Часть 6. Гард

      Ян проснулся удивительно отдохнувшим и бодрым. Комната была оформлена с некоторой претензией на средневековье: грубые каменные стены, цветные витражные окна, массивные деревянные кровати со столбиками и балдахинами. Правда, на его собственной не было ничего: ни матраца, ни подушки, ни одеяла — просто голое дерево. Только чей-то богато расшитый плащ с меховым воротником, в котором Ян и проснулся.       Первые несколько минут он неверяще ощупывал себя, пытаясь сообразить, сколько он проспал, если на теле не осталось и намека на последствия той страшной ночи в клетке с грифонами. Распоротое когтями плечо, содранная кожа на ноге — все зажило, кожа была целой и чистой: ни шрамов, ни царапин. Он осмотрелся в поисках зеркала, но комната была обставлена очень скупо: шесть кроватей одна напротив другой, что-то типа тумбочки возле каждой — и все. Зеркало обнаружилось в другой части комнаты, напротив тяжелой дубовой двери, но оно было абсолютно черным и ничего не отражало. За дверью же находилась ванная комната: столь же пафосная, сколь и примитивная. Массивная ванна на гнутых ножках с позолотой, раковина с единственным краном — и опять-таки без зеркала — и туалет без бачка для слива, в виде возвышения с сиденьем, которые прикрывали банальную дырку в полу. Утешало, что вода была терпимой температуры, а запах в помещении почему-то оставался нейтральным. Ян, знакомый с подобной конструкцией унитазов по дачному туалету, последнему был очень удивлен.       Больше никаких дверей в спальне не было, поэтому Ян был несколько озадачен тем, как сюда попадают. Витражное окно выходило на внутренний двор: аккуратно-подстриженные клумбы, свечки деревьев, смахивающих на кипарисы, за которыми возвышалась громада основного здания поместья. На странном небе не было солнца: голубая луна была еле различима, забитая холодным бледно-желтым светом знакомой по Земле белой луны, которая здесь была раза в два ближе. Если прищуриться, можно было различить еле заметную оранжево-алую точку — возможно, это и было солнце.       — Привет, — раздался позади голос, и Ян, подпрыгнув от неожиданности, обернулся. Позади него стоял знакомый мальчишка — тот самый, который остановил грифонов.       — Привет, — машинально ответил Ян, пытаясь размеренными вдохами-выдохами успокоить часто забившееся сердце. При свете и на близком расстоянии шрамолицый оказался не таким уж и уродливым. Карие печальные глаза, высокие скулы, нос с еле заметной горбинкой. Если не обращать внимания на жуткие багровые шрамы, его можно было бы даже назвать симпатичным. Тем более что нижний, шестой, уже явно заживал — побледнел, покрылся блестящей розовой корочкой. На подбородке у мальчика Ян заметил след от седьмого когтя — практически уже невидимый, слившийся с кожей.       — Извини. Не хотел тебя пугать, — примирительно вздохнул юноша. — Спасибо, что помог мне вчера.       Вчера? Так значит, все произошло все-таки вчера? Как же тогда… Ян машинально коснулся разодранного грифоном плеча. Невероятное исцеление, такое просто невозможно.       «Все происходящее — невозможно», — напомнил себе Ян и вслух сказал, протягивая руку:       — Пожалуйста. Меня зовут Ян. — Глупо не заиметь в таком странном месте союзника. Пусть ему и советовали никому здесь не доверять.       Мальчишка со шрамом удивленно посмотрел на его ладонь, а затем осторожно пожал ее.       — Гард.       — Никогда не слышал такого имени, — ощущая чужую неловкость и пытаясь заглушить ее разговором, признался Ян, — что оно значит?       — Не знаю, — Гард пожал плечами, — мне дал его господин Геер.       Ян машинально облизал пересохшие губы. Почему-то эта фраза показалась ему странной, таящей в себе какие-то неприятности. Он еще не понимал какие, но чувствовал, что это его так или иначе, но коснулось.       — А твое настоящее имя?       — Не помню, скорее всего, оно не понравилось господину, он не любит длинные имена, — немного рассеянно отозвался Гард, а затем, удивленный чем-то, склонил голову к плечу. — Хочешь сказать, что Ян — твое настоящее имя? То, с которым ты пришел извне? «Как тебя зовут?» «Ян» «Терпимо»       — Меня так назвали родители, — кивнул Ян, чувствуя, как холодеет внутри от накатившего понимания. Родители. Он знал, что у него были родители, но не мог вспомнить ни их лиц, ни имен. Он помнил, что его похитили через зеркало, но не мог сказать откуда. Прошлое было каким-то мутным, Ян мог с уверенностью сказать, что у него была семья, школа, друзья, он помнил какие-то отдельные вещи, но даже не мог назвать сейчас свою улицу или номер дома. Хотя точно знал, что дом у него был. — Но я их не помню… Я все забыл!       Он панически вцепился пальцами в виски, пытаясь вспомнить хоть что-то: голос, цвет, эмоцию, факт, какое-то событие, за которое можно зацепиться, хоть что-то! Перед глазами слайдами мелькали какие-то несвязанные между собой картинки, вспышки света, море, здания, вещи, но Ян не мог с уверенностью сказать, было ли это как-то связано с его прежней жизнью.       — Эй! — Гард мягко, но настойчиво отнял его руки от лица. — Не заставляй себя, все равно не вспомнишь. Только устанешь и вымотаешься. Господин Геер специально скрывает наши воспоминания.       — Зачем? — отчаянно спросил Ян, чувствуя, что в глазах снова собираются слезы. Как он сможет вернуться домой, если не помнит куда и к кому?       — Чтобы не сойти с ума, — серьезно ответил Гард. — Тоска и воспоминания лишают сил. Ты не сможешь заставить себя жить дальше, если что-то постоянно будет тянуть тебя назад. Зато теперь у тебя есть цель.       — Цель? — Ян отчаянно укусил себя за костяшку пальца, пытаясь болью перебить накрывающее его с головой отчаяние.       — Все вспомнить, освободиться, вернуться домой, — перечислил Гард и горько, с легким цинизмом, добавил, — ничего так не мотивирует, как потеря всего.       «Твоего прошлого больше нет. Твое настоящее принадлежит мне. Но можешь оставить себе будущее».       Не в силах сдерживаться, Ян со всей дури ударил кулаком по столбику ближайшей кровати. Хотелось бегать по комнате, переворачивать все и крушить. Ударить — нет, избить Гарда с его едва уловимым сочувствием и фаталистским равнодушием. Теперь Ян уже был точно уверен, что ситуация с клеткой и грифонами была спланирована и подстроена. Может, Дорман и Гард были заодно? И это все идеально разыгранный спектакль, чтобы заставить его добровольно стать под чужую руку и позволять доить себя?       — Зачем ты пришел? — задыхаясь от обиды и ярости, спросил он. Прав был этот гребаный лорд: никому не доверяй, ты сам по себе. Никто ничего не делает просто так, везде было двойное дно. Нашелся, блин, защитничек!       — Господин Геер сказал, что ты проснулся, — мирно отозвался тот. — Он приказал отвести тебя на кухню и ответить на некоторые из твоих вопросов. Ты, скорее всего, голоден. Разве нет?       Напоминание о еде слегка притупило желание психовать и крушить. Ян уже не помнил, когда он ел в последний раз. Выходило, что еще дома, потому что в лавке Хасана их не кормили — то зелье, что ему споили перед выходом, не в счет.       — Злиться — это нормально, — продолжил Гард, отходя к черному зеркалу, — хотя и непродуктивно сейчас. Дай руку, ты сам не пройдешь.       По стеклу пробежала серебристая рябь, наводя неприятные ассоциации на разлитую ртуть. Гард цепко поймал Яна за запястье и протащил его за собой сквозь вязкое стекло. Ощущение было странным и немного противным, как будто они протискивались сквозь желе, Яна даже немного передернуло. Пахнуло знакомой прохладой. Комната, в которой он проснулся, определенно была выше уровня земли и, судя по виду из окон, находилась приблизительно на уровне второго этажа, сейчас же они снова находились где-то в подвале.       Гард уверенно поднялся на пролет выше и толкнул узкую деревянную дверь. Ян вздрогнул — перед ним был знакомый зал: алтарь, каменные грифоны и уродливые горгульи под потолком.       — Не бойся, сейчас они не причинят вреда, — успокаивающе сказал Гард, — они оживают только при голубой луне. Попасть в нашу спальню можно только минуя грифонов. Днем они нам не страшны — оживут только, если войдет посторонний, вечером мы кидаем жребий — один из нас заходит первым, чтобы дать пройти остальным. Вчера идти выпало мне.       «Ага, ври дальше!» — раздраженно подумал Ян. Они шли вдоль стены и, хотя грифоны не двигались, он не мог избавиться от ощущения, что они провожают их глазами. Черная плита алтаря выглядела совершенно безобидно, но одного взгляда на нее хватило, чтобы вспомнить тот ужас ощущения, когда тебя засасывает камень.       — Что такое дра? — невольно вспомнив вчерашний ритуал, спросил Ян. Спросил и тут же прикусил себе язык. Хотя, с другой стороны, Гарда же прислали, чтобы он отвечал на вопросы? Вот пусть и выполняет приказ.       — Единица измерения магического потенциала, — охотно ответил тот. — Любое заклинание, проклятие, манипуляция требует какого-то количества магических сил. Считается, что одной дра должно хватить на то, чтобы активировать сорок девять рун первого порядка. Соответственно, чем больше дра в твоем резерве, тем ты могущественнее.       — Сорок девять это же вроде много? — пытаясь вспомнить, что там говорил про его резерв хозяин Геертвиля, вычесть треть и умножить остаток на сорок девять, уточнил Ян. С математикой он не дружил, но цифра вроде как даже получалась трехзначная.       Гард насмешливо улыбнулся и покачал головой.       — В составе простейших чар в среднем от четырех до восьми рун первого порядка. Очень редко бывает меньше. Например, на то, чтобы пройти сквозь зеркало, я потратил две. Те чары, что отпугивают грифонов, составляются из рун четвертого порядка, они «весят» еще больше. Одной дра хватит буквально на три-четыре попытки, а к концу дня, обычно, резерв почти пустой.       «И тут сплошная математика!» — мрачно подумал Ян. Вникать во все эти руны, порядки и то, сколько чего входит в одну дра, ему категорически не хотелось. Вместо этого он спросил:       — Вчерашний разговор, он был подстроен, да?       — Ты про мои советы? — Гард вышел в знакомый коридор, по которому они спускались с Дорманом. — Нет, я действительно был тебе обязан, поэтому решил подсказать.       — Ну конечно! — буркнул Ян себе под нос, хмуро поднимаясь за ним по ступенькам. — Он предлагал отпустить меня!       — И действительно бы отпустил, — согласился Гард, — еще бы и подлечил, и накормил перед этим. Вот только снаружи ты бы не протянул и десяти минут. Это же такая удача: ничейный сосуд! Вряд ли бы тебе повезло снова наткнуться на кого-то, кто чтит законы.       — А, то есть это ты мне еще и одолжение сделал? — саркастически спросил Ян, внутренне ощущая правоту собеседника. Те, с кем ему довелось контактировать в этом мире, определенно не воспринимали его как кого-то, с чьим мнением стоило бы считаться. Так что, скорее всего, Гард был прав. Без чьей-либо защиты он бы блуждал по незнакомому городу, пока не наткнулся бы на очередного охотника, торговца или еще кого.       — Нет, это была благодарность, я же сказал. Лучший выбор, который нам дается. Согласись ты на статус и власть, мы бы тут с тобой не разговаривали. Ты бы жил в правом крыле, слуги бы прибегали по каждому щелчку пальцев, а статуи воспринимали бы как хозяина и не смели бы нападать. Здесь ты был бы неприкосновенен, но все это только до первого выхода в местное общество, — безжалостно продолжил Гард, останавливаясь за спиной у Хеды. Он мягко провел пальцами по линии ее позвоночника между распахнутых крыльев, и статуя медленно развернулась, открывая проход. Ян поежился, ожидая ледяного взгляда в спину, но в этот раз он ощутил только удовлетворение и даже легкую благодарность. Они вышли в жилой коридор. — Потому что не имея доступа к знаниям, ты бы не смог себя защитить. Яд, отравленная игла, живая статуя — местным аристократам ты куда более интересен в качестве сосуда, а не конкурента. Формально все условности были бы соблюдены, а то, что тебе не хватило мозгов правильно расставить приоритеты, это не их беда.       Ян невольно сглотнул, постепенно начиная понимать, что да, Гард все-таки оказал ему большую услугу. Наверное, стоило остановиться и извиниться, но оставался последний вопрос:       — А последний выбор? Почему свобода воли стоила честности?       Его проводник невесело усмехнулся и, подойдя к одной из портьер, аккуратно отодвинул ее в сторону. За портьерой оказалось зеркало, на этот раз обычное. Ян встретился взглядом со своим отражением.       — Потому что от свободы ты отказался в тот момент, когда согласился на покровительство, — ровно сказал Гард. Первое, что бросалось в глаза, что у его отражения не было шрама на лице. Второе — что и у Яна, и у Гарда шею обхватывал широкий ошейник с металлическим кольцом. Ян машинально потянулся в горлу, но рука коснулась голой кожи. — Так или иначе, пока не найдешь способ оборвать связь с алтарем, ты никуда отсюда не денешься. Даже за ворота не выйдешь.       Ян снова коснулся своей шеи, убеждаясь, что ошейник существует только у его отражения. Получается, зеркала показывали истину? Истинное лицо Гарда, истинное положение Яна?       — А он есть? Этот способ?       — Есть, — уверенно сказал Гард. — Я его еще не нашел, но знал тех, кто им воспользовался. Так что свободы у тебя и так не было, а послушание стоит честности. Особенно в этом месте.       — Почему?       Гард невесело хмыкнул, опуская портьеру и двигаясь дальше. Ян поспешил его догнать.       — Потому что пока ты неопытен и слаб — ты легкая добыча. Лорд Геертвиль гарантировал, что обеспечит тебя кровом и пищей и защитит от опасности вне этих стен. Но это не значит, что с тобой не может произойти чего-то случайно. Ты — обуза для лорда, лакомый кусочек для местных, угроза и конкурент для остальных учеников. И для меня тоже. Поэтому правда — неплохой бонус, Ян, если грамотно им распорядиться. — Гард притормозил возле одной из дверей. — Заходи, мы пришли.       Снова пришлось спускаться по маленькой неудобной лестнице, хотя, как понял Ян, буквально в паре метров были двери, ведущие в официальный коридор на кухню. Само помещение, вопреки ожиданиям, было узким и высоким. А по мнению Яна, для кухни еще и неудобным: в таком не протолкнуться, повара будут мешать друг другу, спотыкаться о столы и шкафчики. Однако несмотря на духоту, деловитое бульканье в котлах, стук ножа о разделочную доску и неспешное вращение поросенка на вертеле в очаге, в кухне не было ни одной живой души. Хотя нет, Ян запоздало понял свою ошибку, души как раз таки тут были.       Плеча коснулись чьи-то ледяные пальцы, но когда мальчик заполошно обернулся, за спиной была пустота. Впрочем, его буквально тут же снова обдало холодом, как будто кто-то прошел мимо, оттесняя в сторонку, затем толкнул в спину, ударил под локоть…       — Призраки, — пояснил Гард и непонятно добавил: — Они были привязаны к алтарю и накопили солидный резерв, но не уследили за телом. Здесь таких много. Алтарь не дает им упокоиться, заставляя служить. В целом, они довольно безобидны, если не считать того, что они сделают что угодно, только бы занять твое тело. Так что никогда не верь призракам. Иди-ка сюда…       Ага, еще и призракам не верить. И какой толк с этой правды, если все равно никому верить нельзя? Не сказать чтобы лорд Геертвиль горел желанием с ним общаться и отвечать на вопросы. Не потому ли прислал вместо себя Гарда, который не был связан обязательством не врать?       Гард тем временем отошел к дальнему окну, где стоял стол с сушившимися после мойки подносами, тарелками, столовыми приборами и чашками. Чувствуя постоянные ледяные прикосновения, как будто продирался сквозь толпу в морозильнике, Ян поспешил за ним. Тут призраков, видимо, не было, поэтому стоять было относительно комфортно.       — Обычно мы вполне официально едим в столовой, — пояснил Гард, снимая со стопки верхнюю тарелку. На глазах у изумленного Яна к тарелке тут же подлетел половник с кашей, а прямо в воздухе стал собираться бутерброд. Одна из чашек сама поспешила за Гардом, а с другой стороны кухни плавно спикировал кофейник. — Но тебе дали выспаться после привязки, поэтому ради тебя одного накрывать не будут. Впрочем, на мой взгляд, компания призраков куда предпочтительнее. Они услужливые и, по крайней мере, не подсыпят что-нибудь в еду, им твое тело нужно здоровым…       Гард решительно устроился на подоконнике и вручил Яну тарелку. На ее краешек тут же аккуратно приземлился бутерброд, а чашка деликатно замерла в воздухе. Ян не выдержал и провел ладонью под ней. Пальцы обдало холодом только возле ручки.       — Ну, он же ее держит, не сама же она висит в воздухе, — снисходительно фыркнул Гард.       — Ты их видишь? — не выдержал Ян.       Гард вместо ответа указал на зависший рядом кофейник. В его натертой до блеска поверхности отражался держащий его длинноволосый юноша с острым, немного вздернутым носом и лукавым веселым взглядом. Ян наклонился, поворачивая кофейник, и в нем отразились остальные обитатели кухни: в основном подростки или молодые люди лет двадцати-двадцати двух. Кто-то нарезал овощи, кто-то крутил вертел, кто-то деловито мешал суп. Несколько человек мыли посуду и — да, если им нужно было пройти куда-то, они спокойно двигались прямо сквозь друг друга и предметы. Вопрос, как они при этом умудрялись удерживать отдельные предметы, оставался открытым.       Неожиданно его лба коснулось что-то холодное, и Ян резко отпрянул, машинально выпустив кофейник из рук. Только секундой позже до него дошло, что ему банально отвесили призрачный щелбан. Хитроглазый юноша-призрак довольно ухмыльнулся. Ян же пытался сообразить, как он успел так быстро подхватить кофейник, что тот даже крышечкой не звякнул.       — Я же говорил, что они услужливые, — хмыкнул Гард. — Давай, ешь, мне еще нужно показать тебе, что есть что.