Часть 10. Бытовые трудности

      Библиотека поражала воображение своими масштабами. Яну в первый момент показалось, что он попал на книжный склад, правда, оформленный с эдаким аристократическим шиком. Стеллажи представляли собой не четкие упорядоченные ряды, а своеобразный лабиринт, в системе которого надо было тоже разобраться. В некоторые части библиотеки можно было попасть исключительно, если выходила голубая луна, некоторые книги открывались только если знаешь руны высоких порядков, имело значение даже то, какого цвета было дерево стеллажа, хотя на счет последнего Гард сказал пока не заморачиваться. Правда, на входе был старинный библиотечный указатель, но, как понял Ян, современное поколение детей не разобралось, как им пользоваться. Кроме, разве что Ри, но она оберегала свои знания как драконица детей. Самого Яна спасла экскурсия в библиотеку-музей Ягеллонского университета. Там, наравне с современной, тоже сохранилась старинная система каталогизации, однако Ян, уже наученный чужим опытом, про свою осведомленность решил никому не говорить. Хотя ладно, чего врать. Это была его маленькая месть за то, что ни одна скотина не помогла ему с постелью и прочими бытовыми мелочами.       Их покровитель обеспечил подопечных исключительно спальным местом и единственным комплектом одежды (если повесить на спинку кровати, призраки забирали его ночью и возвращали с утра уже чистым, однако, поскольку у Яна не было одеяла, он спал одетым), а вот все остальные излишества, даже такие банальные вещи как зубная щетка, полотенце или туалетная бумага — изволь добывать себе лично.       Поскольку Ян изучал пока только руны первого порядка, то времени в библиотеке ему было отведено всего лишь час в день. Поэтому он сразу оценил все коварство местной системы: вместо того, чтобы штудировать библиотеку в поисках информации, как освободиться от привязки к алтарю и искать способы прокладывания пути в его мир, надо было заняться, в первую очередь, бытовыми вопросами. Например, чтобы мыться не в раковине, а в ванне, надо было знать специальные чары, наполняющие ее водой. А потом еще одни — убирающие эту самую воду. Дан, к примеру, знал только первые, поэтому потом ему приходилось убирать последствия мытья вручную: ведерком, а потом еще чистить ванну щеткой. И таких мелочей было великое множество. Когда Ян, любитель систематизации, решил записать весь список в свою Книгу, то вышло почти полторы страницы. А это было только самое необходимое вроде запасных трусов или расчески.       Не говоря уже о том, что над головой зависла дамокловым мечом куда более страшная угроза: через неделю его «фора» кончится, и Яну придется наравне со всеми бросать жребий — кто будет усмирять вечером грифонов, чтобы остальные могли вернуться в спальню. Так что надо было еще и придумать способ, как спастись от каменных тварей, учитывая его небогатые возможности.       По словам Гарда выходило, что на руны первого порядка у среднестатического ученика уходило около двух недель, потом уже начинались свои сложности. Но учитывая весьма небогатый резерв у местного населения, именно из этих рун и складывалось большинство чар. Они были громоздкие, труднозапоминаемые, но местным было проще заучить долгие рунные цепочки, которые в общей своей сумме «весили» куда меньше дра, чем руны более высоких порядков.       — Так что найти что-то против грифонов — не так уж и сложно, даже если у тебя в активе всего четыре руны из семи, — оптимистично заявил Гард. — Другое дело, успеть правильно активировать всю эту длиннющую цепь до того, как тебя разорвут, а еще и не ошибиться в процессе, пока будешь убегать от горгулий. Но мы семеро — яркий пример, что это возможно!       Ян не особо разделял его уверенность, поэтому на утренней встрече спросил наставника, могут ли они перейти к изучению второй руны, но тут его ждал очередной облом.       — Я ценю твою тягу к знаниям, Ян, — ухмыльнулся тот, — но я не буду учить тебя новому, пока ты в совершенстве не освоишь старое. Я говорил тебе, что гарантирую: ты будешь филигранно и точно активировать руны, и я собираюсь сдержать свое обещание. Впрочем, никто не мешает тебе предварительно изучать руны самому.       Двойное дно в его словах Ян понял уже значительно позже: даже заучив рисунок новой руны, первый раз невозможно было правильно направить потоки, чтобы активировать ее, если рядом не было проводника-наставника, который это уже делал. Это как новый звук — надо было его сначала услышать, чтобы потом воспроизвести. К тому же, чем больше рун он впоследствии узнавал, тем больше связок надо было заучивать, чтобы лорд Геер признал исполнение идеальным.       Поэтому в тот день Яну уделили всего четверть часа времени, дав задание научиться активировать Элайз, тратя на это не больше секунды. Он даже получил разрешение не идти в класс, а побродить по левому крылу поместья, тренируясь на зеркалах. Однако, перед практикой Ян все-таки решил использовать свое право на посещение библиотеки. Ради этого он почти полтора часа проторчал под кабинетом господина Геера, ожидая, пока тот закончит аудиенцию с Ри, и перехватил ее на выходе.       — У меня есть час времени в библиотеке, — сказал Ян, — который я все равно не могу потратить на себя, потому что знаю пока только одну руну. Поэтому я могу поработать для тебя, чтобы отдать часть долга.       Ри скептически вскинула тонкие черные брови:       — Не можешь потратить время на себя? Забавно… — протянула она, хотя Ян не видел в этом ничего забавного, — хорошо, идем!       В библиотеке практически в каждом закуточке стояли маленькие круглые столики на одного. Пока Ри вела Яна к нужному стеллажу, он успел заметить Гарда, Зака и Ива, которые что-то старательно переписывали в свои Книги. Запоздало ему пришла в голову мысль, что он вполне мог поискать и переписать полезные чары для себя, пусть он даже и не смог бы ими сейчас воспользоваться, но отказывать Ри уже было как-то неудобно.       — Садись, — девочка кивнула ему на свободный столик и уверенно вытащила со стеллажа массивный талмуд в невзрачной кожаной обложке. — Надеюсь, у тебя понятный почерк…       Автор этого труда явно имел тягу к гигантизму, потому что шрифт был очень крупный, как для маленьких детей, которые только-только учатся читать, а еще через каждых пять шесть страниц шла какая-нибудь жуткая гравюра с оскаленными рожами и чем-то еще не очень приятным. Ри открыла раздел «Проклятие грифонов» и ткнула пальцем на страницу.       — Переписывай. Особенно внимательным будь на рунах, не перепутай, — сказала она, — этот раздел мне нужен полностью. Когда твое время истечет, книга сама закроется.       — А куда переписывать? — не понял Ян, — ты оставишь мне свою Книгу?       — Разбежался! Пиши в своей, — фыркнула Ри, — потом аккуратно вырвешь листочки и я присоединю их к своим.       — А так можно? — удивился Ян. — У меня их не так, чтобы много.       — Можно, — кисло скривилась девочка, — главное условие, чтобы ты сам хотел поделиться. За листы не беспокойся, они будут постепенно добавляться. В твоей Книге всегда будет минимум семь чистых листов, сколько бы ты в ней ни писал. Все, работай, не трать время. Если надо будет встать и выйти, не забудь закрыть справочник и вернуть на место, чтобы твои минуты в библиотеке не пропали зря.       Тут же на столике был знакомый по классу набор канцелярии: карандаши, промокашка, чернила и перо. Ян сначала было потянулся к перу, но потом сообразил, что не умеет писать чернилами и, скорее всего, больше запачкает, чем запишет. Поэтому он выбрал один из карандашей и принялся переписывать. Уже через пару предложений ему в голову пришла гениальная мысль, и последующие несколько слов Ян записал, посильнее надавливая на карандаш, затем перевернул страницу, выбрал карандаш с более мягким грифелем и принялся заштриховывать пустой лист.       «Физика! Хвала богам, что ты есть!» — счастливо подумал Ян, с удовлетворением отмечая, что отпечатавшийся текст вполне читабелен. Потом, как будет свободное время, можно будет обвести буквы, а если записывать сведения через страницу, то в его собственной Книге останется дубль записи для него самого. Правда, Ян понятия не имел, чем ему может пригодиться умение кого-либо проклинать, но раз лимита на страницы в Книге нет, то можно записывать все: и нужное, и ненужное.       Из-за того, что теперь на карандаш надо было нажимать, а писать максимально четко и крупно, дело пошло значительно медленнее. Вдобавок ко всему, рядом, похоже, постоянно ошивался призрак, потому что Ян чувствовал легкие ледяные прикосновения к локтю. Пару раз он одернул руку, но настойчивый дух, видимо, решил, что это очень забавное зрелище — ежащийся и покрывающийся мурашками Ян — поэтому, прекращать не планировал.       — Да блин, чего ты пристал! — не выдержал Ян, получив настойчивый ледяной щелбан по лбу. Это ему напомнило вчерашнее утро и он поспешно принялся искать взглядом хоть какую-то отражающую поверхность. Так и есть. Возле него, ухмыляясь, стоял знакомый юноша-призрак с острым, вздернутым носом. Поймав взгляд Яна в отражении, он ехидно помахал ему ладошкой. — Чего ты прицепился? У меня мало времени!       Призрак на это пожал плечами и показал ладонью направление, кивнув, чтобы Ян следовал за ним. Но тот, помня наставления Гарда, даже не шевельнулся:       — Отвали, я не собираюсь никуда за тобой идти! — заявил он и тут же получил очередной щелбан, а затем призрак решительно выдернул из его руки карандаш, оставив на бумаге кривую, черную линию. Ян раздраженно прикусил губу, сделав себе заметку в голове, что надо будет еще поискать что-нибудь про то, как отпугивать назойливых призраков. — Так, понятно… Ты же не отстанешь от меня, я правильно понимаю?       Призрак ехидно улыбнулся и развел руками, мол, увы, ничего не поделаешь, жизнь такая. Карандаш описал в воздухе дугу и повернулся острием вправо. Ян цыкнул, запомнил страницу и место, где остановился, и захлопнул книгу. Он очень надеялся, что потом сможет найти нужный стеллаж. Карандаш торжествующе взмыл вверх, а затем полетел показывать дорогу. Буквально через три поворота налево, один направо и в центр развилки, карандаш нетерпеливо заплясал возле стеллажа, а когда Ян подошел поближе, то решительно ткнулся острием в корешок книги: «Тонкие манипуляции». Несмотря на название, тонкой книга не была, а когда Ян вытащил ее, выяснилось, что она еще и тяжелая. С трудом удерживая ее на весу, Ян плюхнул ее на ближайший столик и, повинуясь нетерпеливому взмаху дирижерской палочки-карандаша, открыл ее. Видимо, доставать и открывать книги призраки не могли, но листать страницы — вполне. В отражении начищенного напольного подсвечника Ян видел, как призрак деловито принялся перелистывать страницы, пока не нашел необходимое и не ткнул кончиком карандаша в заглавие. Витиеватая надпись гласила: «Дублирование записей». Рунная цепочка была весьма простой: всего восемь рун, если речь шла об обычной бумаге и девять — если о зачарованной. Деактивировать чары было еще проще — три руны. В коротком абзаце ниже приводилась простенькая инструкция и расчет затрат дра: все руны были первого порядка, причем четыре из них повторялись.       — Оу… Э… — догадавшись, к чему это было, неловко протянул Ян, — спасибо… Правда, я все равно не смогу это использовать, я пока знаю только Эл…ай! Хватит меня щелкать!       Но призрак, видимо, считал иначе, потому что вслед за ледяным щелчком Яну прилетело еще и карандашом. Карандаш определенно был доходчивее, потому что Ян сообразил, что от него хотят и, вытащив Книгу, поспешно переписал все рунные цепочки на чистой странице. Теперь, если ему снова выпадет шанс переписывать что-то для Ри, то уже не нужно будет устраивать эти танцы с бубном.       — Только я все равно тебе ничего не дам, — поспешно сказал Ян, возвращая талмуд на место, — но я благодарен.       Призрак в ответ только закатил глаза, скривив лицо в гримасе: «Что с тебя взять-то, убогонький?» и красноречиво постучал себя пальцем по запястью, намекая на время.       Вечером, когда перед ужином Ян подошел к Ри, чтобы отдать записи, та с интересом посмотрела на исписанные с большим нажимом только с одной стороны странички, а затем аккуратно вложила их в свою Книгу, куда они тут же начали сами собой вклеиваться.       — А ты не так уж и прост, — хмыкнула она, — будем считать, что час долга ты мне вернул. Осталось столько же. Только будь добр, не затягивай.