Часть 21. Сны

      То, что происходящее ему снится, Ян понял сразу. Знакомое чувство, когда ты как будто бы оторван от тела — вроде и наблюдаешь за всем своими глазами, но не контролируешь себя и мир вокруг.       Он лежал на полу. Беспомощный и обессилевший настолько, что даже пошевелиться было больно. Пол был холодный, каменный, чем-то знакомый, но как Ян ни пытался, он не мог вспомнить, где его видел. Хуже было другое. Он лежал щекой в чужой крови. Чувствовал ее запах и даже вкус, видел как мерцают на ее поверхности отражения огоньков свечей где-то вверху, беспомощно наблюдал как она темнеет и сворачивается, становясь густого винного цвета. Тот Ян, из сна, попытался подняться. Но его руки безрезультатно скользили по окровавленному камню. Он не мог оторвать голову от пола, как будто что-то держало его, не давало даже отвернуть лицо. Ему стало страшно. Он пытался рваться, биться, разбрызгивал вокруг себя чужую кровь, а потом беспомощно распластался, чувствуя как по носу и вискам стекают горячие отчаянные слезы. Комнату затопило пронзительно-алым светом, режущим глаза, позвоночник прошила ледяная молния, Ян рванулся и очутился в коридоре.       Он стоял у окна, хмуро глядя на высокие, кованые ворота Геертвиля. На одинокую фигурку, упрямо шагающую по белым дорожкам. Ворота скрипнули. Человек на мгновение неуверенно остановился, оглянулся назад на высокую громаду поместья, и у Яна в слепой надежде дрогнуло сердце. Он может вернуться, если он вернется, попросит, господин Геер его простит! Но мальчишка только передернул плечами, а затем решительно шагнул на улицу. Из ближайшей тени тут же выскочили двое, с раскидистого дерева сорвалась гарпия, выставляя острые клинья когтей. На столбах забора пронзительно заверещали горгульи, злясь, что добыча достанется не им. Яну показалось, что даже на таком расстоянии он слышит их мартышечий крик. Вспыхнул оберег, один-другой, гарпию отшвырнуло, на секунду подарив безумную надежду, что смельчаку удастся отбиться… Тот отступал назад к воротам, не видя, что на стенах собирается все больше каменных стражниц, для которых он уже перестал быть своим.       — Не смотри, ты ему уже не поможешь, — Ри развернула Яна за плечи, отворачивая от окна. Тоска исказила ее лицо. Она с силой сжала его предплечья, зажмурилась и Ян увидел, как дрожат ее ресницы, напитываясь соленой влагой. Не давая себе воли, Ри резко распахнула глаза и Яна снова ослепило алой вспышкой. Места, где его кожи касались ее пальцы, укололо льдом.       На этот раз ему пришлось проморгаться, чтобы привыкнуть к освещению. С каждым разом алая вспышка била по глазам все сильнее. Он притаился за той самой портьерой, за которой они с Гардом когда-то прятались от Зака. Рядом к его плечу испуганно жалась Тина. Ян запоздало сообразил, что их руки переплетены и она отдает ему свою дра. Реального Яна это бы смутило, но тот, который был во сне, наоборот, принял это как должное.       — Хватит, спасибо, — шепнул он. Лазурная птичка радостно улыбнулась.       — Нас здесь не найдут?       — Не должны, — ответил Ян, — тут безопасно. Эта ниша — часть малой столовой. Отсюда внутрь заходили музыканты, как в парадной столовой. Потом здесь стали кормить учеников, дополнительный вход стал не нужен и его заложили. Но чары, не дающие нападать друг на друга, наложены на всю комнату, в том числе и на этот аппендикс. Поисковик нас здесь не зацепит, им придется осматривать все эти помещения лично.       — Откуда ты знаешь? — прошептала Тина. Ян запнулся, не зная, что отвечать. Вот что ей сказать?       — Долго объяснять, просто знаю и все.       В коридоре послышались чужие шаги, Тина сжалась в комочек, пряча лицо в его плече, как будто это могло ее спасти. Ян стоял, будто бы расслабленно, но на самом деле внутренне был собран, как сжатая пружина.       — В правом крыле ее нет, — сухо доложил кто-то и Ян с удивлением узнал голос Рея, — значит, где-то здесь. Госпожа очень недовольна. Нужно перекрывать зеркала и двери.       — Сомневаюсь, что в этом есть смысл, но попробуй, — сухо ответил ему Гард, чей голос невозможно было не узнать, — проверь класс, а я поищу в столовой. Но скорее всего они в библиотеке. Там слишком много удачных мест для того, чтобы спрятаться.       — Хорошо, — голоса постепенно затихали. Где-то справа грюкнула открываемая дверь. Тина тихо-тихо дышала ему в плечо, Ян мысленно считал до ста, давая преследователям уйти, когда вдруг портьеру резко одернули и Ян встретился глазами с Гардом.       — Предсказуемо, Ян, я же сам подсказал тебе это место.       — Подумал, что ты не станешь нас искать на виду, — не отводя взгляда, ответил Ян. Тина юркнула ему за спину, обхватив руками, как живой щит. Ян чувствовал, как пульсирует сила на кончиках ее пальцев, готовая в любой момент рвануть ему на помощь, почему-то вместо тепла ее тела он снова чувствовал знакомый холодок, — брось, Гард, мы оба знаем, что ты не причинишь мне вред.       — Тебе — нет. Но ничего не помешает мне выволочь отсюда ее и привести к госпоже, — не менее серьезно ответил Гард, — не дури, Ян. Подчинись, неважно, кто хозяин Геертвиля, алтарь все равно держит тебя. Ты не сможешь прятать ее вечно.       На этот раз алая вспышка ослепила настолько, что Ян не смог удержать слезы. Когда способность видеть снова вернулась к нему, он осознал, что картинка снова сменилась. Гарда уже не было. Они с Тиной стояли в кабинете наставника, который без хозяина выглядел странно заброшенным и пустынным. По пальцам Яна бегали ленточки рун, складываясь в объемные печати, которые он накладывал на дверь. Дверь мелко дрожала, кто-то пытался добраться к ним снаружи.       — Что нам делать? — Тину трясло, она нервно обхватила себя за плечи, но выдержка отказывала ей и девочка начинала мерять шагами ковер. — Ян, я все еще ничего не помню! Без воспоминаний зеркало бесполезно!       Ян обернулся. Прямо возле книжного шкафа, за которым была дверь, где господин Геер принимал экзамены, стояли два зеркала. Одно вычурное, овальное, будто взятое из будуара юной кокетки, второе грубое, с неровными, отбитыми краями. Зеркало, через которое он пришел в этот мир.       — Я предполагал, что нечто подобное произойдет и подготовился, — Ян наложил последнюю печать и резко развернулся к Тине, одним движением ладони сворачивая ковер перед столом наставника, — становись в центр.       — Ты заучил все наизусть? — Тина даже бегать туда-сюда перестала, глядя на Яна влюбленными глазами. Ярко вспыхнули активированные руны, отражаясь в ее глазах алыми всполохами. — Ты просто невероятен!       Дверь мелко завибрировала, но Ян уже не мог отвлечься, доплетая длинную рунную цепь. Жаль, что призрака на этот раз с ним нет… Мартиша вскрикнула, хватаясь за виски. Ян по себе помнил, как это больно, но времени на то, чтобы жалеть, утешать и забирать чужую боль у него не было.       — Ян, стой!       Он резко развернулся, вскидывая руки и кастуя щит. Белое плотное сияние сорвалось с пальцев за мгновение, как его настигла плеть Рея. Острая, огненная боль на мгновение сменилась ледяной, алый цвет ослепил в очередной раз меняя картинку. Резь в глазах стала невыносимой, Ян застонал, вытирая слезы.       Все тот же кабинет. Лазурная птичка лежала на ковре, и ее светлые волосы рассыпались золотистым веером, придавая Тине вид сказочной принцессы, уснувшей вечным сном, уколовшись пальцем о веретено. Ее лицо было залито восковой бледностью, губы сжаты, глаза запали, но взгляд был ясным. Она смотрела на Яна печально и почему-то с благодарностью. Рей, стоя возле нее на коленях, панически кастовал цепочки одна за другой, но Яну прекрасно было известно, что все это не имеет смысла. Простенькая деревянная шкатулка, лежащая в двух шагах от них, доигрывала грустную, хрустальную мелодию, нота за нотой иссушая Тину.       «Уходи!» — прошептала она.       Ян благодарно кивнул, разворачиваясь к зеркалу. Исса листал изображения, как будто смахивал картинки в смартфоне, но Исса не был чародеем. Лазурная птичка своей смертью дала ему время. Рей не знал, что ему нужна была вовсе не она.       Перед глазами сама по себе возникла страница из Книги, где несколько десятков раз была прописана тщательно выверенная цепочка рун, открывающая проход в наружний мир. За время его отсутствия комната изменилась. Часть его вещей убрали, на столе был идеальный, несвойственный Яну, порядок, а вот шторы, кровать, плакаты на стенах остались те же.       — Нет-нет-нет-нет! — хрустальная мелодия оборвалась так и не доиграв музыкальную фразу до конца. Рей панически тряс Тину за плечи, не веря, что не выполнил приказ. Яну почему-то было его жалко. Бросив на Мартишу последний взгляд, Ян решительно шагнул в стекло.       На этот раз он успел подготовиться и зажмурился, но алая вспышка обожгла глаза через веки, выморозила все изнутри, поэтому нахлынувшая после темнота в первое мгновение стала облегчением.       Он находился в какой-то пустой темной каморке, вокруг были голые гранитные стены и только спину холодила скользкая гладь стекла.       — Что, Ян, не надоело упрямиться? — участливо спросил тихий женский голос позади. Ян, который во сне, знал, что она стоит по ту сторону стекла, но ему не хотелось поворачиваться и смотреть на нее. Хотя еще какое-то время назад, он ждал ее появления, потому что только это было признаком того, что он еще жив и не сошел с ума.       — Не надоело спрашивать одно и то же? — сколько бы времени ни прошло, голос звучал все так же звонко и так же устало.       — Какой же ты упрямый, Ян, — вздохнула женщина. Тихо зашуршала сминаемая ткань — он догадался, что она тоже села на пол, опираясь на зеркало спиной с той стороны стекла, — а знаешь, завтра красная луна. Геертвиль готовится к осаде. Если мне завтра не повезет, останешься здесь навечно. Ведь кроме меня никто не знает, что ты здесь.       Ян только хмыкнул, гладя пальцами холодный камень своей темницы. За столько лет он выучил здесь каждую щербинку, каждую выбоинку, разве что до потолка так и не допрыгнул — роста не хватило.       — Как будто мне есть куда возвращаться.       Женщина по ту сторону стекла рассмеялась.       — Ты прав, Ян, уже некуда.       По стеклу пошла изморозь, ледяной узор опоясал стены, перекинулся на Яна, пробираясь под кожу, вымораживая кости. Алый свет ослепительно вспыхнул, выжигая глаза, Ян заметался по своей каменной темнице, закричал от боли, которая на этот раз была такой сильной, что он искренне поверил, что его глаза вытекли из глазниц. Крик эхом отразился от камней и вернулся к нему, скидывая с кровати.       Ян сидел на полу, хватая губами воздух. Его кровать снова была деревянной и пустой, исчезли балдахин и матрас, подушки и одеяло. Впрочем, не у него одного. Аарон сидел на полу напротив и скулил, обхватив руками голову. В его ладонях слабо мерцала не то стеклянная звезда, не то цветок, смахивающий на раскрывшийся лотос. Справа метался на досках Ив, который никак не мог проснуться. Всю комнату заливал неестественный алый свет, дробясь в витражах, создавая странный апокалиптичный эффект, ощущение, что им осталось жить всего совсем немного, а затем неотвратимо придет смерть.       — Кошмары? — сочувственно спросил над головой Гард.       Ян вздрогнул, поднимая на него взгляд. Где-то ближе к окну застонал, а потом заскрипел зубами во сне Зак.       — Что… что это было? — хрипло спросил Ян, который все никак не мог сообразить, проснулся он или это следующий виток его сна.       — Красная луна взошла, — ответил Гард, — сейчас она ближе всего к земле. Вот и снится всякая дичь. Что у тебя было?       — Лужи крови, Рей, убивающий Тину, какая-то тетка, которая держала меня в плену, — перечислил Ян, облизывая пересохшие губы.       — А меня ели сумеречники, — передернул плечами Гард, — медленно, смакуя каждый кусочек… В малой столовой… Еще живого. Я все видел, чувствовал, но не мог пошевелиться. Как вспомню, передергивает.       Ив снова застонал. Ян поднялся с пола и увидел, что тот весь мокрый. Его лицо было бледным, под носом запеклась кровь.       — Его надо разбудить, он не снял обереги! — осенило его. Быть убитым во сне собственными оберегами, забыв о том, что красная луна не дает восстановиться дра.       — Уже, — хмуро сказал Гард, — пока красная луна тебя не отпустит, все равно не проснешься. Хоть что с тобой делай. Я позвал наставника, он снял. Он же, кстати, прогнал твоего призрака.       — Призрака? — не понял Ян.       — Я сам не до конца понял, — пожал плечами Гард, — он просто, когда уходил, шуганул кого-то и сказал «брысь». А через две минуты ты начал орать, тереть глаза и проснулся.       Ян кивнул и закусил губу, вспомнив, что же ему напоминал холод, с которым один сон сменялся другим. Прикосновения призрака.