Часть 7. Мир-отражение

      Когда-то на уроке физики учитель (Ян так и не смог вспомнить ни его имени, ни даже пола) рассказывал про то, что было бы с планетой, будь Луна немного поближе к Земле, чем она есть. Подробности Ян запомнил плохо, кроме, разве что, появления сильных катаклизмов: цунами, землетрясений, приливов, а еще жуткой сезонности, как в «Игре престолов» — долгих зимы и лета. Почему-то именно это он и вспомнил, стоило Гарду начать рассказывать про то, что в этом мире избыток лун (аж три). Белая — Гард считал ее отражением земной, хотя и никак не мог объяснить, почему она неожиданно оказалась в два раза ближе — заменяла местным солнце, ее света для этого вполне хватало. Голубая луна - или, точнее сказать, месяц - была своеобразным источником магии в этом мире. Месяц никогда не сходил с небосвода, вращаясь практически вровень с планетой. Чем ярче и насыщеннее был его свет, тем легче колдовалось и тем быстрее восполнялся резерв. Днем его забивала белая, поэтому вся местная флора и фауна, рожденная с капелькой дра, оживала именно с наступлением ночи. Была еще красная луна — та оранжевая точка, которую Ян изначально принял за далекое солнце. Здесь его знания физики давали сбой, потому что она двигалась не по кругу, как привычные небесные тела, а как маятник — то приближаясь, то отдаляясь. Гард сказал, что красная луна и стала проклятием для этого мира. Максимально приблизившись, она буквально иссушала магию, вытягивала дра. Для местных, чье существование было буквально завязано на резерве, это было равносильно смертельной катастрофе. Особенно для тех, кто не обладал динамическим резервом. Перед восходом красной луны им необходимо было загодя побеспокоиться о наличии накопителей, чтобы иметь возможность пережить красную ночь. Местные растения уходили под землю, каменные стражи становились бесполезны, алтари переставали работать.       — В книжках ей дали поэтичное название: «Кровавая луна», — мрачно рассказывал Гард, — потому что каждая местная разборка проходит именно в красную ночь.       Ян подумал, что если бы здесь сдавали экзамены по истории, то было бы легко заучивать.       — Почему?       — Жизнь поместью дает алтарь, — пояснил Гард. — Он держит призраков, которые выполняют грязную работу, он направляет стражей-защитников, помогает распределять дра и так далее. Но алтарь постоянно требует подпитки, сам по себе он не умеет восполнять магию, только высасывает ее из других. Когда приходит красная луна, она вытягивает дра. Лорды — или те, кто обладает динамическим резервом — могут инстинктивно противостоять ей. Остальные вынуждены использовать накопители и артефакты. Но неживые - те, кого питает голубой месяц, - они так не умеют. И вот представь: когда восходит кровавая луна, все волшебство разом слабеет, артефакты выходят из строя, грифоны остаются статуями и так далее. Какой-нибудь местный лорд, которому повезло за это время знатно накопить запасы, легко пройдет все защитные заслоны, устроит тут резню и схлестнется с хозяином земель. А там уже — у кого запас был больше накоплен, тот и победит.       Тогда-то сильные этого мира и осознали, что такая тенденция плавно ведет к вырождению, и срочно начали искать выход. И он был найден — зеркальный мир, более безопасный и стабильный. Одна беда — хоть приближение красной луны уже не несло угрозы, однако и голубого месяца в нем не было, а значит, накопленный потенциал дра уже не имел значения. Впрочем, многие решили пожертвовать могуществом ради безопасности.       — Наши средние века, — догадался Ян. — Охота на ведьм, появление готического стиля, — он указал на окно, где на уличном карнизе, нахохлившись, сидела очередная горгулья. — Всякие ложи и тайные ордена. Все это привнесли переселенцы?       — Не исключено. Как и тебя.       — То есть? — не понял Ян.       — В мире извне нет голубой луны, откуда там взяться дра? — резонно заметил Гард. — Видимо, кто-то из твоих предков был из этого мира. Отсюда и этот Закон Сохранения Дра. Обладатели динамического резерва приравниваются к местной элите и не могут быть использованы в качестве сосуда.       — Ага, я заметил, — иронично ответил Ян, с наслаждением отставляя чашку в сторону. Ее снова подхватил кто-то невидимый, и мальчик машинально кивнул, благодаря.       — Они же как крысы в банке, — горько фыркнул Гард, — воюют за свое могущество, трясутся за каждую руну, зачем им конкуренты, которые тоже рано или поздно начнут претендовать на ресурс? Перестанешь расти ты, перестанет расти и твой резерв. Многие, узнавшие возможности жизни с дра, решают остаться. И вскоре тоже начинают нуждаться в дополнительных источниках.       Этого Ян понять не мог. Как человек, прошедший через местные жернова, может сознательно подвергать этому других? И что такого дает местная магия, что кто-то может не захотеть вернуться домой к семье? Он снова взглянул на местное небо, туда, где с неуловимой угрозой горела в вышине оранжево-алая точка.       — Сейчас она максимально далеко от нас, — поняв, куда он смотрит, сказал Гард. — Красная луна приходит где-то раз в два-три месяца, я не считал точно. И всем нам приходится становиться подпиткой для алтаря, чтобы не оставить поместье без защиты. Это раза в три хуже, чем привязка. Нельзя терять сознание, потому что тогда алтарь выпьет тебя до дна, надо продержаться ночь. Иногда случается такое, что кто-то не выдерживает. Но чья-то смерть — это всегда залог того, что ты выживешь и испытаешь меньше боли.       Ян почувствовал, что его затошнило. Гард произнес последние пару предложений абсолютно равнодушно. Как человек, для которого происходящее давно уже стало нормой. Локтя кто-то коснулся. Ян открыл глаза, глядя на зависший в воздухе стакан с водой.       — Не поощряй их особо, — с легкой укоризной заметил Гард. — Помни, что призракам всегда что-то от тебя нужно.       Но Ян все равно вцепился в стакан и сделал несколько глотков, успокаивая нервы и разбушевавшийся желудок. Мысль о том, чтобы отдать свое тело призраку, пугала куда как меньше, чем еще одна ночь на алтаре. Наверное, потому что боль, когда из него выкачивают дра, он уже испытал и знал, что это такое. А переселение душ мозг до сих пор считал чем-то фантастическим и невероятным.       — Если ты поел, то идем, — Гард решительно соскочил с подоконника, — то время, что я трачу на тебя, я мог бы куда более эффективно потратить на собственное обучение.       Его проводник легко ориентировался в хитросплетениях местных коридоров и галерей. К тайной радости Яна он выбирал дорогу так, что им до сих пор никто не попался навстречу. Особенно безликие, типа Дормана, которые пугали его даже сильнее, чем варны в своих разрисованных масках.       — Кого ты высматриваешь? — удивился Гард, когда они завернули за угол и Ян в очередной раз выдохнул с облегчением.       — Когда меня вчера сюда привели, всюду стояли жуткие слуги без лиц, — признался тот, — а сейчас тут пусто.       — Сумеречники-тенеходы, — кивнул Гард, — и нет, не пусто, они просто скрылись в тени. Всегда относись к ним уважительно, если не хочешь проблем. Особенно к Дорману. Он камердинер Геертвиля.       Ян почувствовал, как по плечам побежали мурашки.       — Он сказал, что ему понравился мой рот.       Гард на секунду остановился, оглянувшись на Яна, и вскинул брови.       — Сочувствую. Но не переживай, без разрешения лорда он тебя не тронет. Мои брови ему тоже понравились, но как видишь, они все еще при мне.       — А он действительно может… — неуверенно начал Ян, но его бесцеремонно перебили:       — Может. У сумеречников нет своих лиц, но они не прочь надеть на себя чужие, как мы надеваем одежду, — сухо ответил Гард, — у камердинера Дормана, говорят, их целая коллекция. Кстати, поэтому сумеречники терпеть не могут призраков. Конфликт интересов.       Они остановились перед двустворчатыми, богато украшенными резьбой, дверьми. Гард машинально одернул рубашку, вздохнул, набираясь решимости, а затем аккуратно постучал.       — Войдите.       В кабинете было двое: сам господин Геер и хмурая, высокая девочка, чем-то напомнившая Яну Уэнсдей Аддамс. У нее были гладкие черные волосы, немного большеватый нос и широкие брови вразлет, что придавало ей некоторое сходство с хищной птицей.       — Я привел его, господин, — почтительно склонил голову Гард и легонько пихнул Яна локтем. Тот поспешно скопировал его движение. Прежде Яну не доводилось перед кем-либо кланяться, поэтому ощущение было странным, как будто в спектакле играешь. Вот только вчерашние воспоминания были еще свежи, не говоря уже о том, что некоторую признательность к лорду Геертвиля Ян все-таки испытывал. Спасительные, прохладные прикосновения, благодаря которым боль пусть на мгновения, но гасла, и спокойный, уверенный голос, не дававший отчаяться и удерживающий его в сознании.       — Добрый день, господин Геер, — сипло поздоровался он.       — Проходи, — кивнул ему тот. Почему-то сейчас мужчина выглядел не таким пугающим и отстраненным, как накануне, но Ян все равно непонятно почему робел, — спасибо, Гард. Ри, ты можешь идти.       Хмурая девочка тут же поднялась со своего места, бросила на Яна непонятный взгляд, и тенью выскользнула за дверь следом за Гардом. Мужчина тем временем отошел к своему столу и вытащил из ящика тонкую черную книжицу, здорово смахивающую на потрепанный жизнью блокнот для рисования.       — Твоя Книга, — коротко пояснил он, протягивая блокнот Яну. Тот машинально протянул руку, удивляясь непонятному уважению, с которой господин Геер назвал книжицу, и тут же выронил, коротко вскрикнув — блокнот больно обжег его. Лорд еле заметно усмехнулся, переплетая тонкие, музыкальные пальцы, — можешь поднять. Она запомнила тебя и больше не обожжет.       Ян неуверенно поднял книжицу и недоуменно открыл ее. Внутри был всего десяток пустых страниц.       — Спасибо, — на всякий случай сказал он.       — Между властью и знаниями, ты выбрал второе. И эта Книга — твой ключ. Все, что ты запишешь сюда, будет принадлежать только тебе, — ровным тоном сказал ему хозяин поместья, садясь за свой стол и переплетая пальцы под подбородком. — Как ты уже понял, магия — один из тех элементов, благодаря которым существует этот мир. Умение преобразовывать дра дано здесь практически каждому, это — как новый, незнакомый язык, который тебе предстоит изучить.       Существовало двадцать восемь способов, чтобы выплеснуть дра. Каждый способ имел свое имя, а на письме обозначался рунами. Видимо, господин Геер уже не раз рассказывал это, потому что привел Яну относительно понятную аналогию. Руны — это буквы, из которых складываются слова-заклинания. Вот только слова используют для общения или называния предметов, а руны — для волшебства.       — Наши дети учатся этому с рождения, тебе же придется постигать все самому, — мужчина мягко повел ладонью, и воздухе сами собой возникла пирамидка, состоящая из двадцати восьми рисунков, отдаленно смахивающих на иероглифы. Яну они чем-то показались знакомыми. — Я научу тебя исключительно тому, как правильно активировать руны. Гарантирую тебе, что ты будешь это делать филигранно и точно. Без единой ошибки. Однако то, как ты используешь этот навык — уже твой выбор. Пока ты остаешься в Геертвиле, у тебя будет доступ к моей библиотеке. Ты можешь воспользоваться любыми знаниями, которые найдешь.       Особенность волшебства заключалась в том, что руны невозможно было запечатлеть где-то еще, кроме как на специально обработанном пергаменте, сделанном из кожи кого-то из местных обитателей. Именно из такого пергамента и была сшита Книга — весьма дорогостоящий артефакт, который был не по карману среднестатистическим жителям этого мира. Книга не только позволяла переписывать рунные цепочки, но и обладала собственной памятью: пока ее хозяин был жив, она не открывалась никому другому.       — Уточню отдельно, — заметил господин Геер, — «пока хозяин жив». Здесь это весьма распространенная практика присоединять к своей Книге чужие знания. Учитывай это.       Ян ощутил, как тошнота снова подбирается к горлу. Очень красноречивый намек.       — Господин? — выдавил он из себя, — могу я задать вопрос?       — Можешь, Ян, но твой лимит ограничен тремя вопросами за раз, — ответил мужчина, — один ты только что уже использовал.       Ян в досаде сжал губы, злясь про себя на такую мелочность. Конечно, глупо было надеяться, что будучи вынужденным всегда говорить правду, хозяин Геертвиля не найдет способы ограничить его любопытство.       — Что мне нужно сделать, чтобы вернуться домой? — выпалил он.       — Шагнуть в нужную комнату через нужное зеркало, — насмешливо отозвался господин Геер. Ян почувствовал, как у него задрожали губы от обиды. Мужчина же, резко похолодев лицом, жестко продолжил, — а еще научиться правильно задавать вопросы. На первый раз я тебе отвечу, но не жди, что так будет всегда. Для начала тебе надо будет найти ритуал, который освободит тебя от ошейника. Научиться не просто ходить по отражениям, но и прокладывать путь в конкретное место. Добыть зеркало, через которое ты попал сюда. И, наконец, вспомнить, кто ты и куда тебе идти.       Сердце Яна ухнуло куда-то в желудок. В груди похолодело, каждый вдох давался с трудом, а глаза запекло.       — Неужели это все реально сделать? — отчаянно прошептал он.       Лорд Геертвиля цинично усмехнулся.       — Вполне, если поставишь себе такую цель. Это был третий вопрос, так что на сегодня, я думаю, достаточно.