Часть 9. "Семейный" ужин

      — Я смотрю, ты нашел общий язык с Ри, — невозмутимо спросил Гард, терпеливо дожидавшийся у зеркала, пока зачарованный стул отпустит Яна. Если бы тот умел сам ходить сквозь зеркала и как-то ориентироваться в коридорах поместья, он бы без лишних слов проигнорировал шрамолицего, но поскольку Гард был его единственным проводником, пришлось загнать обиду поглубже внутрь.       — Мог бы и предупредить, — буркнул он.       Гард довольно ухмыльнулся, взял его за запястье и протянул за собой сквозь упругое стекло.       — Это было смешно, разве нет? — фыркнул он. — Не говоря уже о том, что с Ри не так-то и просто законнектиться. Она — полезное знакомство. Так что, наоборот, ты меня еще и благодарить должен, что я вас свел.       — Ну да, — проворчал Ян, — и в чем же полезность? Я должен ей теперь два часа в библиотеке!       Его провожатый на это только легкомысленно пожал плечами.       — Вот и воспользуйся этим, — загадочно сказал он, — Ри единственная здесь, кто дошел до изучения рун шестого порядка. У нее — самый большой резерв среди нас, самая толстая Книга, а еще она лучше всего ориентируется в библиотеке. Представляешь, сколько там знаний? Зак уже раза четыре пытался ее проклясть, но у него не вышло.       Ян хотел спросить, кто такой Зак, и как на все это смотрит хозяин поместья, но не успел — они подошли к кабинету господина Геера.       Как выяснилось, ощущение колдовства Яну уже было знакомо. Тянущее чувство, как будто через пальцы из него медленно вытягивают тонкую проволоку-нить. Ри и господин Геер называли это «потоком», а вот у Яна было такое впечатление, будто у него на кончиках пальцев маленькие дырочки и он выдавливает из себя макаронины, как мама выдавливала фарш из мясорубки. Макаронина медленно выкладывалась в рисунок руны, затем отрезалась воображаемым ножом и руна словно вспыхивала перед глазами, подтверждая, что она активировалась. У Яна же на мгновение закладывало уши и перехватывало дыхание, будто он вдохнул чуть меньше воздуха, чем было нужно для того, чтобы полноценно наполнить легкие.       В идеале, на активирование рун первого порядка должны были уходить доли секунды, Ян тратил на это значительно больше времени, но, как он понял, это, во-первых, было делом практики, а во-вторых, зеркала и зачарованные двери никуда не спешили. Хоть по полчаса стой перед ними и вырисовывай.       По дороге на ужин Яну выпала возможность попробовать изученное на практике.       — Почему нельзя пройти через обычные двери? — спросил он, когда они остановились перед очередным зеркалом, которое вело по словам Гарда в столовую. Буквально в паре метров были огромные двустворчатые двери с до блеска начищенными ручками, — не ради же тренировки?       — Мы — один из наиценнейших активов поместья, — с некоторой иронией ответил Гард, — поэтому помещения, где мы проводим большую часть времени, защищаются дополнительно. Сквозь зеркало не сможет пройти чужой. А те, кто пройдет через двери, нас не увидят. Давай, пробуй. Черти руну на стекле.       То ли от волнения, то ли чары в классе работали на совесть, но требуемая руна получилась с первого раза. Вспыхнула, отражаясь под веками, и растворилась на черной зеркальной глади. Ян вопросительно оглянулся на Гарда, но тот только сделал приглашающий жест: мол, иди, давай. Непонятно почему зажмурившись, Ян сделал шаг в стекло.       — Ну и что ты встал, как баран? — невежливо толкнул его в спину Гард. — Прошел и отойди в сторонку, чего стоять в проходе?       Ян поспешно открыл глаза и сделал шаг влево. Столовая выглядела очень роскошно, как будто Ян зашел в музей или находился на съемках исторического фильма. Идеально белая скатерть, дорогая посуда, громоздкие подсвечники на стенах и на столе, вазы с фруктами и цветами, накрахмаленные, тканевые, ажурные салфетки, которых лишний раз коснуться страшно, не то чтобы такими вытирать губы. Стол был сервирован на десять персон, однако Ян насчитал вместе с собой — восемь. Помимо Гарда, были еще двое парней знакомых по классу: тот самый белобрысый и еще один с родинкой на щеке и выражением лица «Меня в детстве уронили с подоконника». Заметив Яна, он мелко захихикал и что-то зашептал на ухо своему соседу: тощему и болезненно-бледному мальчишке лет четырнадцати. Тот вяло скользнул по новенькому равнодушным взглядом и снова отвернулся. Последний незнакомец был, похоже, старше Гарда. Рослый, хмурый, с яркими, почти слившимися в одну бровями. Под его взглядом Ян сразу же ощутил себя неуютно. Из девочек тут присутствовали уже знакомые ему Ри и ее спутница с веснушками.       — Вон твое место, — кивнул на один из стульев Гард, — садись.       Ян на это только закатил глаза — никто из присутствующих не сидел. Каждый стоял, положив руки на спинку своего стула, явно ожидая хозяина дома.       — Второй раз я на это не попадусь, — проворчал он себе под нос, становясь, куда сказали. Гард на это с легкой досадой пожал плечами, а кто-то из мальчишек захихикал.        Ждать, к счастью, пришлось недолго. На господина Геера, видимо, правила или не распространялись, или он был вписан как своеобразное исключение. Потому что он вошел в столовую через двери, которые ему открыли услужливо выскочившие из тени сумеречники, и при этом лорд явно видел всех присутствующих. Компанию ему составляла светловолосая, круглолицая девочка в аккуратном голубом платьице. По сравнению с остальными она выглядела слишком контрастно, как лазурная птичка среди ворон. Яну даже показалось, что на ее руках были кружевные перчатки, однако долго разглядывать девочку ему не дали, потому что господин Геер подошел к нему вплотную и раздраженно взглянул сверху вниз.       — Не рановато ли претендовать на место хозяина, Ян?       До Яна запоздало дошло, что он стоит за стулом, который во главе стола.       «Я его убью!» — мелькнула в голове яростная мысль. Гард подловил его уже второй раз.       — Простите, господин, — пролепетал он, отскакивая в сторону, как ошпаренный. Белобрысый и его сосед пакостно заухмылялись, а Ри раздраженно закатила глаза. Ян нашел глазами незанятый стул и перебежал туда, мысленно костеря всех присутствующих. Ну все же видели, но промолчали! Что за гадство!       В его оправдание можно было сказать, что рассадка действительно была очень странной. Господин Геер и девочка в голубом платье сидели друг напротив друга, разделенные громадой стола. По правую руку хозяина дома располагались Ри с подругой, по левую — все мальчики, начиная от монобрового. Яну досталось самое дальнее место — за белобрысым. Все присутствующие сидели далеко друг от друга, между каждым можно было посадить как минимум еще одного человека. Ян предположил, что такое расстояние нужно для того, чтобы было труднее отравить соседа по столу — кажется Гард что-то такое упоминал. До девочки в голубом платье оставалось еще половина пустого стола, отчего она выглядела очень одинокой и потерянной.       — Садитесь, — сухо велел господин Геер и положил себе на колени на салфетку. Ян ощутил знакомое ледяное прикосновение к плечу и скосил глаза на стоявшую неподалеку серебряную вазу с фруктами. Круглый бочок вазы здорово искажал отражение, но Ян все равно узнал знакомого остроносого паренька, который помогал ему утром на кухне.       «И чего он ко мне прицепился?» — подумал он с изрядной долей подозрений и опасений. Шутки Гарда послужили хорошим уроком и своеобразной тренировкой принципа, который ему вдалбливали с первых минут в Геертвиле: никому не доверяй.       Пусть и за официальным столом и из дорогой посуды, но еда оказалась достаточно простой. Что-то похожее на овощное рагу в мясном соусе. Самого мяса Ян не нашел (или просто не смог идентифицировать), но на вкус было приятно и сытно. В качестве десерта полагалась мягкая сдобная булочка, которую разрезали пополам, одну половинку намазали маслом, а другую каким-то джемом. Вертящийся позади призрак ловко расстелил на коленях мальчика салфетку, налил чай, поставил поближе блюдце с булочками, а потом забрал грязную посуду. Яна он коснулся только дважды: первый раз, когда тот машинально поставил локоть на стол, второй — когда сгорбился.       «Еда — как в школьной столовке, — подумал Ян, выпрямляясь, — а вести себя надо, будто на приеме у английской королевы…»       Меню господина Геера Ян не видел, зато вокруг девочки в голубом платье крутилось явно не меньше трех призраков — куча мисочек, тарелочек со всяким разным содержимым, разные виды закусок, нарезка и паштеты. На десерт ей принесли целый поднос с пирожными, шоколадом, засахаренными фруктами и, как показалось Яну, даже мороженным. Впрочем, ее таким изобилием, похоже, было не удивить — мальчик заподозрил, что ее больше беспокоит то, какой вилкой и как это все есть. К счастью, у него самого и остальных подопечных этой проблемы вроде бы и не было. Две вилки и два ножа. Ян, очень смутно знакомый с этикетом, воспользовался принципом: пользуйся тем, что с краю, и, судя по действиям белобрысого, угадал.       Учитывая расстояние между сидящими, беседы за столом не вели. Тишина не то чтобы была прям гнетущей, но весьма неуютной: слышно было только стук столовых приборов по тарелке и потрескивание свечей. Стоило ли говорить, что ужин закончился довольно быстро? Правда, Яну и всем остальным все равно пришлось сидеть до тех пор, пока хозяин дома и лазурная птичка не закончат есть.       — Что это была за девочка? — спросил Ян Гарда, когда их отпустили из столовой. — Которая в голубом платье?       — Тина? Это воспитанница лорда, — охотно ответил тот. Про розыгрыш со стулом, видимо, он уже забыл, — живет на правой стороне. Выбрала статус, а не знания. Не понимаю, как у нее это выходит, но уже прошло полтора месяца с ее появления, а она все еще невредима…       Ян передернул плечами, избавляясь от побежавших по спине ледяных мурашек. Его до сих пор поражало то, как спокойно окружающие реагировали на смерть.       — Не забудь поделиться с Хедой дра, — рассеянно напомнил Гард. — Она обидчивая, к тому же — нравится Дорману.       Учитывая, что этот путь Ян проделывал уже раз третий, он уже приблизительно представлял себе, куда они идут. В узкие окна заглядывали глубокие синие сумерки, горгульи по углам, понимая, что их время близко, шуршали и потягивались, с каменным хрустом расправляя кривые спины, а Хеда распахнула каменные крылья при их приближении.       — А как? — шепотом спросил Ян, неуютно ежась под взглядом каменных глаз. Ри, проходя мимо, мягко коснулась ключиц статуи, веснушчатая девушка — плеча, монобровый похабно облапал каменную грудь (Ян, если честно, ожидал, что Хеда отвесит ему пощечину, но та только моргнула), белобрысый почтительно коснулся ее тонких пальцев.       — Рисуешь любую руну, — пояснил Гард, — чем сложнее, тем охотнее она будет тебя пропускать. Но вечером лучше не тратить много дра. Так что, выбирай что-то первого порядка.       Учитывая, что в активе у Яна была только Элайз, особо выбора у него не было. Не рискуя смотреть статуе в лицо (каменный взгляд наводил жуть), Ян сосредоточенно активировал руну на мраморном, почему-то теплом, запястье, и следом за Гардом скользнул в знакомый узкий коридор. Ответ на вопрос, почему вечером лучше экономить магию, пришел сам собой. Когда Ян спустился, все стояли перед входом в сердце Геертвиля, не рискуя проходить внутрь.       — Что так долго? — недовольно спросил монобровый и Ян понял, что слышал этот голос раньше. — Рей, ты решил сдохнуть прямо на лестнице? Если да, то может сразу зайдешь в зал?       Болезненно-бледный мальчик, который шел самым последним, устало поднял на него мутный взгляд.       — Не дождешься, Зак, — голос у него был тихий, еле слышный, но твердый, полный спокойствия и чувства собственного достоинства, — я еще тебя переживу.       — Тогда чего тащишься? Я тут ночевать не намерен! — лениво огрызнулся монобровый, вытаскивая из ниши в стене глиняный кувшин с чем-то перекатывающимся внутри. — Тяни!       — Стой, — лениво отозвался, опирающийся на стену Гард, — там восемь камней, один надо вынуть.       — Нас тоже теперь восемь, если ты не заметил, — ядовитым голосом заметила девочка с веснушками.       — Яна только вчера привязали к алтарю, если ты не заметила, — передразнил ее Гард и уже нормальным голосом продолжил. — Он только выучил первую руну и еще ни разу не был в библиотеке, чтобы хоть как-то противостоять грифонам.       — А почему это должно нас волновать? — ехидно спросил монобровый.       — Когда вы только пришли, вас это явно волновало, — невинно приподнял бровь Гард и Ян машинально отметил, что он, судя по всему, попал сюда раньше других.       — Это было давно, — пожал плечами Зак, — зато сейчас он отвлечет на себя грифонов и мне не придется рисковать своей дра.       — Во-первых, Зак, — раздраженным тоном отозвалась Ри, — если жребий выберет его сейчас, он отвлечет на себя грифонов только один раз. А так — чем больше людей участвует в жеребьевке, тем выше шанс, что выберут не тебя. Дать ему возможность научиться гораздо выгоднее нам всем. Во-вторых, он мне должен, однако, если сейчас его сожрет алтарь, кто вернет мне долг? Ты? Или, может быть, ты, Кэсс?       Девочка с веснушками тут же сделала шаг назад, вжалась в стену, избегая хмурого взгляда исподлобья, и быстро замотала головой. Ян услышал как позади него белобрысый шокированным шепотом спросил у Гарда: «Он уже задолжал Ри? А что?».       «Это же Ри, резерв, наверное…» — таким же шепотом ответил Гард. Ян удивился было, зачем тот врет — знает же, что они сговорились только на время, но тут Зак раздраженно цыкнул и шагнул к нему, ткнув кувшином в грудь.       — Ладно, доставай! Имей в виду, у тебя фора — неделя. Потом будешь тянуть вместе со всеми!       Ян осторожно кивнул и запустил ладонь в горлышко, нащупывая на дне кувшина камешек. Он вытащил кулак и разжал пальцы — камешек на ладони был прозрачно-белым.       — И так бы не пошел, — сухо прокомментировал Зак и сам полез в кувшин. Его камень тоже был белым.       Отойдя к ступенькам, Ян наблюдал, как каждый засовывал руку в кувшин, испытывая удачу и судьбу. Гарду и белобрысому тоже достались светлые камни. Болезненно-бледный Рей достал черный. Остальным лезть в кувшин уже не было смысла.       — Видимо, судьба, — хмыкнул Зак, с почему-то очень довольным видом возвращая кувшин на место, — кому завещаешь свою Книгу, задохлик?       — Никому, Дан, подержи пока у себя, ладно? Я быстро, — тихо, но твердо ответил тот, отдавая свою Книгу другу с родинкой на щеке. Он бросил на Зака презрительный взгляд, независимо дернул плечом и шагнул в зал. Ян видел, как голубой свет упал на его бледное лицо, а затем яростно заверещала горгулья и загремел перекатывающийся камень. Дан дернулся, было к двери, но Зак уже ее захлопнул, отрезая звуки.       — Не волнуйся за него, — негромко хмыкнул Гард, садясь на ступеньки рядом с Яном, — Рей справится.       Закрытая дверь значительно приглушала звуки. Ян пару минут напряженно вслушивался в грузные перекаты камней, скрип горгулий и клекот грифонов. Мнение Гарда он совершенно не разделял.       — Он выглядел не самым лучшим образом, — беспокойно сказал он.       — Он смертельно болен, — безмятежно пояснил Гард. — Во всяком случае, в мире извне. Здесь его болезнь можно купировать, поэтому вернуться домой он уже никогда не сможет. Там он сразу же умрет. Господин дал ему полгода на то, чтобы найти в библиотеке способ спасать себя самому, даже память стер не полностью. И, судя по силе духа, Рей со всем справится. Что ему какие-то грифоны?       Словно подтверждая его слова, дверь зала снова распахнулась. Рей был мокрым, его темные глаза запали, а из-за голубого света полумесяца его лицо смахивало на лицо несвежего трупа.       — Идите, — прошелестел он, делая шаг назад. Из зала раздался яростный, полный ненависти, вопль, заставивший Яна и Дана подпрыгнуть на месте от неожиданности.       Рей не стал сражаться с грифонами. Каким-то образом он вырастил вдоль одной из стен широкий, загнутый каменный козырек, который создавал естественную тень, перекрывший дорогу лунному свету. По козырьку яростно расхаживали грифоны, хлопали крыльями, обрушивались всем весом, в тщетной надежде сломать преграду, создающую спасительное убежище от оживляющей магии. Ян, на всякий случай прижимаясь к стене, максимально быстро пересек зал и смог облегченно выдохнуть только перед зеркалом.       — А почему ты вчера не сделал так же? — наивно спросил он Гарда. — Зачем было с ними сражаться?       — Потому что я не знаю этих чар, логично же, — немного раздраженно ответил тот. — Уже полбиблиотеки перелопатил!       — А Рей разве не может тебе сказать?       Гард на это ехидно хмыкнул.       — Ты до сих пор не понял, Ян? Все знания, которые ты добудешь, принадлежат исключительно тебе. Ты здесь сам за себя.       В спальню, сквозь зеркало, Ян проходил уже без чьей-либо помощи. На третий раз Элайз сотворилась легко и непринужденно, буквально за три-четыре секунды, но Гард развеял его радость, сказав, что с наступлением ночи всегда колдуется значительно проще.       В спальне за день ничего не изменилось. Как выяснилось, белобрысого звали Ив. Он и Дан сразу же затеяли перепалку, кому первому идти в ванную, и пока они ссорились, ее занял Зак. Рей сразу же плюхнулся на свою кровать и задернул балдахин. Ян неуверенно топтался возле своей пустой кровати, на которой до сих пор ничего не было, кроме того самого плаща, в котором он проснулся.       — Эм, Гард, слушай… — неуверенно начал он, оглядываясь в поисках чего-то, что могло сойти за кладовку, — а где взять матрас, подушку и постельное?       Гард, скинув ботинки, с удовольствием плюхнулся на свою кровать в добрый десяток пышных подушек.       — В библиотеке, Ян, — в его голосе опять зазвенело предвкушение развлечения.       — Э… В смысле?       — В прямом, — ответил вместо Гарда Ив, — если тебе что-то нужно, ищешь в библиотеке нужные чары, разучиваешь и сотворяешь.       Ян оглянулся. Кровати Рея, Зака и Гарда выглядели самыми роскошными в спальне. У Дана постель была значительно проще: подушка, плед и даже простыня были связанными, как будто у него был добрый десяток чокнутых бабушек. У Ива не было подушки, одеяло было тонким, как в больничном санатории, зато был пышный пафосный матрас.       — А если я не знаю еще никаких чар? — тупо спросил Ян.       — Значит, спишь на досках, — любезно ответил ему Гард и тоже опустил свой балдахин.       Этой ночью Ян снова спал, завернувшись в плащ господина Геера.