Часть 23. Зеркало в подземельях

      «Парадную» часть сада привели в порядок в первую очередь. Аккуратно подстриженные кусты, отреставрированные первым делом изящные статуи… Искореженно-выгнутые ворота заменили в тот же день, сумеречники деловито прочесали лужайку, собирая обломки камней и заново просеивая белым песком дорожки. А вот из окна ученической спальни, которое выходило во внутренний двор, еще пару дней можно было наблюдать истинную картину произошедшего. Поваленные деревья, перепаханную землю, вывороченные постаменты, обломки копий и кладбище прекрасных каменных женщин с распахнутыми крыльями.       Ян плохо помнил окончание Кровавой ночи. В этом бесконечном потоке тянущей боли он существовал от одного спасительного прикосновения к вискам до другого. Как будто он ничего в своей жизни не жаждал так, как прохладных пальцев и короткого мгновения облегчения. В какой-то момент Ян осознал, что ожидание стало невыносимым. Господин Геер ушел. Сквозь алое зарево боли ослепительной молнией мелькнула мысль, что это конец.       Но нет. Геертвиль устоял. И они все были живы. Хотя еще сутки минимум отлеживались в спальне. Сумеречники были все еще предупредительно-угодливыми, призраки сновали туда-сюда с подносами и вкусностями. Господин Геер дважды навещал их, забирая с собой остатки боли и страха. Ян пытался найти на его лице подсказку: что же все-таки произошло? Но кроме легкой тени усталости и иногда мелькающего удовлетворения в глазах, так ничего и не обнаружил. А уже на следующий день их быт снова вернулся в привычную колею.       — Твой резерв, — заметил наставник, едва Ян переступил порог его кабинета, — когда ты в последний раз замерял его?       — Давно, господин, — удивился неожиданному вопросу Ян, — кажется, еще тогда, когда мы не смогли пройти через Сердце.       — Интересное наблюдение, — задумчиво сказал лорд Геертвиля, взмахом ладони указывая Яну на кресло для посетителей, — так-то у детей с динамическим резервом он растет постепенно. Хотя многие отмечают, что чем больше будущий фест «раскачивает» его, тратя и восполняя дра, тем быстрее проходит процесс. Однако, многие обращали внимание, что иногда во время Красной луны, когда будущий чародей одновременно и теряет, и восполняет свою дра, причем, будем откровенны, весьма насильственным способом, возможны прорывы. Хм… Так я и думал, приятно, что глаза меня все еще не подводят… Двадцать три дра, Ян, поздравляю. Но, если ты помнишь условия своей сделки, то в твоем распоряжении шестнадцать единиц.       — Не может быть, — не поверил Ян, сотворяя тройную Эннлит. Учитывая, что красная луна все еще была близко, его резерв пока не восстановился полностью, но даже сейчас у него было почти тринадцать дра.       — Приятная неожиданность, — пожал плечами господин Геер, — происходит не со всеми и не всегда, и о таком лучше не распространяться. В Совете есть парочка чародеев, пытающихся отследить закономерность, и отбирающих потенциальных учеников у других лордов. Закономерность пока не отследили, но никто из тех, кого им передали для исследований, так и не вернулся.       Ян передернул плечами, почувствовав, как по спине пробежали мурашки. Шестнадцать дра. Для того, чтобы покрыть собственные запросы, ему хватало полторы дра в день. Еще около четырех он оставлял в качестве резерва на случай жребия с грифонами, остальное тратил на тренировочные связки. Надо будет пересмотреть собственный план занятий, с учетом открывшихся возможностей. Ему внезапно стало интересно, а какой резерв у самого хозяина поместья, но спросить прямо он не решился, поэтому пошел окольными путями.       — Господин, а когда я закончу обучение, какой приблизительно резерв у меня будет?       — Ты задаешь неверный вопрос, Ян, — покачал головой наставник, — твой резерв перестает расти в тот момент, когда расти перестаешь ты. Обычно к двадцати годам личный потенциал насчитывает от пятидесяти до восьмидесяти дра. Его можно увеличить, используя артефакты аккумулирующие чужую дра, но у последних есть минус. Это не бесконечная бутылочка, которую можно заполнять и опустошать, сколько тебе вздумается. Они одноразовые и легко разрушаются. Чаще всего на один сосуд — один артефакт, и далеко не каждый раз можно предугадать, сколько дра в итоге накопится. Так что это дорогое удовольствие. Имея же в своем распоряжении алтарь, ты можешь увеличить свои возможности в десятки раз. Насколько мне известно, потенциал одного из последних сиятельных — около двухсот дра.       «Зачем так много?» — Ян чудом успел прикусить себя за язык, чтобы не задать вопрос вслух. Чтобы обеспечить себе достойную жизнь, чародею вполне бы хватило десяти дра. Ну, хорошо, двадцать, если жить на широкую ногу и с полным комфортом. Даже учитывая возможные потери на красную луну… Зачем же тогда им магия в таких объемах? Может дра — это не только мера собственной силы, но и денежная единица? Ян попытался вспомнить, как происходила оплата в лавке у Хасана. Увы, точно он вспомнить не мог — слишком измучен тогда был. С одной стороны сами же ученики расплачивались с сумеречниками своей магией, с другой — большая часть жителей не обладают динамическим резервом, следовательно этот способ им не подходит.       Этот вопрос не давал ему покоя весь урок, но он так и не решился задать его, спросив вместо этого про существование артефактов, способных обеспечить вечную жизнь.       — Вечную жизнь, Ян? — впервые в жизни Ян увидел, как наставник искренне смеется. — Вот уж от кого-кого, но от тебя такого вопроса я не ожидал. Все коне́чно, я уже говорил тебе. Никакое волшебство не бывает вечным, хотя сиятельные в некотором роде и могут прожить дольше обычных смертных. С биологической точки зрения. Чаще всего все как раз наоборот. Антропогенный фактор.       — Наверно, я неправильно выразился, господин, — признался Ян. — Мне недавно приснился сон, что меня заперли в зеркале. И вроде я — настоящий я — знаю, что провел в этом зеркале много времени, прямо годы, но при этом мой возраст остался тем же. Конечно, это всего лишь сон, но…       Господин Геер перестал посмеиваться и пристально взглянул на него, как будто мальчик случайно выдал запретную тайну. Ян почувствовал себя очень неловко и пожалел, что вообще поднял эту тему.       — Идем-ка со мной, — велел наставник, вставая из-за стола. Ян растерянно поднялся с кресла, панически перебирая в уме, что он мог ляпнуть или сделать не так, и не организовал ли он себе проблем неуместным вопросом. Господин Геер вышел из кабинета и рассеянно кивнул ожидавшему там Аарону, — скоро вернусь, жди!       Ян сразу понял, куда они идут, стоило только им подойти к Хеде. Статуя вежливо склонила голову перед хозяином поместья и отодвинулась, пропуская их в узкий коридорчик. Лорд Геертвиля направлялся прямо в Сердце. Однако, проигнорировав единственный выход, он подошел к внешне монолитной стене, активировав руны-ключи, и, поманив Яна за собой, шагнул в низкий, пропахший сыростью и плесенью лаз.       — Я и не знал, что в Геертвиле есть темницы.       — Геертвиль — сам по себе темница, — негромко заметил наставник, уверенно шагая вперед и подсвечивая себе голубоватым огоньком, — его создавали как тюрьму для преступников. Потому и искали место с мощным алтарем, и не изгнали фурий. Поскольку было не исключено, что преступники тоже могут иметь силы, хозяину Геертвиля даровалась невиданная по тем временам власть. Правда, исключительно в пределах поместья. Фактически хозяин Геертвиля и сам был пленником, он не мог даже шагу сделать за свои ворота. К счастью, в качестве тюрьмы, Геертвиль просуществовал всего ничего — пока люди не научились использовать друг друга как сосуды. А вот Проклятие Геертвиля действует до сих пор. И того, кто станет следующим господином Геером, не спросив мнения предыдущего, ожидает большое разочарование.       Ян удивленно вскинул голову, уловив иронию в голосе наставника.       — Старые Дома еще помнят историю, — еле заметно ухмыльнулся мальчику мужчина, и в темноте, подсвеченная голубым огоньком, эта ухмылка выглядела достаточно жутко, — потому положение Геертвиля и считается таким стабильным. Лорды помнят о Проклятии и выбирают менее проблемных врагов. Тот же, кто займет место хозяина не по праву, действительно получит и поместье, и алтарь, и статус, и место в Совете… И Проклятие. И станет пленником в собственном доме. Тот человек, что напал на нас в Кровавую ночь, явно был не в курсе этого подводного камня.       — А вы, наставник? Вы же покидаете Геертвиль, Проклятие теряет силу?       — Проклятье завязано на алтарь, так что, чтобы разрушить его, придется разнести здесь все до основания, — ответил господин Геер, — хозяева Геертвиля были вынуждены до конца жизни оставаться заложниками алтаря, пока однажды, четыре века назад, один из них не создал ключ, позволяющий покидать поместье. Пытаясь уберечь себя от других сиятельных, тот лорд уничтожил все записи, а после передал ключ своему сыну. С тех пор, хозяином этого Дома можно стать исключительно по праву наследия. Я знаю ключ и передам его следующему, кого посчитаю достойным занять мое место. Все, мы пришли. Это зеркало ты видел в своем сне?       Ян вздрогнул, глядя на узкое помещение, напоминающее кладовку. У противоположной стены стояло старинное зеркало, в котором сейчас отражалась эта каморка, но не сами Ян и господин Геер.       — Время действительно не властно над этим зеркалом. Заточенный в нем не будет стареть, чувствовать усталость или боль, испытывать голод или жажду, ну, разве что, если он не попал туда голодным изначально. В этом случае, голод будет терзать его до тех пор, пока он не покинет отражение. Для оказавшегося внутри время останавливается. Даже сойти с ума невозможно. Время от времени пленник просто будет не то терять сознание, не то проваливаться в забытье. И, да, фактически, попав сюда, он будет бессмертным.       — Консервация, — пробормотал Ян, глядя на грубый камень тюремных стен. Знакомый камень. И что это было тогда? Гард говорил, что красная луна всегда вызывает кошмары. Но кошмары, как и сны — это хаотичное порождение образов в нашем сознании, чего-то, что человек когда-либо видел, пусть даже и мельком. А Ян готов был поклясться, что никогда до этого не был в этой комнате и не видел этого зеркала.       — На красную луну возле тебя крутился призрак, — заметил наставник, — скорее всего он подсунул тебе чье-то воспоминание об этом месте. Удобное время, прийти во время кошмара, когда желаемый объект особо внушаем. В прежние времена число одержимых всегда возрастало как раз после кровавой ночи.       — А выбраться из него нельзя? Из зеркала? — уточнил Ян. Он точно помнил, что в своем сне незнакомка обращалась к нему по имени. Так что вряд ли это было чужое воспоминание. Хотя, черт их знает этих призраков, на что они только не пойдут ради того, чтобы снова заполучить тело.       — Пока ты внутри — нет. Зеркало можно открыть только снаружи, но если тебя это беспокоит, то смотри… — господин Геер поочередно коснулся шести рун, вплетенных в рисунок лозы на раме зеркала, и стеклянная граница исчезла. Ян мнительно отступил на несколько шагов назад. Наставник, хмыкнув, снова вернул стекло, — не верь снам, Ян. Особенно тем, которые увидел под влиянием красной луны. Идем, пора возвращаться.       Они снова двинулись по темному коридору мимо ряда дверей с решетками вместо окошек. Ян невольно жался поближе к мужчине, нервно вздрагивая даже от звука собственных шагов. Здесь было не то чтобы неуютно, но слишком пусто и тихо. Как в склепе.       — Раз уж так, то смотри цепочку рун на выход отсюда, — снисходительно заметил господин Геер, выплетая в воздухе сложную последовательность рун, почему-то замерзшую в воздухе в виде фигурного ключа. Ян, взглядом попросив разрешения, вытащил Книгу, наскоро набросав рисунок на чистой странице, — так спокойнее?       — Да, — с коротким вздохом облегчения выходя в знакомый ритуальный зал, признался Ян. Сны действительно беспокоили его, хотя он и надеялся, что это не сильно заметно, — спасибо, господин.       — Пожалуйста, Ян, — кивнул наставник, — но учти кое-что. Это — не особое к тебе отношение. Каждый из вас после красной луны становится излишне… внушаемым. А мне здесь хватает одного одержимого.       — Да, господин, конечно, — почтительно склонил голову Ян, старательно делая вид, что поверил.