Часть 24. Проклятие гарпии

      Ян потянулся, хрустя позвонками, и отодвинул в сторону лист. Только что справа Аарон едва ли не сполз со своего стула и, пошатываясь, двинулся к выходу из класса. Несмотря на то, что Аарон знал руны третьего порядка, господин Геер только-только недавно допустил его до изучения второго. Проблема была в слишком малом резерве. Россу не хватало сил, чтобы разучить и сдать наставнику все тренировочные связки, хотя, объективно, по мнению Яна испытание он бы прошел и со своим количеством дра. Аарона эта ситуация сильно нервировала, поэтому он раскачивал себя, изливаясь почти в ноль. Видимо и сегодня поставил себе слишком высокую планку и, когда зачарованный стул отпустил его, сил у Росса осталось совсем чуть-чуть. Ян очень надеялся, что ему не встретится по пути голодный до впечатлений Зак. Впрочем, тот пока притих. Не то изучал что-то новенькое, не то обжегся на Дане и пока приостановил свои эксперименты.       — Ты знал, что Ри сдала испытание и приступила к изучению рун шестого порядка? — спросил Яна Гард, когда они вышли из класса и двинулись в сторону столовой.       — Нет, — пожал плечами тот. Возможно, в этом и крылось молчание Зака — тот активно пытался снова нагнать свою соперницу, не отвлекаясь на посторонние вещи, — она молодец, а что? Тебя это беспокоит?       — Беспокоит, но не это… — поморщился Гард, рассеянно погладил большим пальцем нижний шрам на подбородке, — сам не знаю, что. Это еще с Красной ночи. Знаешь, предчувствие, будто должна произойти какая-то гадость?       Ян кивнул, он предполагал, что подобное предчувствие было не только у Гарда, а у всех учеников, хотя лично его самого напряжение отпустило уже на второй день, сменившись привычным погружением в учебу. Разве что вечерний жребий все еще доставлял беспокойство, но уже ставшее каким-то привычным и фоновым.       — С Кровавой ночи прошло всего ничего, — утешающе заметил он, — Рея вон до сих пор мучают кошмары, а Аарон ходит, как мешком пришибленный. Тут и после первого раза недолго невротиком стать…       — Возможно, — немного нервно пожал плечами Гард, — это уже действительно начинает напоминать паранойю, я второй день подряд проверяю свои обереги. Вдруг что-то пропустил?       — У меня, вроде, тоже все хорошо, — догадавшись, куда дует ветер, попытался успокоить его Ян. Не находя объективных причин у себя, Гард начал искать их в своих подопечных, — даже Зак не достаёт в последнее время.       — В том-то и дело, когда речь о… — Гард осекся и прикусил губу, явно переживая короткую вспышку боли, — в общем, тогда я точно знаю, что кому-то грозит опасность. Магия ведет меня. Сейчас это все настолько неоформленное, аморфное, даже сформулировать толком не могу, что не так.       Учитывая редкий для столь откровенного разговора момент, Яну очень хотелось продолжить беседу, но они, к сожалению, уже дошли до столовой, а вызывать недовольство наставника было чревато последствиями. Поэтому пришлось прерваться. В столовой уже почти все собрались: Кэсс и Ри негромко перешептывались между собой, Зак задумчиво поглаживал пальцами спинку стула, явно размышляя о чем-то своем. Рей опять меланхолично гипнотизировал взглядом стену, пребывая где-то в своих мыслях, а Аарон определенно с трудом держался на ногах, мечтая поскорее упасть на стул. На стороне Тины приборов не было, но Ян уже знал, что после того, как красная луна отдалится на приличное расстояние, в обществе открывается «сезон». Взаимные визиты, вечера, театр и все тому подобное. Тина, как преемница Геертвиля, была обязана «светить лицом» на подобных мероприятиях. У Яна даже закралось подозрение, что наставник попросту взвалил на нее часть своих социальных обязанностей, чтобы не тратить на это время самому. Странно, только, что так рано. Фон магии только-только вошел в норму, но все вокруг все еще было залито оранжево-розовым светом, правда уже не таким апокалиптическим, а довольно уютным.       Последним, буквально за полминуты до наставника, в столовую проскользнул теперь всегда подозрительно довольный Дан. Он ослепил всех улыбкой, участливо похлопал Аарона по плечу, миролюбиво улыбнулся Рею, который даже не повернул головы в его сторону, и почтительно склонил голову вошедшему через парадные двери господину Гееру. Дан стал, если так можно выразиться, человеком, который получил в прямом смысле второй шанс. И который не собирался его упускать.       — Садитесь, — просто кивнул всем наставник, давая отмашку тенеликим и призракам. В столовую влетела вереница подносов.       Ян привычно чуть развернул стоявшую перед ним масленку, чтобы видеть отражения. Его призрак все еще был к нему предупредителен и внимателен, охотно помогал в библиотеке, подсказывал иногда и практически больше не щелкал по лбу. Ян теперь старался быть в два раза осторожнее: одергивал себя, когда его порывало снова начать разговаривать с курносым юношей, старался реже пользоваться его помощью, быть сдержаннее и холоднее. Призрак, как будто бы, это видел, Ян часто мог разглядеть в отражении его понимающую насмешку, но почему-то не обижался, не закатывал глаза, не уходил. Выходило, что он не терял надежды получить от Яна то, что ему было нужно. И, либо он планировал притупить его бдительность и выжидал удобного случая как тот, кто занял место Дана, либо его целью было вовсе не тело.       — Ри? — голос Гарда в привычной и относительно уютной тишине, ударил тревогой по ушам. Ян удивленно повернул голову в их сторону, как раз, чтобы увидеть, как Гард вскакивает с места, а из пальцев Ри выпадает вилка.       «Яд?» — мелькнула шальная мысль. Хотя нет, какой яд. Это же Ри! К тому же она сидит сбоку от наставника, вряд ли бы кто-то рискнул…       Внезапно Ри как-то странно дернулась, резко закинула голову к потолку и закричала. Отчаянным нечеловечьим, птичьим криком. Взвизгнула, отскочив вместе со стулом Кэсс, и Ян увидел, как Ри пытается разорвать на груди платье. Ее тонкие пальцы покрывались чешуйчатой кожей, аккуратно подстриженные ногти вытягивались и сужались в желтые птичьи когти, сквозь порванное платье Ян с ужасом увидел, как на ее белой коже вздувается пузырь, чтобы тут же лопнуть, выпуская наружу черное-блестящее перо…       Ри снова закричала и буквально всем телом рухнула на стол, разметав во все стороны посуду. Отлетела отброшенная вазочка, тонко закапала на пол вода. На столе билась полудевушка-полуптица.       По столовой неожиданно пронесся короткий, но физически ощутимый, порыв воздуха, толкнувший вскочившего Яна в грудь, вынудивший Ри замолчать. Ее закатившиеся глаза и нос, практически обратившийся в хищный загнутый клюв, делали ее лицо неузнаваемым. Ян с трудом заставил себя отвернуться от этого дикого зрелища и посмотреть на других. Кто-то из них, это был кто-то из них самих. И, возможно, этот кто-то сейчас не сдерживал эмоций.       Зак смотрел на Ри с отвращением и какой-то брезгливостью исследователя, который увидел что-то вроде как интересное, но невероятно мерзкое. Ив и Кэсс явно находились в глубоком шоке. Гард смотрел на то, что было когда-то Ри, с искренней мукой на лице, и Ян запоздало понял, что, вероятно, вот в чем была причина его беспокойства последние несколько дней. А господин Геер был в ярости. Стоило Яну посмотреть на его бесстрастное, холодное лицо, как он остро осознал, что тот факт, что никто из них до сих пор не корчится в агонии — результат невероятного самоконтроля наставника.       — Кто? — тихо скользнул по стенам его голос и во всех канделябрах неожиданно потухли свечи. Только в люстрах под самым потолком остался свет, — кто это сделал?       Пожалуй, даже если бы Ян знал, кто был виноватым, он не рискнул бы открыть рот. От ужаса у него отнялся язык.       Господин Геер коротко взмахнул рукой, отчего стол со всем содержимым и стулья исчезли. Столовая неожиданно оказалась огромной и пустой, но эта пустота оказалась гнетущей и давящей. Темные плиты пола и стен без изысканных украшений и ваз невольно напоминали Яну подземелья поместья. Ему вспомнились слова наставника: Геертвиль было тюрьмой, украшенной, задрапированной, но тюрьмой. Тело Ри осталось висеть в воздухе, подсвеченное лентами серебристых рун.       — Я никогда не вмешиваюсь в отношения моих учеников. Я оставляю вам полную свободу действий самостоятельно определять, кто из вас достоин статуса наследника. Однако… Ученику навредили в безопасном месте, что означает, что я не выполнил свое обязательство хозяина Дома, то есть кто-то из вас посмел усомниться во мне и бросить мне вызов, — голос наставника змеился по полу, ледяной струей холодил позвоночник, сжимал сердце в каменных тисках, — пожалуй, мне стоит кое-что напомнить вам…       Это было очень странное движение, как будто бы лорд Геертвиля намотал на кулак что-то видимое только ему и резко дернул. Яна и остальных, как на веревке, рвануло вниз. Остро обожгло болью разбитые колени и ладони, перехватило дыхание и заныл затылок. Как будто к ошейнику, про существование которого они вспоминали только видя свое отражение в зеркале, прикрепили цепь и жестко натянули. Секунда передышки и еще один рывок — невидимая цепь втянулась в пол, вжимая Яна щекой в каменные плиты. Он лежал на полу, хватал губами воздух, пытаясь восстановить дыхание. Где-то позади кто-то не то скулил, не то плакал, но Ян лежал так, что не видел больше никого. Ошейник так плотно прижимал его к полу, что он не мог даже повернуть голову в другую сторону, не стесав себе кожу на носу и подбородке. А вот Ри и нависший над ней наставник были видны хорошо. Серебристый свет от рунных цепочек, падающий на его лицо, делал его черты более острыми, глаза казались неживыми и абсолютно черными, когда господин Геер наклонялся над своей любимой ученицей.       — Так… Я смотрю, среди моих учеников есть и недооцененные таланты, — голос наставника оставался таким же внешне спокойным, но еле сдерживаемая ярость, словно дым, истекала из каждого слова, — отсроченное проклятие, к тому же переложенное на руны третьего порядка… Неумело переложенное, кривое и жестокое, с другой стороны, так его хотя бы можно снять… Никто не хочет признаться?       Скорее всего, если кто-то и хотел, то у него как и у Яна от ужаса не шевелился язык. Тихий обреченный скулеж прервался, как будто кто-то насильно заткнул себе рот ладонью.       — Значит, ответите все, — эту фразу господин Геер произнес почти шепотом, а затем серебристые цепочки рун закружились вокруг Ри все быстрее и быстрее, окутывая ее в полупрозрачный кокон. Ян ощутил, как стремительно покидают его силы, наваливаясь привычной тяжелой усталостью так, как иногда бывало, если он случайно перебарщивал с тренировками, истощая себя до критического минимума.       А затем Ри закричала снова. Дико, отчаянно, выгибаясь в полупрозрачном шлейфе кружащихся вокруг нее рун. Птичьи перья встопорщились, а потом одно за одним, начали опадать на пол, выдавливаемые из ее тела густой черной кровью. Перо за пером, капля за каплей, Ри уже не кричала, она выла, Ян все ждал, когда же у нее закончится дыхание и она замолчит, но ее боль казалась бесконечной, как и густая, винно-черного цвета кровь, которая продолжала избавлять ее от проклятия. Ян откуда-то помнил, что человек может потерять без вреда для себя около семисот миллилитров, но лужа на полу все расползалась, а Ри все не замолкала.       Перед глазами разбегались серебристые точки и круги. Ян чувствовал соленый привкус на губах и понимал, что обессилел настолько, что не может даже пальцем пошевелить. Наверное как-то так себя чувствовал тот ученик, чью дра такт за тактом выпивала проклятая шкатулка. Беспомощность. Страх. И понимание, что еще буквально немного, и сил не хватит даже для того, чтобы сделать вдох.       «Когда это кончится? Пожалуйста, пусть это прекратится!»       Ри захрипела и замолчала. Она снова была человеком — Ян видел ее узкие, с выпирающими костяшками ладони с обычными, уже не птичьими, ногтями. Видел ее запрокинутое лицо с осмысленным, полным шока и боли взглядом, разлетевшиеся, свисающие жалкими сосульками, волосы, ее белые ключицы в черно-багровую точку — места, где были перья — откуда еще кое-где сочилась кровь.       — Вас ждет тяжелая ночь, господа ученики, — безразличным тоном отозвался господин Геер, — но, гарантирую, заснуть ни один из вас не сможет.       Ян видел, как он бережно коснулся пальцами лба Ри, и та, еле слышно вздохнув, закрыла глаза. Полупрозрачный кокон плавно заскользил по воздуху, унося ее из столовой. Наставник в последний раз бросил на них разочарованный взгляд и тоже вышел. Щелкнула дверь. Ян отчаянно смотрел, как черная лужа подбирается к нему все ближе. Если хоть немного, хоть самую капельку отодвинуться… Буквально несколько сантиметров в сторону! От мысли, что его коснется эта жуткая, изгнавшая проклятие, бордовая жидкость, мальчика начинало мутить. Ян попытался упереться на руки, привстать, но сил не хватило. Ладонь поехала, заскользила по окровавленному камню, рука упала, разбрызгивая соленые капли. Осознав, что у него нет сил даже на то, чтобы утереть лицо, Ян оставил тщетные попытки пошевелиться и закрыл пекущие глаза. Вряд ли остальные чувствовали себя лучше, но ему было так стыдно демонстрировать свою слабость, что он не позволил себе даже всхлипа, когда слезы побежали по вискам.       Господин Геер не соврал. Ночь действительно была тяжелой и долгой. По идее, находясь в таком упадке сил, человек впадет в спасительное забытье, давая телу восстановиться. Но, несмотря на то, что глаза просто жгло, а от усталости гудело в голове, Ян так и не смог заснуть. Прошло не меньше двух часов, прежде чем он смог восстановить немного сил, чтобы перевернуться на спину и немного отползти в сторону. Остальные выглядели не лучше. Как будто ребенок игрался с куклами, а потом бросил их на полу, убежав ужинать, в небрежно-странных позах. Ян видел отголоски своего ужаса в глазах Кэсс, обиду на лице Рея, страх у Аарона и Дана, бессильную злобу у Зака и пылающую ярость Гарда.       — Не смотри на меня, — прохрипел Зак, — это не я.       Гард вздохнул, не то набираясь сил, не то обуздывая собственный гнев.       — Даю слово, — не смотря на то, что его голос звучал очень тихо и слабо, Гарду сложно было не поверить, — как только я восстановлю достаточно сил, чтобы двигаться, я задушу тебя прямо здесь.       Зак на это только закрыл глаза. Прошло не меньше получаса, прежде чем он снова подал голос.       — Это не я, Гард.       — Ясное дело, не ты. Не ты же у нас перелопатил почти всю библиотеку, выискивая проклятие поизощреннее! Будущий Мастер Проклятий! И не ты ли вылавливаешь мелких по коридорам? Только в твою больную голову могла прийти такая дрянь! Гарпии до конца жизни верны своему создателю. Неплохой план, Зак: становишься первым, тебе переходит Книга Ри и она сама! Не накосячь ты чарами, хороший был бы план!       Зак снова вздохнул. Ян видел, как он приподнялся на локтях и с трудом подтянулся на руках, подвигаясь к стене. Сантиметр за сантиметром он двигался в сторону Гарда, напрягая каждую мышцу и демонстрируя странную полубезумную решимость и бесстрашие. Гард молча наблюдал за ним, не делая даже попытки пошевелиться — берег силы. Однако, добравшись до стены, Зак только привалился к ней плечом, переводя дыхание.       — Ты прав только в одном, Гард, — отдуваясь, признался он, — в проклятиях я смыслю побольше вашего. Проклятье гарпии не просто так строится на цепочках рун четвертого порядка и, поверь, мне было бы проще использовать их, чем усложнять себе жизнь перекладыванием чар на ступень ниже.       — Заметал следы, — глядя пустым взглядом на потолок, прошелестел Рей, — третий порядок доступен большинству из нас. Мне, Кэсс, Иву… Даже Аарону и Дану.       — Захлопнись, Рей, — буднично посоветовал ему монобровый, — во-первых, я отвечаю за все, что делаю. Во-вторых, если бы за дело взялся я, то довел бы его до конца. Качественно, быстро и чисто. А это было дерьмо какого-то недоучки из вас. Есть еще в-третьих. Ты думаешь, мы с Ри ни разу не сталкивались? Имей я возможность пройти через ее защиту, я бы избавился от нее максимально быстро.       Действительно, зачем делать проклятие отсроченным? Это только усложняет основную цепочку, тянет силы, плюс, всегда есть вероятность, что проклятый успеет понять что к чему и как-то обезопасить себя. Заку действительно не имело смысла «растягивать удовольствие». К тому же, как выяснилось, проклятие могло сработать в безопасной зоне, что имело последствия для них всех…       — Ри увешана защитой и оберегами, как новогодняя елка, — продолжал Зак, — ее защита совершенна. Я не представляю, в какой момент надо к ней подступиться, чтобы навесить проклятие, и чтобы она этого не заметила. Так что точи свои зубки на ее кудрявую подружку, Гард. У той было куда больше возможностей подловить нашу отличницу. Да и чарует она не менее криво.       — Заткнись, Зак! У меня долг перед Ри, это глупо убивать ее, не вернув ей услугу! — звеня обидой в голосе, всхлипнула Кэсс. Ян с удивлением понял, что она скорее досадует, чем оправдывает себя, — К тому же она обновляет цепочки перед сном, а в спальне навредить нельзя!       — О, так ты пыталась! — ехидно фыркнул Зак, — надоело плясать под ее дудку? А это мотив! Если подчинишь себе гарпию, то о каких долгах речь? Неплохой способ обрезать ниточки!       Обрезать ниточки… Неожиданно мозаика так легко и просто сложилась в его голове, что Ян едва не рассмеялся от того, насколько все было просто. О, нет, ни Кэсс, ни Зак не имели никакого отношения к покушению на Ри! Случайно или нет, защищая себя, они перечислили все факты, указавшие на настоящего виновника.       Зак был прав, защита Ри была идеальна, а сама она была слишком педантична, чтобы допустить оплошность, дав себя проклясть. И только в одном случае она могла не заметить того, что ее прокляли, когда она была открыта и беззащитна, без единого оберега — в тот вечер, когда господин Геер сам снял с них все, что могло тянуть дра. В ночь красной луны. Отсюда и неумолкаемое беспокойство Гарда — сначала он не понял природу своей тревоги, да и потом проклятие хоть и нависло над Ри, но прямо ей не вредило. Зато в момент, когда время пришло, Гард почувствовал все первым.       И да, Зак бы не рискнул проклясть соперницу, особенно таким странным способом. И он, и Кэсс, и даже новое воплощение Дана уже переживали Кровавую ночь и понимали, что чем больше источников имеет алтарь, тем выгоднее для всех. Конечно, умри Ри в Кровавую ночь, это было бы идеальное алиби, но риск, что ты, потратив невосполнимую из-за алой луны дра, сам станешь жертвой алтаря был невероятно велик. Значит, это был кто-то достаточно неопытный, чтобы пойти на риск, но достаточно амбициозный, чтобы попытаться избавиться от лучшей ученицы господина Геера. Отсюда и попытка переложить проклятие на руны более простой ступени, и отстрочка. Кто-то планировал, чтобы Ри обратилась в тот момент, когда было бы невозможно это связать с истинным автором идеи. Этот кто-то весьма неплохо владел рунами третьего порядка. И не беспокоился за свой резерв, потому что у него был артефакт-страховка из дома.       Ян нашел глазами Аарона, все еще лежащего на полу в позе эмбриона. Росс мелко дрожал и, кажется, все еще плакал. От страха, но у этого страха теперь была иная природа.       Ян вспомнил торжествующее выражение на остреньком мальчишечьем лице. Тонкие пальцы, сжимающие не то лотос, не то звезду. Он понял те отчаяние и ужас, когда будучи зависим от ниточек Ри, Аарон оказался на грани смерти от лап обезумевших грифонов в Сердце Геертвиля. Ри спасла его тогда, рискуя собой, потратив драгоценные мгновения, чтобы вывести из ритуального зала, но он запомнил только свою беспомощность, зависимость и смертельный ужас. Когда они конвертировались в ненависть? Наверное, значительно позже, иначе бы господин Геер, который успокаивал его тогда, распознал бы этот яд в его душе.       Ян перевел глаза на Гарда, устало привалившегося к стене. Он бездумно переводил взгляд с Зака на Кэсс, но Ян видел, что Гард им верит. Однако, его угроза все еще висела в воздухе, и Ян не готов был гарантировать безопасность Аарона, если Гард тоже сложит эту мозаику.       Он никогда еще так сильно не ненавидел этот мир.