчишка извне. Как ты уже заметил, ты здесь всегда будешь сам по себе. Однако в нашем мире существует закон, согласно которому тем, у кого есть достаточный потенциал, дают возможность занять положенное их статусу место. Я могу отпустить тебя прямо сейчас. Одно твое слово, и ты окажешься за воротами Геертвиля: живой, здоровый и абсолютно свободный. Никто из моих слуг не будет тебя преследовать. Иди на все четыре стороны. Или же я могу предложить тебе свое покровительство: кров, пищу и мою защиту от внешних угроз. Но за это я потребую плату.       — Какую, господин? — машинально спросил Ян, а потом запоздало вспомнил слова мальчика со шрамом. Это тот самый выбор, который ему должны были предложить? Почему сейчас? А как же быть сожранным алтарем?       — Твой резерв. Пока ты будешь под моей опекой, треть твоего резерва будет принадлежать Геертвилю. — Лорд мягко положил ладонь на черную плиту, и та потянулась к нему, как любимая собака. — Я привяжу тебя к алтарю, но когда ты захочешь уйти, все твое вернется к тебе.       «То есть возможность уйти все-таки существует!» — подумал Ян, с опаской глядя на черный камень. Он категорически не понимал совета, который ему дал его неожиданный защитник, и снова начал подозревать подвох. Лорд прямо предлагал его отпустить. Может, мальчишка пришел сюда не случайно? И все это: клетка, грифоны, его помощь — было подстроено? Специально, чтобы сбить его с толку, вынудить согласиться принять над собой хозяина?       «Почему этот совет оценили так дорого?»       — Я согласен, — выпалил Ян, не давая себе передумать. Ему казалось, что чем больше он думает, тем в более глубокую яму загоняет сам себя.       — Я принимаю твой выбор, — с некоторым разочарованием кивнул господин Геер, — но не думай, что теперь я возьму на себя твои проблемы. Будучи твоим покровителем, я могу предложить тебе два пути. Я дам тебе статус, силу и власть: представлю тебя в обществе как своего преемника, ты войдешь в число местной элиты, никто больше не посмеет претендовать на тебя, стражи, грифоны и слуги признают в тебе господина. Но дальше — все в твоих руках. Второй путь: я дам тебе доступ к знаниям. Я научу тебя основам. Дальше, опять же, сам.       Это было странно. Как будто кто-то клал на весы абсолютно неравнозначные понятия. Точнее, сознательно подчеркивал эту неравнозначность, хотя условия выбора предполагали обратное. Значит, либо предлагаемые знания стоили элитного статуса, либо последний не имел никакого значения.       — Знания, господин, — сказал Ян, окончательно убедившись, что подвох все-таки есть, просто он его не видит. И раз уж он доверился мальчишке со шрамом, значит надо было уже идти до конца.       — Это твой выбор, — жестко резюмировал Лорд, не сводя с Яна пристального взгляда, — от своих учеников я требую больше, чем от других. Я не терплю дерзости, самовольства и пренебрежения, но уважаю право на характер. Однако послушание достойно искренности. Так что решай сам, что тебе важнее: свобода воли или моя честность.       «Ритуал!» — неожиданно осенило Яна. Весь этот странный диалог, будто бы случайный, на самом деле был частью чего-то более древнего и значимого. Как будто слова имели дополнительный вес, которого Ян сначала не понял. «Я принимаю ваш подарок и со всем моим уважением благодарю вас», — сказал лорд Геертвиль человеку, которого явно не считал равным себе. Ян вспомнил, как смешно вытаращил глаза господин Зарра, когда услышал эту фразу. Когда ответ не соответствует вопросу, а плата выше заявленной цены. Тоже что-то ритуальное? Вот и сейчас. Свобода или покровительство, власть или знания, воля или честность — с точки зрения логики несравнимые и абсолютно разные по весу понятия, и не менее странные ответы: «Я принимаю твой выбор». Вот почему этот разговор казался таким постановочно-неестественным. Он изначально не был разговором.       — Ваша честность, господин Геер, — ответил Ян, хотя все его естество было против. «Свобода воли» звучало слишком широко, и вряд ли дело было только в дерзости и характере. Но если ей приравняли честность, значит, в этом опять-таки был какой-то смысл, которого Ян пока еще не понимал.       — Выбор сделан, — спокойно подвел черту лорд Геертвиля, больше никак не выдав своей реакции на решение Яна, — отныне ты под моей защитой. Я дам тебе кров, пищу и знания. Я никогда не солгу тебе. Но Геертвиль заберет свою плату. Твоего прошлого больше нет. Твое настоящее принадлежит мне. Но можешь оставить себе будущее.       Ян не успел даже подумать о том, что все происходящее не имело смысла, когда что-то подхватило его, буквально втянув в теплый гранит алтаря. Ощущение было такое, будто он тонет, всасываемый густым и вязким болотом. Перед глазами мелькнул огромный голубой полумесяц — сейчас он находился точно по центру, освещая алтарь, — Ян панически забился, пытаясь вырваться, когда знакомая боль прошила его от макушки до пяток.       — Не сопротивляйся, будет больнее. — Висков коснулись сухие пальцы, притупляя и гася на короткое мгновение знакомую по пребыванию в накопителе муку.       «Бессмысленно. Я же все равно умру, зачем это было нужно?» — отчаянно подумал Ян, чувствуя, как по вискам снова неконтролируемо побежали слезы.       — Умрешь? С чего бы? — насмешливо спросил над головой господин Геер. — Если ты смог отдать немного своей дра, чтобы спасти незнакомца, почему я не могу одолжить тебе недостающего? А теперь терпи, Ян, и не смей отключаться. Ночь будет долгой. Терпи, и ты выживешь.       Ян чувствовал, как алтарь все глубже затягивает его внутрь, сотнями острых разрядов-иголок пронзая все его естество. Последний судорожный вдох, месяц, отразившийся, словно отпечатавшийся на его роговицах, — Яну казалось, что он продолжал его видеть, даже когда камень поглотил его полностью. Тело перестало подчиняться, снова зависло, выгнутое в пустоте, но сейчас он был не один. Чьи-то прохладные пальцы на несколько мгновений касались его висков, забирая жар, разгоняя боль. Пусть на пару секунд, но этого хватало, чтобы сделать рваный, жизненно-важный вдох и услышать чей-то успокаивающий и твердый голос, которому так хотелось верить:       — Терпи, Ян. И ты выживешь.       «Вытерплю. И выживу».