Часть 14. Новенький

      Из стены тянулись гибкие, глиняные руки. По уму было бы кинуть диагностическое плетение, разобраться в структуре и подобрать правильную цепочку отменяющих рун, но времени на то, чтобы делать по уму — не было. Единственное, что успел сообразить Ян, когда цепкая ладонь сжала его горло, это, собственно, тот факт, что руки из глины. А затем лицо залепила влажная, густая смесь, дышать стало невозможно, ноги бессильно скользили по влажной грязи, пока глиняные руки затягивали его в стену. К счастью, пусть ему и вывернули запястья, но пальцы оставались свободны, а для спасения этого было достаточно. Ян мелочиться не стал, вложив в руны четверть дра, и его с головой накрыло хлынувшей водой. В последний момент, он сообразил, что сейчас сам себя утопит, поэтому сразу же пришлось кастовать отмену. Он чудом не забыл и не перепутал руны, хотя это чудо было вполне обыденным и откликалось на «господин Геер».       Ян шлепнулся на пол, откашливаясь. Нос забило влажной глиной, он машинально пытался хапнуть ртом воздух, пока еще был в воде, так что ощущеньице было то еще.       — Неплохо, хотя можно было и лучше, — равнодушно констатировал над ним наставник, — если не будешь считать свои затраты, рискуешь погибнуть из-за того, что тебе не хватит дра. Слишком много воды… С другой стороны, хорошо, что ты додумался использовать воду, а не, скажем, огонь…       Ян перевернулся на спину, все еще пытаясь откашляться и убрать с лица мокрые волосы. Огонь и влажная глина, ага. При таком сочетании, получился бы хорошо пропеченный Ян, что называется «в горшочке».       — Но я же справился! — попытался возразить он и снова закашлялся.       — Тебе повезло, — пожал плечами господин Геер, — ты не вникал в суть происходящего. Ты уничтожил глину, вместо того, чтобы найти и выбить из рунной цепи элемент, который ее оживляет. Фактически, ты снес весь огород, чтобы не искать затесавшийся в овощи сорняк. Поэтому да, тебе повезло, что я использовал манипуляцию. А если бы это были големы?       Ян поморщился. С недавнего времени его тошнило при любых упоминаниях о големах. Живые статуи и горгульи — все это были големы, в которые невероятно сложными и мощными чарами вкладывались осколки чужих душ и воля чарующего. Практически неуязвимые для внешних угроз, поскольку материал для тела выбирался обычно в виде камня, мрамора или гранита, они до последнего выполняли заложенную в них создателем функцию. Одолеть их было весьма непросто, ведь подавить надо было непосредственно их оживленную суть. С другой стороны, подобная магия была чрезвычайно затратна. Поэтому все стражи Геертвиля в большинстве своем оживали с приходом голубой луны, днем погруженные в состояние похожее на стазис.       К тому моменту, когда жребий усмирять грифонов в Сердце выпал ему самому, Ян уже неплохо так поднаторел в вопросе. Увы, найденные им чары по своим свойствам никак не походили на то укрощение, которое использовали Ри и Гард. В общем доступе сразу попадались мощные защитные чары, подавляющие, перехватывающие волю, однако все это богатство было либо слишком сложным для его текущих возможностей, либо предполагало очень длинные цепочки рун, которые запоминались так же легко как девятнадцатая цифра после запятой в числе пи. То есть — никак. Тогда Ян пошел тем же путем, что и Рей — лишил грифонов оживляющего света. Как-то днем, когда у него выдалось свободное время, он почти сорок минут провел в Сердце, пытаясь разобраться в системе зеркал, которые, как выяснилось, направляли лунный свет не хаотично, а так, чтобы дать защитникам максимальную свободу действий. Видимо, эта идея приходила в голову не только ему одному, поскольку сколько Ян не пыхтел над ручкой управляющего механизма, она отказывалась ему подчиняться и не проворачивалась. Однако, поэкспериментировав немного с лучами света, он смог определить зеркала и точки, перекрыв которые, можно было сконцентрировать отраженный свет в конкретном углу, дав остальным возможность пройти по темной стороне. Стоило это удовольствие около трех дра: сначала надо было наложить на себя парочку постоянно сосущих силы оберегов, потом, отбиваясь от нападающих стражей, выстраивать стены, перекрывающие свет. Для их создания тоже приходилось использовать манипуляции, вытягивающие дра, потому что обычный камень грифоны разбивали буквально за два-три удара. Приходилось дополнительно концентрироваться еще и на укреплении. Такого рода волшебство он с непривычки удерживал максимум две-три минуты, однако всем присутствующим хватило ума пересечь залу быстро — не устраивая дуэлей, демонстративных прогулок с комментариями и подначками и всего такого прочего. Даже Зак, вопреки ожиданиям, не особо ехидничал. Не то из солидарности, не то из чувства самосохранения.       — Вы же сказали, это проверка на знание рун первого порядка, господин, — возразил Ян, поднимаясь на ноги, — защитная связка от големов состоит из тридцати двух рун, вряд ли бы вы…       — Кстати, хорошая мысль, — перебил его господин Геер и с ближайшего барельефа спрыгнули четыре горгульи. Скаля щербатые каменные пасти, они, не мешкая, с четырех сторон рванули к своей жертве.       Ян мысленно выругался. Самые простые, но при этом эффективные, рунные связки были стихийными. На то, чтобы сделать воздушный толчок, Ян уже тратил доли секунды. Горгулий отбросило метра на полтора и, в целом, так можно было бы «сражаться» весьма приличное время, вот только каменные твари не уставали, а Ян — да. Кастовать сразу две рунные цепочки Ян не мог, так что чтобы выиграть время на защитную связку из тридцати двух рун, надо было предварительно подготовить почву.       Каменный пол под ним неожиданно просел, и Ян осознал, что по колено увяз в камне. Лорд Геертвиля, легким, небрежным движением пальцев, только что лишил его возможности передвигаться и как-то обезопасить себя со спины, однако времени возмущаться не было. Зато наставник подал ему неплохую идею, потому что плетение подобных каменных ловушек Яну как-то попадалось на глаза, как одна из вариаций работы с камнем. Он даже помнил, как эти чары назывались в книге — «Каменная гробница».       Первой горгулье не повезло, в образовавшуюся яму она рухнула мордой вниз, и из сомкнувшегося камня торчал только яростно дергающийся кончик хвоста. Второй защемило лапу, третья оказалась умнее и перепрыгнула ловушку, но Ян чисто на рефлексах отшвырнул ее воздушным толчком. Четвертая почти его достала, но в момент когда она прыгнула, пол затянул Яна уже по пояс, поэтому тварь только впустую цапнула зубами воздух. Разобраться с двумя было уже делом пяти секунд: открыть ловушку, скастовать воздушный толчок, закрыть ловушку. Однако перевести дыхание Ян не успел, потому что пол всосал его уже по грудь. Хотя бы руки успел поднять, иначе это был бы эпичный фейл.       — За что?! — взвыл он. — Мне же нужно время, чтобы нейтрализовать их!       — Время, Ян, слишком ценный ресурс. Его всегда будет мало, — безжалостно напомнил господин Геер.       И с первого и со второго раза чары не удались. Ян постоянно путался где-то между двадцать второй или двадцать третьей по счету руне, поэтому приходилось начинать сначала. Вдобавок начали ныть задранные вверх руки, поскольку он не исключал, что может увязнуть еще сильнее — по шею, а пальцы для чародея имели такое же важное значение, как и голова. Благо на третий раз рунная цепочка успешно активировалась и горгульи снова вернулись к своему исходному виду.       — Плохо, — припечатал господин Геер, — ты можешь лучше. Слишком долго возишься.       — Но я же справился! — на этот раз зубы клацнули сами. Ян протяжно замычал, прикусив язык. Рот тут же наполнился кровью.       — Следующий раз откусишь себе язык, — равнодушно проинформировал его наставник, — я согласен тратить время на бездарей, которых природа оделила умом, но не на лентяя, который довольствуются посредственным результатом. Впрочем, через сорок секунд это уже не будет тебя волновать.       Видимо, Ян умудрился потратить весь адреналин сначала на то, чтобы избавиться от глиняных рук, а потом, чтобы отбиться от горгулий, потому что сейчас вместо того, чтобы удариться в панику, глядя на уходящего из комнаты наставника, его мозг лихорадочно работал. Эти чары были ему знакомы, но господин Геер явно усложнил их, раз они затягивали в камень потихоньку. Значит, сначала надо было выбить из цепочки этот конструкт, потому что предложенная в справочнике цепочка-отмена нейтрализовала именно базовое, классическое плетение. Ну, или можно было бы поступить как с глиняными руками — уничтожить сам камень, но Ян имел некоторые подозрения, что в помещении, которое господин Геер использовал для таких вот своеобразных экзаменов, этот вариант не прокатил бы.       «Хочу домой!» — подумал Ян, с трудом выбираясь из каменного мешка. Уж лучше бесконечный вынос мозга про то, как важно сдать экзамены, постоянные напоминания от родителей, прессинг от преподавателей, чем вот так, когда от усвоенного тобой материала напрямую зависит твоя жизнь.       — Выглядишь отвратительно, — резюмировал господин Геер, раздраженно барабаня пальцами по предплечью. Позади него угодливым вопросительным знаком склонился Дорман, — умойся и приведи себя в порядок, у нас гости.       И он решительно вернулся в свой кабинет. Ян устало моргнул, пытаясь сообразить, зачем наставнику ждать его здесь, в смежном коридорчике между учебной комнатой и кабинетом, когда можно сразу было уйти в мягкое кресло. Почему-то в памяти всплыла та сцена про смерть ученика от проклятой шкатулки, показанная призраком.       «Судя по тому, как господин Геер выглядел, он отдал очень много дра, пытаясь спасти того мальчика, — подумал Ян, — может все эти запугивания просто, чтобы мы не расслаблялись?»       Мысль была невероятно подкупающей, в нее очень хотелось верить, но вот проверять на практике Ян все равно бы не рискнул.       Организовав себе экспресс-умывальню прямо в коридоре, он пригладил волосы, почистил одежду и тоже вернулся в кабинет, сразу же замерев у двери истуканчиком.       Однажды Гард назвал их «наиценнейшим активом поместья» и была в этом своя, пусть немного и лицемерная, но правда. Никого из учеников не выпускали в правое крыло, куда был открыт доступ визитерам и гостям поместья. Помещения, где они обычно находились, дополнительно защищались, а чтобы попасть в спальню, надо было пройти через Сердце Геертвиля. По словам Ри, чтобы получить разрешение на прогулки, надо было изучить руны третьего порядка и то, эта часть сада была закрыта для кого-либо кроме самого хозяина поместья и Тины. Поэтому, пусть господин Геер и упомянул гостей, Ян никак не ожидал, что наткнется на них прямо в кабинете наставника. Это были первые посторонние люди, которых он увидел после того, как побывал в лавке Хасана.       Затылка легонько коснулись холодные пальцы, и Ян поспешно склонил голову, надеясь, что господин Геер не заметил, как он открыто глазел на присутствующих. Гостями оказалась семейная пара, а причина, почему лорд принимал их на левой стороне поместья, сидела между ними. Мальчишка, может на год или два младше самого Яна, явно очень взволнованный этим визитом, но сидящий с таким видом, будто все вокруг крупно ему задолжали.       — Аарон уже имеет базовые знания, — негромко журчала полноватая дама в длинном, глубоко-фиолетовом платье, — для нас было приятной неожиданностью обнаружить, что его резерв растет. В прошлом году он насчитывал четыре дра. В этом — уже пять. Мы ездили к специалисту в городе и тот подтвердил, у Аарона динамический резерв. Он имеет все шансы занять полагающееся ему по статусу место.       — И вы решили обратиться именно ко мне, — задумчиво протянул лорд Геертвиля, — посмотри на меня, Аарон.       «Местные!» — неожиданно осенило Яна. Длинные волосы у мужчин уже наводили на эту мысль, но столь нетипично-аккуратное отношение к предполагаемому ученику расставило все точки над и. Его самого бесцеремонно-снисходительно цепляли за подбородок, а тут «Посмотри на меня». Какие нежности!       — Вы правы, — отводя взгляд от побледневшего лица мальчика, сказал господин Геер, — у вашего сына динамический резерв. Почему вы выбрали меня?       — Прошу простить нас за откровенность, сиятельный, — вмешался в разговор мужчина, — но ваше положение на сегодняшний день считается наиболее… ммм… стабильным. Обучение и без того сопряжено с большими рисками, нам же хотелось обезопасить сына хотя бы с этой стороны.       «Учитывая прогнозы Тины, они явно не шарят в ситуации» — подумал Ян, который с трудом переваривал мысль, что кто-то может захотеть отдать своего ребенка в ученичество сознательно.       — Конечно же, с нашей стороны мы окажем всяческую поддержку, лорд, вам достаточно только намекнуть…       — Дать шанс будущему поколению — обязанность любого лорда, — отрезал господин Геер. — Однако, вам стоит учесть, что приняв мое покровительство ваш сын перестанет носить имя вашей семьи и, формально, никак не будет с вами связан.       — Я знаю, нам нельзя будет видеться… — запричитала дама, но лорд снова перебил ее.       — Вы не понимаете меня, госпожа. Аарон навсегда будет отрезан от семьи Росс. Когда он закончит обучение… если закончит обучение, он будет представлен свету как ставленник Геертвиля. И только от него самого будет зависеть — вспомнит ли он о своей прежней семье или нет.       Госпожа Росс прерывисто вздохнула и привлекла сына к себе поближе. Впрочем, тот сразу независимо отодвинулся с типичной, общей для всех подростков эмоцией: «Ну, ма-а-а-ам!». Ян мысленно обозвал его идиотом.       — Закон Сохранения Дра, сиятельный лорд, — серьезно сказал господин Росс, — не только вы обязаны дать шанс будущему поколению, этот закон обязывает и нас максимально оказывать содействие. К тому же, пусть мы и весьма обеспечены, наш статус недостаточно высок. Глупо не желать своему ребенку лучшего.       «Правильно, пусть его растерзают грифоны в процессе обучения или сожрет алтарь… — подумал Ян, — зато есть шанс, что станет сиятельным лордом»       — Ян, подойди, — велел господин Геер и Ян, чувствуя себя чрезвычайно не в своей тарелке, подошел ближе.       — Да, г… хозяин? — вовремя поправился он. Язык обожгло по прикусанному ранее месту, но этим недовольство наставника и ограничилось. Лорд Геертвиля развернул его за плечи к гостям и приподнял его лицо за подбородок.       — Это мой последний ученик, один из тех, кто подает некоторые надежды, — Ян так удивился, что попытался посмотреть на господина Геера, но тот не дал ему повернуть голову, — можете заглянуть в него.       «Что?»       Ощущение чем-то напомнило его первый вечер. Как будто тебя препарируют, заглядывают в душу, листают воспоминания, перетряхивают мысли. Только если сам господин Геер делал это относительно мягко, то вторжение Россов ассоциировалась с танцем носорога в магазине хрусталя.       — Он же почти чистый лист, — испуганно сказала госпожа Росс, — вы отняли его воспоминания!       — Верно, он мальчишка извне, с ними не церемонятся, — безжалостно подтвердил наставник, — однако, за то время, что он здесь, он практически в половину увеличил свой резерв. Воспоминания у Аарона, конечно, останутся, но я заберу то, что будет мешать ему учиться. А чаще всего — это эмоции к близким. Его ничего не должно тянуть назад, ничего не должно отвлекать. Вы готовы к этому? А он готов?       — Готов! — Аарон вскочил с места, — разве оно того не стоит?!       Ян, уже знакомый со всеми нюансами настроения наставника, почувствовал, что господин Геер с трудом сдерживает свое раздражение. Выкинь подобный финт кто-то из них, уже бы столкнулся с неприятными последствиями. Однако лорд даже бровью не повел, продолжая пристально смотреть на господина и госпожу Росс.       — Мы осознаем серьезность этого шага, — уверенно сказал отец семейства, — вы окажете нам честь, сиятельный лорд, если возьмете Аарона под свое крыло.       — Я принимаю ваш выбор, — в тон ему ответил господин Геер, — Дорман! Проведи мальчика в Сердце Геертвиля. Ян, свободен. Возвращайся к занятиям. У тебя есть дополнительный час в библиотеке.       Из тени торшера вышагнул Дорман, кладя ладонь в белой перчатке на плечо Аарона. Тот даже подскочил от неожиданности, хотя, судя по всему, сумеречники были ему знакомы, скорее, просто от неожиданности.       — Уже? Вы даже не дадите нам попрощаться? — неожиданно очень громко ахнула госпожа Росс и благодарное «Спасибо, хозяин» Яна утонуло в ее мощном голосе.       Решив не испытывать судьбу, Ян выскользнул в коридор. Продление времени в библиотеке означало только одно — свой первый экзамен он сдал.